Мыльные Пузыри

      Малфой-мэнор который месяц хранил скорбное молчание. По гостиным, украшенным антикварной мебелью и произведениями искусства, как хозяин гулял неизвестно откуда взявшийся сквозняк, и даже вечно разожжённые камины не помогали. Казалось, поместье погрузилось в анабиоз.       Драко слонялся из комнаты в комнату, вновь и вновь перечитывая выпуски Пророка в надежде узнать хоть что-то. Не может же быть так, что об одном из Священных Двадцати Восьми — патриархе старейшей магической семьи — не появилось ни строчки. Такие новости, как арест Люциуса Малфоя и обыск в мэноре, должны были греметь на всю магическую Британию, но пресса хранила завидное молчание. Даже любительница покопаться в грязном белье — Рита Скиттер — на удивление не появлялась на страницах газеты.       Он не понимал, что делать. На все прошения, отправленные в Министерство, отвечали отказом, на требования о встрече — тишиной. Драко точно знал, что Люциуса не отправили в Азкабан. Связи Малфоев до сих пор тонкими нитями, сотканными на протяжении десятилетий, работали исправно. Не без стопки галлеонов, конечно, но в их мире информация всегда стоила денег.       Нарцисса скрывалась в своих покоях и оранжерее, отказываясь выходить даже для приёмов пищи, однако Драко был в курсе, что она всё-таки ест: домовики ежедневного отчитывались Малфою-младшему о состоянии госпожи. Да, информация — бесценна.       А кто владеет максимально виртуозно малодоступной информацией? Кто всегда знал больше всех, а главное — обо всех? Конечно же, Блейз Забини, и сегодня Малфой открыл камин специально для своего бывшего однокурсника. Насколько он мог помнить, Блейзу в наследство от очередного отчима достался неприметный паб в Лютном. С виду обшарпанное заведение собирало у себя всех представителей магического сообщества, а всё благодаря одному-единственному правилу — «Ничего не вижу. Ничего не слышу. Ничего никому не скажу». Именно поэтому Забини не затянули в едва начавшуюся войну: слишком ценная фигура, которая должна быть на виду. По той же причине и Министерство его не трогало.       Камин зашипел, и в зелёном пламени появился, сверкая белозубой улыбкой, сам Блейз Забини.       — Драко Малфой, я был удивлён, поражён и сбит с ног, когда получил твоё приглашение, — Драко приподнял одну бровь от такой эмоциональной встречи.       — Ты за своей барной стойкой совсем забыл о манерах, Забини? — Малфой подошёл к другу, протягивая ладонь для крепкого рукопожатия.       — О нет, нет, нет, — не дожидаясь приглашения, ответил Блейз, прошёл к небольшому столику и налил коллекционного огневиски ровно на два пальца. — Я теперь, знаешь ли, сижу исключительно в офисе — повышение.       — Сам себя повысил? — усмехнулся Драко, беря протянутый ему рокс с янтарной жидкостью. Бармен на всю жизнь останется барменом.       — Можно и так сказать. В чём смысл быть хозяином, если приходится вкалывать с утра до вечера? — Забини и себя не обделил, наливая напиток в гранёный стакан на четыре пальца, а после присел в кресло, закинув ногу на ногу, и выжидательно посмотрел на Малфоя.       — Твоя правда, — как ни в чём не бывало ответил Малфой, присаживаясь напротив и наблюдая, как в янтаре огневиски играет закатное солнце.       Что-то ему этот цвет напоминал, только вот он никак не мог вспомнить, где его видел.       На комнату опустилась тишина. Драко прекрасно понимал, что Блейз догадывался о реальной причине их встречи, но абсолютно не хотел раскрывать раньше времени все карты. Играть в долгую — вот его стратегия. Громкий вздох привлёк внимание Малфоя.       — Эххх, ты всегда умел выдержать паузу, — как-то обидчиво проговорил Забини, отставляя стакан на столик и складывая руки на груди. — Говори.       — Отца забрал Аврорат, — три слова, и по гостиной вновь пробежал неприятный сквозняк.       Блейз даже не удивился — значит, он был в курсе.       Малфой продолжил:       — Мне нужно знать, что с ним и где он. Аврорат молчит, в Азкабане его тоже нет, — Драко сжал зубы, чувствуя, как горячая волна гнева опаляет его внутренности, превращая их в пепел.       Они не были невинны: Малфой знал как свои грехи, так и грехи семьи, но разве не о честном суде кричало новое Министерство? Разве не за справедливость сражались те, кто называл себя светлой стороной?       — Я удивлён, что ты смог выяснить про Азкабан, — Забини как будто и не замечал его состояния. — но, наверное, и не стоило даже рассчитывать, что вы после падения Волан-де-Морта растеряете свои связи.       На его имени Драко против воли вздрогнул. Слишком мало времени прошло с тех пор. Иногда ему до сих пор чудилось, что его ползучая склизская тварь затаилась где-то в Малфой-мэноре и лишь ждёт своего часа.       — Не все — кое-что осталось, но этого оказалось недостаточно, — Малфой знал, что отец жив, и только это придавало ему сил и уверенности рыть дальше. Сейчас как никогда он был похож на пса, выискивая крохи информации, словно гончая ищет кролика.       — Ты знаешь правила, Драко, — серьёзно проговорил Блейз, и Драко напрягся. — но, прежде чем я их нарушу, я хочу задать тебе один вопрос.       — Какой? — выпалил Малфой и тут же прикусил язык. Нельзя показывать нетерпение, нельзя демонстрировать нужду: Малфои не просят, Малфои — берут.       — Ты вообще в курсе, что происходит в последнее время? — тон Забини из серьёзного превратился в гневный. В тёмных глазах полыхнуло пламенем, и на миг Драко не узнал своего всегда весёлого друга.       Блейз не дал ему ответить.       Выдохнув через зубы, будто восстанавливая утраченное равновесие, он продолжил:       — Пока ты тут раскидывался монетками в поисках своего потерянного папаши, у нас наступил настоящий пиздец, — после этих слов Малфой совсем потерял нить разговора, но чутьё подсказывало ему, что ничего хорошего Забини не скажет.       — Просвети меня, — больше приказ, чем просьба, но по тому, как Блейз вновь расслабился и откинулся на спинку кресла, Драко понял, что именно это и было нужно.       — Ну так слушай, друг мой…

***

      Малфой сидел не дыша, переваривая информацию, которая как снежной лавиной накрыла его с головой. Забини ушёл час назад, а Драко так и остался сидеть, всматриваясь невидящим взглядом в сполохи огня в камине, вновь и вновь перемалывая мысли.       — Люциус был первым, — загнул палец Блейз на правой руке, рассматривая крупный перстень, поблёскивающий обсидианом в свете камина. — дальше пришли к Флинтам, сделали визит вежливости Паркинсонам и мило побеседовали с Гринграссами.       — Всех забрали? — перебил Малфой, опираясь локтями на колени.       — Ооо, нет, твой отец, насколько я знаю, стал исключением. Остальные всего лишь отправились в Азкабан, — усмехнулся Забини, загибая второй палец.       — «Всего лишь»? — поднял брови Драко, напрягаясь всем телом. Если Блейз считает Азкабан «везением», то что же тогда с Люциусом?       — Люциус был правой рукой Тёмного Лорда, патриархом древнейшей магической семьи, владельцем довольно крупного счёта в Гринготсе, а ещё… — пальцы на правой руке у Блейза закончились, и он уже готов был перейти к следующей, когда Малфой не выдержал.       — Не нужно мне перечислять все регалии и неудачи моего семейства, Забини. Поверь, я их знаю как никто другой, — рыкнул Драко, чувствуя, что его гранитная стена спокойствия покрывается трещинами. — Давай ближе к делу.       — Какой же ты нетерпеливый, Драко. Мы же ведём светскую беседу, — не меняя легкомысленного тона, парировал Блейз, но всё же продолжил уже более серьёзно: — Флинт, Паркинсон и Гринграсс — каждый из них сидит в одиночной камере Азкабана. Если бы ты смотрел дальше своей семьи, то знал бы, что они там. Где Люциус, я не знаю, но смею предположить, что его держат где-то в недрах Отдела тайн. Слишком много ценной информации он знает, слишком большим количеством артефактов владеет ваша семья, и я был бы не я, если бы не предположил, что нынешнее Министерство жаждет приложить руку к вашим фамильным тайнам.       — Это не так просто, Блейз, и ты прекрасно знаешь. Всё наше наследие и все знания завязаны на родовой магии. Даже я не знаю половины из того, что хранит мэнор, — колёсики мыслей крутились в голове Драко, пытаясь понять, что именно было нужно орденовцам, которые теперь управляли Магической Британией.       — Ты нет, а вот патриархи — да, и именно поэтому Люциус стал таким жирным куском пирога, но это ещё не всё, — Забини повернул голову к камину, погружаясь в собственные мысли. В тёмных глазах отражались отблески пламени, придавая всегда весёлому Блейзу потусторонний взгляд.       Малфой почувствовал, как по затылку призрачным, холодным прикосновением прокатилось чувство страха. Ему очень не нравилось молчание друга.       Оторвавшись от лицезрения потрескивающих поленьев, Блейз продолжил:       — Министерство не успокоится, пока не истребит всех чистокровных: сломает, подомнёт под себя, превратит в своих рабов, и это уже началось Малфой. Тео, Пэнси... — Забини резко замолчал: его смуглая кожа в одночасье побелела, а лицо исказила гримаса ненависти. — ...и я — все мы поплатились за свою чистокровность. Месть ли это или коварный план, я так и не понял.       — Месть? — хрипло спросил Драко. Ему стало резко стыдно за то, что он погряз в своих проблемах и совершенно не видел, что творилось буквально под носом.       — А ты и правда будто в пещере был последние месяцы, — хмыкнул Блейз, возвращая себе былой задор. — Всё началось с Грейнджер.       — Грейнджер? — в голове вспыхнул образ горящих янтарных глаз, полных ненависти и гриффиндорского огня — так вот что ему напомнил цвет огневиски.       — С ней случилась одна довольно-таки мерзкая история. В Пророке это не писалось, но, сам же знаешь — земля слухами полнится, — Драко ждал продолжения. — Буквально через месяц после победы над всеми нелюбимым подобием рептилии она подверглась насилию, и её родители были жестоко убиты.       На комнату опустилась тишина. Малфой сжал кулаки. Каждый из них подвергался насилию, но всё же, когда об этом шепчутся по всем уголкам волшебного мира.       — Кого-то нашли? — глухо спросил Драко, продолжая перекатывать костяшками пальцев.       Забини сузил глаза, но ответил:       — Нет. Она утверждает, что не помнит, кто это был. Уизли охраняют её как зеницу ока, Ронниникс словно какой-то сталкер за ней ходит по пятам, а Поттер теперь выполняет роль сторожевого пса.       — Откуда ты так много знаешь? — Драко удивился подобной осведомлённости Блейза. Он, конечно, знал, что Забини — кладезь информации, но чтобы так подробно…       — О, это легко. Весь состав молодых авроров частенько посещает моё заведение, а Грейнджер нынче считается одним из лучших кадетов.       — Удивил, так удивил, — ухмыльнулся Драко. Грейнджер не была его заботой — стоило сконцентрироваться на насущном. — Если ты не в курсе, где мой отец, тогда к чему был весь этот информационный ликбез?       Блейз поднялся на ноги, подошёл к камину, сложив руки в замок за спиной, и качнулся на пятках.       — Тебе стоит подумать, на чьей стороне ты хочешь быть, Драко.       — Меня это не касается, Блейз. Если есть возможность, я вытащу отца, и мы свалим из этой грёбаной страны, — резко вернул ему Малфой, поднимаясь следом за ним на ноги.       — Как у тебя всё просто, Драко, однако стоит взрослеть. Подумай хорошенько над моими словами, подумай и ответь: ты хочешь прогнуться под новое правительство или прыгать под дудку своей Метки? — Драко схватился за предплечье, на котором чернела изуродованная татуировка. — А может, создать третью сторону и разъебать весь этот мир к чертям?       Громкий треск полена вторил словам Забини. Драко молчал. Блейз взял с каминной полки резную шкатулку с летучим порохом и бросил его в огонь.       — Подумай, Драко, подумай. Иначе может быть поздно. Мы стали добычей, и охотник нас не пощадит, — последние слова Забини поглотил рёв волшебного огня, унося Блейза обратно в его паб.       Малфой перекатывал в руке пустой рокс, в голове стучала молотком последняя фраза Забини. Поднявшись на ноги, Драко бросил горсть пепла в камин, проговаривая: «Нотт-мэнор». Пора действовать.