Между шумом и гладью

После последнего заказа, они вместе отправились в сторону дома Эллиота.. Путь был спокойным, улицы пустели, вечерний свет окрашивал асфальт в жёлтое и оранжевое. Эллиот выглядел измотанным, даже пошатывался слегка. Шанс это заметил, но промолчал. Вместо этого он просто шел рядом, будто невзначай, чуть ближе, чем обычно — на случай, если тот вдруг оступится. — Эй, Элли, — пробросил он, когда уже заходили в подъезд, — могу я остаться у тебя на ночь?.. Казино сегодня закрыли на профилактику… глюк в системе видеонаблюдения и безопасности, поэтому ща там большие проблемы. А я... не хочу ночевать в тишине. Странно звучит, знаю... Эллиот удивился, но пожал плечами: — Да, оставайся… ты же мне тоже не раз помогал.

***

В квартире было чисто, уютно. Шанс разулся, огляделся, привычно почесал шею. Эллиот уже переоделся — в свободную футболку и шорты до колен. Шансу же он кинул какую-то пижаму. Тот ухмыльнулся. Через минуту оба уже выглядели как два студента, зависших после экзаменов. Шанс, конечно, сразу предложил Эллиоту лечь на кровать так как завтра этому работяге надо на работу, но тот упрямо достал из шкафа спальный мешок и положил на диван, а уже после залез в него. Спор разгорелся — короткий, бессмысленный. В итоге Шанс просто взял Эллиота, поднял как щенка, уложил на кровать и плюхнулся рядом, буркнув: — Не спорь. Спи. Эллиот лишь тихо фыркнул, лицо залилось краской. — Ты... придурок. — Возможно, — прошептал Шанс, уже прикрыв глаза. Тишина. Только дыхание. Элли лежал, не двигаясь, слишком близко к теплу чужого тела. Он не привык. Через пару минут сон забрал его, усталый организм не выдержал. Шанс не спал. Он лежал с закрытыми глазами, но с полным сознанием. Прислушивался. Анализировал. В какой-то момент Эллиот повернулся, и рукав закатился — один из пластырей съехал. Шанс открыл глаза, из-за движения и после увидел под пластырем неровную ранку. Рядом — ещё одна, прикрытая пластырем. Он не тронул его. Не дотронулся. Просто смотрел. Вдохнул. Запах крови — слабый, но явный. А с утра… тот хромал. Тогда это не была просто затёкшая нога или усталость.. Шанс прикрыл глаза. В голове крутилось многое.. ...Он не шелохнулся. Дышал тише. Пальцы сжаты в одеяло — как будто от этого что-то зависело. Оно уже давно съехало куда-то в сторону из-за движений.. Он смотрел на бедро Эллиота — на тонкие, неглубокие линии, которые уже не скрывала ткань шорт, ни одеяло.. Не красные уже — почти бурые. Словно кто-то в нём оставил зарубки: "здесь был шторм". Шанс не тронул. Не сказал. Не дёрнулся. Только закрыл глаза. А в голове — не утихало. Почему.. Когда... Как долго...? Но тишина в комнате была важнее ответов. Он так и не уснул.

***

А Эллиот — спал. Без звука. Без движения. Во сне — знакомая квартира. Но чуть неправильная. Как будто стены шире. Как будто свет лампы — будто под водой. Он шёл, в руках пакет из магазина — тяжёлый, дребезжит банкой маслин. Проходит на кухню — а там уже убрано. Чисто. Слишком. Он ставит пакет. Садится за стол. Пальцы скользят по поверхности — и вдруг он видит: стол — из пиццы. Не деревянный. Сыр, томаты, масло. Он моргает — уже нет. Обычный. Смеётся тихо. "Сон, блядь"... Но не просыпается.. Он встаёт. Идёт в ванную. Зеркало мутное, как в парилке. Протирает — а в отражении его нет. Ни лица. Ни рук. Только силуэт. Он моргает — появляется отражение, но чужое. Выбритое. Гладкое. С чужими глазами. Он не боится. Просто... смотрит. А потом — дверь. Стук. Он идёт открыть — и не может найти ручку. Словно выход есть, но ему нельзя. Он выдыхает. Прислоняется к двери лбом. И шепчет: "Это сон. Это просто сон. Проснись." И вдруг — мысль. "Шанса нет. Он же лёг рядом. Он был тут. Где он?" Он поворачивается — и видит только пустую кровать. Холодную подушку. Слишком пусто. Слишком тихо. Точно сон. Он это, теперь знает. И будто легче дышать от этого. Пусть и на дне этой лёгкости — тревога. Медленно. Воздух в лёгких стал холодным. Одеяло цепляет бедро. Он дёрнулся. Проснулся. Комната — та же. Запах — знакомый. Утро серое, раннее. Он почувствовал тёплое дыхание. Повернул голову — пусто. Подушка рядом тёплая. Он уверен — они легли вместе. Помнит, как Шанс смеялся над его носками, как отбирал плед, как ворчал, что кровать “меньше, чем на вид”. И помнит, как уснул сразу, лишь коснувшись подушки головой.. На кухне тихо шумит чайник. Пахнет ромашкой. Шанс — в кофте Эллиота, сидит на табурете, читает этикетку от мёда, будто она знает, что делать. Он не смотрит сразу. Даёт Эллиоту прийти в себя. Тот зевает, приподнимается. — Ты... давно встал? — голос хриплый, но мягкий. Шанс качает плечами: — Ну… когда чайник загудел, уже не заснуть было. Пауза.. Эллиот поворачивает голову к стене, будто проверяет — реально ли всё это. Он чувствует тишину под кожей, но сегодня — не режущую. Просто… глухую..? — Хочешь? — спрашивает Шанс, показывая чашку. — Если там не яд, то да, — бормочет Элли. Шанс улыбается, встаёт. — В следующий раз учту. Он наливает. Элли берёт кружку. Обжигается, но не отдёргивает руку. Сидят. Молчат. А потом — буднично, как если бы это был обычный вторник: — Ты... думал над той тусовкой, которую ТуТайм хотел организовать? — спрашивает Элли. Шанс моргнул. — Ага. Там вроде ещё Таф обещал саунд подогнать, если мы скинемся. — Угу... — Элли кивает. — Я могу скинуться и принести колонки, если не забуду. — Я напомню, — спокойно отвечает Шанс. — С тебя колонки, с меня твой плед. Элли усмехается. Смотрит в чашку. Как будто не чай там — а что-то, что нужно было проглотить. — А у тебя как вообще?.. — спрашивает он. — Всё ок? — Да нормально, — Шанс отвечает просто. — Спал — плохо, но это не впервые. — Угу... — Эллиот кивает. — Главное, чтоб не в минус. Он делает глоток. Не спрашивает, не объясняет. И про себя — тоже ничего. Не потому что нечего сказать. А потому что так легче. Так привычнее. Эллиоту надо на работу.. И Шанс видит суету с вещами, а доставщик даже не доел свою еду.. Хлопок двери. Щелчок замка. Звук шагов стихает за пределами квартиры. Шанс остаётся внутри. Всё выглядит так, словно Эллиот просто вышел в магазин. Одеяло ещё сбито с одной стороны кровати, пар из чайника только начал оседать на стекле. Он садится за стол снова, не спеша. Кружка теплая. Но не от чая — от чужого прикосновения. В квартире тихо. Шанс не спешит уходить. Он знает — Эллиот доверяет ему. Не впервой оставаться одному в этой квартире. Не впервой замыкать дверь за собой и позже вернуть ключ, как ни в чём не бывало. Так было и раньше. Но раньше не было этого чувства под кожей. Он берёт сахарницу, чтобы передвинуть ближе, но не замечает, как рука сама открывает кухонный ящик, чтобы убрать лишнее со стола. Ставит туда — печеньки, чай, что-то ещё... Случайность. Или нет. Потом взгляд сам скользит на прикроватный ящик. Тот чуть приоткрыт. Как будто не закрыт специально. Или не до конца. Он садится обратно на край кровати и всё же... Что-то не даёт покоя. Один из ящиков — чуть приоткрыт. Раньше он не замечал. Сначала — просто взгляд. Потом — рука. Словно тянется сама. Внутри — ничего странного. На первый взгляд. Аптечка. Пара пластырей. Футляр с наушниками. Какие-то старые чеки. Сверху — тонкий, почти новый ноутбук. Он уже хотел закрыть, но… Что-то блеснуло. В углу. Между футляром и аптечкой. Красноватая капля, будто засохшее варенье. Он морщится. Протягивает руку — и тогда видит: нож... Канцелярский. Обычный. Только не закрыт.. На лезвии — алые разводы. Сухие, почти тёмные. Не один слой. Не случайность. И только теперь сердце проваливается. Он замирает. Глядит, будто не верит. Вот она, правда. Спрятанная, но не прячущаяся. — Блять.. — сорвалось у него с губ, слишком резко..

***

Сигарета почти догорела. Горячий пепел раз за разом падает на ткань пиджака, уже испещрённых следами таких же тихих вечеров. Шанс стоит, опершись локтями на холодные перила, уставившись в оранжево-серую пастель города. Солнце выцвело, его остатки застряли между домами, как забытая открытка в старой книге. Он молчит. Пальцы дрожат слегка, не от холода. Просто внутри, будто что-то не стыкуется. Он думал, что поймёт. Что тишина квартиры Эллиота ответит. Но нет — стало только тише....

***

У Элли все как обычно.. Воздух здесь — тёплый и пропитанный пылью муки, вперемешку с запахами томатов, сыра, специй и чуть пригоревшего теста, знакомые как старые мелодии. За кассой — Эллиот. Сегодня он будто бы исчезает на глазах. Волосы растрёпаны. Под глазами — тени, не от света или косметики, а от усталости. Футболка с логотипом пиццерии помята, запачкана соусом и чем-то похожим на след муки. Но никто не замечает — посетители приходят, уходят. Он — как часть интерьера. Он двигается ровно, быстро, точно. Но глаза ни на чём не задерживаются. Он будто просыпается только в момент, когда берёт нож для нарезки и давит на него чуть сильнее, чем нужно. Словно чувствует, как сталь входит не в тесто, а в плоть. К концу очередной смены.. — Как обычно. Пепперони и газировку. Голос — знакомый. Шанс стоит у кассы, руки в карманах, взгляд беззаботный. Почти. Эллиот не отвечает словами — лишь лёгкий кивок. Передаёт заказ через пару минут. Всё, как будто ничего не меняется. Шанс уходит. Не задерживается. Не задаёт вопросов. Сегодняшний день был очередной раз закончен.. Теперь ему нужно убраться и закрыть пиццерию, после чего может уходить домой..