La Goutte Impie

День, полный забот, подходил к концу. Винодельни «Матье» были осмотрены полностью. Северин и Клод провели меня в каждый уголок, рассказывая, как здесь устроен процесс. Меня познакомили с управляющими и работниками, представили как будущего главного управляющего, пока умолчав о передаче дела в мои руки. Я отметил для себя парочку проблемных мест и поделился мыслями с братьями. Они были удивлены. Вторую ночь я провёл у Виьена, который был нервным и всё больше начинал походить на зомби. Его телефон разрывался, а Zoom работал в режиме нон-стоп. Менеджеры парней работали в поте лица. В свою комнату омега так и не пришёл, занятый расписанием. Утром седьмого числа я отправился домой. Ноа надел рубашку, прикрывающую татуировку, и свободные штаны. Старшие оценили его так, будто действительно отправляли на смотрины к отцу жениха своего непутёвого сыночка. Был заказан грузовик и пара сильных грузчиков. У меня было не так много вещей, но некоторые хотелось всё же забрать. Папа не работал, и застать его дома было высоковероятно. Завтра мы идём в администрацию подавать документы, и лишний раз после этого выходить в свет было бы опрометчиво. Вивьен с таким трудом рассчитал свой план, что подставлять его было совестно. — Так вы живёте на ферме? — удивился Ноа, когда я остановил машину у старого особняка Беллероз. — На винограднике. Это старый дом, можно сказать, наследие рода. — Я с гордостью окинул взглядом родной дом. — После закрытия ты будешь жить с нами или здесь? — Ноа напрягся. — С вами. Матье находится в противоположной стороне, от вас ближе к обоим пунктам, да и до города недалеко. Лишнего не говори, впечатление не производи. Забираем вещи и едем, — напомнил я. Судя по выражению лица, Ноа не особо меня услышал. Вздохнув, я направился в дом. По сравнению с дворцом клана, я жил в хлеву. Но и семья у меня всегда была небольшая. И, как на зло, в гостях были дяди и их мужья. — Зизи, ну и где ты был? Мы тебя потеряли! — Папа вскинул руки, увидев меня на пороге дома. И тут он заметил Ноа, идущего за мной. — У нас гости? Неужели ты всё же одумался и… — Я за вещами, — огорошил я, коротко обнял папу и пошёл дальше. — Ноа, ты забыл чемоданы. — Ой, прости, сейчас исправлюсь. — Ноа развернулся и вприпрыжку поскакал обратно к машине. — Кто этот молодой симпатичный альфа, Зизи? — насел папа. — Ты переезжаешь к нему? Как его фамилия? Ты беременный? — Па! — воскликнул я. — Нет, я не беременный. Его зовут Ноа Мулен, он дизайнер, ему двадцать четыре года. И да, мы будем жить вместе, — вздохнул я. И где я соврал? — Какой молодой. — Папа прикрыл губы ладошкой. — А как… Зазвонил телефон. Я посмотрел на имя звонившего и напрягся. — Да? «Включи центральный канал. Срочно!» — сказал Вивьен и сбросил. Он был взволнован и зол. Я прошёл в зал и переключил канал с мультипликациями, включённый для мелких, которые всё равно залипали в телефонах. — Наш источник утверждает, что Матье выставили свой бизнес на продажу уже давно, но никто не хотел брать на себя этот гиблый груз. И вот молодой мистер Беллероз вчера посетил их виноградники как новый главный управляющий. Управляющий? Вы действительно верите в это? «Беллэ» поглощает «Матье». Беллероз станет монополистом? Чем это грозит… — Я переключил обратно. Сука. И как они свой нос засунули туда, а? — Базиль, что это означает? Ты что, правда собираешься выкупить Матье? — Дядя нахмурился, заполняя комнату ароматом грозы. — Акционеры не позволят тебе вывести деньги на эту сомнительную авантюру. — Ага, я в курсе, — кивнул я. Ноа вернулся с чемоданами. — Крысы большого пера узнали, что я вчера ездил к Матье. Ви позвонил, и он в бешенстве. — Кто слил инфу о сделке? — удивился Ноа. — А я знаю? — чуть резче, чем следовало, ответил я. — Пошли, надо спрятать носы, пока ещё что не попытались выпытать. — Ты выкупил Матье?! — Дядя упал на стул. — Нет, за красивые глаза получил, — спокойно выдал я. Пусть считают, что это был сарказм. В моих комнатах было не так много вещей. Одежда почти полным комплектом заняла три чемодана, ещё один — обувь, потом аксессуары и украшения. Книги я решил забрать частично. В рабочем кабинете мы просидели дольше всего, сортируя по коробкам бумаги. Я нашёл пару занятных идей, отложил их в отдельную папку. Это может помочь Матье начать новый бизнес. Пока мы собирали документы, выбранную мною мебель уже загрузили в машину. Мужчины отправились разбирать кабинет, а мы с Ноа перевели дыхание за чашечкой чая. Дяди спешно уехали: ещё бы, новость о Матье нужно было со всеми обсосать и проверить. — Ноа, а у вас большая семья? — спросил папа, нарушая нашу идиллию. Он долго дулся, но любопытство победило. — Да, у меня очень большая семья, и она с радостью и любовью принимает Базиля, — мягко улыбнулся Ноа. Я спрятал улыбку за кружкой чая. Да, с любовью, это уж точно. — Может быть, я тороплю события, но вы не думали о браке, молодой человек? — поинтересовался папа, и я бросил хмурый взгляд на него. — Что ты так смотришь? Тебе уже двадцать семь! — Когда я принимал дела отца, ты вздыхал, что я ещё ребёнок лет до тридцати и с бизнесом не справлюсь, — напомнил я. — Мы буквально на днях подадим заявление. — Ноа, ну удружил. — Надеюсь, вы не будете искать бету для тройственного союза. — Нет, мы не собираемся вступать в тройственный союз, — заверил я. В чат клана пришла ссылка. Я отставил чашку и открыл её. В соцсети на странице Аима был новенький пост: «Хей, грешники, у меня для вас интерактив! Тот, кто первым под этим постом ответит правильно на мой вопрос, получит пожизненный билет на ВСЕ наши концерты. С пропуском в вип-зону. Ита-а-ак. Как думаете, сколько в моём клане альф-бет-омег? Первый угадавший будет победителем. Стоп через пять часов. Удачи, грешники ;)» Вивьен подписал, что это спланированная акция и паниковать не нужно. Вброс №1. Игра началась. Я показал пост Ноа, он оценил. — Ну, о Матье точно забудут, есть тема интереснее, — пожал плечами Ноа. Тут я не мог с ним не согласиться. — И всё же, расскажите, как вы познакомились. — Папе не давала покоя сама идея того, что я мог с кем-то иметь серьёзные отношения. Я так долго от них открещивался. — Наши отношения начались благодаря центру «Эдем», в который я решил обратиться, — прозвучало расплывчато, истинно и ни черта не объясняло. Всё, как я и планировал. И да, звучало как слащавая реклама. — Простите, мистер Беллероз, мы закончили, — просунув голову в дверь, оповестил грузчик. — Отлично. Спасибо. Можете выезжать на адрес, мы поедем через несколько минут, — кивнул я, и альфа угукнул и удалился. — Па, пиши, если что-то будет нужно, я приеду или кого-нибудь пришлю. Через месяц, как обживусь, можешь приехать в гости. Сейчас у меня много дел, так что мы поедем. Ноа, прощайся с господином Беллероз и поехали. — Очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, вас впечатлит наш дом. Будем очень ждать. До свидания. — Ноа мило улыбался, сиял и в целом производил впечатление милого, доброго и послушного альфы. Я сдержался, чтобы не закатить глаза. Так и не скажешь, что всю ночь Ноа с Гаем не давали спать соседям. В итоге Адольф взял обоих за шкирку и напомнил, зачем в доме изолированные комнаты. Дом уснул, парочка — нет. Когда мы уезжали, Гай лежал в своей комнате и спал как убитый с довольной улыбкой на лице. Как мало человеку для счастья требуется. То, что дом моего папу впечатлит, я не сомневался: сначала размахом, потом обществом. Да, он узнает о том, что я вступил в закрывающийся клан, из новостей в день перед полнолунием, так что времени ловить меня и вразумлять не будет. Поплачет, прокричится и успокоится. Рано или поздно. В интернете начинался гул. Фанаты группы активизировались, и пост Аима стал самым комментируемым за этот день. Среди миллионов сообщений всё же проскользнуло одно, привлёкшее внимание менеджеров. Спустя ровно три часа и пятьдесят три минуты некий «ВиллГро4зе» написал: «Если я пишу верно, то пусть все те, кто называют психологию и фер-комплектарные уравнения лженаукой, съедят свои трусы. 10-4-6. Ну и 3-2-1. Если я прав, можно вместо билета пожить месяц с вами? Сугубо с профессиональным интересом, профессор психологии и сексологии, фер-комплектолог Вильям Гронзе». — Гронзе? Тот самый, который сформулировал сексуальные психотипы? Да вы издеваетесь. — Обэ с горящими глазами сидел перед монитором. — Но как… — Если вас считали по его методике, то не удивительно, что пришли к этому же результату, — заметил я. — Странно, что до него никто через методику подумать не решил. — Это бы не помогло. — Адольф сидел в кресле, поглаживая грудь развалившегося на нём Аима, а тот дремал. — Там около трехсот вопросов к каждому уже существующему участнику клана, ещё сто пятьдесят феромон-показательных оценок и около десяти подтипов оценки согласно культурным и социологическим разногласиям. Вариантов, которые могут получиться, много, если нет достаточных данных. Программа, высчитывающая результат, есть далеко не у каждого психолога: она слишком дорогая, а пользоваться ею и правильно читать результаты учит только один университет в мире. Но даже имея её, наш комплектолог возился месяц, потому что программа просто не рассчитана на такое количество доминантных. То есть Гронзе просто ткнул пальцем в небо и попал. Он не мог просчитать наши психологические и генетические данные. Этого не осилил бы даже самый продвинутый компьютер. — Ви, а можно я свяжусь с Гронзе? — спросил Обэ. Вивьен нахмурился. — Мы просчитаем риски и подготовим документ о неразглашении. После — пожалуйста. Аим, дай свой телефон, — попросил он, протягивая руку. Аим нехотя открыл глаза и передал телефон. Спустя пару минут на странице Аима высветился новый пост, написанный Вивьеном: «Грешники, это было очень забавно. Спасибо. Кое-кто был прав и попал в точку. Но об этом позже. Завтра релиз новой песни, вы ждёте?» В доме клана было спокойно. Относительно. Большинство сегодня разбежались разбираться с делами, чтобы в ближайший месяц лишний раз не показываться на глаза публике, остальные же приводили дом в порядок под руководством Гратина. Тот, отвлекаясь от приближающегося для него личного апокалипсиса, решил навести в доме чистоту. Под руку попадались все, кто не Вивьен. Его Гратин не трогал, потому что себе дороже. Вивьен был занят круглосуточно и никого к себе особо близко не подпускал. Гай приехал вечером с вещами. Грузчики были всё те же, что перевозили и мою мебель, только вот выглядели они уже не так дружелюбно. Гай нервничал, а значит — пиздел. Не по делу. Альфы скрипели зубами, но его не трогали, хотя очень хотелось его придушить. Адольф выплатил им сверх оговоренной суммы компенсацию за моральный ущерб, так что мужчинам жаловаться было уже не на что. Собственно, вещи Гая, как и мои, сгрузили на пороге, поскольку пускать людей на территорию клана никто не хотел. — Я вам чё, грузчик? — вздохнул Дезире, подхватывая шкаф с одной стороны, пока Клод брал его с другой. — А ты в зал ради фоток ходишь или мышцы прорабатывать? — поинтересовался Гай, сгружая на себя пару коробок. — Баз, бери торшер и пошли. — Кто в наше время вообще ещё покупает торшеры? — спросил Ноа, окинув взглядом свалку на входе. — Нахрена ты вообще этот мусор припёр? — Тебя не спросил, — огрызнулся Гай. — Это мои творческие находки. И памятные вещи. — Вот у Базиля хороший вкус, на его комнату приятно смотреть. — Ноа был глубоко ранен в своё дизайнерское сердце тем, что заносилось в дом. — Вот с ним и трахайся, — огрызнулся тот. — Баз, нас благословили и освободили от работы. Пошли трахаться, — подмигнул мне Ноа, ставя обратно пуфик, который взял. — Пошли, — пожал я плечами, возвращая торшер туда, где взял. — Э?! — оглянулся через плечо Клод. — Гай, у тебя просто отвратительный вкус, это не шкаф, а говно собачье. — Дезире с вызовом глянул на него, и Гай нахмурился и изобразил пинок в его сторону. — Можно я тоже пойду? — Тащи давай и не пизди, — оскалился Гай. Ноа взял меня за руку и повёл в сторону моей комнаты. — Хей, вы чё, реально? А мне кто помогать будет? Ноа! Ну, Ноа! Баз, ты же мой друг! Мы только быстрее припустили прочь оттуда. Пробирало на смех. Адольф молча проводил нас взглядом и направился на голос Гая. Разберутся и без нас. Там от входа недалеко таскать — Гай выбрал комнату практически у входа. Закрыв дверь, мы глянули друг на друга и рассмеялись в голос. Ноа вытер влагу с глаз и завалился на пушистый ковёр, который сам же мне сегодня притащил откуда-то из своих запасов. Я перевёл дух и присел рядом, разглядывая свою новую комнату. — Надо обои переклеить, — выдохнул Ноа, указывая пальцем на стену. — Тёмно-зелёные. И тёмно-коричневое дерево на метр от пола. А потолок можно натянуть с каким-нибудь перламутром. В бежевом тоне. Посветлее. И освещение точками. — Он указывал пальцем по периметру. — С твоей дубовой мебелью круто будет. Но если ты хочешь посветлее… — Мне нравится. Растений добавить ещё живых. — Я указал по углам комнаты. — Кабинет будет уютным. Только мне пол не нравится. — Светлый, согласен. Что думаешь о паркете? — Ноа посмотрел на меня. — В тон дерева на стенах, — кивнул я. — А ванную можно перенести на второй? — У нас у многих так, конечно, — согласился Ноа. — А внизу ты что хочешь? — Ну… — Давай так, внизу оставляем кабинет и ванную, только сделаем её в той же гамме — я могу нарисовать, посмотришь. А в малой кладовой поставим холодильник для вина. М? А на втором — спальня, гардеробная и сделаем панорамное окно на веранду. С раздвижными дверями. Не будем ничего городить, пусть будет просторно. — Тогда всё, что ты вот по цветам сказал, но на второй этаж: кабинет, гардеробная и идея с панорамным окном. А вниз — спальню, переделываем ванную, а идея с винным уголком мне нравится, — ответил я, ложась на локоть. — Хочу стены цвета вина. — Чёрный пол, чёрная мебель и алые шёлковые простыни. — Фу, как вульгарно, — рассмеялся я, толкнув его в плечо. — Я сейчас задумаюсь, стоит ли с тобой связываться. — Я же шучу, — улыбнулся Ноа. Вышло крайне обаятельно, и мой взгляд невольно задержался на его губах. — Стены под песчаный кирпич, грубые металлические элементы, кованое изголовье кровати, выполненной из массива дерева, и мягкий огромный ковёр цвета вина на состаренном паркете. И грубые льняные простыни. Я бы сфотографировал тебя на них. — Ноа опустил взгляд на мои ключицы и потянулся рукой к пуговицам рубашки. — Голым, пьяным и нуждающимся. Может быть, связанным. — Пуговицы уступали его напору, освобождая моё тело от одежды. — Или скованным настоящими металлическими кандалами. От этой картины член быстро наливался кровью. Запах тёплого сена и солнечного дня наполнял комнату, плавя нервы. Медленно и методично, как опьянение горячим вином. Оно нежное, уютное и обманчиво безопасное. — Искусанным. Грязным от спермы. Рубашка упала на пол. Я проглотил стон, самостоятельно подаваясь навстречу нежному прикосновению. Ноа трогал кончиками пальцев, и это ощущалось обжигающе остро. — Это слишком? — Красиво, — тихо ответил я, опускаясь на лопатки. Ноа мягко усмехнулся, поднимаясь на колено и нависая надо мной. Его нога раздвинула мои бёдра, и он опустился губами к моей шее, провёл носом вниз, а после прикусил сосок, потянув вверх. Мои пальцы сжались на ворсинках ковра, а грудь выгнулась навстречу. Ткань брюк неудобно сковывала налившийся член, а бельё промокло. Язык Ноа нежно огладил ареолу искусанного соска, сорвав с моих губ ещё один стон. Вес Ноа заставил меня опуститься, снова прижимаясь к мягкому ковру. Он горячо выдохнул в мою шею, облизав железу там, где она начиналась на правом плече, и коснулся губами уха. Он говорил тихо и медленно, давая прочувствовать каждый звук своего голоса: — Я бы запер тебя в этом погребе, как самое драгоценное вино. Пробовал бы тебя мелкими глотками, растягивая удовольствие. Медленно. Распробовал бы каждую ноту. Закупорил бы своим узлом, наполняя новыми нотами. Снова. И снова. Как истинный ценитель выдержанного совершенства. Его глаза встретились с моими. Глубокие, потемневшие, с расширившимися зрачками. Его бёдра прижались к моим, давая прочувствовать всё его возбуждение. Я потёрся о него, издавая позорный, нуждающийся стон, распадаясь на части от одних его слов. — Пожалуйста, — попросил я, облизывая губы. — Я хочу. — Ты же порадуешь меня, Беллероз? Просто не двигайся. Дай мне насладиться, — проурчал Ноа, расстёгивая мои штаны. — Я так хочу съесть тебя. Разведя мои обнажённые ноги, Ноа припал поцелуем к бедру. Его язык облизал кожу, оставляя влажный след, и я поймал голодный взгляд. Жар пробежался по телу, сворачиваясь внизу. Ноа медленно приблизился ко мне и облизал стоящий член, не сводя с меня своих охренительных синих глаз. Его взгляд опустился на моё возбуждение, и пальцы обхватили член, оглаживая головку. Громкий стон сорвался с моих губ, которые я тут же прикусил. — Не сдерживай себя, я хочу слышать. И не двигайся, — напомнил Ноа, тут же обхватил меня губами и начал опускаться. Мой член полностью исчез в его рту, зайдя в горло, и я прикрыл глаза, издав протяжный звонкий стон. В этом доме мне стоило забыть всё, что я знал о сексе. Я не знал ни хрена. Горячий юркий язык ласкал меня со всех сторон, а крепкие губы сжимали, рассыпая меня на части. Губы бездумно просили «Ещё», пока весь я был скован одним стремлением — исполнить желание альфы и не двигаться. Сразу три пальца растянули меня, наполняя, и я проскулил, подаваясь на них. Ноа оторвался от меня и недовольно цокнул, оставляя меня пустым. Я судорожно поймал его взгляд и замер. Он слизал мою смазку со своих пальцев и выругался. — Базиль, ты должен быть послушным. Не двигайся. Пальцы мгновенно вернулись на место, а губы кусачим поцелуем коснулись основания члена. Мои пальцы почти онемели от того, как я цеплялся ими за ковёр. Так хотелось податься наверх, в этот горячий рот, или насадиться на пальцы пару раз. Нутро разрывало от желания. Этого было так много, но так мало. Эти губы, этот язык, эти ловкие пальцы… Он мучил меня, наслаждаясь, как и говорил, медленно. Он доводил до грани и держал там, не давая перейти её или отойти от неё. Я терялся в ощущениях. Скулил, кусал губы и держался из последних сил. Я становился этими ощущениями. Расплавленный в его руках, истекающий и просящий. — Пожалуйста, — кажется, я просто всхлипнул. Ноа прошёлся языком от самого основания до кончика, надавливая сильнее, и остановился, разглядывая моё тело. — Пожалуйста… — Я, привыкший требовать, никогда не просил. Я не был послушным, но я попался в его ловушку, как муха в клей. Он сказал не двигаться, и я не двигался. Он низводил меня к оргазму, и я послушно шёл. Он не давал мне сорваться, и всё, что я мог, — позорно скулить и умолять. — Пожалуйста. — Тш-ш, ты отлично справляешься, — мягко сказал Ноа, поднимая меня за плечи. — Держись за меня, оплети, моя лоза. Откуда в руках нашлись силы, я не знаю, но я послушно обвил его шею и прижался, позволяя приподнять себя и посадить на член. Облегчённый стон вырвался из горла. Это было так хорошо. — А теперь дай мне свои ручки. За спину. Просто следуй за мной и не торопись, — прозвучало спокойно, не подразумевая возражения. Ноа сжал мои предплечья за спиной и толкнулся. Медленно, наполняя до предела и почти покидая на очередном движении. Это было пыткой. Меня томили на огне желания. Руки Ноа мелко дрожали, выдавая его напряжение и желание. Он сдерживался. Сдерживал меня. И я сходил с ума, жалобно скуля, в очередной раз опускаясь на его бёдра. Член касался его живота, скользя по влажной коже снова и снова. Ноа чуть наклонил меня назад, меняя угол проникновения ненамного, но результат разительно отличался. Головка прошлась так правильно, вышибая из меня весь воздух, и в следующий раз Ноа толкнулся резче, меняя ритм. Грубо и резко, забивая себя в меня, и я сорвался в удовольствие спустя пару таких толчков. Он ещё несколько раз наполнил меня и замер, прижимая к себе, удерживая на себе и наполняя. Он не стонал, а шипел, жмурясь и сжимая мои руки до синяков. Ноа отпустил мои руки и обнял меня, помогая держать вес на нём и не свалиться. Мышцы судорожно сжали растянувший их узел, и мы синхронно простонали, сильнее прижимаясь друг к другу. Дыхание сбилось, перед глазами плясали искры, а в венах разливался гормон удовольствия. — Ты отлично справился. Посмотри на меня, — попросил Ноа. Я выпрямился, сжав губы. Я был слишком чувствительным с узлом внутри. — Всё хорошо? Ты саб, ты знаешь об этом? — Не беспокойся, можешь не трястись так, я не отлетел — мне для этого другое нужно. Да, я знаю. У тебя затекут ноги, мы можем лечь, я не развалюсь, — ответил я, огладив его бёдра. — Это было… офигенно. — Всё хорошо, сиди. И какие же фетиши у тебя? Связывание? Порка? — Ноа поцеловал моё плечо, оглаживая ладонями копчик. — Беспомощность, унижение, страх, грязные разговоры, угрозы, боль, но не любая, — признался я. — Обезличивание? — Пожалуй, — согласился я. — Ашиль будет вне себя от счастья. Можно, я просвещу его в эти ценные знания? — спросил Ноа, оставляя ещё один поцелуй, теперь уже на другом плече. — Ты образцовый пленник. Мечта такого отбитого морального садиста, как он. Он любит, чтобы с ним огрызались, до последнего играя в гордого и свободного. — Он, кажется, и так всё понял. Можно я немного подвигаюсь? Хочу ещё. Потрогаешь грудь? Ноа тихо посмеялся. — А ты знаешь, чего хочешь. Только не сделай себе больно. — Меня это заводит, забыл? — Я ударил его в плечо, а после сжался, застонав с Ноа в унисон. — Сука, почему мои любовники никогда не пускали меня на узел? — Знаешь, омеги обычно не сильно рады чему-то, что так сильно распирает их чувствительный зад вне течки, — ответил Ноа, упираясь лбом мне в плечо. Его пальцы сжались на моих сосках, легко выкручивая. Я дёрнулся вниз-вверх с небольшой амплитудой и чуть тут же снова не излился. Дыхание перехватило, и я повторил движение, ощущая жгучую боль в сосках. Оргазм ударил по голове молотком, прибивая обратно к альфе. Ноа снова кончал, наполняя меня сильнее. — Бля-я. — Охуенно, не находишь? — хрипло усмехнулся я, снова сжимая его. — Баз, блядь, не надо, хватит, — проскулил Ноа, но это меня не остановило. Тело было как оголённый провод, всё ощущалось в тысячу раз острее. — Остановись. Бля-ядь, — прорычал Ноа, но его руки не слушались его, чтобы ухватить меня достаточно крепко и остановить. Член внутри судорожно задрожал. Я выжал из Ноа всё, и он едва не свалился на спину. Теперь уже я удерживал его дрожащими руками, изливаясь на и без того грязный живот. Мы просидели так ещё пять минут, переводя дыхание. Когда я говорил, что меня не пускали на узел, я именно это и имел в виду. Ни ра-зу. Так что в каком-то смысле Дезире был у меня первым. Первым с узлом. Первым, кто так безжалостно драл меня. По-звериному. Правильно. — Вы закончили? — Постучав в дверь, в комнату заглянул Гай и оценил нашу позу. — Ноги затекут. — Всё нормально, — отозвался Ноа, обнимая меня. — Ноа, зайди потом ко мне, когда сможешь. Вам, может, водички принести? — спросил Гай с неподдельным беспокойством. — Сами себе принесём скоро. Дверь закрой, по полу тянет. — Ноа поджал ягодицы. — Ну и ладно. Ноа, я тебя жду, — бросил напоследок Гай и испарился. Дверь он всё же прикрыл. Узел спал через пару минут. На трясущихся ногах я встал с Ноа, а вот ему пришлось хуже. Ноги у него всё-таки затекли. Я ушёл в ванную, оставив стонущего Ноа на полу ждать, пока конечности снова будут с ним дружить. За ужином собрались практически все. И всех объединяло одно — мы устали. — Адольф, завтра в одиннадцать нужно будет быть готовыми. Вы едете втроём, Обэ с Базилем и Гаем приедут раньше на час. Когда они уже будут там, будет слив информации, что вы появитесь в администрации. Выходите через главный выход. Все. Прикрываете парней и уезжаете. Подавители, нейтрализаторы и пластыри готовы и дублируются в машинах. С вами едет служба безопасности. После направляетесь домой. Адольф, тебя будет ждать машина. Пересадят, когда получится, это понятно? — спросил Вивьен. — Как обычно, — пожал плечами он. — Ты попросил усилить охрану посёлка? — Да. Нам повезло: наши соседи были недовольны качеством охраны территории и попросили заменить службу. Мне они тоже нравятся больше. Я бы больше беспокоился за тебя. Директор не очень доволен нашим решением. — Он знал, что это случится. Пусть гребёт бабло на хайпе. Такой шумихи вокруг нас ещё никогда не было. И, наверное, уже не будет. — Адольф был спокоен. — У нас другая проблема вырисовывается: к нам приедет Кристи. — А этой дырке что тут надо? — ощерился Аим. — Это лидер «Грейс-компани», Аим. Надеюсь, вы не поцапаетесь. Опять, — вздохнул Адольф. — Если он не будет лапать моих парней, то так уж и быть. Ему своих семи альф мало или что? — Аим надул губы. — Напомнить, как тебя таскали на руках парни из The 7 Heroes and Scum? — изогнул бровь Ашиль. — А с одним из них ты лизался. — Я был в течке! — возмутился тот. — А должен был быть в номере, Аим, — упрекнул Адольф. — У них психологическая травма, они теперь при виде Ашиля чуть ли не писаются. А знаешь почему, Аим? Ты хоть раз задыхался от феромона доминантного так, что теряешь сознание? — Понял, сам не лучше. Но я больше так не делал! — В общем, к нам приедет Кристи. И он будет в сопровождении альфы-отщепенца. — Боже, — поражённо вдохнул Доминик, положив ладонь на грудь. — Они хотят всучить его нам? Почему его клан не примет его обратно? — Северин опустил взгляд. — Если всё так, то я не буду против. — Успокойтесь, это старый отщепенец. Его клан принимал его обратно, но… Так бывает. Он одиночка. Я был категорически против, пока он не назвал мне его имя. Обэ, ты будешь в восторге, — ухмыльнулся Адольф, а Обэ поднял голову, жуя салат, и нахмурился. — Дожевал? Хорошо, это Вильям Гронзе. Оказалось, он работал с их кланом, и сейчас, когда Ви сделал тот вброс, он решил действовать. Ему всегда было интересно, как может существовать клан с несколькими доминантными альфами. — Я не хочу быть подопытным кроликом. — Астор скрестил руки на груди. — А моим котиком побыть не хочешь? — подмигнул Ашиль. Астор оскалился: — Я лучше с твоим котиком поиграю, — кивнул он на Дезире. Тут уже ощерились все трое. Тонкий шлейф моего феромона добрался до них, и они дружно вдохнули поглубже, переводя взгляд на меня. — Хотя этот котёнок точно будет лучше. — Согласен, — глаза Ашиля опасно блеснули. Дезире облизнулся. — Так вот как работает доминантный омега, — хмыкнул Адольф, придавливая всех своим запахом. — Отвлекает на себя. — Я не столько возбуждён его запахом, сколько умиротворён. Вроде как… Когда у тебя есть что-то настолько сладкое, зачем драться? — Ашиль прикрыл глаза. — Мне нравится это ощущение. Его хочется защищать и радовать. — Так Гронзе отщепенец? — опомнился Обэ. Адольф поджал губы и кивнул. За столом снова стало грустно. Из клана не выходят. А если и выходят, то чаще всего следуют за кем-то определённым. Платят всем за одного — за возлюбленного. Дальше свадьба, дети и счастливая жизнь. Почти всегда. Но что бывает, когда ты уходишь, но там не нужен? Твоя любовь тебя не принимает. Можно вернуться. Если примут. Другая стая, если и примет… То кем ты там будешь? Врагу не пожелаешь жить в жалости и недоверии. И ушедшие из клана остаются одни. Отщепенцы. Верные до самой смерти своему выбору. Им не нужен никто, кроме возлюбленного. Их судьба — умереть в одиночестве. Исчезнуть без следа. Цена ошибки — вся твоя жизнь. Представить себя на его месте нелегко. Это ужасно. Просто представьте: вы не нужны никому. Ни-ко-му. В один момент у вас есть всё, в другой — вы всё это кладёте на алтарь своей любви, а она… уходит, оставляя вас в пустоте. Сердце разрывается от одной мысли о такой судьбе. Лично бы разорвал того, кто отрекается от такой любви. Это хуже, чем эгоизм. — Они приедут двадцать второго числа. — Я внесу их в расписание. И подготовлю комнату для господина Гронзе. Адольф, передай Кристи, что на территории клана мы его разместить не сможем, придумай что-нибудь. Блохи, вши, аллергия у Аима на его феромон, да хоть понос у голубей. — Вивьен нахмурил нос. — Я тоже не люблю, когда трогают моё. — Адольф, ты сегодня свободен? — спросил Обэ, и тот кивнул. — Я приду. — Раз пошла такая игра, жду у себя Матье. — Доминик накрутил на палец длинную чёрную прядь, бросая взгляд на Северина. — Обоих. — Базиль? — спросил Ашиль. — Я пас, мне нужна передышка, — улыбнулся я, поймав на себе довольный взгляд Ноа. — Я тогда к Рину пошёл. Тео, ты со мной? — позвал младшего альфу Ашиль. Тот задумался на секунду и кивнул. Остальные молча продолжили ужин. Гай, узнав, что в доме есть кинотеатр, отправился туда, прихватив большую пачку сладкого попкорна. Гратин решил присоединиться к нему, а за ним потянулись и Астор с Дезире. На эту ночь в доме воцарились мир и покой. С восьмого числа начиналось то, что в наших узких кругах прозвали месяцем «бегствия». Ну, почти как бедствия, только бега от репортёров. И начиналось всё в десять часов утра, когда мы с Обэ и Гаем покидали дом клана, направившись в администрацию. Безразмерные чёрные толстовки с глубоким капюшоном, спрятанные под бейсболкой волосы, маска, очки, чёрные джинсы. Мы были похожи на три мусорных мешка, которые несло куда-то ветром. Понять, кто мы… В общем, узнать нас было невозможно. Даже запах был скрыт. И в администрации мы оказались с заднего хода уже через сорок минут. Через десять журналисты уже окружили администрацию, сначала спрятавшись по кустам и углам, а после, превысив в своём числе количество кустов и углов, заняли площадь. — Им что, больше вообще ничего не интересно? — спросил я, выглядывая из-за угла окна. Обэ стоял рядом, глядя на эту толпу сквозь тёмные очки. Даже в здании мы решили не снимать маскировку. — Мировые звёзды сцены регистрируют клан. Тот, кто первым получит лучшие снимки, будет вкусно кушать, — усмехнулся Обэ. Он сегодня был донельзя радостным и добрым. Кажется, ночь с Адольфом творила чудеса. В отделении регистрации тройственных союзов и кланов сегодня были только работники администрации. Частично те, которых тут быть не должно. Этих разгоняли каждые пять минут, но они сползались обратно. — О, а этому тогда друг жениха нос сломал. — Гай ткнул пальцем в сторону выглядывающего из кабинета мужчины, за что получил по руке от Обэ. — Не, это правда был не я. — После уточнения я начал в этом сомневаться, — вздохнул Обэ. — Наши приехали. И мы дружно уставились на улицу. Из большого тонированного джипа сначала вышла охрана. Только после этого из своей машины вышли Адольф, Ашиль и Дезире. Сверкающие, радостные и неприлично сексуальные. Они не обратили внимания на журналистов, окруживших их вспышками, и направились ко входу. Вопросы сыпались на них отовсюду. Ашиль припал грудью к руке Дезире и что-то сказал, отчего тот рассмеялся и хлопнул его по ягодице, подгоняя вперёд. Сделай он так дома, уже стоял бы раком с заломленной к затылку рукой. На сцене был образ. И этот образ сейчас продавали журналистам. Стеснительный и милый Ашиль, который большим пушистым котом льнёт к Дезире, глядя на него влюблённым взглядом, пока «никто не видит». И Дезире, который теряется от его внимания, но при этом то и дело домогается его, доводя до смущения. Дома они друг на друга влюблённых взглядов не кидали, хотя были часто как близнецы-неразлучники. Если где-то Ашиль, значит, рядом вы найдёте и Дезире. И всё было спокойно, просто в один момент начиналась драка двух дворовых котов, а после они исчезали за дверями комнат. После Дезире был «потерянным» и спокойным, а Ашиль — довольным, как удав; они снова обнимались и не смотрели друг на друга. Ашиль был очень осторожным и заботливым. С Дезире. И нежным. С Дезире. Он оберегал его и окружал заботой, порой в ущерб себе. Отдавал последний сладкий батончик, который так хотел, только потому, что Дезире вздыхал, не успев его забрать первым. Остальным в таких случаях доставался только злобный прищур и фантик. Ашиль очень любил Дезире. Дезире не умел любить даже себя. — Добро пожаловать, проходите в кабинет. — К нам вышел работник администрации, стоило только альфам подняться на этаж. Альфы пропустили нас и зашли, оставляя охрану снаружи. — Вы можете снять… это, — обведя своё лицо рукой, кивнул бета. — Итак, вы желаете подать заявление о закрытии клана, я правильно понимаю? — Да. Мы собрали все документы, которые были в перечне, — ответил Обэ, скинув капюшон и сняв очки. На стол легли папки в количестве двадцати штук. — Вы точно перестарались, хватило бы и одного экземпляра, — начал работник. — Они в одном, — сухо пояснил Адольф. Бета замер, оглядывая башню из документов. Поморгал и дёрнул щекой. Его взгляд поднялся на нас и заметался между нами. В глазах бегали субтитры. — Мы прибыли в составе доминантных представителей клана, трое из которых — лидеры. — А-а, — понятливо протянул бета, хотя на самом деле не очень-то и понял. — А сколько… — Клан численностью в двадцать человек. Вы не ослышались, мы прибыли подать заявление на закрытие клана численностью двадцать человек, — медленно и чётко повторил Адольф. — Это папки с личными данными каждого участника. — Такого не бывает… — одними губами протянул бета, а после обмахнулся первым попавшимся документом. — Чёт у этого нервы ни к чёрту, давайте следующего, — хмыкнул Гай. — Просто зарегистрируйте нас, как вы обычно делаете. Где не хватает строк, добавьте. С «Грейс-компани» так и поступали. Просто бланк не о регистрации, а о закрытии. Предварительная регистрация не является необходимостью, какие-то ещё проблемы? — надавил Адольф. — Н-нет, — икнул бета, беря себя в руки. — Да-да, конечно, сейчас мы всё оформим. Прошу прощения, я не был готов к такому. — Мы понимаем, — бросил Ашиль, обнимая Дезире, который со скукой ковырял свой маникюр. — Хорошо. Название клана, численность и длительность существования с момента основания, — принялся за работу бета. — Клан The Unholy Drop, двадцать членов, с момента основания семь лет. — Адольф был чёток и краток в своих ответах, а бета записывал все данные. — Лидер группы, пол, доминантность, если есть, — зачитал бета. — Адольф Леандр, доминант, альфа. Двадцать шесть лет. — Лидер альф, если есть, доминантность, если есть, пол, если… ой, простите. — Бета аж сжался. — Ашиль Винсент, доминант, альфа, двадцать шесть лет. — Адольф не обратил внимания на ошибку. Я был удивлён. Ашиль был лидером? Ну, это многое объясняло. — Лидер бет, пол… — Мы поняли. Лидер бет — Обэ Готье, бета, доминант, тридцать четыре года. — Адольф не стал мучить ни бету, ни нас перечислением граф бланка. — Лидер омег — Базиль Беллероз, омега, доминантный, двадцать семь лет. На момент закрытия клана омеге будет двадцать восемь, если это важно, — добавил он. — О, у тебя день рождения скоро? — удивился Ашиль. — Ага, двадцать второго, — улыбнулся я. — Белле… роз? — И тут бета поднял на меня взгляд. — Простите, тот самый Беллероз? — Да, владелец «Беллэ» и «Матье», если вы об этом, — кивнул я. — М, понятно. — Тот нервно сглотнул и внёс данные. — Так… Альфы клана от наибольшего влияния к наименьшему. Лидеры уже не идут в счёт. — Дезире Соважон, двадцать пять лет, доминантный альфа. Северин Матье, тридцать один год. Астор Дюран, двадцать пять лет. Ноа Мулен, двадцать четыре года. Бернард Ганьон, двадцать шесть лет. Нихэль Перро, двадцать четыре года. Клод Матье, тридцать один год, и Теодор Лемье, двадцать лет. Бета дописал. Бета пересмотрел записи. Бета побледнел. — М-ма-а-тье? — заикание, какая прелесть. — Оба? Нихэль Перро? Господин Леандр, вы понимаете, что данные по закрытому клану будут в общем доступе и раскрытие подобного… Я даже не знаю, как это назвать. Вы готовы к тому, что будет? — Бета задал правильный вопрос. — Перейдём к бетам, — не дрогнув бровью, предложил Адольф. — Д-да, конечно. Записываю. — Гай Симон, тридцать два года, доминантный, — начал он, и бета закусил губу. — Франк Левек, двадцать шесть лет. Элои Ришелье, двадцать шесть лет. — Ришелье, — нервно повторил бета, грызя губы. — Омеги: Вивьен Нойер, тридцать два года; Аим Руссо, двадцать шесть лет; Доминик Лакруа, тридцать пять лет; Рин Менье, двадцать восемь лет; и Гратин Ламберт, двадцать два года. Бета смотрел в экран. Бета осознавал, что с ним будет. Ему «выпала честь» регистрировать закрытие самой большой в современности стаи. Да и в принципе в Европе стаи крупнее сейчас зарегистрировано не было. Его сожрут коллеги, журналисты, ему не дадут жизни ровно до момента раскрытия данных. «Счастье» окупалось: был приложен документ о неразглашении, подразумевающий большое вознаграждение и ещё больший штраф. — Когда… когда для меня это закончится? — спросил бета. — Тридцатого мы закроем клан, восьмого мы придём на официальную регистрацию. Мы будем выдавать участников прессе постепенно, интерес к вам поугаснет, — пообещал Адольф. Бета кивнул, а после, будто что-то вспомнив, зарылся в документацию. — Хорошо. У меня есть один вопрос к господину Беллероз, я могу его задать? — спросил бета. Получив разрешение, он посмотрел на меня. — Господин Беллероз, вы уверены? Я вскинул бровь. — Нет, вы не подумайте, ничего такого… Просто в своё время мой отец регистрировал брак вашего папы. Скандал, случившийся тогда, у отца стал довольно ярким воспоминанием. — Скандал? — не понял я. — Я бы не стал вам говорить, раз вы не знаете, но вы вступаете в клан, и… В день регистрации господина Беллероз с его супругом в зал пришёл клан. Они обвинили вашего папу в том, что он буквально убивает их альфу, который отказался от семьи ради него. Как вы понимаете, брак он заключал не с ним. Ваш папа тогда сказал что-то вроде: «С грязными шлюхами клановых Беллероз дел не имеет и иметь не будет никогда». Его папа был очень доволен сыном. — Я знаю позицию семьи, — скривился я. — А вашего родного отца? — спросил бета, облизывая губы. — Что вы хотите сказать? — Кончики пальцев закололо. — Я прошу прощения за то, что расскажу дальше.Отец рассказывал, что после регистрации нашёл вашего папу в туалете. Бледного и рыдающего. Это был брак по расчёту. По указанию его родителей. Он даже не знал жениха до дня свадьбы. Ваш папа… Мой отец говорил, что эти слова до сих пор не может вспомнить без дрожи: «Пусть я погублю две наши жизни, но у меня будет наш сын. Они согласились сохранить его, только если я буду послушным». Между датой регистрации и вашим рождением прошло семь месяцев. — Я родился раньше срока, — тихо перебил я. — Уверен, везде записано именно так. Мой отец жив, вы можете поговорить с ним, он всё расскажет сам. И расскажет, где найти тот клан. Если будете готовы узнать правду, позвоните. — Бета протянул мне визитку. Гай перехватил её, тут же засунув в карман. Я и не заметил, что трясусь, а Гай меня обнимает, поглаживая по плечу. — Зная то, что я сказал, вы всё ещё уверены? — Да, — огрызнулся я. — Если вы сказали правду, то я тем более уверен в своём решении. А с вашим отцом я поговорю. Можете не сомневаться, — получилось резко и зло. Дедушки не могли. Они ведь не совсем звери. Они не могли так поступить с моим папой. И… с моим отцом. Если он ещё жив, если смог пережить такое… Если это вообще правда. Глубоко в душе я понимал, что мне сказали правду. Животная часть меня верила, потому что… знала? Отец… Нет, мистер Ганзо Беллероз пах жареным сливочным маслом. Меня всю жизнь выворачивало от этого запаха. Родители пахнут домом. Они пахнут спокойствием и безопасностью. От Ганзо Беллероз меня тошнило. Но всегда проще закрыть глаза на правду. На неприглядную истину. «Пусть я погублю две наши жизни, но у меня будет наш сын. Они согласились сохранить его, только если я буду послушным». Папа всегда был гордостью родителей. Их лучшим творением. Талантливый. Красивый. Послушный. «Ты наше послушное солнышко», — говорил дедушка. «Ты такой прилежный, Санти, вот бы все дети всегда были такими послушными», — хвалил его второй дедушка. «Есть лишь один путь к успеху. Послушание», — повторяли они каждый раз. Каждую встречу. Каждый. Грёбаный. День. Я отправился в уборную умыться. Где-то здесь, в этих стенах, моим родителям сломали жизнь. Он был здесь? Он здесь умирал? Меня вывернуло. А потом ещё. Адольф выругался, вытаскивая меня в коридор на руках. Закутав плотнее в капюшон, меня просто вынесли на руках и усадили в машину на руки Ашилю и Дезире. Они что-то говорили, трогали меня, а после оставили в покое, прижимая к тёплой груди. «Базиль такой непослушный». Меня пробрало на смех сквозь слёзы. Да, я был не таким, как отец. Я не слушался. Я никогда не следовал их указке. Очнулся я в комнате Адольфа. Я спал на руках Ашиля, а Дезире прижимался к моим ногам. Адольф лежал справа, Доминик слева, рядом были Ноа и Гратин. На полу сидели остальные. Даже Рин был тут, глотал подавители и ругался через слово. Шёпотом. Жизнь в доме замерла. Она остановилась, погружённая в вязкое, липкое чувство. Моя боль… Она поделилась на двадцать и стала не такой удушающей.