House

День был серым с самого утра, и Чонвон чувствовал эту серость в себе. Он стоял у окна своей спальни  и смотрел на улицу, где машины спешили куда-то, люди прятались под зонтами от мелкого дождя, а небо будто давило сверху. Дом семьи Ли всегда был образцом тишины и порядка. Но со вчерашнего дня этот порядок трещал по швам. Позади, в дверях, стоял его папа. Дохён. — Чонвон, ты должен был быть готов двадцать минут назад. — с возмущением сказал Дохён. — Я не пойду! — голос Чонвона срывался, а в груди горело от смеси ярости и обиды.  Сегодня Чонвон не собирался молчать. — Это не ужин! Это — аукцион, и я на нём — товар! Дохён стоял напротив, сложив руки на груди. Он был омегой, элегантным и сдержанным, всегда следившим за внешними проявлениями эмоций, но сейчас и у него дрожали уголки губ. — Следи за тоном, Чонвон, — холодно сказал он. — Ты не ребёнок, чтобы устраивать истерики. — Нет, я не ребёнок. Но и не марионетка! — Чонвон шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Ты хоть раз подумал, что я хочу? Или ты с Ёнсу просто решили: «О, этот сын самый бесполезный, вот пусть и идёт на убой»? Отец побледнел, но не отступил. — Мы не убиваем тебя. Мы даём тебе будущее. — Какое будущее? Быть омегой, которого покупают ради выгоды? — он резко выдохнул. — Я думал, ты хоть любишь меня и защитишь от этой участи, видимо я ошибался.— высказал со всей болью,горечью и гневом.  — Не смей так говорить, — голос отца сорвался. — Я отдал тебе лучшие годы, я растил тебя с любовью. Но ты не видишь дальше собственного носа! Это не насилие — это возможность. Стабильность. Безопасность. Ты станешь супругом альфы, наследника крупнейшей корпорации. Ты будешь защищён. — Но не любим. Наступила тишина. Долгая, режущая. — Я не хочу туда идти, — уже тише сказал Чонвон, и в его голосе появилась усталость. — Пожалуйста. Дохён отвёл взгляд. В его глазах скользнула тень — может быть, сожаление, может, горечь. Но он сказал лишь одно: — Машина будет через десять минут. Надень костюм, сяди за столом прямо и не позорь нас.— развернувшись ушел вниз, закрыв за собой дверь.  Чонвон остался один в своей комнате, чувствуя, как горло сжимается. Хотелось крикнуть, ударить что-то, убежать. Но всё, что он сделал — это надел костюм, как ему сказали.

***

Ужин в The Concorde был начат без лишних тостов. Отец Чонвона — Ли Ёнсу — вёл разговор с главой семьи Пак, обсуждая предстоящую сделку.  Чонвон сидел с прямой спиной, механически трогая вилкой еду. Он не чувствовал вкуса. Всё было словно в тумане. Он почти не слышал слов, только отголоски: партнёрство, стратегическое слияние, сильный альфа, влияние на южном рынке… И в тот момент двери открылись. Он вошёл. Высокий, строгий, в идеально сидящем чёрном костюме. Движения уверенные, будто всё пространство в комнате принадлежало ему с самого начала. Чонсон. Альфа-наследник “ParkHwan Holdings” — Добрый вечер, — произнёс он, слегка кивнув каждому. — Прошу прощения за задержку. Голос был глубокий, холодный, и всё внутри Чонвона сжалось.Он поднял глаза с тарелки, на Чонсона. Их взгляды встретились. Мир в этот миг будто притих. Чонвон почувствовал, как внутри всё перевернулось. От страха — и от чего-то другого. Как будто его заметили впервые по-настоящему. Но этот взгляд… был не добрым. Не тёплым. Он был оценивающим. Резким. Проникающим. Он почувствовал, как внутри поднимается волна тревоги, и сердце будто сжалось. Чонсон смотрел молча. На мгновение. Потом лишь кивнул и сел рядом с отцом. Но в груди у него будто что-то кольнуло. Он ожидал всего. Хрупкого, покорного омегу, безвольного, как описывали. Но не этот взгляд. Не эти глаза, наполненные гневом и болью. Чонвон не прятался. Он смотрел прямо, с вызовом. И это… удивило Чонсона. Он не хочет быть здесь. Это было очевидно. И всё же сидит. Ровно. Упрямо. С достоинством. Что-то в этом мальчике выбивалось из общей схемы. И именно это выбивало Чонсона из равновесия. Он отвёл взгляд первым. — Продолжим, — сказал он. И ужин пошёл дальше, будто ничего не произошло.

***

Ужин подходил к концу, бокалы были почти пусты, обсуждение снова перешло на тон более личный. — Думаю, молодым стоит немного пообщаться, — предложил отец Чонсона с лёгкой улыбкой, поднимаясь из-за стола. — Нам с господином Ли пожалуй, стоит ненадолго отлучиться. Пусть найдут общий язык. — Конечно, конечно, — подхватил отец Чонвона, вставая следом. Чонвон бросил на него убийственный взгляд, но не сказал ни слова. Только сжал вилку в пальцах так, что побелели костяшки. Через минуту в зале остались только они вдвоем. Чонсон и Чонвон. Повисла тишина. Чонсон первым разорвал её. — Ты знал о соглашении до сегодняшнего дня? Ответа не последовало. — Или ты тоже услышал об этом в последний момент? Чонвон продолжал смотреть вперёд, будто Чонсона не существовало вовсе. Он даже не повернул головы. Пальцы вяло водили по краю бокала, взгляд рассеянный — будто он был где-то очень далеко, не в этом зале. Чонсон нахмурился. — Игнор — не самая зрелая реакция, — холодно заметил он. — Мы оба в одной ситуации. Никто не спрашивал моего согласия. Молчание. — Ты собираешься молчать всё время? Тишина давила. Чонвон даже не моргнул. Чонсона это начинало раздражать. Нет — злило. Альфа в нём тихо рычал от чувства, что его игнорируют. Он не любил когда его игнорируют. А тут — омега, который смотрит сквозь него, будто он пустое место. Феромоны начали просачиваться в воздух — холодные, тяжёлые, раздражённые. Их сложно было спутать: запах металла, горечи и льда. Подавляющее давление, которое должен чувствовать любой омега. Но Чонвон сидел прямо, без дрожи. Только прищурился. — Тебе нравится так давить? — наконец сказал он, спокойно, но с ядом. — Хочешь, чтобы я подчинился? Прекрасно. Позови отца. Он лучше справляется. И прежде чем Чонсон успел ответить, Чонвон встал. Его стул слегка скрипнул, нарушив гнетущую тишину. — Мне нужно припудрить носик, — сказал он с наигранной вежливостью, даже склонив голову. Он не ждал разрешения. Просто направился к выходу из зала — лёгкая походка, прямые плечи. Даже в этом жесте — полное презрение. Чонсон не сразу отвёл взгляд. Он наблюдал за его уходом, и внутри у него смешивались раздражение, злость… и странное, щемящее чувство. Не интерес. Не симпатия. Но что-то сродни азарту. Чонвон вызывал в нём эмоции, которых он давно не испытывал. И это выводило из себя. Он сжал пальцы на коленях, заставляя себя дышать ровно.

***

Мрамор холодил пальцы. Чонвон с силой упёрся ладонями в раковину, тяжело дыша. В зеркале — своё отражение. Красивое, ухоженное, чужое. Он смотрел на себя, будто в глаза незнакомцу. К горлу подступала злость. Или паника. Он сам уже не различал. Соберись. Вдох. Выдох. Он быстро провёл руками по волосам, пригладив выбившуюся прядь. Затем повернул кран, смочил руки и прижал их к лицу. Холодная вода немного отрезвила, но ощущение удушья не исчезло. Он не мог дышать в этом зале. Не мог сидеть рядом с Чонсоном. Чонсон… Альфа, который даже не удосужился скрыть своё отвращение, свой контроль. Пропитанный запахом силы и раздражения. «Он считает, что может давить на меня феромонами? Как отец. Такой же.» Чонвон отвернулся от зеркала и прошёлся по кафельному полу — туда-сюда, как в клетке. «Меня продают. Продают как выгодное вложение. А я должен сидеть и улыбаться? Слушать, как этот выскочка с каменным лицом делает вид, что мы в одной лодке?» Нет. Он не будет. Он остановился и резко выдохнул. «Я сбегу. Прямо сейчас.» Он вынул из кармана телефон. Разблокировал. Его пальцы дрожали, когда он открыл карту города. Он искал места, где он бывал, укрытия, которые мог бы использовать. Маленькие, безопасные зоны в большом, враждебном мире. — Сейчас, — прошептал он. — Я сделаю это прямо сейчас. Он достал из внутреннего кармана пиджака тонкий бумажник с наличными. Всё ещё лежал его студенческий проездной. Минимум, но хватит. Главное — уйти, выйти, добраться до вокзала или старого отеля, где никто не будет спрашивать его происхождение, его фамилию. Он посмотрел в зеркало в последний раз. Его взгляд стал решительным. Спокойным. Почти пустым. Он открыл дверь, выглянул — коридор был пуст. Никого. Только бы дойти до лифта. И он пошёл. Не оглядываясь.

***

Шаги Чонвона по коридору гулко отдавались в его ушах. Он старался идти ровно, спокойно, не поднимать лишнего шума. Но каждый его нерв был напряжён, каждая мышца готова к бегству. Ему казалось, что слышен каждый удар его сердца. Осталось чуть-чуть. Лифт. Спуститься. Пропасть. Но судьба, как всегда, любила вмешиваться в чужие планы. — Простите, Младший господин Ли? — послышался голос. Чонвон резко обернулся. Мужчина в строгом чёрном костюме, с гарнитурой в ухе — один из охранников корпорации его семьи. Его взгляд был слишком внимательным, слишком знающим. — Всё в порядке? — вежливо, но с оттенком подозрения. — Я… да, конечно. Просто… захотелось подышать. Тяжело сидеть за столом в этой обстановке, — выдавил из себя Чонвон, выдавливая натянутую улыбку. — У вас тут шикарный вид, кстати. — Это служебный коридор, — ответил охранник, не улыбаясь в ответ. —  Вы, кажется, должны быть сейчас в зале. Чонвон напрягся. — Мой отец знает, что я вышел. Ему… не станет легче, если я вернусь в плохом настроении, — попытался обойти ситуацию омега, но голос дрогнул. Совсем чуть-чуть, но охранник это уловил. — Простите, но я должен вас проводить обратно, — вежливо, но с нажимом произнёс тот. Уже делал шаг в его сторону. — Не прикасайтесь ко мне, — резко бросил Чонвон. — Я взрослый. Я сам дойду. — Конечно. Как скажите. Они на мгновение просто смотрели друг на друга. И в этом взгляде было всё: отчаяние Чонвона, напряжённая вежливость охранника и невидимая, но прочная стена между ними. Они все под его контролем. Все. Даже выход отсюда — не мой. Он медленно опустил глаза, затем выпрямился. — Хорошо, — холодно произнёс он. — Проводи меня. Чонвон шёл медленно. Размеренно. Почти лениво. Казалось, он смирился — как послушный омега, уставший от сопротивления. Он даже позволил себе короткий выдох, будто напряжение ушло из тела. Охранник немного расслабился, позволив себе отступить на полшага назад, чтобы не нависать. И именно в этот момент Чонвон обернулся резко — движение было молниеносным, отточенным. — Прости, — прошептал он и со всей силы ударил кулаком в живот охранника. Тот согнулся, захрипел, а Чонвон, не теряя ни секунды, рванул вперёд. Лифт был в нескольких метрах. Сердце громко стучало в ушах. Он слышал, как охранник за его спиной пытается прийти в себя, что-то кричит в гарнитуру. Но он уже был у кнопки вызова. Давай, давай, быстрее… Двери открылись. Он влетел внутрь, нажал первый этаж и несколько других кнопок подряд — чтобы сбить с толку тех, кто попытается остановить лифт. Его грудь тяжело вздымалась, он чувствовал, как от адреналина пульсирует кожа. Прямо перед тем, как двери закрылись, он мельком увидел охранника, уже бегущего к нему, — но было поздно. Створки сомкнулись. Чонвон отступил назад и упёрся в стенку лифта. Дрожали пальцы. Грудь сжала паника и эйфория одновременно. Он сбежал. Пусть даже ненадолго. Но он вырвался. В ухе охранника раздался короткий, трескучий сигнал. Он резко выпрямился, задыхаясь от боли, но уже нажимал кнопку на гарнитуре: — L4… сбежал. Ли Чонвон. Он в лифте, возможно, направляется к выходу. Перехватить его на первом этаже. Срочно! Затем, стиснув зубы, он рванул обратно — к обеденному залу, где сидели “хозяева”. Дверь распахнулась резко. В комнате за большим столом сидели трое: отец Чонвона, всё ещё сдержанно улыбающийся; председатель Пак — холодный и неподвижный, как всегда; и Чонсон, который лениво поворачивал бокал с вином в пальцах. Они только-только вернулись и вновь принялись за беседу, когда вошёл охранник. — Господин Ли, — проговорил он тяжело дыша. — Прошу прощения, но… Молодой Господин сбежал. Тишина была почти оглушительной. — Что ты сказал? — Ёнсу резко поднялся со своего места, в его голосе больше не было приглушенной вежливости — только ярость. — Я… он… я заметил его у лифта, — выговорил охранник, опустив голову. — Он вел себя спокойно, и… я немного ослабил контроль. Он ударил меня и сбежал в лифт. Ушел на первый этаж. Мы пытаемся его перехватить. Выражение лица Ёнсу исказилось. Губы дрогнули, брови сжались, он почти не верил в услышанное. — Ты… не смог удержать одного омегу? — произнёс он ледяным тоном. — Омегу, который даже не обучался самозащите?! Ты просто стоял и смотрел, как он уходит? — Простите, господин, он ударил неожиданно… — Конечно. Какой ужас! Ужас в том, что ты — взрослый бета, охранник, которого назначили лично для этого вечера, — не справился даже с базовой задачей! Ты позволил моему сыну сбежать, зная, насколько важна эта встреча?! Он должен был остаться здесь! Охранник опустил глаза, не смея сказать ни слова. Чонсон сидел неподвижно, но в глазах мелькнуло нечто иное — интерес, граничащий с раздражением. Он поднялся, бросив взгляд на отца, потом на Пак Ёнсу: — Видимо, наш вечер только начинается. Пак Ёнсу сжал кулаки на коленях. Он знал, что теперь эта ситуация выйдет из-под контроля. И он не собирался снова терять лицо — ни перед Паками, ни перед кем либо еще. 

***

Чонвон оказался на первом этаже, сердце бешено колотилось. Он быстро осмотрелся и заметил несколько охранников, которые уже успели подойти к лифту и начали его окружать. Страх почти захлестнул, но тот момент, когда в его сознании всплыл образ Хисы́на, словно пробудил его из оцепенения. Он сразу стал собираться с силами, вдохнул, и его тело приобрело уверенность. Охранники начали приближаться, их шаги были тяжелыми и быстрыми, однако, Чонвон не собирался позволить им схватить себя без борьбы. Он всегда знал, что когда-то столкнется с чем-то подобным, и готовился к этому.

FLASHBACK

Четыре месяца назад.

— Ты что, с ума сошел? — удивленно сказал Хисын, глядя на своего младшего брата, когда тот, после ужина, подошел к нему с просьбой. — Ну пожалуйста Хён..— Чонвон умолял его, глаза горели решимостью. — Я хочу научиться драться. Хисын замер, не ожидая такого запроса от младшего. Он знал, что его брат, как омега, был привязан к охране, к людям, которые могли бы защищать его. Но Чонвон не сдавался. — Почему? — Хисын нахмурился. — Зачем тебе это?У тебя уже есть люди которые могут тебя защитить. — Но не всегда же рядом со мной будет кто-то, Хисын! — Чонвон выдохнул. — Что если мне вдруг придется защищать себя?  если охранников, которых нанял отец, кто-то завалит? Я не всегда буду в окружении людей, на которых могу положиться. И ты не всегда сможешь быть рядом. Это не всегда будет так. Хисын молчал, изучая лицо брата. Он чувствовал внутренний конфликт, потому что знал, как сложно в их семье быть омегой. В их семье омеги не обучались самообороне — это было запрещено. Преодолеть этот барьер было нелегко, особенно если их отец узнает. Он всегда был категоричен и жесток в своих правилах. Но потом, глядя в решительные глаза Чонвона, Хисын понял, что у него не будет другого выбора. Если Чонвон хочет учиться, он не может его остановить. — Ладно, — сказал Хисын, обнимая брата. — Я тебя научу. Но при одном условии…это будет в тайне, только по пятницам и субботам. Отец не должен об этом узнать. Если он узнает, то… ты сам знаешь что будет. Чонвон радостно кивнул, и на его лице появилось облегчение. Теперь, стоя перед охранниками, Чонвон почувствовал, как в его теле просыпается та уверенность, которую он так долго развивал в тайне. Он был готов. Готов к борьбе. Он учился не только техникам удара, но и умению быстро думать, предугадывать движение противника. Все это был опыт, который Хисын ему дал — настоящий братской урок выживания. Как только один из охранников сделал попытку схватить его, Чонвон быстро отскочил в сторону, уворачиваясь от захвата. Пара быстрых шагов в сторону, и он оказался за спиной одного из охранников. В одно движение он выбил у того оружие и оттолкнул его в сторону. Второй, пытавшийся подойти с другого фланга, получил точный удар в живот, с которым тот не справился, и упал на колени. С каждым ударом, с каждым движением он становился всё более уверенным. Ему не нужно было думать — все эти действия стали для него интуитивными, ведь его брат учил его быть быстрым и точным. Чонвон был мастером уклонений и атак. Когда еще один охранник попытался схватить его сзади, он изловчился, резко повернувшись и развернувшись на месте, ударив его в плечо локтем. Рывок, и еще один противник на полу. Оставался только один. Чонвон знал, что теперь все решится. Все, что ему нужно — это быстро завершить этот бой. — Я не могу проиграть, — прошептал он себе, его глаза блеснули решимостью. Как только последний охранник пришел в его сторону, Чонвон прыгнул в сторону, обрушив на его шею быстрый и точный удар. Он застал его врасплох, и охранник рухнул на пол, не успев даже издать звука. Отбив всех охранников, Чонвон остановился, тяжело дыша. Его руки слегка дрожали от напряжения, но он знал, что победил. Это был его момент, момент, когда он доказал, что способен на большее, чем просто быть частью игры.

***

Когда информация о том, что Чонвон перебил охранников и сбежал из The Concorde, наконец дошла до Ёнсу, его лицо покраснело от ярости. Этот момент стал для него последней каплей. Он был не просто в гневе — он был в ярости. Мгновенно ощущение невыполнимой задачи наполнило его сознание. Его собственный сын, омега, сумел не только перебить его охранников, но и сбежать под их носом. Его дыхание участилось, и он стиснул челюсти, пытаясь удержать себя от того, чтобы не вырваться наружу. Его голос был резким и холодным, когда он обратился к своему помощнику, который сообщил ему новость. — Ты что, с ума сошел? Как ты допустил, чтобы этот ребенок сбежал? — Его слова звучали как холодный металл, резкий и невозмутимый. Но в его глазах горела ярость. Злость, которая уже не могла быть сдержана. Чонсон сидел, поудобнее устроив себя в кресле, и наблюдал за яростью, охватившей его будущего свекра. Но что-то в этой ситуации Чонсону даже немного забавляло. Он наблюдал, как отец Чонвона сдерживает свою злость, сжимая челюсти и жестко командуя охраникам, чтобы те немедленно начали его искать. Чонсон не мог сдержать легкую усмешку. — Ну что ж, это интересно, — прошептал он про себя, почти не веря, что омега смог так легко сбежать. — Не думал, что он окажется таким… решительным. С каждым мгновением Чонсон все больше заинтригованно наблюдал за развитием ситуации. Этот омега, как его называл Ёнсу, оказался не таким уж слабым и беспомощным. Скорее наоборот, Чонвон, похоже, был способен на большее, чем Чонсон ожидал. И это его заинтриговало. Чонсон всегда считал омег, мягкими и послушными, но этот парень совсем не был таким. Он был дерзким и независимым, и это привлекало Чонсона. Привлекло то что этот дьяволенок выпустил коготки. Его взгляд стал более живым, а в голосе чуть слышалась любопытная нотка. — Интересно, — повторил он, но уже в слух, обращаясь к своему отцу. — Кто бы мог подумать, что омега способен так выйти из-под контроля. Ёнсу хотел, чтобы этот вечер стал подтверждением того, что Чонвон — покорный, предсказуемый, готовый к браку с Чонсоном. А вместо этого — бегство, насилие, позор. Он повернулся к сидящему Чонсону, чтобы выразить своё возмущение… но то, что он увидел, выбило его из колеи. Чонсон… улыбался. Лёгкая усмешка, почти незаметная, но в его глазах читался интерес. Он даже чуть откинулся в кресле, сложив руки на груди. — Что ты… — начал Ёнсу, но Чонсон прервал его. — Я должен признаться, — медленно сказал он, склонив голову на бок, — я ожидал, что этот ужин будет до боли скучным. Но, видимо, я ошибался. Твой мальчик… весьма впечатляющий. Ёнсу выпрямился, уставившись на него с непониманием. — Он омега, — процедил он. — Твой будущий супруг. Он должен быть покорным. Скромным. Не устраивать театры! Чонсон слегка усмехнулся, поднимая бровь. — Ну, может, мне как раз не нужен покорный. Может, мне нужен кто-то с огнём внутри. С характером. — Он встал, неторопливо, будто ситуация доставляла ему лёгкое развлечение. — Кто бы мог подумать, что этот изящный, надменный мальчишка окажется настолько… живым? Он сделал пару шагов к окну, глядя вниз на улицы, освещённые ночными фонарями. — Теперь мне действительно стало интересно. — Его голос стал глубже. — Что ещё скрывает этот Чонвон? Ёнсу молчал. Он чувствовал, как теряет контроль над ситуацией, но, что самое ужасное — Чонсон, похоже, был не против. Более того — он начинал увлекаться.