Мыльные Пузыри

      Гермиона посильнее натянула капюшон безразмерного худи, спрятав под него свои волосы и лицо. Она сидела в самом конце стойки бара, название которого даже не удосужилась запомнить. В тонких пальцах со сбитыми костяшками и обкусанными ногтями отбивал чечётку рокс с огневиски. Как бы Грейнджер ни пыталась успокоить раздражающий тремор, ничего не помогало. Каждодневные тренировки до изнеможения, споры с Роном, опасливые взгляды Гарри, покачивания головой Молли — всё это не помогало её моральному состоянию. Самое забавное, что издевательство над её телом являлось скорее освобождением, чем причиной.       Она довольно громко поставила перед собой стакан, тем самым показывая бармену обновить. Внезапно прямо перед ней на стойку приземлилась початая бутылка Огдена, сверкая тусклым янтарём в жёлтом свете.       — Юной леди не стоит пить в одиночестве, — этот зычный голос с насмешкой Гермиона узнала бы где угодно. Она сжала свой рокс до хруста в суставах и тут же расслабилась. Какого хрена?! У неё завтра выходной, она не на службе, по магическим законам к тому же ещё и совершеннолетняя — если тренеру Коэну хочется провести воспитательную беседу, пусть найдёт кого-то другого.       — Я уж точно не леди, — фыркнула Грейнджер, однако наливая из бутылки, которую принёс Эшли. Бармен с кустистыми бровями понимающе посмотрел в сторону Гермионы и её нового соседа и напрочь потерял к ним интерес.       — Рад, что не спорите о своём возрасте, — Коэн присел рядом на высокий стул, поставив свой пустой рокс рядом. Она закатила глаза, понимая, что об уютном вечере наедине с горячим Огденом ей придётся забыть.       — Итак, Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма своего поколения, героиня войны, лучшая подруга Гарри Поттера и самая известная маглорождённая волшебница, что вы делаете в таком злачном заведении?       Он издевался? Гермиона повернула голову, чтобы удостовериться, и действительно, на его истинно-шотландском лице играла усмешка. Это было странно — видеть улыбку всегда хмурого тренера Коэна. Она помнила только два состояния у этого человека: недовольный и недовольный. Он всегда был недоволен их группой и Гермионой, в частности, но сейчас Грейнджер своими глазами видела, как его мужественное лицо разрезала лукавая усмешка; как в по-кошачьему янтарных глазах играли черти, а веснушки, россыпью покрывавшие его лицо, стали будто ярче.       — Тренер, вы меня проверяете? — прищурилась она, продолжая рассматривать Коэна пристальным взглядом.       — Поскольку ты уже как пару часов не в тренировочном центре, а завтра у тебя выходной, то предлагаю отбросить формальности, Гермиона, — Эшли ответил ей таким же пристальным осмотром — раньше это бы смутило Грейнджер. Теперь же… теперь мало что могло вызвать алый румянец на её впалых щеках.       — Это как-то странно, — пробурчала Гермиона, отворачиваясь и делая глоток из своего стакана. Жидкость обожгла пищевод и упала в пустой желудок, разливаясь теплом и расслабляя задубевшее тело. Она вытащила из кармана худи сигареты и неспешно подкурила, на стойке сразу же появилась пепельница. Грейнджер ожидала. Насколько она помнила, последний раз, когда Эшли Коэн застукал парочку его новобранцев за курением в перерывах, те в течение нескольких дней отмывали спортзал после тренировок.       — Удивлён, что ты куришь. Для такого тщедушного тельца у тебя отличное дыхание, — вздох застрял в горле, и Гермиона закашлялась. Это было в первый раз, когда она услышала похвалу в свой адрес. Во всяком случае звучало именно так.       — Да ты издеваешься, — не выдержала Грейнджер, с силой потушив недокуренную сигарету. — Что вам нужно от меня в самом деле?       Она потеряла терпение, хотя в последнее время Гермиона им особо и не отличалась. Её раздражало нежелательное вмешательство в единственный свободный вечер, раздражал этот доброжелательный тон.       — Абсолютно ничего, — всё так же спокойно ответил Эшли, рассматривая батарею разномастных бутылок, выставленных на всеобщее обозрение. — Только вот скажи мне, что тебе самой нужно?       Она хотела огрызнуться на нелепый вопрос, но, заглянув через зеркальный стеллаж на отражение янтарных глаз, которые внимательно на неё смотрели, задумалась. Действительно, а чего хотела Грейнджер? Помимо сигарет и вот таких вечеров на пару с огневиски? В памяти снова всплыл образ безумных серых глаз за минуту до того, как в неё полетело Остолбеней: внутренности пробрало ощущение страха и беспомощности, пальцы вновь начали отбивать рваный ритм.       Она перевела взгляд на свои руки и усилием воли заставила их остановиться. Получилось плохо.       Повернувшись к Эшли, у неё уже был ответ:       — Сильнее, — хрипло проговорила Гермиона. — я хочу стать сильнее.       Коэн долго не отвечал. Он продолжал смотреть вперёд с нечитаемым выражением лица. Когда она уже не надеялась получить ответ и готова была свалить отсюда и от него куда подальше, где можно было бы добиться её изначальной цели, — а именно, напиться до снов без сновидений, — Эшли повернулся.       — Хорошо, Гермиона Грейнджер, я сделаю тебя сильнее, но и ты должна понять, что сила не появляется просто так. Если ты готова стать той, кого, прежде чем обидеть несколько раз подумают и примут решение свалить куда подальше, то бери себя в руки, — внезапно рыкнул Коэн, заставив Гермиону подскочить на своём стуле от неожиданности. — Я не буду тратить время на мешок костей даже без мяса, который, как только выдаётся свободный вечер, идёт глушить свою боль в бутылке. Пора взрослеть, Гермиона Грейнджер.       Это было больно, это было резко, это было похоже на то, как Гарри смотрел на неё в комнате Рона, но как и тогда это подействовало как пощёчина. Грейнджер молча положила деньги за выпивку, спрыгнув со своего стула, немного покачнулась, но тут же восстановила равновесие. Она одёрнула толстовку и посмотрела прямо в зеркальную стенку стеллажа с бутылками. Там её встретил горящий взгляд самых что ни на есть кошачьих глаз. Ей даже на миг показалось, что это пропавший Живоглот принял облик загадочного нового тренера, чтобы показать ей правильный путь.       — Так точно, тренер Коэн, — ухмыльнулась Гермиона. Эшли её понял, салютовал своим стаканом и подарил ещё одну улыбку, которую, как она предполагала, мало кто видел.       Развернувшись на пятках, Грейнджер направилась к выходу. Отчего-то на душе как-никогда стало легче. Для того, чтобы достичь цели, ей нужно стать сильнее, и тренер прав: хватит жалеть себя — пора вспомнить, кто она и кто её враг, потому что совсем скоро Гермиона сможет вырвать голыми руками его гнилое аристократическое сердце.