Мыльные Пузыри

Гермиона открыла глаза и вздрогнула. Вместо привычного балдахина кровати ее окружала кромешная чернота и полное безмолвие. Она вытянула руку вперед, но там, где должна была оказаться ее ладонь, Гермиона не увидела ничего. Набрав в легкие воздух, Грейнджер крикнула, что есть мочи. Звук, что должен был вырваться из ее горла, так и не раздался. Она оказалась в полном вакууме, лишенная зрения и осязания. Внезапно Гермиона почувствовала, как липкий страх прокатился по затылку, оставляя после себя мерзкое ощущение, будто она вымазалась в нечистотах. А после, словно кто-то выкрутил звук на максимум, на Гермиону обрушился искаженный голос: «Расслабься, сладкая», «Ты такая сладкая, моя девочка», «Сладкая», «Сладкая», «Сладкая». Этот голос был везде, набирая громкость, ненавистное слово буквально проникало Гермионе под череп, чтобы остаться там навсегда. Сладкая, сладкая, сладкая… Гермиона закричала и осела, закрыв уши руками, но это не помогло. Она все так же отчетливо слышала этот потусторонний голос, который поглощал ее полностью. Грейнджер подскочила на кровати, из горла вместо крика вышел лишь тихий надрывный хрип. Она огляделась — привычный балдахин, ее покрывало, в которое она была укутана словно ребенок и звуки тихого разговора. Она снова рухнула в постель и уставилась в темный полог над головой. «Сладкая», так ее называл тот ублюдок, но было в этом что-то еще. Гермиона могла с уверенностью сказать, что слышала это в свой адрес, и не раз — но кто это говорил и при каких обстоятельствах — память напрочь отказывалась подсказать. — Гермиона, ты проснулась? — тихий голос Пенси по ту сторону балдахина, заставил Грейнджер привстать и выглянуть наружу. Паркинсон смотрела на нее обеспокоенным взглядом, ее волосы были влажными, а вместо вчерашней блузы и брюк, сейчас на ней было надето простое платье-свитер. — Я думала, вы ушли, — голос Гермионы охрип, в глаза словно насыпали стеклянного крошева. — Ты отрубилась больше чем на двое суток. Мы решили, что пока останемся тут, — ответила Пенси, осматривая ее с осторожностью. — А как же одна комната на всех? — усмехнулась Гермиона, выбираясь из кровати. — Какие времена такие и решения, — буркнула Пенси, отворачиваясь и направляясь в ту часть хижины, где был камин. Гермионе нечего было на это ответить. Встав, она потянула затекшие мышцы и на еще нетвердых ногах отправилась в ванную. Все то время, пока Гермиона принимала душ и приводила себя и свои мысли в порядок, в голове так и продолжало крутиться это проклятое слово. Грейнджер еще раз удостоверилась в правильности принятого решения. Ей нужен был Малфой, а именно, его дар легилимента. Она была уверена, что ответ на ее поиски находился в собственной голове и только этот наглый аристократ мог ей помочь. Гермиона вышла в импровизированную гостиную уже собранной и полностью готовой. В воздухе снова витал запах свежего кофе, несмотря на то что за окном давно уже было за полдень. — Салазар, ты выглядишь как ходячий труп, — Блейз неспешно попивал кофе и пролистывал выпуск Ежедневного Пророка. — И тебе здравствуй, — ответила Гермиона, направляясь на запах кофе к обеденному столу. Там она нашла помимо напитков еще свежеиспеченные круассаны, джем и очередные сэндвичи. — Откуда все это? — Гермиона налила себе в чашку кофе из теплого кофейника и подошла к креслам. Камин был потушен, в комнате было слегка прохладно, но никого, в том числе и Гермиону, это не волновало. — Если ты вдруг забыла, мон шери, я владелец довольно успешного бара, где, кроме напитков, гостям, в том числе, могут предложить и перекусить. Несколько распоряжений и вуаля, у нас на каждодневной основе готовый завтрак, при необходимости еще обед и ужин, — все это Блейз проговорил, не отрываясь от газеты. — Мило, — сухо ответила Гермиона и присела в кресло. Только после того, как она сделала первый глоток кофе, Грейнджер обвела всех внимательным взглядом. Она, конечно же, не была уверена на все сто процентов, что Малфой согласится на сделку, но все же, с ее стороны условия для него были более чем завлекательные. Он искал отца так же долго, как и она искала его — и почему только Гермиона сразу не подумала об этом? Ах, да, она была аврором, и ей даже в голову не могло прийти использовать имя Люциуса как приманку и, тем более, предложить его найти. — Думаете, Малфой согласится? — Гермиона удивленно посмотрела на Пенси, которая, словно прочитав ее мысли, задала волнующий Грейнджер вопрос. — Непременно, — в разговор вступил Тео. Он выглядел разбитым и каким-то нервным, постоянно теребил манжеты черной толстовки и оглядывался. — Почему ты так уверен? — спросила его Гермиона, продолжая пристально наблюдать за дерганьем Нотта. — Потому что, — Тео резко поднялся, но, будто тут же забыв зачем встал, сел обратно в кресло. Он слегка сжал подлокотник, вторая рука потянулась к карману. — Его целеустремленности уступает только твоя. Тео вынул пачку магловских сигарет, не с первого раза ему удалось вызвать маленький огонек на палочке, когда же это получилось, он глубоко затянулся. Плечи Нотта тут же расслабились, взгляд стал спокойнее, но это нервное движение руками все еще оставалось. — Продолжай, — Гермиона знала эти признаки. Помнила по себе, как сложно было первые дни, так же она знала, что если Тео справится, это будет первый шаг к исцелению. — Три года, нападения на изоляторы, рейды по вашим явочным квартирам в магических деревнях, все это было нацелено только на одно — на поиск Люциуса. И теперь, когда ты, та, кто был в самом эпицентре министерства, предлагаешь ему помощь, он будет идиотом, если откажется. А кем-кем, но идиотом Драко Малфой никогда не был. — Я бы не назвала это помощью, скорее взаимовыгодное сотрудничество, — ответила Гермиона, протягивая руку к Тео. Тот понял ее без слов и передал пачку сигарет. — Вы нахрен прокурите весь дом, — Пенси, которая слушала их молча, недовольно взмахнула палочкой, открывая разом все окна и впуская свежий воздух. — Ты же сама куришь, — удивленно заметила Грейнджер. Она прекрасно помнила, как Пенси прошлые разы тоже курила. — Но не столько, сколько вы, — фыркнула Паркинсон. — Это, между прочим, вредит коже. — Мне уж точно это не навредит, — пожала плечами Гермиона и взглянула на Блейза. — Что-то ты сегодня тихий. — Мне нечего добавить. Тео прав, — ответил Блейз на ее замечание и сложил газету пополам. — Малфой согласится, у него просто нет выбора. Тем более сейчас. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурилась Гермиона. — На, посмотри, — Блейз протянул ей утренний выпуск, и Грейнджер, по одному только взгляду на серьезного Забини, поняла, что что-то произошло. — Интересно, что ты на это скажешь. Гермиона взяла протянутый «Ежедневный Пророк» уверенная в том, что чтобы министерство на этот раз не выкинуло, это ее уже не удивит. Как же она ошибалась. Она смотрела на первую полосу и не верила собственным глазам. «Внимание! Сегодня на рассвете Отдел Правопорядка сообщил о сбежавшем особо опасном Пожиратели Смерти. Редакция газеты убедительно просит всех, кто обладает информацией или заметил подозрительных личностей поблизости — сообщать напрямую в Министерство в отдел Аврората. Будьте осторожны, соблюдайте правила безопасности. Берегите себя». И все, ни фото, ни какой-либо ориентировки — только короткая заметка на всю первую страницу. Грейнджер нахмурилась и перевела взгляд на Блейза. — Очередная уловка от министерства, чтобы оправдать новую порцию законов, — ответила она, откидывая на столик газету, словно та была отравлена. — Почему? — Пенси с Тео привстали и тоже посмотрели на первую полосу, которая прямо так и кричала восклицательными знаками и словом «Опасный». — Потому что некому сбегать. Все, кто был опаснее средней руки волшебника, мертвы, — Гермиона задумалась. Нужно было больше деталей. Отсутствие каких-либо комментариев со стороны Пророка не новость. Но вот вопрос, что же такого готовит министерство? — Гермиона, — голос Блейза отвлек ее от размышлений, и она перевела на него взгляд, ожидая, что он скажет: — Ты знаешь, где держат Люциуса? Грейнджер отвернулась к окну, наблюдая как солнечные лучи играют между еловыми ветвями, и вздохнула. — Понятия не имею. — Тогда как ты… — Гермиона повернулась снова к Блейзу и ее губы растянулись в довольной улыбке. — Но я знаю, кто это может знать. И есть у меня пара мыслей, как нам достать эту информацию, — Грейнджер допила свой кофе и быстро поднялась на ноги, призывая со стороны гардероба мантию и портупею. — Если придут вести от Малфоя, отправьте патронус. Я вернусь ближе к ночи. Гермиона развернулась и больше не говоря ни слова направилась на выход. Настала пора проведать старого друга.

***

Аппарировав в Лютный, Гермиона первым делом навела на себя дизаллюмиционные чары. Никто не должен был ее увидеть. Встретить Гарри в Косом переулке было маловероятно, но не невозможно, поэтому Грейнджер приняла решение для начала пройтись и посмотреть обстановку, а после зайти в пару мест, которые любил посещать Поттер после работы. Косой переулок практически не изменился за то время, пока Гермионы тут не было. Вот только авроров патрулирующих улицу стало значительно больше. И если раньше, они хотя бы маскировались под гражданских, то теперь каждый был одет по форме аврората и с важным лицом расшагивал по переулку. Грейнджер обратила внимание, как двое служивых остановили одинокого волшебника, которому с виду не дашь и восемнадцати лет. Крупными тенями они нависали над мальчишкой, пока тот что-то пытался им объяснить, нервно поглядывая по сторонам и теребя рукава мантии. Никто не обращал на них внимания, проходящие мимо волшебники отворачивали лица, некоторые с выражением злорадства, другие со страхом. Но никто, абсолютно никто не пришел на выручку парнишке. Гермиона, лавируя среди прохожих, проскользнула ближе и остановилась прямо позади одного из авроров. — Так откуда ты говоришь? — задал вопрос один из них, наступая на молодого волшебника и тесня того к ближайшему закоулку. — Ннн. Нижний Хогсфилд, сэр, — запинаясь, ответил паренек, обильно покрываясь потом. — А как зовут? — второй аврор оставался на месте, в руке он крутил в разные стороны простенькую волшебную палочку, на вид из ореха. Видимо, забранную у мальчишки. — Кристиан Аптон, сэр. Я приехал в лавку зельевара. Нам очень нужно зелье от плотоядных червяков, сэр, — Гермионе казалось, еще минута и парень просто свалится от ужаса. И что вообще тут происходило? Когда для авроров, пусть и младших, стало нормой допрашивать совершенно обыкновенного волшебника, на улице, посреди дня. — И что тут у вас? — знакомый голос позади заставил Гермиону повернуться одновременно с аврорами. Видимо удача сегодня была на ее стороне, и ей не придется искать возможность встречи с Гарри — ведь он собственной персоной сейчас стоял рядом с ней и буравил хмурым взглядом своих же коллег. — Аврор Поттер, сэр, — бравые до этого волшебники растеряли весь свой пыл только при одном взгляде на недовольное лицо Гарри. Гермиона же лишь тихо усмехнулась, надо же «сэр». — Я жду, — Поттер сделал шаг вперед, отчего Гермионе пришлось слегка отойти, чтобы тот не задел ее. — Мы задержали подозрительного волшебника, сэр. До выяснений обстоятельств, сэр, — тот, который держал палочку мальчишки, выправился по стойке смирно и протянул древко Гарри с таким видом, будто он задержал самого Волан-де-Морта. — Подозрительного, значит, — кивнул Гарри, забирая палочку себе. — Молодцы, что задержали. А теперь можете быть свободны, дальше я сам. Авроры еще некоторое время помялись, но так и не решившись спорить с самим Гарри Поттером, поспешно ретировались. Гермиона смотрела как исчезают их мантии среди плотной толпы служащих Министерства. — Держи, парень, — Гарри протягивал древко сжавшемуся пареньку, его лицо заметно преобразилось. Ни намека на хмурого аврора, перед ней стоял ее Гарри, с мягкой улыбкой в изумрудных глазах и добрым лицом. — Ссспасибо, сэр, — промямлил волшебник, осторожно забирая палочку и пряча ее в складках видавшей виды мантии. — За все ссспасибо. — Ладно тебе, иди уж, зачем ты там шел, и постарайся больше не попадать в неприятности, — мальчишка отрывисто кивнул и бегом припустил в сторону «Дырявого котла». — Какой ты благородный, — тихо, так, чтобы ее услышал только Поттер, прошептала Гермиона, смотря вслед неудачливому волшебнику. Гарри вздрогнул, но не обернулся, оставшись, как и прежде, стоять в тени закоулка. — Гермиона? — так же тихо прошептал он. — Давай найдем более спокойное место для разговоров, — предложила Грейнджер, беря невидимой рукой Гарри за локоть. — Куда? — Гермиона улыбнулась другу, хоть тот и не мог видеть ее улыбки. Она не сомневалась в Гарри, и это до сих пор было взаимно. — Лютный, — Гарри кивнул, понимая о каком месте она говорит, и медленно пошел вперед. Гермиона не отставала, они пересекли Косой переулок, скрывшись в сумраке Лютного. Только когда Гермиона вошла в теплое помещение бара Забини и, вслед за Поттером, села за столик в одной из дальних кабинок, она смогла снять с себя дезаллюминационное. — Рад тебя видеть, — улыбнулся Поттер, когда заклинание полностью было отменено. — Это взаимно, — Грейнджер вернула другу улыбку, но, тут же посерьезнев, задала вопрос: — Это что такое было? — А, ты про инцидент на улице, — вздохнул Поттер, откидываясь на спинку мягкого диванчика и прикрывая глаза. — Это новые распоряжения Аврората. Задерживать всех подозрительных волшебников до выяснения обстоятельств. — Подозрительных? — брови Гермионы подскочили в удивлении. — А кто это решает? — Да никто, — пожал плечами Гарри и махнул бармену, чтобы сделать заказ. — Поэтому и приходится порой отправлять особо рьяных погулять. — А если бы ты не подоспел вовремя? Тогда что? — подошедший бармен, положил перед ними меню и поставил пепельницу, пристально глядя на Гермиону. Грейнджер бросила предупреждающий взгляд в его сторону, понимая, что теперь маленькое рандеву с Гарри будет известно не только Забини, но и Тео с Пенси. Она это предусмотрела — но это было второе место по безопасности после ее хижины, где она могла открыто поговорить с Гарри, и Гермиона была готова к тому, что персонал бара сразу же доложит своему начальнику о том, с кем она тут была. — О, тут есть мясной пирог. — Гарри заказал порцию пирога и темный эль, Гермиона же ограничилась черным кофе. Есть совершенно не хотелось. — Ты не ответил, — напомнила Гермиона свой вопрос. — Забрали бы в Аврорат, допросили и потом отпустили, — ответил Поттер, делая глоток из принесенной пинты. — Тебе не кажется… — Кажется, — Гарри нахмурился. — Я знаю, на что ты намекаешь, Гермиона, и чтобы ты сейчас мне не сказала, я полностью с тобой согласен. — Ты нашел? — Гермионе не нужно было уточнять, о чем она говорит. Гарри понял ее без слов. — Не все. Но достаточно, чтобы понять, что все это время нас с тобой водили за нос, — желваки на щеках Гарри дернулись, лицо Поттера приобрело суровое выражение, в глазах затаилась злость. — И что ты думаешь? — Гермиона не собиралась утешать Поттера. Они уже не дети, да и когда были детьми, она не помнила, чтобы Гарри нужно было утешение. Пора говорить начистоту. — Если ты хочешь спросить уйду ли я из аврората и присоединюсь ли к тебе, то я отвечу нет, — на миг Гермиона чуть не выронила чашку, которую успела поднести к губам, потом Поттер добавил. — Я должен добраться до сути. Мне важно знать, насколько они все там прогнили, и только потом я буду готов уйти. — И что же ты будешь делать, когда узнаешь? — Гермиона аккуратно поставила чашку с кофе, так и не сделав глотка, и сложила руки перед собой на стол, следя, как Поттер отламывает вилкой порядочный кусок пирога. Гарри не торопился с ответом. Он медленно прожевал, сделав глоток эля, и после, снова откинувшись на спинку дивана, проговорил: — Я об этом еще не думал. Для начала, стоит поговорить с Роном. Не могу поверить, что он во всем этом замешан. Он, конечно, не вызывал у меня доверия и раньше, после… — Гарри неопределенно махнул рукой, но Гермиона поняла его. После того как он их бросил во время войны. Никто, ни Гарри, ни Гермиона не забыли тот случай. Конечно же, они простили Рона, даже поняли его, но забыть, нет, такое забыть было невозможно. — Ты, как всегда, до последнего веришь друзьям, — горько улыбнулась Гермиона. — Что есть, то есть. И это относится и к тебе. Я верю тебе, — Гарри достал из внутреннего кармана кителя пачку сигарет и, вытащив себе одну сигарету, бросил пачку на стол. Чиркнули спички, над кабинкой поднялись две струйки сизого дыма. Они оба молчали, думая каждый о своем. Гермиона размышляла как же получилось так, что она без сожалений смогла уйти? Что произошло? Это было из-за пощечины Рона или все началось намного раньше? Грейнджер тряхнула головой, избавляясь от лишних мыслей — сейчас уже было не важно. — Я, конечно, безмерно рад видеть тебя и знать, что ты жива и здорова, хотя выглядишь хреново, — Гермиона беззлобно оскалилась на замечание Гарри, делая глубокую затяжку и ожидая продолжения. И Поттер ее не подвел: — Но все же мне кажется, ты пришла не просто удостовериться, что я нашел твою записку. — Твоя интуиция как всегда верна, — кивнула Гермиона, туша недокуренную сигарету в пепельнице. — Я бы хотела попросить тебя об услуге. — Ты? Меня? Об услуге? — Гарри поднял одну бровь и, потушив сигарету, вернулся к своему пирогу. — Видимо это что-то важное, раз ты решила попросить, а не делать все сама. — У меня нет проблем с просьбами о помощи, — возмутилась Гермиона, все же делая глоток кофе. Она поморщилась — кофе уже давно успел остыть. — Конечно, конечно, — буркнул Гарри, прожевывая пирог. Пинта эля опустела, и Гермиона махнула бармену, чтобы тот обновил выпивку и принес ей новый кофе. Когда Гарри закончил свой скромный ужин, а напитки уже были на столе, Гермиона продолжила тихим голосом: — Мне нужно, чтобы ты узнал, где держат Люциуса Малфоя, — Гарри, который делал как раз в это время глоток эля, резко закашлялся, забрызгав напитком стол и собственный китель. — Повтори, — хрипло попросил он, спешно убирая весь беспорядок, что навел. — Люциус Малфой, мне нужно знать, где его держат и когда он был арестован, — повторила Гермиона. — На кой хер тебе сдался Люциус, я думал твоя идея фикс — голова хорька на плахе? — плечи Гарри напряглись. Он нервно вытащил еще одну сигарету, но поджигать ее не стал, так и оставил крутить в пальцах, разминая фильтр. — Обстоятельства изменились. Я тебе все расскажу позже. — Ты уже однажды это говорила, но кроме зацепки о том, что министерство стоит за всеми нападениями, я так ничего и не узнал, — с легкой обидой проговорил Поттер, и Гермиона мягко улыбнулась. Она протянула руку, сжимая ладонь Гарри, и внимательно посмотрела ему в глаза. — Я не могу пока тебе все рассказать. Пока сама во всем не разберусь, и данные о местоположении Люциуса мне в этом очень помогут. — Откуда ты вообще решила, что его где-то держат? Никогда не слышал, чтобы его арестовывали, — Гарри слегка сжал руку Гермионы, тем самым выражая свое согласие. — Помнишь нападения на изоляторы? — Поттер кивнул, — Они искали Люциуса, а значит, его все-таки арестовали, только вот нам об этом конечно никто ничего не сказал. — И как, по-твоему, я должен это узнать? — Гарри аккуратно высвободил ладонь и прикурил потрепанную сигарету. — Ты же Гарри Поттер, — широко улыбнулась Гермиона. — Разве Бруствер не дорожит тобой? — Предлагаешь воспользоваться моим именем? — Гарри прищурил глаза с усмешкой. — Ну раз они могут, то почему ты не можешь? — пожала плечами Грейнджер. — Пффф, — Поттер достал из кармана кожаный мешочек и, отсчитав больше, чем надо, монет, бросил их на стол. — Я постараюсь. — Спасибо, Гарри, — Гермиона поднялась вслед за ним, спешно обнимая друга. — Я не знаю, что ты задумала и что тобой движет, Гермиона, — проговорил Поттер прямо ей в макушку. — Но знай, я всегда на твоей стороне. Ты единственная, кому я могу доверять. Гермиона отстранилась, не размыкая объятий, и удивленно посмотрела на Гарри. — А как же Джинни? — она давно хотела спросить, как у него дела с младшей Уизли, но иные вопросы и обстоятельства были первостепенны. — Джинни, да, — Гарри скривился, словно только что надкусил спелый лимон. — Все сложно, даже не знаю. Он отстранился первым и, сделав несколько шагов к выходу, напоследок бросил: — Жди патронус. Гермиона смотрела как ее лучший друг, а теперь и личный шпион в самом сердце министерства, уходит из бара и желала, чтобы тот был осторожен, хотя Гарри и осторожность — вещи несовместимые. Бросив взгляд на бармена, она увидела, как тот, словно метрдотель, уже держит открытой дверь в кабинет Забини, откуда она могла без проблем аппарировать домой. Гермиона прошла мимо, кивнув в знак признательности и, как только за ней закрылась дверь, сразу же крутанулась на месте, переносясь к границе антиаппарационного барьера.