На краю весны

— На одной из звёзд буду жить я. Там будет мой смех. И когда ты посмотришь на ночное небо, тебе покажется, что смеются все звёзды. У тебя одного будут звёзды, которые умеют смеяться! А когда твоя печаль уйдёт (ведь время изгоняет все печали), ты будешь радоваться тому, что знал меня.

Стойка регистрации, вытянутая вдоль стены, будто старалась охватить весь холл, была выполнена из тёмного дерева с гладкой каменной столешницей, отражающей тёплый свет изящных светильников под потолком. От неё пахло свежим лаком, цветами и спокойствием, тем самым хрупким спокойствием, что бывает лишь в начале путешествия, когда ты ещё не знаешь, чем всё закончится. Позади стойки стояли сотрудники в идеально отглаженной форме. Их голоса звучали вежливо и нейтрально, но всё внимание одного администратора было приковано к девушке с темными волосами и выразительными глазами. Лицо этой девушки, слишком знакомое пальцам и губам Ичжоу, обычно носило маску весёлости, иногда сменявшуюся на лёгкую сосредоточенность, но при этом всегда оставалось до невозможности тёплым и мягким. Сейчас же на этом лице расплывалось нечто новое — раздражение, непонимание, и даже крошечная морщина у переносицы, которая никогда не появлялась просто так. — Чего?! — Эри подняла голос, сбивая с ритма даже вентиляцию, и как будто скинула на стойку ведро ледяного снега. — Приносим свои извинения, нам действительно очень жаль, — спокойно и отстранённо проговорила администратор, слегка поклонившись. Учинага развернулась на носках, ловко, словно в танце, и оглядела холл. Недалеко, у стены, где стояли чемоданы, Нин в это время поправляла подол платья, выбранного не ею, но всё ещё остававшегося на ней как влитое. В нём она выглядела, по-новому. Легко. Почти незнакомо. Вроде бы та же Нин, но будто из будущего сна, где всё хорошо. Эри на секунду замерла. Потом подошла к администратору ближе, шепнула ей что-то, та кивнула, нажала несколько клавиш, и вскоре на стойке появился ключ-карта. Один. Подойдя к Нин, Учинага чуть склонила голову, как будто хотела извиниться, и неуверенно почесала затылок, словно в теле её поселился застенчивый ребёнок. — Слушай… — Она прятала ключ в руках, как маленькую тайну. — Ну, в общем, я знаю, что ты просила два отдельных номера, правда. Я помню. Но, у них там какая-то ошибка, что-то с системой, и нам придётся, ну, спать в одном. Ты не против? Она осторожно протянула карточку, словно передавала кусочек стекла: боясь уронить, разбить, порезать. Глаза её были полны искренности и чего-то неуловимо уязвимого. Как будто ей не столько важно было, где они будут спать, сколько, рядом ли. Вместе ли. В её маленьком, смешном, тихом мире, где всё складывалось вокруг Ичжоу. *** — Видимо, произошла ошибка при бронировании, — небрежно бросила Учинага, но глаза её горели так, будто эта ошибка была тщательно спланированна самой удачей. — И, поскольку это их вина, нам дали номер получше, чем тот, что мы бронировали! Как только двери номера открылись, их с улыбкой приглашала внутрь просторная комната, выполненная в современном, но уютном дизайне. Мягкий рассеянный свет стёк по светлым стенам, словно тёплый мёд, подчеркивая спокойствие в каждом предмете. Здесь всё дышало размеренностью и безмятежностью, будто само место приглашало расслабиться и на время забыть обо всём, что было за дверью. В центре стояла огромная двуспальная кровать с белоснежным бельём, пушистым пледом, подушками разной формы, и всё это казалось не кроватью, а каким-то небесным облаком. По одной стороне, чёрный диван, похожий на мягкое убежище, по другой, большая плазма, молча дремавшая на стене. За стеклянными дверьми балкона лениво прощалось солнце, оставляя на стекле оттенки оранжевого. Не сдержавшись, Эри сделала шаг, и тут же с разбега плюхнулась на кровать, утонув в подушках, как будто давно мечтала об этом. — Посмотри на это! — голос её был чуть приглушён тканью, но довольство в нём слышалось отчётливо. — Я официально не выезжаю отсюда. Нин шагнула внутрь чуть медленнее, с трепетом оглядывая комнату. Она не привыкла к таким гостиницам, всё здесь казалось чуть нереальным, будто сцена из фильма, куда она попала случайно. Но чувство неуверенности растворялось в восторге, как сахар в чае. — Я чуть волнуюсь, ведь мы будем спать вместе, — призналась Эри, уткнувшись лицом в подушку так, что на ней остался след от её губ. Голос её прозвучал приглушённо, почти шёпотом, будто она стеснялась самой этой мысли. — Надеюсь, ты не храпишь. Ниннин удивлённо моргнула, потом тихо усмехнулась, подходя ближе. — Ты дурочка, — с мягкостью в голосе сказала она. — Я собиралась спать на диване. — Ичжоу опустила ладонь на спинку дивана, провела по ткани, будто заранее примеряясь. — Чего?! — Эри резко приподнялась, опершись на локти, её глаза округлились. — У нас же такой классный номер. Ты обязана полежать хотя бы на этой кровати. — Она беззастенчиво потянулась вперёд, схватила её за руку и резко, но с весёлой нежностью, потянула к себе. Нин не успела даже притвориться, что сопротивляется, смех сорвался с её губ, когда она буквально плюхнулась рядом, спиной в мягкую постель, поддавшись на этот глупый, детский, и такой искренний жест. Учинага засмеялась в ответ, её пальцы ненадолго задержались на запястье девушки, словно не хотели отпускать. И не отпустили, только сцепили пальцы, будто в этом простом переплетении спряталась вся нужная им близость. Молча, тихо, без слов. Тепло рук было нежным, но ощутимым, и от этого, казалось, Нин таяла, как мороженое, оставленное под летним солнцем. С каждым ударом сердца, чуть больше. — Я пока пойду в душ, — голос Эри прозвучал почти неохотно, будто она и сама не хотела разрывать этот контакт. Их пальцы медленно расплелись, оставив после себя лёгкое послевкусие прикосновения. Девушка поднялась на ноги и, откинув прядь волос за ухо, добавила с игривым прищуром. — Только не подглядывай. Она подмигнула и, весело рассмеявшись, исчезла за дверью в ванную. Нин осталась лежать, ощущая лёгкое жжение на щеках. Ладони всё ещё помнили её кожу. Она тихонько выдохнула и прижала подушку к лицу, и не то чтобы от смущения, просто, ей вдруг захотелось спрятать улыбку, которая никак не хотела сходить с губ. *** Звук струящейся воды, разбивающейся о кафель, доносился из ванной комнаты 109 номера, наполняя комнату ритмичным, убаюкивающим шумом. На диване, завернув ноги под себя, сидела брюнетка, погружённая в книгу, которую захватила ещё из Сеула. Но глаза то и дело соскальзывали с строчек, мысли всё равно витали в другом месте. Точнее, в соседнем помещении. — Нинниин! Подай, пожалуйста, пенку для лица из чемодана! — крик Учинаги прорезал тишину, звонко отражаясь от стен. Нин закатила глаза, но без особого ропота поднялась и направилась к голубому чемодану. Открыв молнию, она нащупала нужное средство, но в тот же момент что-то внутри неё оборвалось. Грудь сжалась. Ком, тугой и огромный, застял прямо в глотке. Нин окуратно взяла пенку, словно боялась задеть остальное. Залнржав дыхание, она захлопнула чемодан, будто закрыла чьё то исповидаение, слишком хрупкое для чужих глаз. Оставила флакон под дверью и быстро удалилась. — Я вообще-то тут без одежды! — звонкий голос прозвучал как удар. Затем из-за шторки высунулась голова, мокрые тёмные волосы прилипли к вискам, а на губах блуждала лукавая полуулыбка. — Ну скажи хоть что-нибудь! Ты меня смущаешь! Она смотрела на дверь, ожидая ответа. А Нин, прижав лицо к горячим ладоням, сидела на полу прямо под этой дверью, как преданный сторожевой пёс. *** Огромный мегаполис, что даже в позднее время не желал затихать, продолжал жить своей неугомонной жизнью. Машины с ревом рассекали улицы, словно спешили за чем-то важным, даже среди ночи. Многоэтажки светились сотнями окон, окрашивая тёмные фасады в красно-жёлтые тона. Эти огни ослепляли, но в них была странная прелесть, как в пламени свечи, опасной, но притягательной. Через панорамное окно номера открывался вид на город. В самом углу, почти неуловимо, мерцало море. Оно скрывалось за крышами домов, но от этого становилось только таинственней, как чьё-то дыхание в темноте. Пусан, второй по величине город Кореи, извечно живущий у воды, между гор и храмов, в переливе контрастов. Учинага стояла у окна, босая, в пижаме, и смотрела куда-то вдаль, не мигая. Город отражался в стекле вместе с её лицом. Отражение было немного размытым, так всегда бывает, когда смотришь на что-то слишком долго. Или слишком глубоко. Она выглядела усталой. И грустной. Или просто тишина вытащила наружу то, что днём легко прятать под маской. Зашумела дверь ванной. Ниннин, с чуть влажными волосами и в мягкой хлопковой пижаме, медленно подошла ближе. Её шаги были почти неслышны на ковре. — Тебе не кажется романтичным, так, вместе, смотреть на ночной город? — спросила Эри, немного наигранно весело. Потом улыбнулась, повернувшись к Нин боком. Улыбка получилась неуверенной, но в ней было что-то особенно нежное. — Если с тобой, то да. Наверное, даже самое шумное место становится романтичным, — сказала Нин негромко, почти шёпотом. — А кстати, — словно вспомнив о чём-то важном, заговорила Эри, — Я купила нам попить в магазине, пока ты была в ванной. Она неторопливо подошла к небольшому столику у стены, где уже выстроились в ряд две бутылки сока, пара баночек и снэки в милой упаковке. Комната наполнялась мягким светом бра, и всё это выглядело почти как пикник среди тишины отеля. — Это тебе, — с легкостью в голосе она протянула один из бокалов Ниннин, с золотистым, будто бы апельсиновым напитком. Та с улыбкой взяла стакан, поблагодарила кивком и сделала глоток. Сначала на вкус было сладко, но уже через секунду лицо Нин исказилось в лёгкой гримасе. Гортань жгло. Совсем не сок. Соджу. Она узнала вкус, почти сразу, он был знакомый, как аромат вечерних разговоров на кухне. Отец иногда делился с ней рюмкой, "всё равно ты уже взрослая", говорил он. И правда, ей же уже восемнадцать. — Это же… — начала она, не зная, стоит ли до конца произносить. — Нуу, не будь такой правильной, — рассмеялась Эри, и с лёгким хлопком похлопала по дивану рядом с собой. — За нас! В её голосе не было нажима, только тёплое приглашение. Ниннин усмехнулась уголками губ, словно не сумев устоять. Села рядом, аккуратно, придерживая стакан, как будто в нём было что-то более хрупкое, чем просто алкоголь. Их бокалы соприкоснулись с едва слышным звоном. — А ещё тут есть карты. Может, поиграем во что-нибудь? — предложила Эри, отпив маленький глоток соджу и облизнув губы, на которых блеск уже почти исчез. — Скучновато играть вдвоём, — Нин откинулась на спинку дивана, глаза её уставились в потолок, будто там могла быть подсказка получше. — Ну раз уж выпиваем, — голос Эри стал чуть ниже, с оттенком интриги, — может, сыграем в "правду или действие"? Она хитро усмехнулась, взглянув на подругу из-под ресниц, а потом лукаво облизнула пересохшие губы, точно зная, какое впечатление производит. — Звучит по-философски, — Нин приподняла голову, устремив на неё внимательный взгляд. — И как в это играть? — Ты не знаешь? — округлила глаза Учинага, а в ответ, отрицательно качающаяся голова с чуть заметной полуулыбкой. — Тогда слушай. Сейчас учительница Эри объяснит тебе всё как надо. Она взяла с журнального столика колоду карт, начав ловко перетасовывать их, словно это был старый ритуал. — Во-первых, у нас будет десять раундов, не больше, — начала она с важностью. — Во-вторых, выйти из игры нельзя. Ты выбираешь карту — я выбираю карту. У кого масть сильнее — тот задаёт вопрос или предлагает задание. Она подняла одну из карт и сделала вид, будто внимательно вглядывается в неё, как в зеркало судьбы. — Поняла? Нин кивнула, губы чуть дрогнули — то ли от волнения, то ли от смеха. Это было глупо. Это было по-детски. Но рядом с Эри всё было по-другому: даже такие глупости казались нужными. Тепло окутывало их, как мягкий плед, а под сердцем клокотал тот самый огонёк, что зажигается, когда рядом тот, с кем не страшно быть собой.