Цепочка триггеров

Нил не видел Эндрю со вчерашнего дня, когда у него случился нервный срыв, и после такого, крыша казалась лучшим местом для тишины и сигарет. Он тихонько постучал в дверь комнаты. Ответа не последовало. Нил поколебался, затем толкнул дверь. — Эндрю? Тишина. Он вошел внутрь и замер. Кевин стоял у своей кровати, бледный, с безумным взглядом, запихивая одежду в спортивную сумку дрожащими руками. Носки и рубашки, смятые и вывернутые наизнанку, были небрежно засунуты внутрь. Его чехол для экси-ракетки уже был застегнут на молнию и прислонен к столу. Ящики комода были открыты, обувь разбросана по полу, нетронутая бутылка с водой откатилась к краю кровати. Это выглядело так, будто Кевин собирался исчезнуть. — Что, черт возьми, ты делаешь? — спросил Нил, входя в комнату и полностью закрывая за собой дверь. Кевин вздрогнул от звука. Он резко повернул голову, в глазах застыла паника. Он открыл рот, но секунду не мог вымолвить ни слова, только дышал короткими, учащенными вдохами. Как будто он тонул. — Кевин? — Мне нужно уйти, — сказал Кевин хриплым и дрожащим голосом. Он не переставал собирать вещи. — Я должен вернуться в Гнездо. Я должен все исправить. У Нила кровь застыла в жилах. — О чем ты говоришь? — Рико знает, — сказал Кевин, теребя пальцами толстовку. — Он знает про Жана. Я уверен. И он... Боже, я не могу представить, что он с ним сделает, если найдет его. Он в опасности. Он никогда не будет в безопасности, куда бы ни пошел. Он собственность... — Кевин, остановись. — Нил подошел и перехватил запястье Кевина прямо в движении. — Ты сейчас не можешь ясно мыслить. Кевин вырвал руку, глядя дикими глазами. — Я оставил его там. Я позволил ему принять удар на себя. Я знал, что сделает Рико, когда все развалится. Жан в опасности, а мы просто сидим здесь, пока он все еще в опасности. — Он в больнице, под охраной, — сказал Нил. — Стюарт обеспечил ему круглосуточное наблюдение. Он в безопасности. Кевин перебил его: — Но надолго ли? Рико все еще на свободе. Тетсудзи все еще контролирует его. Я знаю, на что они способны. Ты думаешь, пара швов и запертые двери остановят их, если они захотят закончить начатое? У Нила скрутило живот. — Ты думаешь, что, вернувшись к ним, ты защитишь Жана? Кевин замер, тяжело дыша. Его руки дрожали. — Если я вернусь, — медленно произнес он срывающимся голосом, — возможно, они переключат внимание. Возможно, о Жане снова забудут. Он никогда не был им нужен. Не так, как я. — Это не выход, Кевин, — твердо сказал Нил. — Это самоубийство. Глаза Кевина заблестели. Он слегка покачнулся, словно не в силах был вынести собственную панику. — Ты не понимаешь. Я... — Он провел рукой по лицу. — Я выбрался, а он нет. Он не смог. Я продолжаю думать о том, как мы все праздновали прошлой ночью, пока он... пока он истекал кровью. Один. Из-за меня. Из-за моих эгоистичных желаний. Потому что я позволил ему стать козлом отпущения. У Нила защемило в груди от боли в голосе Кевина. — Не ты заставил Рико причинять ему боль, — сказал Нил. — Это не твоя вина. — Я оставил его в аду, — прошептал Кевин. — Я выжил и бросил его там. Нил сделал шаг вперед. — Ты выжил, чтобы помочь ему выбраться. Что мы и сделали. Ты его не бросал. Кевин посмотрел на свою наполовину собранную сумку. Его плечи задрожали. — Я не могу его потерять его, — сказал он. — Не после всего. — Не потеряешь, — сказал Нил. — Жан в безопасности, Кевин. И не только сейчас. Он свободен. Мы позаботились об этом. Рико больше не сможет к нему прикоснуться. Я позабочусь об этом, черт возьми. И Стюарт тоже. Кевин закрыл лицо обеими руками. Мгновение он просто стоял, пытаясь дышать, пытаясь не рассыпаться под тяжестью вины. Нил оставался рядом, готовый подхватить его, если тот упадет. Наконец Кевин резко выдохнул и опустил руки. Его лицо покрылось пятнами, челюсть была сжата. — Я чувствую, что не могу дышать, когда думаю о том, что ему все еще больно. Нил кивнул. — Я знаю. Но если ты побежишь обратно к своему мучителю, это его не спасет. Это только уничтожит тебя. Тишина. Затем, наконец, Кевин рухнул на край кровати, руки его все еще дрожали. Спортивная сумка, забытая, стояла у ног. — Я не могу вернуться туда, — едва слышно признался Кевин. — Но я тоже не знаю, как остаться. — Ты останешься с нами, — сказал Нил, присаживаясь на корточки и кладя руку на колено Кевина. — Ты останешься, и мы поможем Жану поправиться. Вместе. Ты больше не один. Кевин ответил не сразу, но и к сумке больше не прикоснулся. Он сидел, сгорбившись, на краю кровати, сумка у ног осталась наполовину застегнутой, дыхание Кевина наконец выровнялось. Руки перестали дрожать, хотя костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сцепил их на коленях. Нил сел напротив него на другую кровать, давая ему пространство, но не отдаляясь. После недолгой паузы Нил прочистил горло. — Где Эндрю? Кевин не поднял головы. — Был здесь раньше. Мы ели еду навынос. Позвонил Ники, похоже, он где-то застрял, и ему нужно было, чтобы его забрали. Эндрю особо ничего не сказал. Просто встал, взял ключи и ушел. Нил нахмурился. — А Аарон? Есть идеи, где он? Кевин покачал головой. — Понятия не имею. Я не спрашивал, а он не говорил. В этом не было ничего удивительного. Напряжение между близнецами еще не исчезло, и Нил не ожидал, что Аарон станет откровенничать с Кевином или кем-то еще прямо сейчас. — Я смотрел телевизор, — сказал Кевин после паузы. — Просто фоновый шум, пока ел. Затем новости переключились на репортаж о команде Эдгара Аллана. Об их следующем матче или что-то в этом роде. И там был он, — Кевин, наконец, поднял глаза; его взгляд был пустым, но затравленным. — Рико. Внутри Нила все сжалось. Кевин продолжил низким, глухим голосом: — Он стоял перед журналистами и давал интервью. Улыбался на камеры. Нес какую-то чушь про единство команды и давление чемпионатов. А я просто… я не мог дышать. Нил слегка наклонился вперед, слушая. — Я продолжал видеть Жана, — сказал Кевин, уже тише. — Перед глазами стояло то, что ты описывал: его лицо, ребра, волосы. А Рико улыбался. Улыбался так, будто ничего не изменилось. Нил промолчал. Он хорошо знал это чувство, когда мир продолжал вращаться, даже когда должен был остановиться. Когда монстры все еще разгуливали на свободе и улыбались перед камерами, в то время как люди, которых они сломали, пытались собрать себя по кускам в тишине. Кевин с трудом сглотнул. — Я пытался не обращать на это внимания. Я переключил канал. Но я не мог перестать думать о том, что мы здесь, в безопасности, сыты, одеты в чистую одежду, а Жан, едва зашитый, на больничной койке. Из-за него. И из-за меня. — Не из-за тебя, — твердо сказал Нил. — Из-за Рико. И Тетсудзи. И всех, кто позволил им уйти от ответственности. Губы Кевина сжались в тонкую линию, но он не стал спорить. Нил позволил тишине повиснуть между ними на мгновение, позволяя Кевину принять сказанное. Затем мягко спросил: — Хочешь пойти ко мне в общежитие? Тебе не обязательно сейчас быть одному. Кевин покачал головой. — Со мной все будет в порядке. Мне просто... нужно было перестать накручивать себя. Нил понимающе кивнул. — Если Эндрю вернется до того, как я его увижу, дай ему знать, что я его искал. — Хорошо. Нил встал и направился к двери. Прежде чем уйти, Кевин окликнул его чуть более твердым голосом: — Нил. Нил остановился и оглянулся. — Спасибо. За то, что остановил меня. Нил слегка кивнул. — В любое время. — Затем он вышел в коридор, позволив двери тихо закрыться за собой. Когда Нил вернулся в свою комнату, знакомый гул телевизора и тихое пощелкивание телефона Сета встретили его как фоновая музыка спокойной жизни. Сет растянулся на кровати, не отрываясь от экрана, быстро нажимая на кнопки в мобильной игре. Мэтт, напротив, был полностью поглощен открытым на столе учебником, записывая что-то с почти театральной сосредоточенностью. Нил приподнял бровь и ухмыльнулся. — Делаешь уроки в такое время, Мэтт? Я думал, ты выше этого. Мэтт даже не поднял головы. — Не начинай, Джостен. У некоторых из нас завтра крайний срок по трем работам. Сет фыркнул, не отрывая глаз от экрана. — Да, и все три были назначены три недели назад. Мэтт повернулся на своем стуле ровно настолько, чтобы бросить на Сета сердитый взгляд. — Эй, ты не имеешь права смеяться. Ты сдал биологию только потому, что Эллисон подкупила ассистента билетами на концерт. — Это было всего один раз, — с напускным возмущением отозвался Сет. — И я заслужил эти билеты честным трудом. Мне пришлось высидеть четырехчасовой EDM-сет. Нил усмехнулся, бросив сумку в угол, и плюхнулся на диван. Он схватил пульт и включил телевизор, оставив первый попавшийся канал. На экране замелькал старый боевик, что-то громкое и нелепое, с чересчур драматичной музыкой и взрывами каждые две минуты. Раздался стук в дверь. Мэтт наполовину повернулся на стуле, но не встал. Нил все равно был ближе, поэтому он поднялся, почти ожидая, что это Эндрю. Когда он открыл дверь, Кевин стоял на пороге, выглядя так, словно какое-то время боролся с решением постучать. Выражение его лица было немного неуверенным, а поза по-прежнему напряженной. — Можно войти? — спросил Кевин тише обычного. Нил не колебался ни секунды. Он мягко улыбнулся и отступил в сторону. — Конечно. Кевин вошел, вежливо кивнув Мэтту и Сету, которые удивленно смотрели на него, но не стали задавать вопросов. Он замер у дивана, пока Нил не подтолкнул ногой подушку рядом с собой. — Сядь. Фильм паршивый, но он достаточно громкий, чтобы отвлечь от экзистенциального ужаса. Это вызвало у Кевина короткий смешок, но он напряженно сел, скрестив руки на груди, как человек, не знающий, куда себя деть. Некоторое время они смотрели фильм в уютной тишине, и хаос, царящий в фильме, заполнял пространство между ними. В конце концов Кевин расслабился настолько, что немного откинулся назад, его плечи больше не прижимались к ушам. Нил время от времени поглядывал на него, проверяя его состояние. Возможно, это было не так уж и много, но, сидя там, между редкими комментариями Сета к игре, ворчанием Мэтта по поводу эссе и сомнительным комфортом ужасного боевика, Нил почувствовал нечто похожее на покой. Фильм еще не дошел до третьего взрыва, когда в кармане толстовки зазвонил телефон. Нил вытащил его, ожидая сообщения от Кейт, но на экране высветилось имя Эндрю. Он быстро ответил, стараясь говорить тихо. — Привет. — Кевин с тобой? — спросил Эндрю без лишних предисловий. Его голос был спокоен, но Нил уловил нотки раздражения: что-то было не так. Нил посмотрел направо. Кевин все еще сидел рядом с ним, не отрывая взгляда от экрана, крепко скрестив руки на груди, но в остальном не двигаясь. — Да, — ответил Нил. — Он здесь. А что? Последовала пауза, а затем голос Эндрю стал еще холоднее: — Его одежда и снаряжение исчезли. Вещи первой необходимости были упакованы в сумку. Что происходит? У Нила скрутило живот, а паника Кевина снова напомнила о себе. — Встретимся на крыше, — просто сказал он. Эндрю больше ничего не спросил. Он просто сбросил вызов. Нил бросил телефон на колени и повернулся к Кевину, который почти не шевелился во время разговора. — Эй, — мягко сказал Нил. — Ты не против досмотреть фильм без меня? Кевин моргнул, явно вырванный из круговорота своих мыслей. — Ага, — ответил он едва слышно. Прежде чем Нил успел подняться, Сет подал голос с другого конца комнаты, не отрывая взгляда от экрана. — Он не один. Я тоже здесь, если что. Мэтт поднял руку, не отрываясь от своих записей. — И я. Все нормально, Нил. Мы за ним присмотрим. Нил перевел взгляд с одного на другого и почувствовал, как что-то у него в груди немного отпустило. Кевин был далеко не в порядке, но, по крайней мере, его не бросят тонуть в одиночестве. — Спасибо, — искренне сказал он. Он встал, бросил на Кевина последний взгляд и направился к двери. Дверь на крышу со скрипом отворилась, и последовавший за ней резкий порыв ветра, мгновенно лишил Нила тепла. Холод впился в его щеки и нос, как зубы, но он даже не вздрогнул. Он радовался этому. Нуждался в этом. Иногда боль, легкая и знакомая, была единственным напоминанием о том, что он все еще дышит. Город раскинулся перед ним паутиной мерцающих огней и движущихся теней. Пальметто всегда выглядел красивее сверху, как будто притворялся чем-то большим, чем был на самом деле. Глаза Нила осматривали крышу, пока не нашли Эндрю. Эндрю стоял на краю, зажав сигарету в пальцах, его спина выделялась четким силуэтом на фоне бледно-оранжевого зарева города. Плечи напряжены, поза пугающе неподвижна. Нил понял, что с Эндрю что-то не так. Он что-то скрывал. Что-то хрупкое и жгучее скрывалось за этой маской молчания. Ботинки Нила бесшумно ступали по гравию, размеренно и медленно. Он ничего не сказал. В этом не было необходимости. Эндрю не обернулся, просто поднес сигарету к губам с той же методичной, холодной грацией, которая означала, что его мысли сейчас где угодно, только не здесь. Не говоря ни слова, Нил подошел к нему и потянулся за сигаретой. Их пальцы соприкоснулись, тепло сменилось холодом. Он поднес сигарету к губам, медленно затянулся и позволил дыму выходить изо рта мягкими спиралями. — Ты опоздал, — пробормотал Эндрю, не отрывая глаз от горизонта. Нил вернул сигарету. — Я должен был помешать Кевину сделать что-то действительно чертовски глупое. Эндрю моргнул. Повернулся. Выражение его лица не изменилось, но взгляд стал острее, впиваясь в Нила как немой вопрос. Нил выдохнул через нос, затем прислонился к перилам рядом с ним. — Когда я нашел его, Кевин уже собирал вещи. Запихивал их в сумку так, словно наступил конец света. Эндрю крепче сжал сигарету. — Он сказал, что собирается вернуться к Рико. Подумал, что если он вернется, то Рико отпустит Жана. Эндрю полностью замер. — Он в отчаянии, — добавил Нил. — Похоже, он решил, что если вернется, то Жана, возможно, пощадят. — Это идиотизм, — отрезал Эндрю ровным, но острым, как бритва, голосом. Нил кивнул. — Да. Но для него это имело смысл. Он хотел все исправить. Чувство вины вцепилось ему в горло. Эндрю отвернулся, устремив взгляд куда-то вдаль, за крыши домов. — Что исправить? — спросил он, теперь его голос звучал тише. Нил колебался. Горькая правда тяжело вертелась у него на языке. — Я забыл тебе сказать. О Жане. Молчание Эндрю заострилось, как стекло под давлением. Он ничего не сказал, но Нил заметил, как сжались его челюсти, как задрожали от сдерживаемой ярости пальцы. — Стюарт звонил сегодня утром. Жан в больнице в Чарльстоне, — сказал Нил, понизив голос почти до шепота. Эндрю медленно повернул голову. — Почему? — Потому что Рико все узнал: о Кенго, о крахе, о попытке Жана уйти. Тетсудзи скрывал это от него до сих пор. Когда он узнал, он… — Нил с трудом сглотнул. — Он избил Жана. Сильно. Рука Эндрю дернулась. Сигарета переломилась пополам между его пальцами. Ни один из них не пошевелился, чтобы поднять ее, когда тлеющие угли, словно умирающие светлячки, разлетелись по крыше. — Жив? — спросил Эндрю голосом, похожим на раскаты грома перед бурей. — Едва, — ответил Нил. — Сломанный нос. Сотрясение. Гематомы. Лицо зашивали. Ребра, кисти. Больше двадцати переломов. Клочья волос вырваны. Эндрю ничего не сказал. Не дышал. Не моргал. Это была такая тишина, которая говорила сама за себя. — Он в сознании, — сказал Нил. — Но лишь едва. Стюарт взял его под охрану. Но как надолго… я не знаю. Плечи Эндрю дрогнули. Один раз. Один-единственный вздох, который больше походил на рычание, чем на выдох. — Он не может так бросаться на Рико. Он не может притворяться, что, пожертвовав собой, что-то исправит. — Я сказал ему об этом, — мягко сказал Нил. — Но он напуган. А чувство вины заставляет людей совершать безрассудные поступки. Эндрю смотрел прямо перед собой. — Мученичество — это не искупление. — Нет, — согласился Нил. — Но, возможно, Кевину это показалось справедливостью. Как единственное, что осталось. Снова воцарилось молчание, тягучее, ноющее и слишком полное всего того, что ни один из них не мог произнести вслух. — Я сказал ему, что Жан не вернется, — сказал Нил более твердым голосом. — По крайней мере, пока я дышу. — Тебе не следовало говорить ему это, — пробормотал Эндрю едва слышно. Нил подошел ближе. — Иногда мы забываем о том, что знаем, пока кто-нибудь другой не скажет это. Взгляд Эндрю метнулся к нему. Нечитаемый. Настороженный. Но не закрытый. — Я знаю, что тебе не все равно, — мягко добавил Нил. — Даже если ты притворяешься, что это не так. Глаза Эндрю сузились. — Не начинай меня романтизировать. — И не мечтал об этом, — сказал Нил со слабой улыбкой. — Я просто не слепой. Прошла долгая пауза. — Идиот, — пробормотал Эндрю. Нил усмехнулся. — Не забывай, что я твой идиот. И Эндрю не отодвинулся, когда Нил коснулся его плеча. Прикосновение было долгим, теплым даже сквозь слои ткани, что придавало им уверенности в холоде. — Кевин с Мэттом и Сетом, — сказал Нил через некоторое время. — Сейчас он немного успокоился. Смотрит фильм. Эндрю наконец выдохнул, медленно и глубоко, как будто задерживал дыхание на несколько часов. Они стояли бок о бок, пока ночь не сомкнулась вокруг них. Два силуэта на фоне неба.

***

Следующая неделя прошла в привычном ритме. Утренние тренировки, после которых ныло все тело, бесконечные лекции, которые едва удерживали его внимание, послеобеденные тренировки и долгие тихие ночи на крыше с Эндрю. Рутина должна была вызвать у него беспокойство, но вместо этого она его заземляла. После всего, что случилось: звонков, чувства вины, Жана, — ему была необходима простота. Затем наступила среда. Кейт загнала его в угол после их дневного занятия, ее улыбка была слишком невинной, чтобы Нил мог успокоиться. — Ты и я. Торговый центр. Сейчас, — сказала она, хватая его за рукав, прежде чем он успел возразить. Нил застонал. — Может, я просто пропущу эту пытку? Кейт ухмыльнулась, уже таща его к парковке. — Нет. Считай, что это дань моде за все эти черные толстовки. — Эти толстовки культовые, — пробормотал Нил, садясь в ее машину. — Они пережили больше половины этой команды. — Именно поэтому их нужно отправить в отставку. Нил смирился со своей судьбой, прислонившись головой к окну, а Кейт подпевала любой поп-песне, которая играла в тот момент. Он решил, что поездка займет немного времени: час, может быть, два. Ему следовало предвидеть это. Когда они добрались до торгового центра и Нил заметил Эллисон, которая ждала у входа, скрестив руки на груди и улыбаясь, как кошка, съевшая сливки, он застыл на месте. — Ты меня подставила, — обвинил он Кейт. Кейт только рассмеялась. — Естественно. Эллисон взяла его под другую руку. — Нил Джостен. Неуловимый манекен. Давай посмотрим, что мы можем сделать с этим лицом. — Я уже жалею об этом. — Нет, не жалеешь, — сказала Эллисон, затаскивая его внутрь. — Ты просто еще не знаешь, сколько удовольствия от этого получишь. То, что последовало за этим, можно было описать иначе, как вихрь. Нил обнаружил, что его втолкнули в примерочную с полными руками одежды. Рваные джинсы, шелковые рубашки, сшитые на заказ пальто и даже сетчатый топ, от которого у него перехватило дыхание. Эллисон настояла на солнцезащитных очках и цепочках. Кейт требовала текстур и цвета. Они спорили об эстетике через его голову, пока Нил пытался не умереть от смущения. — Вы двое просто ужасны, — пробормотал он из-за занавески, натягивая очередную пару брюк. Кейт пропела: — Ты любишь нас. Нил выглянул наружу. — Я терплю вас. Эллисон швырнула ему в лицо блейзер. — Примерь это и скажи еще раз. Они переходили из одного магазина в другой, как ураган, увлекая Нила за собой. К пятому магазину Нил перестал притворяться, что ему это не нравится. Их смех, их радость были заразительны. Он уже несколько недель не видел ни одну из них такой веселой. Обычно Кейт была осторожна, сама того не осознавая. Эллисон, хотя и была вспыльчивой, в последнее время вела себя спокойнее. Теперь они оба сияли, опьяненные большим количеством порций эспрессо и приятным запахом хорошей ткани. И Нил, в кои-то веки, позволил себе насладиться этим. Даже если он все еще бормотал жалобы в перерывах между переодеваниями, даже если он угрожал поджечь манекены, когда Эллисон начала подсовывать ему укороченные топы, он чувствовал себя… причастным. Целым. К концу дня у него были две новые рубашки, три пары брюк, пара блестящих черных ботинок (работа Кейт) и несколько ушибленных ребер от того, что он слишком сильно смеялся, когда Эллисон демонстрировала пиджак с блестками и брюки в тон. Когда они возвращались к машине, таща за собой пакеты с покупками, Кейт толкнула его в плечо. — Признай это, — сказала она. — Тебе было весело. Нил закатил глаза. — Было терпимо. — На языке Нила это значит изменило мою жизнь, — сказала Эллисон, встряхивая волосами. И Нил улыбнулся. Потому что это было правдой. Он не ожидал сегодня радости, но она все равно нашла его. В четверг днем ему позвонил Гарсия. Он вытирался полотенцем после душа после тренировки, его волосы были еще влажными, когда он ответил на звонок. — Гарсия, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал более спокойно, чем он себя чувствовал. — Натаниэль, — его голос был спокойным, четким, и, как всегда, профессиональным. — Я хотел подтвердить твой визит к отцу. Я так понимаю, в пятницу у вас домашняя игра? — Да, — ответил Нил, потирая затылок. — Ты сможешь посетить объект завтра утром. За тобой заедет машина около семи утра. Тебя пропустят через охрану и разрешат двадцатиминутный визит. — Хорошо. — Нил откинулся на край стола, слегка сжав телефонную трубку. — Понял. Последовала пауза, которая обычно возникала перед тем, как Гарсия говорил что-то, чего Нил не хотел слышать. — Есть кое-что еще, — продолжил Гарсия. — Нам нужно поговорить о твоей должности или, скорее, роли агента. Нил моргнул, и по его спине пробежал холодок беспокойства. — Что насчет этого? — Не сейчас, — сказал Гарсия. — Поговорим после визита. Нил сначала не ответил. В его голове пронеслись вопросы. Его отзывают? Переводят в другое место? Неужели ФБР разрывает с ним все связи теперь, когда Натан близок к концу? Узнали ли они о его действиях в декабре и задолго до этого? Гарсия, должно быть, почувствовал напряжение в молчании Нила. Его голос чуть смягчился. — Я знаю, это не то, о чем тебе хотелось бы думать, не сейчас. Но мы оба знали, что этот день настанет. Не накручивай себя. Нил кивнул, хотя Гарсия и не мог этого видеть. — Ладно. Все по порядку. — Именно так. — Голос Гарсии снова стал ровным. — Увидимся завтра. Нил повесил трубку, затем сел на край кровати, уставившись в пол. В общежитии было тихо. Единственными звуками были низкое гудение обогревателя и отдаленное эхо чьих-то криков в коридоре. Натан. Он увидит его завтра. И затем... что же будет потом?