На краю весны

Одни только дети знают, чего ищут. они отдают всю душу тяпочной кукле, и она становится им очень очень дорога, и если её у них отнимут, дети плачут.

Кафе утоплено в розовых тонах стены, скатерти, даже пирожные казались частью одной слащавой мечты. Воздух пропитан ванилью, клубникой и едва уловимым запахом сиропа. Повсюду, милые фигурки животных, плюшевые подушки и сердечки на зубочистках. Повсюду парочки: юноши в школьной форме и девушки с ленточками в волосах, шепчутся друг другу, кормят с ложечки, держатся за руки. Их смех, слишком звонкий, слишком наигранный. Молодые мужчины в костюмах делят чизкейк с девушками, чей макияж безупречен до отвращения. Это место словно храм лёгкости, где каждый обязан улыбаться. И в своем углу сидели две несовпадающие фигуры. Эри — будто часть интерьера: светлая, живая, с глазами, полными любопытства. И Ниннин — чужая в этом розовом мире, с холодным взглядом и прямой спиной, будто случайно оказалась здесь, и в любой момент готова уйти. — Здесь правда хорошая выпечка, — пробормотала Эри, не сводя глаз с витрины, полной кремовых завитков и ягод. Она сглотнула слюну, глаза светились, как у ребёнка на пороге кондитерской мечты. — Тебе бы лучше прийти сюда с Бон Хваном, — тихо заметила Нин, наблюдая за парочками за соседними столиками. Её взгляд на мгновение задержался на Эри, уплетающей шоколадный брауни, словно она не ела тысячу лет. — Неужели ты и правда думаешь, как остальные? — едва слышно спросила Учинага, с набитым ртом. — Ты вообще хочешь поправиться? — спросила Нин, не обидно, а скорее по-дружески, — Или хочешь, чтобы я растолстела? Ты только и зовёшь меня поесть. Она надула губы и начала тянуть через трубочку клубничный коктейль, будто обиженный ребёнок. — А вот и нет, — Эри чуть прищурилась и указала рукой на витрину с десертами, — Я просто люблю есть то, что нравится. Особенно с той, кто сама мне напоминает десерт. — Последние слова она пробормотала себе под нос, но достаточно громко, чтобы Ниннин услышала. Та сделала вид, что не услышала последние слова. Но было чувство что её сердце полили сиропом и съели. — А тебе вообще интересны отношения? Какая у тебя ориентация? — неожиданно спросила Эри, вытаскивая из сумочки блеск и подкрашивая губы после трапезы. — Что? — сглотнула девушка, и вовсе не из за аппетитных десертов. — Ну, — с притворной невинностью продолжала Эри, поправляя прядь волос за ухо, — Ты даже не глянула на парней вокруг. Все сидят, улыбаются, парочки щебечут. А ты, как будто в другом измерении. Я подумала может, тебе девушки нравятся? Она игриво приподняла брови и кивнула в сторону миловидной официантки, что проходила мимо. Ниннин уставилась в свой стакан, будто тот мог подсказать ответ. Она чувствовала, как щеки начинают предательски гореть. Снова. — У тебя были отношения? — без паузы продолжила Учинага, будто её интерес был самым естественным в мире. — Хм? Хоть кто-то, кто тебе действительно нравился? Нин промолчала. Руки аккуратно сложены на коленях, взгляд опущен. И всё же в уголках губ появилась крохотная, почти невидимая улыбка. — Да, был. Но разве сейчас не время для десертов, а не допросов? — наконец пробормотала она. — Ого, — хихикнула Эри, — Но кто сказал, что сладкое бывает только на тарелке? — брюнетка решила не слишком влезать в личную жизни подруги, ведь была уверена что узнает всё до мелочей. — У меня тоже были, — протянула Эри. — Но недавно всё закончилось. — она говорила это без тени сожаления. — Это потому что… ты скоро умрёшь? — она не заметила как слова автоматом вылетили изо рта. — Да нет же, — отмахнулась Эри, откусив кусочек пирожного. — Я бы никогда не сказала ему об этом.— невозможно было угадать что сейчас чувствует девушка, ведь за милой улыбкой она скрывала и остальные эмоции. — Кстати, ты его знаешь, — резко сменила тему Эри, поднимая взгляд. — Он учится в нашем классе… Хотя сомневаюсь, что ты когда-нибудь с ним говорила. Нин почувствовала, как в голове начинает складываться картина, медленно, по кусочкам. Но перебивать Эри не хотелось. Потому что девушка, что рассказывала о простых вещах, очень затягивала. — Видишь ли, он был бы отличным другом. — Эри запнулась на секунду, будто что-то подбирала в памяти. — Но вот в роли парня, это было настоящее бедствие. — Она улыбнулась чуть шире, ковыряя ложкой растаявший крем. — Он был… ну… слишком настойчив. — добавила она, и Ниннин запомнила. В то же время в дверях кафе, где сидели Эри и Ниннин, появилась знакомая компания девушек из их класса. Среди них, Ю Джимин и Ким Мин Джон. Пространство кафе на мгновение будто изменилось, стало теснее, громче, плотнее от чужих взглядов. — Джимин, смотри туда, — прошептала Мин Джон, дёрнув подругу за рукав. Её глаза округлились, как будто она увидела нечто невозможное. Эри склонилась ближе к Ниннин, её лицо светилось мягкой улыбкой. Почти незаметным движением она протянула руку, словно собираясь накрыть ладонь подруги своей. Нин, задумавшись, смотрела в сторону, не замечая этого. Губы Джимин сложились в тонкую линию. Брови сдвинулись, а во взгляде появилось едкое раздражение, вперемешку с чем-то ещё, чем-то похожим на тревогу. На зависть? Или на страх потерять что-то важное? — Эри! — резко, почти окликая, воскликнула Джимин, не заботясь о любопытных взглядах посетителей, обернувшихся на её голос. Эри обернулась неторопливо, с тем же спокойствием, с какой приветствует солнечный день. — Джимин, ты тоже здесь, — произнесла она с лёгким удивлением, её глаза кошачьи, чуть прищуренные, мягко скользнули по лицу подруги, но не задержались надолго. — Это моя подруга Ю Джимин, — без тени напряжения представила она её Ниннин. — Мы давно дружим. Ниннин кивнула, едва заметно. В животе у неё неприятно сжалось, будто она проглотила ледяной ком. Джимин не ответила. Она не улыбнулась. Только продолжала смотреть, не на Эри, а прямо в лицо Ичжоу. Этот взгляд был острым, как лезвие. Не агрессивный, но пугающе пристальный. — Эри, ты серьёзно? Просто поладили? — Джимин резко повернулась к ней, голос стал громче и колючее. — Да, я же уже говорила об этом утром, — с той же спокойной улыбкой ответила Эри, будто не замечая нарастающей волны, которая казалось смоет все на своём пути. — Послушай, Эри, я не хочу портить вашу, романтичную прогулку, — с нажимом проговорила Джимин, — но вы уже два дня вместе. Целыми днями! — она слегка ударила ладонью по краю стола, от чего тонко звякнули бокалы. — Вы что, парочка какая-то? — Конечно нет, — всё так же мягко отозвалась Учинага. — Тогда объясни, что это за цирк? — Джимин нависла над ней, её голос стал тише, но напряжённее, как перед бурей. — Я же сказала, мы просто ладим. — Эри отвела взгляд в сторону, как будто вдруг на потолке появилось нечто более интересное. — Просто ладите? — Джимин усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Это вообще что значит? Ты называешь это дружбой? Или ты просто играешь с ней? Ниннин опустила глаза. Её пальцы сжались под столом, а щеки покраснели, от гнева на Эри или стыда перед Джимин, она и сама не знала. Со стороны выхода донеслось: — Джимин, мы уходим! Ю выпрямилась, бросив последний взгляд сначала на Эри, потом на Нин. — Похоже, тебе пора, — процедила Учинага. И Джимин не дождавшись ответа, резко развернулась и направилась к выходу. — Завтра мне все расскажешь, — последнее слово осталось за ней. Учинага резко вспомнила о своей тихой, почти незаметной спутнице, которая всё это время сидела с опущенными глазами, будто стала частью интерьера. Та молчала, терпеливо дожидаясь, когда снова станет видимой. Поджав губы, она лишь слегка покосилась в сторону Эри. — Не ожидала увидеть её здесь, — Эри неловко почесала затылок, её голос звучал легче, чем стоило бы, — Джимин, моя лучшая подруга с детства. Да, она бывает резкой. Сначала напугала меня тоже, если честно. Но, как только мы немного разговорились, оказалось, что она просто по-своему заботливая. Она взглянула на Нин с какой-то странной грустью в глазах, будто пыталась заранее извиниться за то, что случилось. — Она хорошая… правда. Просто... своенравная. Постарайся с ней поладить, ладно? — её голос почти исчез в шуме кафе. Эри понимала, что это почти невозможно. Эти двое — как лёд и пламя. Но она всё же добавила с лёгкой улыбкой. — Хотя бы попробуй. Надежда, знаешь… умирает последней. Нин молча кивнула, всё ещё чувствуя в груди осадок, как от внезапного ливня среди ясного дня. *** Море нашёптывало сотни забытых историй, лизало берег солёными языками, будто пыталось стереть следы человечества, добраться до неонового Токио и поглотить его с корнями. Но даже самые отчаянные волны бессильно разбивались о старый бетонный барьер. Спокойствие здесь было густым, вязким, оно окутывало душу, словно тёплое покрывало в самую холодную ночь. Оно сглаживало углы боли, приглушало крики воспоминаний, заливало трещины в сердце, как вода, старые шрамы на камне. Ниннин сидела на песке, обняв колени руками, и безмолвно наблюдала за Эри. Её взгляд, тускло-янтарный, будто закат, отразился в морской влаге, когда она уловила очертания её фигуры в зыбком сумраке. Волосы Эри, чуть подсвеченные остывающим солнцем, казались почти нереальными, лёгкими, как морская пена. Казалось что сама Учинага вот вот исчезнет и станет той самой морской пеной. Море, вечное и мудрое, мягко обнимало её ступни. Оно не отталкивало напротив, принимало её с удивительным нежеланием отпускать. Казалось, сама стихия решила спрятать эту хрупкую душу от остального, слишком жестокого мира. Солнце у горизонта на миг вспыхнуло сильнее, прощаясь с ней, будто благословляя её безрассудство и хрупкую решимость. — Может, всё-таки стоит рассказать о болезни лучшей подруге? — голос Нин прозвучал громче, чем она хотела. Волны, будто эхо, понесли его вдаль к Эри. — Нет. Не думаю, — ответ прозвучал мягко, почти с ветром, пока вода смывала отпечатки её босых ног, оставляя за собой зыбкие разводы на мокром песке. — Она слишком чувствительная. Знала бы, утонула бы в слезах. Она зашла чуть глубже, приподняв подол платья, коснулась поверхности воды пальцами. Будто это не море, а жизнь холодная и зыбкая. В руке у неё оказалась ракушка, простая, но сияющая в последних лучах заката. Эри рассматривала её с такой детской нежностью, будто это было сокровище, посланное небом. Ветер играл с её волосами, спутывал их, дразнил, а она не обращала внимания, словно была частью пейзажа. Живой мираж. Нин наблюдала. С жадностью, с тихим ужасом внутри. Её взгляд цеплялся за каждую черту на лице Эри, за изогнутый нос, мягкие губы, за крошечные родинки, будто нарисованные звёзды. Всё это хотелось сохранить. Навсегда. Как фото, запечатлённое в памяти — до последнего вздоха. Она знала, слишком хорошо знала, что уже слишком близко. Что тянется, что укорачивает дистанцию, которая потом станет пропастью. И будет больно. Неотвратимо. Нин встала. Сделала шаг навстречу, осторожно вдыхая прохладный морской воздух, в котором смешивались соль, водоросли и закат. Она шла почти бесшумно. Все звуки вокруг, голоса чаек, плеск воды, шорох песка, заглушало море. Море всегда забирало слишком много. — Ты правда умрёшь? — наконец спросила она. Просто. Без драматизма. Без слёз. Только голос чуть дрогнул. — Правда, — Эри ответила, повернув голову. И снова, та же улыбка. Светлая. Ужасающе настоящая.