На краю весны

Любимый цветок, это, прежде всего, отказ от остальных цветов. Иначе он не покажется самым прекрасным.

«Наконец то завтра выходные. Перейду ближе к делу. Ты свободна? Хочу отправиться в поездку на выходные! Куда бы ты хотела поехать?» На телефон Ичжоу пришло заманчивое приложение, оказаться от такой авантюры было бы просто грехом. Так что следующее сообщение в чате было да, и активное обсуждение поездки. *** Станция что почти набита людьми, кишит скрипом тормозов, шорахами одежд, звуками шагов по грязной плитке,и редкими объявлениями в громкоговорителе. Девушка чьё тело стоит в ожидании другого, иногда поглядывает на часы, иногда в туннель, откуда должен прийти поезд, сминает в руках небольшой рюкзак, но чаще выглядывается в толпу, будто взгляд может приблизить того, кого она ждёт. Ичжоу представляла, как они сядут в поезд как её плечо будет касаться чужого, как пейзажи будут уплывать за окнами, и тишина между ними будет лёгкой, как ветер. Было в этом что то слишком интимное, слишком близкое. Из всей толпы приближался долгожданный силуэт. Тело облигала лёгкая чёрная майка что была видна из под рубашки которая скрывала утонченные изгибы девушки. Она была как глоток свежего воздуха среди всех шумных людей. — Доброе утро! — звонко окликнула Эри, махая рукой. Улыбка на её лице могла бы согреть весь этот шумный вокзал. Она подбежала и сразу обняла Нин крепко, уверенно. — Извини, что опоздала, — прошептала Учинага прямо в ухо, тёпло, почти как извинение и искупление одновременно. — Доброе утро. — пробормотала Ниннин, на её лице мелькнуло удивление, но руки всё же обняли в ответ. — Это всё, что ты взяла? — с лёгким возмущением Эри указала на рюкзак в руках Ниннин. — А сменную одежду ты хоть положила? Голос Учинаги звучал строго, почти по-матерински, и всё это напоминало сцену из школьной постановки, только без зрителей. Нин стояла, чуть сгорбившись, как будто действительно провинилась. — Ладно, купим тебе что-то на месте, — вздыхает Эри, смягчаясь, и тут же хватает Нин за руку, не давая ей ни оправдаться, ни отступить. *** Поезд остановился с долгим протяжным вздохом, будто и он устал от суеты и громкой станции. Открылись двери, и толпа начала медленно втекать внутрь, кто с чемоданами, кто с детьми, кто в наушниках, прячась от мира. Но Эри и Нин шли чуть медленнее. Они будто не спешили — будто у них впереди было всё время мира. Учинага первой зашла в вагон, оглянулась, проверяя, следует ли за ней Ичжоу. Та молча кивнула, шагнула внутрь, и тёплый воздух поезда обнял их обеих. Внутри пахло чем-то железным, пледом, запоздалыми завтраками и слабым, еле заметным запахом чужих духов. Их места были у окна. — Ты же любишь смотреть на пейзажи, правда? — Эри жестом пригласила Нин сесть у стекла. Нин молча села, сдвинув рюкзак между ног. Стекло было немного запотевшим, и она провела по нему пальцем линию. Поезд вздрогнул, медленно тронулся. За окном начали проплывать здания, железные опоры, провода, пустые платформы. *** Учинага хмуро откинула глянцевый журнал в сторону, будто страницы чем-то задели её. — Ну же, перестань хмуриться. В поездке должно быть весело, как-никак. — хмыкнула Эри, наблюдая за тем, как Нин с задумчивым лицом уплетает кимпаб, аккуратно вытаскивая морковку. — Я бы сказала, что это похищение. — проговорила брюнетка, жуя хрустящий нори. — К тому же, я удивлена, что родители отпустили тебя. С ночёвкой, да ещё и со мной. Они же меня почти не знают. — она прищурилась от солнца, что слепило её сквозь окно… или, возможно, от того солнца, что сидело рядом, прижавшись плечом. — Я сказала, что еду с Джимин. — просто ответила Учинага и пожала плечами, будто это не стоило ни капли волнения. Нин с недоверием уставилась на неё, чуть замедляя жевание. — Ты солгала? — Я просто… изменила формулировку. — Эри улыбнулась уголком губ, пряча смущение в голосе. — Не хотела объяснять, с кем именно. Слишком много лишних разговоров было бы. — То есть ты поехала на другой конец провинции с незнакомой девчонкой и даже не сказала родителям её имя. — Нин покачала головой. — Безрассудная. — Я же не сказала, что незнакомая. — Учинага наклонилась ближе, её голос понизился до полушёпота. — Просто… не совсем та, кого они ожидают. Ичжоу отвела взгляд, пряча лёгкое тепло, что затопило грудную клетку. Поезд мягко качался, как будто поддерживал разговор, то замедляя, то ускоряя его ритм. За окном всё ещё текла весенняя страна — лоскутное одеяло полей, где-то заброшенные домики, где-то цветущие деревья. Но всё это теряло резкость перед тем, что сидело рядом. — Ты не боишься, что они узнают? — Боюсь. — призналась Эри, не сразу. — Но сильнее боюсь провести жизнь, делая то, чего от меня ждут. Нин не ответила. Только продолжила жевать кимпаб, стараясь не смотреть в глаза девушки, откуда доносилась почти неприкрытая искренность. И всё же сердце её пропустило удар. — А что насчёт тебя? Какое у тебя оправдание? — Эри склонила голову на бок, её взгляд был тёплым, но внимательным, будто она заранее знала ответ, но хотела услышать его вслух. Нин на секунду замерла, будто обдумывая, стоит ли говорить, но потом всё же призналась: — Ну, чтобы родители не беспокоились, я тоже лгу. — Она отвела глаза в сторону. — Говорю, что у меня есть друзья. Что всё в порядке. Позвоню вечером и скажу, что осталась у подруги. Учинага вздохнула, почти неслышно, но с той глубиной, которая не требует слов. Она медленно протянула руку и мягко положила её на плечо Нин, не навязчиво, не драматично, просто будто хотела сказать: я рядом. — Это ужасно… и грустно. — прошептала Эри, глядя на неё так, будто в этот момент хотела обнять целиком, целиком удержать в руках, не выпуская ни капли одиночества наружу. Нин молча смотрела вперёд. Её глаза были спокойными, но внутри всё сжалось. В какой-то момент она осторожно взяла ладонь Эри и сжала, на короткий миг. Потом аккуратно вернула её обратно, положив на колени девушки. — Просто звонок, чтобы сказать, что всё хорошо. — произнесла она глухо, будто это действительно было всё, что нужно. Поезд шёл, убаюкивая. Он нёс их от реальности, где нужно быть кем-то другим, в место, где можно хотя бы на выходные стать собой. Или хотя бы попробовать. Учинага вытащила из сумки тот самый чёрный блокнот, обложка матовая, чуть потёртая по углам, с заметными следами постоянного использования. Следом появилась и ручка, красная, с фигуркой собаки на колпачке. Эри открыла страницу и, не теряя ни секунды, начала писать. Мягкие скользящие движения руки говорили о том, что мысли уже давно копились и теперь лились на бумагу без сопротивления. Она записывала всё: обрывки чувств, расплывчатые эмоции, тугие клубки мыслей, те, что вызывал человек напротив неё. — Можешь не писать моё имя в своём дневнике? — ногти впились в ладонь оставляя на коже фиолетовые полмесяцы. — Это ещё почему? — не отрываясь от страницы, отозвалась Эри. В её голосе не было ни злости, ни упрёка, просто усталое любопытство. — Я не хочу, чтобы твои родители… или друзья… расспрашивали меня после твоей смерти. — слова звучали сухо, почти ровно, но её губы дрогнули. Нин смотрела на собачку на ручке, цеплялась за неё взглядом, как за спасение от боли, которая поднялась в горле. Мысль об уходе из жизни человека, чьё лицо она сейчас могла бы нарисовать с закрытыми глазами, причиняла физическую боль. Казалось, будто внутри тела растворился яд, и теперь он с дикой скоростью разносился по венам, устремляясь к сердцу. Сердце билось рвано, будто каждое его движение было вызвано не волей самой Нин, а страхом потерять. И ей на мгновение даже захотелось, чтобы это сердце остановилось первым — вместо её любимой. — Это моя книга, — тихо ответила Эри, всё так же продолжая писать, — и я буду делать с ней всё, что захочу. Она не посмотрела на Нин. А та, в свою очередь, не видела выражения её лица. Но если бы взглянула, увидела бы, щёки, побледневшие от волнения, и лёгкий дрожащий уголок губ, и тень в глазах, не меньше, чем её собственная. И, возможно, поняла бы, что страха в этой поездке не меньше, чем ожидания счастья. *** Поезд замедлил ход, натужно скрипя колёсами по рельсам, словно жаловался на усталость. За мутным стеклом пролетали размытые виды станции, а потом — всё, остановка. — Мы приехали, — произнесла Эри хрипло, почти полушёпотом, кладя ладонь на плечо Ичжоу, будто не только чтобы разбудить, но и успокоить. Ниннин едва заметно покачала головой, не открывая глаз, и сильнее прижалась щекой к её плечу. Сквозь тонкую ткань рубашки чувствовался тёплый пульс, ритм, под который хотелось уснуть ещё глубже. Воздух в вагоне пах металлом, чужими духами и каплями дождя, что успели залететь внутрь на остановках. Поезд слегка покачивался, медленно ползя к перрону, как будто и сам не хотел отпускать. — Эй... — Эри чуть мягче повторила, пальцами чуть сжав ткань на плече девушки. — Мы точно приехали. — Уже? — прошептала она, голосом, полным сонной хрипоты и капли грусти . — Уже, — кивнула Эри, слегка улыбнувшись, и не убирая ладони с её плеча. — Но я не тороплю. Если хочешь можем просто посидеть. Только ты и я. Пусть поезд поедет дальше. Ичжоу смотрела в окно. Капли стекали вниз, как слёзы, но почему-то в этом не было печали. Только покой. — Давай выйдем. А то ещё и правда уедем куда-то совсем не туда, — прошептала она, наконец-то поднимаясь. Но прежде чем встать окончательно, задержалась, скользнув рукой по пальцам Эри — как будто проверяла, всё ли это на самом деле. Тепло. Было. Настоящее. И их. Город встретил их прохладным воздухом и запахом мокрой тротуарной плитки, на которой дождь ещё оставил следы, тонкие, как морщины на лице старого времени. Всё казалось немного смазанным, будто сам воздух был пропитан акварелью. Пейзаж был прост: коробки домов, вывески, провода, прохожие, но в этом была своя теплая, камерная красота. Они вышли на главную площадь, где ветер стягивал с асфальта лёгкие пары сырости, и шуршание чужих шагов растворялось в плеске капель, падающих с крыш. В этом месте, полном людей, их будто никто не видел. Они шли рядом, их локти иногда касались, пальцы невзначай искали друг друга. Всё прочее — лишнее. Они были в своём пространстве, своём ритме, своей маленькой тишине, что глушила городскую суету. — Хочу в магазин, — внезапно сказала Эри, как будто перебив внутреннюю монологию обеих, кивнув подбородком на витрину с манекенами в трикотажных платьях. — Ты же не взяла сменную одежду. Я подберу тебе что-нибудь. Красивое. Она говорила буднично, но пальцы, скользнувшие по талии Ичжоу, выдавали небрежную ласку. Плавное касание, будто случайное, но по коже Нин побежала яркая дорожка мурашек. Ткань под её пальцами сжалась, как будто запомнила это прикосновение. — Ты уверена, что у тебя нормальный вкус? — тихо усмехнулась Ичжоу, но взгляд её остановился на отражении Эри в стекле витрины. Слишком красивая, слишком уверенная. И её. — Абсолютно. Я же выбрала тебя, — с улыбкой ответила Учинага и, взяв девушку за руку, потянула в сторону магазина, оставляя за собой только шелест шагов по мокрому асфальту.