La Goutte Impie

Северин Матье был отмечен на выставке современных художников в компании Вивьена Нойер. Пара вела себя как нечто большее, чем просто близкие знакомые. Позже Северин Матье и Вивьен Нойер были замечены на ужине в компании Адольфа Леандра. Прошёл слух, что продажа Матье была связана с намерением Северина Матье вступить в стаю The Unholy Drop. Предполагалось, что таковы были условия клана. Привязать моё имя ко всему этому не додумались. Может быть, потому, что это было уже слишком. — Это самое спокойное из разоблачений после скандала с Симон, — заметил Вивьен, с улыбкой читающий новости. Гай подмигнул ему, продолжая буквально лежать на мне, пока я пытался вчитываться в сообщения на телефоне. Я всё же связался с отцом беты из администрации. Осталось только выбрать дату для встречи. — А вы уверены, что я именно так должен «спалиться»? — уточнил Обэ, обмахиваясь сценарием. Аим держал в руках второй экземпляр и хмурился. — А если не поймут, мне что делать? Снова что-то разыгрывать? — спросил Обэ. — Ага, среди твоих подписчиков ни одного фаната стайного рока, — хмыкнул Гай. — Я не фанат этих парней, но эту крошку я узнаю сразу. — У тебя прямой эфир через сорок минут, хватит паниковать. Мы репетировали, у тебя отлично получается. Идите, проверьте, всё ли на местах. Всё должно выглядеть так, будто произошло случайно. — Вивьен погнал действующих лиц к их декорациям. — Сколько они репетировали? — спросил я. — Три дня. Обэ уже с закрытыми глазами может с точностью сказать, закрывает его рука камеру или нет. — Гай был уверен в том, что парни справятся на ура. Обэ иногда вёл прямые эфиры. Этот не должен был отличаться чем-то особенным. Просто очередные размышления психолога о стайности и взгляд изнутри на некоторые проблемы. Материал был подготовлен в точности как обычно. Отличало всё лишь наличие сценария. Сегодня Обэ Готье официально для всего мира открывал принадлежность к одной определённой стае. В общем зале шёл прямой эфир Обэ, который в своей комнате подключал трансляцию и ждал зрителей. Никто бы не заметил, что что-то не так. Он был спокоен и расслаблен. Аим сидел внизу, ожидая своего выхода. Сегодня Обэ решил коснуться темы клановых детей. Я взглянул на Адольфа, но тот нахмурился так, что становилось понятно: он и сам не знал. Вивьен дал задание Обэ выбрать любую тему, какую бы тот ни выбрал. Попадание было случайным. Оставалось ещё четыре дня до сдачи анализов. А Обэ начал вещать о трудностях, с которыми сталкиваются дети при выявлении различий в культуре родительской семьи. Он приводил примеры и статистику, размышлял вслух над вопросами «почему» и «как мы могли бы с этим помочь будущим поколениям». Я даже заслушался. Аим исчез в одну минуту. И вот уже Обэ прикрывает камеру рукой на весу. — У меня прямой эфир, что ты делаешь?! — возмущался Обэ, обернувшись на нарушителя его спокойствия. А то, что он обернулся, было видно, когда его рука «случайно» ушла в сторону, открывая обзор. Напряжённый пресс тянувшегося за чем-то на полке над столом Аима с красноречивой надписью «Unholy» попал в кадр. Кто-то успел вцепиться ему клыками в грудь и оставил три засоса, и это тоже было прекрасно видно. Рука Обэ «исправилась» с дыханием, и Обэ схватился за камеру, прогоняя Аима окончательно. Обэ извинился за инцидент и продолжил, свято уверенный в том, что омегу никто не видел. Вернувшись в зал, Аим уставился на Вивьена в ожидании вердикта. Тот одобрительно кивнул, и все расслабились. Сценарий был отыгран по нотам. Уже через три часа в сети была очередная сенсационная новость. «Известный блогер-психолог бета Обэ Готье оказался частью клана The Unholy Drop. Клан стал неосмотрительным? Это уже десятый известный участник клана. Так же стало известно, что клан The Unholy Drop подал прошение на закрытие. Мы выясняем, насколько данные соответствуют истине, но есть вероятность, что перед нами будущая самая большая закрытая стая в мире». «Невероятная история творится на наших глазах. The Unholy Drop! Десять членов клана решили обменяться метками. Стая из пяти доминантных — немыслимое реально!» «Шок. Самая большая закрытая стая наших дней. The Unholy Drop решили открыться людям?» А потом наступило пятнадцатое число. И интернет разорвало на части. «Клод Матье официально заявил, что является членом клана The Unholy Drop, и подтвердил, что клан подал заявление на закрытие. Кажется, перед нами наконец-то полный список клана. Историческое событие». «Математическая невозможность или клан The Unholy Drop. Три доминантных альфы на четыре альфы, два доминантных беты и две омеги». «Вопреки всему. The Unholy Drop». «Билеты на очередной тур The Unholy Drop проданы за рекордный срок. Мир мечтает увидеть воочию тех, кто имел смелость закрыть стаю из 11 человек!» — И почему мой сын не мог выбрать себе омежку и жить спокойно, а? — Риторический вопрос от старшего Ришелье Элои встретил с глупой влюблённой улыбкой. — Господин Леандр, наденьте эти украшения, они вам подойдут. И считайте это моим подарком. На столе перед альфой лежал комплект из белого золота в виде цепочки и браслета, идеально подходящий по стилю образу вожака. — Господин Ришелье, Адольф, машина вас ждёт, — оповестил Вивьен, заходя в зал. — Рин, у тебя фотосессия, твоя машина подъедет через десять минут, — напомнил он. — Я одновременно рад, что у нас будет такое привлечение аудитории, но другая часть меня в ужасе, — признался Ришелье. — В последнее время я в новостях не слышу ничего, кроме упоминания стаи моего сына. Не заставляйте меня жалеть о том, что я отдал его в ваши руки, Леандр. У главного салона фирмы «Ришелье» в тот день собралось множество людей: журналисты, репортёры, блогеры, фанаты группы. Адольф Леандр показательно пожимал руку главе дома Ришелье и благодарил за сотрудничество. Именно этому дому предстояло изготовить брачные кольца клана. Секрет — кольца уже были готовы, оставались только два, для нас с Гаем. Адольф передал господину Ришелье размеры ещё в тот день, когда мы подали заявление. Лучший мастер быстро справился со своей работой. Новость дня. Кусок мяса голодным собакам. Вот только собаки превратились в обезумевших аллигаторов, когда прозвучал голос Ришелье, перечёркивающий все выводы, которые были сделаны ранее: — Разве я мог отказать в такой простой просьбе клану, столько лет трепетно проявлявшему заботу о моём сыне? Это был атомный взрыв. Захлёбывающиеся в шоке люди задохнулись окончательно. Слов уже не находилось. «Элои Ришелье, «золотой бета». Кто бы мог подумать?» «The Unholy Drop. Сколько же на самом деле людей собралось под этим именем?» «Лидер The Unholy Drop посетил канал «Рок сегодня». Лидер самого большого клана, подавшего заявление о закрытии, не дал ответа ни на один вопрос о численности и составе клана. Что скрывает Адольф Леандр?» Двенадцать участников клана уже не скрываясь поставили в сети статус с названием группы. Количество подписчиков взлетело за эту неделю настолько, что менеджеры потирали руки, разрабатывая всё новые и новые способы извлечь прибыль из этого шума. Людям нужно было ещё, но ровно столько, чтобы не приелось. Нужно было что-то свежее и необычное. Что-то превосходящее всё, что вкинули до этого. Следующим стоял Рин Менье и его модный дом. Почему именно он? Потому что вечером семнадцатого числа его ждал громкий показ, который сулил его модному дому новую ступень почётной лестницы на пути к званию лучшего дома мод. А девятнадцатого числа Рин появится в «королевском доме мод» как зритель очередного показа в сопровождении Дезире Соважон в парных нарядах от своего дома. Пока мир перемывал кости Ришелье, я лежал на витаминной капельнице, ожидая вердикта. Гай составлял мне компанию и, пользуясь знакомствами, лежал на соседней койке под лёгким кайфом от укрепляющего укола. Кровь взял сам профессор Андрэ, тут же передав её в лабораторию с приказом выполнить вне очереди. Кажется, я и так уже знал ответ. Профессор Андрэ пригласил меня в кабинет. Одного. Гай прикусил губу и кивнул. Для него это уже и был ответ. — Присаживайтесь. — Доктор указал рукой на стул. — Ваши анализы готовы. — Вы можете сказать точный день зачатия? — вздохнул я, присаживаясь. — Я могу назвать промежуток. С третьего по девятое число. Учитывая ваш гормональный всплеск, могу ограничить срок с четвёртого по девятое. Ваши анализы отличные, даже нет никаких следов побочных эффектов от столь длительной подавительной терапии, — улыбнулся он. — Немного повышен сахар, но это в пределах нормы. — Более точно вы мне не скажете, да? — уточнил я. — У вас было несколько партнёров? — догадался профессор Андрэ. — Я клановый, — напомнил я. — Что ж… Если один из них доминантный, я бы ставил на него. Вероятность просто выше, — развёл руками он. — Гай ведь взял с вас договор о неразглашении? — уточнил я. — Расширенный, дополнительный к нашему стандартному. Да, — согласился доктор. — Ребёнка я оставляю. Можете заводить карточку, я буду наблюдаться у вас. И чтобы для вас не было сюрпризом и шоком дальнейшее взаимодействие, вам стоит узнать о моём клане. — Вы думаете, я не пользуюсь интернетом и не смотрю новости, господин Беллероз? Я понял ещё в тот раз. Личные отношения пациентов меня волнуют только в том случае, если они как-то отражаются на их самочувствии. У вас большой клан: тринадцать участников — это очень много. Зато ваш ребёнок точно будет окружён заботой и вниманием, — кивнул профессор Андрэ. — Нас больше, — бросил я, усмехнувшись. — Нас много больше, — протянул я, разглядывая свои руки. — Рекомендации, витамины, график посещений, — потребовал я, взглянув на доктора. — Я подготовлю весь список. Вам в печатном или электронном виде? — уточнил он. — И я хотел бы провести УЗИ сейчас, чтобы исключить внематочную беременность. — Продублируйте, пожалуйста. И да, конечно, всё что требуется, — согласился я. — Вот все бы так, как вы, господин Беллероз. Потрясающее самообладание, — восхитился доктор. С полученными анализами, списком витаминов и рекомендаций я вышел в коридор, где меня ждал тревожный Гай. — Буду ждать вас через неделю, мне нужно будет убедиться, что ваше решение не изменилось. До свидания, — попрощался профессор Андрэ. Гай вцепился в меня клешнями. — Баз, ты не посмеешь. И этот человек мне втирал о том, что в любом случае будет на моей стороне, что бы я ни решил. — Что? — усмехнулся я. — Наблюдаться в этой клинике? Пошли, чудик, мне прописан душевный покой и послушание окружающих. — Охренеть, у нас будет малыш, — шёпотом пропищал Гай, обнимая меня и утаскивая на выход. — Ой, иди в жопу, а, — рассмеялся я. Напряжение как-то спало. Ну да, беременный. И что? Спокойствия и уверенности хватило ровно до дома, где меня встретил Адольф. Стая как раз собиралась к ужину. Адольф замер, увидев меня, чем, естественно, привлёк внимание. Я кивнул. Он сел. Ашиль напрягся, ощущая состояние вожака. Дезире по цепочке последовал за другом. Аим, что-то весело выговаривавший Гратину, замолк и посмотрел на меня. — Прости меня. Как лидер, я должен был оценить риски и оградить тебя от подобных ситуаций. — Адольф опустил голову. — И я не должен был давить на тебя и решать что-то, даже не узнав, что ты думаешь. Если ты не готов, ты имеешь полное право… прервать… — Он совсем сник. Глаза Ашиля расширились. Как всегда, до него дошло первым. — Но ты должен знать, что стая воспитает твоего ребёнка с радостью. — Аим кусал губу. — Ребёнка? — Северин развернулся на стуле, одарив меня вниманием. — Что? — спросил Дезире, распахнув в изумлении пышные губы. Он выглядел забавно. — Не подумайте, что я против, просто ты говорил, что Базиль на таблетках, Адольф. — Ноа склонил голову набок. — Врачебная ошибка — неверно выписанный препарат. Кто тут слово против скажет? Кому хер откусить? — Гай клацнул клыками, оглядывая собравшихся. — А кто отец? — спросил Тео, хлопая глазами. — Если это вам так важно, сделаете экспертизу через девять месяцев, — заявил я, скрестив руки. — Я это не планировал. Но вариантов отцовства немного: Дезире, Ашиль, Адольф, Ноа или Северин. — Ты его оставишь? — спросил Ашиль, смотря куда-то перед собой. — Да. — Прям груз с плеч, — выдохнул он, а у меня бровь взлетела: я думал, он будет против. — В клане будет малыш? — Глаза Доминика загорелись. — Правда? Боже, у нас будет малыш! Доминик подбежал ко мне и обнюхал, обходя по кругу. — Можно тебя потрогать? — Он заглянул мне в глаза с просящим выражением лица. Господи, да что происходит? — Я не настаиваю на тесте, но я хочу, чтобы он носил мою фамилию, — твёрдо заявил Северин. — Щаз, — звонко прошипел Ашиль, прищурившись на альфу. — Так я тебе и позволю меня обойти. Даже не рассматривается. — Настаиваю на тесте, потому что я хочу, чтобы мои дети носили мою фамилию, — вдруг заявил Ноа. — Считайте это моей придурью. — А они ничего не перепутали? — спросил я тихо. Доминик, наглаживающий мой живот так, будто по нему уже что-то можно было понять, поднял на меня смеющийся взгляд. — Альфы. Это в их природе. Собственничество. В клане оно находит весьма своеобразные выходы, — пожал плечами Доминик. Адольф вздохнул, решив не вмешиваться. Некоторые вещи не остановить. Они неизбежны. Особенно в клане. Но они не учли одного. Меня. Феромон мягкой волной заполнил комнату, заставляя обратить на меня внимание и замолчать. — Во-первых, я удивлён, что вы не злитесь из-за получившейся ситуации. Я думал, вас подобная новость не обрадует. Во-вторых, мой ребёнок будет носить мою фамилию. С первенцем я на уступки даже не подумаю идти. Вам стоит это принять. В-третьих, хватит меня трогать. — Я посмотрел на Доминика, который тут же виновато отшагнул от меня, подняв ладони вверх. — И завтра я еду разговаривать с тем человеком, который регистрировал брак моего папы, а потом поеду искать его клан. Кто сопроводит меня? — Мы, — обнимая Дезире, вскинул подбородок Ашиль. — Ви, не шипи, мы поедем на самой неприметной машине и в маскировке. Я не отпущу беременного омегу в чужой клан с мелкими. — Чё сказал? — поднялся Ноа. — Ты на два года меня старше, пенсия. — Ты уж будь последователен. Либо всего два года, либо пенсия, — спокойно отметил Ашиль, прижимая к себе попытавшегося выпрямиться Дезире. Порой мне казалось, что Ашиль просто выбрал себе живую мягкую игрушку от недостатка тактильных контактов. — Ашиль и Дезире завтра сопроводят Базиля. Надеюсь, ты знаешь, что тебе противопоказано волнение. — Вожак серьёзно на меня посмотрел. — Можешь возвращаться в свои комнаты, тебя не потревожат. Надеюсь, всем понятно, что к Базилю приставать я запрещаю? Пока он вынашивает нашего ребёнка, он неприкосновенен. — Протестую! — Я скрестил руки на груди. — Мне буквально прописали секс, — заявил я, за что получил парочку поражённых взглядов. — Я был на подавительной терапии, мой организм не работал так, как надо. Сейчас он заново вспоминает, как правильно, и ему нужна подпитка феромонами и гормонами альфы. Предпочтительно отца ребёнка. Мой организм должен вспомнить, что я омега. Со мной нужно быть аккуратными, но нужно быть. Опережая вопрос: нет, обмен метками нам не навредит. А теперь к самому важному: что есть поесть? — Селёдки с мороженым? — предложил Рин, улыбаясь. — Кстати, тебя не тошнит? — спросил Гай, обнимая и подталкивая к столу. — Доктор сказал, что токсикоза быть не должно: у доминантных встроенный чит-код на этот случай. Если меня вдруг начнёт колбасить, как обычного омегу, то ребёнок почти точно будет доминантным, как и я. Ну хоть где-то же я должен был проскочить и не попасть в ту самую статистическую невероятность. — Я бы ждал ещё какой-нибудь подвох, зная тебя, Баз. Если ты куда-то влипал, это всегда тянуло за собой череду невероятно интересных и невозможных событий. Напомню: ты буквально покусал самого Дезире Соважон, придя в агентство «подзаработать на даре», вступил в закрывающийся клан, численность которого поражает воображение, узнал, что отец тебе не отец, а настоящий отщепенец. А ещё ты беременный, потому что тебе прописали не те таблетки, но ты этого не знал и решил: «Была не была, дайте мне узел, всю жизнь хотел, никто не дал посидеть». И вот ты сидишь, беременный, и не знаешь, от кого, — перечислил Гай. — За сколько всё произошло, напомни мне? Две недели. — Звучит ужасно. Если я напишу мемуары, я назову их «Неудача любит меня, или Как жить в статистической невероятности», — смущённо рассмеялся я, почёсывая затылок. — Такими темпами твоим отцом окажется какой-то чудик, ребёнок — доминантным, да и вообще беременность будет многоплодной, а отц… цм-м-м! Я заткнул Гая, зажав ему рот рукой. — Ащ! Гай, заткни свой гадюшник! — Я был очень зол и сверкал максимально вылезшими клыками. — Он же просто придуривается, как обычно, — заметил Ашиль. — Но если ты его сейчас задушишь, я с радостью стану этому свидетелем. — Вы не знаете, какой у него поганый язык, — прошипел я, убивая друга взглядом. — Да не, мы уже хлебнули, — хмыкнул Дезире. Видимо, вспомнил комментарий про губы. — Постой, а… — То, что он пиздит, и за это его хочется убивать медленно и болезненно — это да. А иногда он открывает свой прорицальник и несёт такое, что сомневаешься, а не принял ли он чего. Только вот обычно чем более невероятную гадость он скажет, тем вероятнее, что оно так и будет. Я не знаю, как это работает, — признал я, опуская руку. — Напизделся? — Как ты выражаешься? В комнате ведь дети, — надулся Гай. Вивьен шутку оценил. Я отмахнулся. Дурак он. — Мой психиатр сказал, что я обладаю поразительной бессознательной памятью и способностями к логическому анализу больших объёмов данных. — Это как? — не понял Ноа. — Да подо… — что-то пытался сказать Дезире, но ему не удавалось вставить слово. — Ну, это типа моё подсознание подмечает мельчайшие детали окружения и происходящих событий, поведение людей и их психотипы, теории и незначительные для сознательной части знания, записывает всё это где-то в бессознательной части мозга и ищет логические связи, моделируя варианты развития событий. Когда подсознание решает, что пришло к однозначному решению, я выдаю свои гениальные предсказания. По альтер эго я гений, — радостно оскалился Гай. — Вам так повезло со мной. — А твоя подсознательная часть не может нам рассказать, как она пришла к озвученному мнению? — уточнил Адольф. — Он иногда просто говорит чушь. Не понятно, говорит это его гениальная сторона или та, с которой нам не повезло вместе жить. — Я щёлкнул клыками в сторону друга. — Зачем я вообще тебя привёл, а? — Потому что жить без меня не можешь, оленёнок. — Гай чмокнул меня в щеку, притянув за плечо и обняв. — Ты никогда так меня не называл. — Моя верхняя губа дёрнулась. Гай ощутил, что я замер, и напрягся. Взгляд Ашиля загорелся интересом патологоанатома и прицепился к нему. — Я не знаю, мне просто так захотелось. — Гай убрал руку, подумав, что зачастил с нарушением моих личных границ. — Да расслабьтесь, не всё же, что я говорю, сбывается. Я как-то вообще спизданул, что Базиль со своими провокациями дойдёт до того, что его какой-нибудь конченный психопат свяжет, изнасилует и зарежет. Ничего, сидит вот, беременный и клановый. Не в том порядке, ну да ладно. Ашиль поднял бровь, широко распахнув глаза, и перевёл взгляд с Гая на меня и обратно. — Так почему оленёнок, Гай? — оскалился он. Кот прижимал неразумную мышь к полу и любовался её паникой. Выглядело именно так, потому что Гай ощутил давление и заёрзал. — Да захотелось мне так, что я такого сказал-то? — искренне возмутился Гай. — Я с тем же успехом могу ещё пророчеств накидать. Отвечу «не думая» на любой ваш вопрос, и это будет так. Ставлю тыщу, — отмахнулся он, — на то, что это всё чушь полная. — Да я бы не сказал, — усмехнулся Ашиль, наклонив голову набок. — Я хочу твой дар себе. — Ашиль, скажи, пожалуйста, что твой драгоценный ножик не участвовал в играх с Базилем, — взмолился Адольф, обнажая клыки. — Мой драгоценный ножик не участвовал в играх с Базилем, — послушно повторил Ашиль. — Ты про золотую «бабочку» или про охотничий? — уточнил Дезире. — Когда ты молчишь, ты мне нравишься больше, котёнок. — Ашиль дёрнул губой. — Ашиль! — рявкнул Адольф. — Если это будет не чушь, то ты платишь тысячу? Ну давай. Это всё равно пальцем в небо. — Элои, непоседливая задница, решил поиграть. Его категорически запрещено подпускать к азартным играм. — Кто забеременеет в клане следующим? — Мне хочется со всей уверенностью сказать, что Аим, — тут же ответил Гай. — Видите, мне так и приходит на ум чушь полная. — Я тебе о своём бесплодии рассказал не для того, чтобы ты деньги за это получал, — ощерился Аим, выпуская клычки. — Нет, я не в этом смысле. Я Базилю выдал то, что просто на ум пришло, без раздумий. Когда Элои спросил, я не думал, я просто понял, что это ты. Так что никто двойней не беременен, отец у Базиля адекватный, а Аим… Аим, прости, я не хотел тебя обидеть или как-то задеть, — искренне извинялся Гай. — Насколько отвратительно будет, если я соберу тотализатор на то, кто будет следующим? — спросил Ашиль. Больше «любви к ближнему» он проявлял только далеко забытую в его генах еврейскую жадность и жажду денег. — Это будет просто мерзко. По пятьсот? — Астор с любопытством огляделся. — По пятьсот. Ставят все, кроме омежек. А то как-то нелогично выйдет. Базиль, Аим, вы будете участвовать? Аим с ироничным смешком согласился, за меня, видимо, решили по умолчанию. — Сделав выбор, не меняем его. Все согласны? — Ашиль уже потирал руки. — Обэ, зарегистрируй. — У меня нет пяти сотен. — Теодор был студентом, конечно, у него не было таких денег. Для большинства здесь это даже не карманные. — Просто будешь мне должен, сочтёмся, — подмигнул ему Ашиль. — А ты что, так уверен, что победишь? Решил к результату член приложить? — уточнил Адольф. — Я с таблеток слезать не буду, если меня, конечно, не попросят. Да и всем понятно, что отсутствие предохранения не гарантирует результат. У нас тут доминантных омег больше нет, — заметил Ашиль. — Прости, Базиль, но ваша высокая фертильность налицо. — Не думал, что моя беременность станет поводом для тотализатора. Вы как дети. — Проще смириться, чем вмешаться, — философски заметил Вивьен. — Когда привыкаешь, за этим даже забавно наблюдать. — Это будет Доминик, — сказал Обэ, записывая сам себя. — Вивьен. Доминик уже однажды передумал, — пояснил свой выбор Адольф. — Пошли по старшинству, как лестно, — усмехнулся Аим. — А я ставлю на Гратина. — Только попробуй мне младшенького развратить! — предупредил вожак. — Согласен с мнением Адольфа. Вивьен. — Элои показал омеге «класс». — А ты что думаешь, Франк? — Хочу знать выбор Ашиля. — Франк, как всегда, был убийственно спокойным и безучастным. Мне порою казалось, что у него на всякие там статьи кодекса стоит больше, чем на живых людей. — Аим, — просто бросил на это Ашиль. Аим закатил глаза. — Ты как всегда, придурок, — вздохнул он. — Доминик, — выбрал Северин. Клод присоединился к нему. — Рин. — Дезире решил сыграть на бо́льшем коэффициенте? — Аим. — Франк долго думал, но последовал за Ашилем. — Я не понимаю, почему Ашиль верит в дар Гая, но я верю в дар самого Ашиля. — Семейка… — Гратин прикрыл лицо ладонью. Выборы были сделаны. Большинством был выбран Вивьен. Было ли это влияние выбора вожака или его весомый аргумент сыграл так, но остался только я. На то, что Аим забеременеет, поставили двое: Ашиль и Франк. С первого дня здесь я следил за Ашилем, ориентируясь на него на уровне инстинктов. Он был прав, когда бросил своё замечание о моём выборе драконить сильнейшего. Он был проницателен. Чудовищно проницателен. Ему не нужна была внутренняя чуйка или особый дар. Он наблюдал, делал выводы и изучал. Опирался на точные данные и сухие факты, на собственные знания, которые любил как расширять, так и углублять. Он препарировал нас и забавлялся, выводя порой на нужные ему реакции. Для него мы были предсказуемыми и знакомыми. Понятными. Он понимал весь мир. И сейчас этот человек следовал словам беты, которого знал не так давно, просто потому, что что-то увидел. Он что-то услышал, что заставило его поверить в то, что Гай действительно способен предсказывать события. Рациональный Ашиль верил словам самого неадекватного в своих высказываниях художника. И если бы не этот его выбор, я бы, конечно, назвал Доминика. Это было логично. Это было рационально. Так говорил мой жизненный опыт и взгляд на мир. Проблема была в том, что с некоторых пор я смотрел на мир через призму чужого взгляда. После произошедшего в третьей комнате я ощущал между нами тесную ментальную связь. В той комнате мы заглянули внутрь друг друга и познакомились с нашими такими похожими демонами. Выбирая Аима, я признаю, что верю в некий пророческий дар друга. Значит, я верю и в то, что он сказал мне. За столько лет Гай уже не пугал своими резкими «пророчествами», скорее, просто раздражал. Как часто он оказывался прав? Чаще, чем я готов был признать. Он что-то видел и запоминал, не понимая этого. Люди говорили, что у него хорошая интуиция. Психиатр заверил, что так работает его подсознательная часть. Он назвал меня оленёнком. Никогда не называл, Гай вообще редко опускался до животных кличек. Цыпа и рыбка были стандартными, но никогда не в мою сторону. Максимум, что я слышал, было стандартное «котик», чаще в прочтении «кот драный». Оленёнком меня называл только Ашиль. И только наедине. Для него это обращение обрело свой сакральный смысл. Что-то мне подсказывало, что для Дезире у него было нечто похожее. Тайное, сокрытое ото всех. Для всех — «котёнок». Подмывало спросить Гая. Ну а вдруг? Последняя проскользнувшая мысль стала роковой. Ну. А. Вдруг? — Аим. — Но почему? — Аим растерялся. Он не понимал, для него именно мой выбор стал полностью обезоруживающим. Ни злости, ни смеха. Он потерялся. — Потрясающе, — расплылся в восторженной улыбке Ашиль. — В этом доме наконец-то появился кто-то настолько мне непонятный. Моя наблюдательность — результат усердной работы. Как ты можешь так понимать мир, совершенно не придавая ему значения? Как ты можешь понимать его лучше меня? — Я несу чушь. — Гай был не согласен с тем, что его кто-то счёл гением. — Баз, ты же ненавидишь две вещи: проигрывать и терять деньги. Ну нахрена? — Именно потому, что я ненавижу проигрывать и терять деньги, я так долго думал, — кивнул я. — Но если ты прав, я отхожу тебя мокрой тряпкой по лицу. В благодарность за выигрыш, конечно же, — улыбнулся я многообещающе. Гай осунулся. — Базиль, тебя никогда раньше не вязали? — спросил Дезире, дождавшись затишья. Так вот к чему он так прицепился. — Ну, у вас альф с этим как-то странно получается. Неповязанных вы избегаете, возиться не хотите, боитесь что-то не так сделать, заверяя, что вам и так хорошо, а если с опытом, так вам только что и дай, что застрять поглубже, потому что без этого «ощущения не те». — Я изобразил кавычки. — Первая вязка часто похожа на лютый пиздец, — поёжился Доминик. — Даже если член небольшой, а соответственно и узел, это всё равно не самое лучшее воспоминание. — Потом неделю сидеть не мог. — Вивьен дёрнул носом. — Хотя было романтично: везде лепестки роз, свечи, шампанское. Да и альфа был нежным. Всё равно жопа. Я тогда подумал, что если каждый раз так, то нахрен мне оно нужно. Я два года повторить свой подвиг не решался. — Почему ты не предупредил? — спросил Адольф, снова делая крайне виноватое лицо. — Под охотником на земле без прелюдии и подготовки — это надо добавить к списку твоих двухнедельных достижений. — Гай смылся от меня подальше, чуя жопой, что получит за свои комментарии далеко не благодарности. — Удивительно, как ты потом всю неделю закреплением изученного материала занимался. — Не знаю, как там у вас было… — Я посмотрел на омег. — Но мне было офигеть как хорошо. Давайте есть уже. — А давайте имя придумаем? — вкинул Доминик. Я закатил глаза. Всё, я умываю руки из этого дурдома. Проверив утром рабочую почту, я сделал несколько звонков и приступил к сборам. Встреча была назначена в доме омеги, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания. Пожилой мужчина пошёл нам навстречу в этом вопросе. Ашиль и Дезире были подозрительно неконтактны, используя меня как стену между собой. Ночью что-то произошло, но свидетелей не было, так что даже гадать было бесполезно. На входной двери изнутри было мелом начерчено: «Нам осталось жить 8 дней». Каждую полночь число переписывали. Почерк был подозрительно похож на каллиграфию Ашиля. Либо он так стебался, либо я ошибся. Омега был живеньким пенсионером. Альфы оказались усаженными за столик у окна с пирогом и большим чайничком горячего напитка. К еде они не притронулись, всё ещё желая сохранить свою анонимность, на что омега не обратил никакого внимания. Ему был интересен только я. Муж омеги то и дело выглядывал из-за угла, но входить в комнату не решался, лишь косил взгляд на двух молодых сильных альф в своём доме. Может быть, его напрягал их вид. Два «гангстера» в чёрном, с масками на лицах и в капюшонах до самых глаз. — Итак, господин Беллероз, раз вы здесь, значит, вы готовы услышать историю, свидетелем которой я стал? — Омега присел возле меня на диван и сложил руки на коленях. — Я могу говорить при вашей охране? — кивнул он в сторону альф. — Да, конечно, — ответил я, сдерживая нервный смешок. «Охрана», кажется, даже не моргала. — Так, с чего бы мне начать… Дом Беллероз был мне знаком, а кто же не знал лучшую винодельню? И о том, что у них есть молодой сын-омега, наследник их винного королевства, я знал. И в один день мне выпала честь проводить церемонию регистрации брака господ Гарлана Беллероз и Ганзо Мартина. Не каждому выпадала подобная честь и выказывалось такое доверие. Это была первая церемония для меня. Я был молод и очень рад оказанной мне чести. — Омега прикрыл глаза, возвращаясь в тот день. — Было дождливо. Говорят, браки, заключённые под дождём, полны любви. И чем сильнее дождь, тем больше любви наполнит дом молодожёнов. Он уставился в окно поверх гостей. — Позже я понял, что не заметил болезненную бледности вашего папы. Позже понял и то, что взгляд его был… — Омега пару раз моргнул, отворачиваясь. — Будто это были похороны. Он смотрел именно так. Улыбался, был элегантен и безупречен, но взгляд… Когда церемонию прервали неожиданные гости, со скандалом ворвавшиеся в зал, я приостановил церемонию. Один из небольших кланов пригорода явился в тот день, и старший из их омег упал на колени, рыдая так, будто от него оторвали кусок живой плоти. Он умолял вашего папу одуматься и не убивать того, кто отдал ему свою душу. Умолял пощадить его дорогого Онзи. Я понял, что тот покинул свой клан ради омеги. Ради господина Горлана Беллероз. — Почему он не пришёл сам? — спросил я, опустив голову. — Если он так любил его, почему не пришёл сам? — Никакого стресса, — напомнил Ашиль, сжимая руку в кулак. — Я помню. Я спокоен, — отмахнулся я. Я должен был узнать всю правду. Омега смерил обоих альф прищуром и ответил: — Альфа был в реанимации. Он разгрыз себе вены, желая покончить с собой. В утро брачной церемонии. У меня были связи в городской психиатрии, мне позволили навестить его и поговорить. Если позволите, я продолжу в хронологическом порядке. Я прикрыл глаза и кивнул, прижимаясь к спинке дивана. — Ваш папа тогда сухо заявил, что никаких отношений с представителями стай его семья иметь не может. Выражение было резким и полным брани, но оно сработало. Кажется, только это смогло убедить клан, что Беллероз не услышат их, что никакого понимания не будет, что вашему папе плевать. Его назвали омегой гнилого сердца и смердящей души. Клан увели, а старшая чета Беллероз приказала продолжать церемонию. — Так Ганзо стал господином Беллероз, а после и принял дела «Беллэ» как альфа старшей ветви нашего дома. — По окончании церемонии вашему папе стало дурно, и он убежал в туалет. Я обеспокоился его состоянием и последовал за ним. Его родители были заняты обсуждением будущего с новоиспечённым господином Беллероз. Краем уха я слышал, что они извинялись за произошедшую неприятность. Я не слышал всего, но мне кажется, они говорили о том, что «совесть мучает насильника» и «это способ запереть его в клане и пустить по рукам». Ганзо называли защитником и благородным спасителем их кровиночки. Спустя годы я осознал каждое сказанное ими слово. Разглядел ложь и бесчеловечность во взглядах. Он тяжело вздохнул, прежде чем продолжил: — Прошу прощения, но я действительно считаю ваших дедушек жестокими и не могу проявить к ним и капли уважения. Не после того, что я пережил там с ним. Ваш папа был в туалете. Бледный, дрожащий и сломанный. Его тошнило. Я спросил, нужна ли ему помощь. Он ответил, что ему уже не помочь, а тошнота уже почти два месяца его верный спутник. Он рассмеялся и поведал, что это брак по расчёту его родителей, что он лишь неделю назад увидел жениха впервые. И ещё, что не может отказаться. Его слова будто вырезали на мне лезвием. Они до сих пор звучат в моей голове так, будто я снова слышу его: «Пусть я погублю две наши жизни, но у меня будет наш сын. Они согласились сохранить его, только если я буду послушным». Беллероз носил ребёнка. Сына отщепенца. Вас… — Омега посмотрел на меня со слезами на глазах. — Я не представляю, что он пережил в тот день. — Дедушки преподносили день свадьбы романтичным и полным надежд, хвастались. Хвалились: «А всё прошло так замечательно, потому что наш мальчик вырос таким послушным». — Мой голос был сиплым. Я усмехнулся, а после мир помутился. К горлу подкатила тошнота. — Базиль? — собрался, будто перед броском, Ашиль. — Туалет? — спросил я. Омега указал рукой в сторону. Я рванул туда, где уже через пару секунд избавлялся от завтрака над унитазом. Ашиль нависал надо мной с одной стороны, убирая волосы с лица, а Дезире гладил по спине с другой, наполнив своим феромоном маленькую комнату. Как ни странно, от запаха винограда становилось легче. Я вдохнул его полной грудью и сплюнул. — Простите, меня просто тошнит от родственников. — Какой у вас срок, господин Беллероз? — раздался обеспокоенный вопрос омеги. Я вытер лицо и поднял взгляд. — Как работник загса, за столько лет я научился понимать, когда омеге плохо от нервов, а когда это именно то, чем кажется. Если для вас это новость, советую сделать тест. — Примерно полторы недели, — вздохнул я. — Кажется, у вас на судьбе написано видеть, как очередного Беллероз тошнит, — рассмеялся я. Я надеялся проскочить токсикоз. И тут меня как гаечным ключом по голове. «…ребёнок доминантным, да и вообще беременность многоплодной…». Если это токсикоз, то ребёнок доминантный, иначе мой организм бы не удивился увеличению гормона в крови. А вот теперь это нервное? — Я сделаю специальный чай, мой младший сын недавно был в положении. — Омега исчез, оставив нас наедине. Ашиль терпеливо дождался, пока меня отпустит, а Дезире помог привести себя в порядок. Сидя на диване и маленькими глотками отпивая горячий ягодный чай, я со смущением смотрел на хозяина дома. Альфы вернулись на выделенное им место, но приняли ещё более напряжённо-натянутый вид. — Благодарю вас и приношу свои извинения. — Я опустил голову. — Вы говорили, что мой отец, биологический отец, был в реанимации. Что случилось дальше? Омега вздохнул. Его взгляд коснулся альф, и он вздрогнул. — Кажется, ваши… ваше сопровождение не очень радо нашему разговору, — отметил он. — Простите, они просто излишне беспокоятся о моём состоянии. Продолжайте, прошу вас. — Хм, хорошо. После того как я зарегистрировал тот брак, я не мог выкинуть произошедшее из головы. Что-то не давало мне покоя. Нестыковка. Зачем омега так хотел сохранить ребёнка, если он был от насильника? Клан найти было непросто, но я справился. Один из них рассказал мне, что произошло на самом деле. Альфа влюбился, ухаживал за омегой и вышел из клана, когда понял, что тот никогда не станет частью клана. Беллероз не входят в стаи. И пара начала встречаться. Они провели вместе течку. Омега начал отдаляться, а через месяц заявил, что достоин большего и собирается выйти замуж за другого. Он покачал головой. — Беллероз попросил Онзи вернуться в клан и забыть его. Прошло три дня со свадьбы, когда я узнал, кто был тем альфой и что с ним случилось. Ещё через два дня мне позволили с ним увидеться. Тот, кого старший омега клана называл милым «Онзи», был похож на… Альфе было очень плохо. В нём едва теплилась жизнь. Он отказывался от еды и лекарств. Он пытался разгрызть себя снова. Его руки зашивали несколько часов. Отщепенцы — не те пациенты, которых доктора ждут с распростёртыми объятиями. Если такой решил умереть, спасти его было невероятным везением. Уговорить жить дальше. Мне позволили с ним поговорить только потому, что его врач уже был готов сдаться. — Скажите, он может быть жив? — спросил я, сжимая пальцы. — Скорее всего, да. Он не хотел говорить со мной. Он не желал слушать, да и что я мог сказать? Я мог сделать хуже. И тогда я сказал то, за что мне до сих пор стыдно: «А если у него будет сын, который влюбится, но у него вырвут сердце так же, как это сделали с вами, выдавая за выгодного человека, кто его защитит?». Глупо. Но это сработало. Он очнулся. Ушёл в агрессивную работоспособность. Я иногда интересовался, как он живёт, что планирует дальше и чего уже добился. Он окреп, отучился, начал своё дело и писал книги. Он путешествовал, просвещая людей в проблемах взаимоотношений кланов и внеклановых. Следил за своей любовью издалека. Беллероз был счастлив. Он решил не рушить его жизнь. Когда Ганзо Беллероз умер, он приехал. Он появился на пороге вашего дома. Всё, чего он удостоился, — это слова, что были хуже ведра помоев: «Как ты смел явиться на порог этого дома, стайная псина?». Я нервно усмехнулся, отставляя чашку в сторону. Вспомнил. — В день похорон дедушки были взбудоражены, они взяли папу за локти, говоря странные, как я тогда подумал, вещи: «Кажется, господин Амадоер был рад знакомству с твоим сыном? Мы не дадим ему согласия, но сейчас тебе стоит встретить гостей как подобает их статусу. Ты же всё ещё послушный?» — Боже, меня теперь всю жизнь будет тошнить от этого слова. — Я слышал, как кто-то пришёл и как папа сказал эти слова гостю. Буквально за стенкой стояли его родители и слушали. Престарелого господина Амадоера я больше не видел. — Я разорву им глотки! — вдруг прорычал Дезире, сжимая стол до жалобного скрипа. — Я выпотрошу их своими зубами. Острый запах винограда. Я подскочил и обнял Дезире, уткнув его носом себе в шею. Я пах как мог. Я не знал, что ещё могу сделать, чтобы утихомирить его нрав. Омега сидел бледный, с ужасом глядя на зверя, на чьих руках я сидел. Ашиль сжимал плечи Дезире, проникая в наш кокон своим абсентом. Дезире расслаблялся. Медленно, но верно. — Он впечатлительный. Клинически. Его эмоции иногда излишне… яркие. — Ашиль обнял друга и погладил по голове, что-то нашёптывая на ухо, пока я гладил грудь Дезире, надеясь так привести его в порядок. — Котёнок, ты пугаешь Базиля, — проворковал Ашиль, и Дезире положил ладонь мне на живот и прижался носом в шею, расслабляя плечи. — Вот так, успокойся. — Спасибо, — шепнул я, с благодарностью заглядывая в чёрные глаза. Ашиль кивнул, потрепав меня по макушке. — Простите, Беллероз, я могу задать вам один вопрос? Сын сказал, что вы были у него на подаче заявления. Вы в положении. Я принял этих альф за вашу охрану, но сейчас я понимаю, что ошибся. Они — клан. Вы собираетесь вступить в клан? — Омега выбирал слова осторожно. — Ваш папа… — Никто не знает. Я уже часть клана. — Я положил ладонь поверх руки Дезире. — Мы просто соблюдаем формальности. — Ну что ж, — издал он нервный смешок, — не думал, что мне выпадет честь видеть вас, а тем более… при таких обстоятельствах. Вам повезло, вы выбрали подходящее время: за шумом с закрытием клана The Unholy Drop регистрацию Беллероз в вашем клане общественность не заметит. Я был бы счастлив провести вашу церемонию. Всё ещё ощущаю, что своими руками подписал приговор вашему папе, это было бы неплохим искуплением. Уж если под раздачу журналистов попадает мой сын, почему бы мне не отнять у него кусочек славы напоследок? А то придумал тоже, ему и самый большой клан подавай, и вашу регистрацию. А как звучит… Последняя регистрация господина Дега, начавшего свою верную службу с церемонии дома Беллероз, будет регистрацией клана, в который вступил его сын. — Мы могли бы это устроить? — спросил я Ашиля. Тот задумался и кивнул. Я, если честно, всё ещё не представлял, как его сын смог бы провести церемонию, если на подаче заявления чуть ли не потерял сознание от шока и волнения. — Вивьену это понравится. Только вот… Насколько у вас крепкие нервы, господин Дега? — спросил Ашиль. — Молодой человек, мои нервы крепче тросов виадука Мийо. Я провёл сотни церемоний, десятки из которых стоили бы моим коллегам инфаркта. Я почётный работник администрации. Моё имя всё ещё хорошо там помнят, — гордо выпятил грудь омега. Ашиль опустил маску и капюшон. — Я регистрировал брак нашего мэра, я провёл церемонию… — На последнем слове омега медленно стих. — Это просто невозможно. Господин Беллероз… Почему они? — Потому что в них я нашёл свою семью, — улыбнулся я. — Ну так что, вы проведёте нашу церемонию регистрации закрытого клана? — Закрытого… — выдохнул он. — Невероятно. Если вы позволите и окажете мне такую честь, я буду бесконечно благодарен вам и счастлив. Боже, вы ведь самый большой закрытый клан. Будете им. Боже! Но постойте, я буквально с утра слышал в который раз перечисление участников клана, их имена гоняют как какое-то заклинание, и там не было никого с фамилией Беллероз. Вас ещё больше? — Нас ещё больше, — кивнул я, поднимаясь. — Вы готовы к такому? — Да. Я готов. Я буквально смогу наконец-то найти покой на своей пенсии, понимая, что ничего большего сделать за свою карьеру уже просто не смог бы. Зарегистрировать закрытый клан из… пятнадцати? Семнадцати человек? Я взглянул на Ашиля. — Двадцати, — забил он последний гвоздь. Омега моргнул и выдохнул. В его глазах читались субтитры. Что-то вроде «боже», «какое счастье», «невероятно», «я не верю», «это невозможно». — Наш менеджер свяжется с вашим сыном и договорится о его замене на вашу кандидатуру. Нам нужны данные отца Базиля, если они есть. Мы прибыли сюда для этого. — Посетите клан. Я потерял контакт с ним два года назад, когда он в последний раз был здесь. Сейчас я найду адрес, подождите. — Омега убежал из комнаты. — Кажется, у нас будет самый преданный делу регистратор. — Ашиль мягко рассмеялся, притягивая меня к себе. — Мы найдём твоего отца. Где и кем бы он ни был, мы его найдём.