На краю весны

— Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей все свои дни.

— Потому что я отдавал ей все свои дни... — повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить

Они сидели рядом, почти не касаясь плечами, но будто связанные одной красной невидимой нитью судьбы. Песок был прохладным, шуршащим под ладонями. Волны с тихим плеском накатывали недалеко, оставляя за собой ровные, быстро исчезающие следы. Эри подтянула колени к груди и обняла их руками. Её подбородок покоился на коленях, а глаза блуждали где-то за горизонтом, туда, где небо касалось воды. Ниннин же украдкой наблюдала за ней: за мягкой линией щёк, за ресницами, дрожащими на ветру, за тем, как лёгкий бриз играл с прядями её волос. Время, казалось, застыло. Они не говорили, и в этом молчании было больше, чем в сотнях слов. Просто две девушки, две души, прижатые к земле, смотрящие в сторону бесконечности, где закат окрашивал море в рыже-розовые цвета. Эри вдруг повернулась и, не отрывая взгляда от волны, прошептала. — Иногда мне кажется, что моё присутствие ничего не меняет. Я и люди рядом улыбаются, но я всё равно чувствую себя одиноко. — рука девушки собрала в кулак песок и медленно рассыпала его сквозь пальцы, словно отпускала что то невидимое. — Я будто кричу в пустоту, а в ответ только тишина, я устала притворяться что всё нормально. — она улыбнулась. — Но иногда одиночество становится мягче, если рядом есть тот, кто просто молчит вместе с тобой. — Учинага повенула голову, пряди волос упали на щёки скрывая их от чужих глаз. — И с твоим приходом я это узнала. — усталые глаза смотрели на грязные кроссовки. Ниннин медленно перевела взгляд на подругу, она придвинулась чуть ближе, чтобы быть рядом, на тот случай, если солнце вдруг решит сойти слишком быстро. — Я тебя понимаю. — её голос был тихим, почти растворённым в шуме волн. — Я хочу что бы ты помнила, что ты не одна. Я буду стараться быть рядом, если вдруг станет тяжело приходи ко мне, помолчим в тишине. Эри не ответила сразу, слова Нин застряли глубоко в её сердце и памяти. Она взяла Ичжоу за руку. — Ты единственная, с кем я могу говорить о болезни, — прошептала Эри, глядя в небо, будто надеясь, что недавно появившиеся звёзды дадут ответ или утешат. Но они молчали, как всегда. — И, наверное, ты единственный человек, кто способен вернуть мне ощущение реальности и нормальности. Просто дня, в котором можно жить, а не выживать. Она слабо усмехнулась, но в уголках губ дрожала усталость. — Врачи дают мне только факты. Цифры, прогнозы и холодную правду. — её голос стал горьким. — А семья. Они слишком остро реагируют. Пугаются, когда я говорю прямо. Притворяются, что всё в порядке. Делают вид, что я выздоровею. Но я вижу, как им тяжело. И от этого только хуже. — Эри отвела взгляд, опустив плечи. — Если Джимин и остальные узнают боюсь, они тоже отдалятся. Начнут бояться. Жалеть. — Она поёжилась от внезапного порыва ветра, словно сама правда обожгла её изнутри. — Так что ты остаёшься единственной, с кем я могу просто говорить. Не теряя почвы под ногами, но и не забывая, что она всё-таки есть. Она сжала руку Ниннин чуть крепче, в этом касании было больше, чем слова могли выразить. Нужда. Благодарность. Страх. Привязанность. — Спасибо, что держишь меня здесь, — добавила она уже почти неслышно. — Если бы ты умерла прямо сейчас, — Эри решила сменить тему, её голос звучал чуть громче, но в нём чувствовалась тяжесть смысла, — Чего бы ты захотела в последний момент? Ниннин замерла, не сразу ответив. Она повернулась, глаза в слабом свете поблёскивали, словно в них отразилось всё небо. Её взгляд опустился на припухлые губы, и он сказал больше, чем могли слова. Медленно, почти будто во сне, она приблизилась, расстояние между ними исчезало с каждым вдохом. Их лица разделяли лишь миллиметры, дыхание смешалось, и в этой паузе было больше признания, чем в любом разговоре. — Это, — прошептала Нин, почти касаясь губами губ Эри. И в тот миг она пересекла черту. Дистанция между ними стала нулевой. Ичжоу мягко прикасается своими губами к губам Эри. Невесомо, почти незаметно. Будто только на пробу, мягко сминая своими искусанными губами губы Учинага. Последняя замерла, её сердце застучало с глухим эхом, но она не ответила. Не то чтобы она не хотела. Она не могла. Что-то внутри сжалось в узел не от отвращения, не от страха. От смятения. Это было неправильно. Неправильно по всем правилам, которые она сама себе выстроила. Только несколько дней назад она ещё держала за руку бывшего парня, с которым когда-то делила моменты и смех. А теперь её целует девушка. Девушка, от которой внутри дрожит нечто живое. От которой ей тепло и страшно. От которой хочется убежать остаться навсегда. — Ты думаешь, это ошибка? — прошептала Нин, отрываясь от манящих губ, в которых только что утонула её решимость. — Думаю, нам пора домой, — произнесла она, хрипло, надорванным голосом. *** Ночной воздух обжигал щёки. Каждый шаг по асфальту будто отдавался внутри, то эхом, то болью. Ниннин шла медленно, пряча руки в карманы. Внутри всё бурлило. Что она сделала? Она не пожалела — нет. Она не хотела, чтобы это было концом. Она просто хотела, чтобы хоть кто-то выбрал её, как человека, не как случайную прохожую в чьей-то судьбе. — Лучше бы я тогда умерла, — пробормотала она ночному небу. *** После того случая они так и не поговорили. Ни слов, ни взглядов. В школе вокруг Эри вились одноклассники, настойчивые, шумные, как назойливые мухи. Казалось, к ней теперь невозможно подойти, не ощутив на себе десяток сверлящих взглядов. Сегодня не было исключением. Но сегодня был день, когда весь класс должен был остаться и провести уборку. — Эри, а давай после школы в караоке сходим? — вкрадчиво предложила одноклассница, голос её терялся в общем гуле, но для того, кто наблюдал издалека, он звучал, как плевок в душу. — Конечно, я за, — весело, почти по-настоящему, улыбнулась Эри, аккуратно протирая доску. Она даже не смотрела в сторону Нин. Сзади послышался знакомый голос растянутый, насмешливый. — Привет, — протянула Мин Джон, усаживаясь на парту и вальяжно закидывая ногу на ногу. — Ты уверена, что вы с Учинагой не близки? А то ты смотришь так, будто сейчас съешь её с гарниром. Нин не ответила. Только прищурилась и опустила взгляд. Даже реагировать было тяжело. — Хватит отлынивать, Мин Джон, — раздался строгий голос. Джимин подошла сзади и положила ладонь на плечо подруги. — Пакет с мусором — твой. Мин Джон закатила глаза, но без возражений схватила не слишком тяжёлый мешок и направилась к выходу, лениво волоча ноги. — А ты, — Джимин перевела взгляд на Нин и холодно, без лишних слов, добавила. — Работай. И ушла прочь, оставляя после себя тяжёлый воздух, в котором ни один разговор не рождался, только разгоралась немая обида. Не на Джимин, а на Учинага. Нин знала, Эри не обязана её любит. Но после всего, что между ними произошло, она могла бы хотя бы поговорить с ней. *** Вечер. Холодный дождь обжигал шумный город. Капли стекали по окнам, дождь хлестал по стеклу, будто хотел пробиться внутрь. Он барабанил по подоконнику нервно, неумолимо, как будто сам терял терпение. Глухие удары воды напоминали о чём-то несказанном, забытом, но до сих пор живом. Ниннин лежала, смотря на родной потолок. Комнату освещал лишь слабый свет от лампы. Вдруг мобильный завибрировал. Девушка подняла голову с подушки, нехотя потянулась за телефоном. Кто бы это ни был — в глубине души она надеялась на одно имя. И именно оно отобразилось на экране. «Давай встретимся. Мне надо поговорить с тобой. Старый мост у парка. Жду тебя в восемь тридцать.» Ком застрял в горле. Проглотить его было бы чудом. Руки задрожали, сердце заколотилось так громко, что в глухой тишине комнаты оно казалось единственным живым звуком. В назначенное время она вышла. Холодный воздух обволакивал, дождь не прекращался с самого утра. Тусклые фонари еле пробивались сквозь плотную пелену воды, рисуя расплывчатые тени на мокром асфальте. Воздух был тяжёлым и влажным как её мысли. Старый мост. В этом полусгнившем месте встречались тайны, о которых нельзя было кричать. Фигура без зонта, ожидаемо. Лицо, слишком знакомое пальцам и губам Ичжоу, закрыто капюшоном, знакомая до боли, уже стояла там. Но из под него видны глаза, те самые. Хмурые облака были не довольны этой сценой, вот по этому и плакали. Оплакаивали слезы за двух связанных девушек. — Как дела? — наконец нарушила тишину странным вопросом Учинага. — Ты избегала меня всю неделю, и теперь зовёшь сюда, чтобы спросить, как у меня дела? — карие глаза которые раньше смотрели на девушку напротив с восхищением и теплом, сверкали холодом что бывает только ледяной зимой. — Я не избегала. — тихо, но твёрдо ответила Эри, делая шаг вперёд. Нин тут же отступила. — Ты сбежала тогда от меня, а после, не обращала внимания, и даже не приходила в библиотеку. — слова Нин были подобны плевку в лицо, но Учинага терпеливо принимала. — И теперь ты смотришь на меня так, будто хочешь исчезнуть. Так зачем ты пришла? — Я — Эри сжала кулаки в карманах, её плечи дрожали. — Я пришла сказать, что нам лучше держаться подальше друг от друга. Я не хочу сделать тебе больно. Эри развернулась. Ноги уже собирались унести её подальше, как вдруг раздался сдавленный голос. — Какая же ты дура, Учинага! Эри замерла. За её спиной Нин сжала кулаки и, не сдерживая рыданий, закричала. — Ты молчала целую неделю! А теперь просто решила уйти?! — Слёзы смешивались с дождём, превращая лицо в чистую, трепещущую правду. — Я понимаю что ты не обязана меня любить, но зачем ты говорила всё слова раннее. — всхлипы стали громче, солёные капли быстрее забегали по щекам, смешиваясь с дождём. — Я не хочу тебя терять. Слова Ичжоу врезаются в чужие ушы, цепляются за извилины мозга, и добиваются до сердца, кажется, они навсегда останутся там и никогда не покинут сознание. Губы Нин оказались захвачены её губами. Это не был пробный поцелуй, не проверка. Это был пожар, разгоревшийся из многодневной тишины. Эри целовала жадно, будто каждая секунда, на вес золота. Руки сжали ткань чужой куртки, пальцы зарылись в волосы. Нос вдыхал аромат, знакомый аромат, сладкий духов. Она жадно вдыхала его, решаясь запомнить его навсегда. Язык Учинага врывается в чужой рот, блуждая по нему, как в своём доме. Их языки сплетались, создавали непонятные узлы и игрались, позволяли выразить все свои чувства без слов.