La Goutte Impie

Два последних гостя вечера присоединились к нам. Кристи был длинноногим белокурым красавцем с ядовитой красотой диковинного цветка. В его ехидных зелёных глазах было что-то дикое и голодное, а в прищуре витала опасность. Он был похож на ящерку, вылезшую погреться под лучами солнца. Альфа, с опаской вошедший в общий зал, был другим. Он был высоким, седовласым и улыбался почти искренне. У него были голубые глаза с серым налётом льдистой прохлады, точь-в-точь как мои. Он пах грозой, маком и белоснежным донниковым мёдом. Покоем. Сном. Вильям Гронзе. Доминантный альфа-дурман. Отщепенец. И мой отец. Я знал, что будет тяжело. Сдерживать гнев, обвинения, слёзы и эту боль. Ашиль попросил Вильяма потерпеть, довериться и не рубить с плеча. Дождаться ответов. Сам он их не дал. Встретившись со мной лицом к лицу, Вильям понял: дело касается Беллероз. Я был копией папы. Если бы не его глаза. Появление Гронзе в зале для старших Беллероз было ударом под дых. Лицо, что, я надеюсь, посещало их в кошмарах, теперь они видели воочию. Я видел, как папа дёрнулся, как нервно сглотнул. Ему хотелось кинуться к своему альфе, быть с ним, но страх был сильнее. Он продолжал быть послушным, хотя сейчас это уже не имело никакого смысла. У его родителей не было ничего, что могло бы противостоять мне, моему клану и их влиянию. На этих ядовитых змей нашлась своя стая мангустов. Адольф смиренно ждал, когда в его доме начнётся катастрофа. Ашиль напряжённо контролировал каждую эмоцию на лицах гостей. Астор послушно следовал за ним, понимая его жесты без слов. Гратин сливался со скатертью, не желая попадать вожаку в зону внимания. После этого вечера придётся объясняться: дальше играть в недотрогу и невинного мальчика не выйдет. Адольф мог быть излишне доверчив, но далеко не глуп. На что-то он осознанно закрывал глаза, а то, что однажды упускал из виду непреднамеренно, после уже не пропускал. Он учился на своих ошибках. В другой стае он бы не был лидером, но здесь нужен был именно он — снисходительный и всепрощающий. Для неизбежности был Ашиль. Стая — полноценная семья, со своей иерархией и порядками, с правилами и традициями. Стая всегда сильнее и безопаснее обычных союзов, она утоляет все потребности человека, от базовых до возвышенных. Беллероз не просто так боялись иметь дело с кланами. Они сильны ровно до тех границ, где существуют другие — свободные жить по своим желаниям. А ещё в роду Беллероз никогда не было доминантных омег. Беллероз сжимали челюсти. Загнанные в угол, они готовы были сражаться за свою правду. Бессмысленно. Глупо. Отчаянный гнев. Он пах подгнивающей листвой и кровью. Вильям сидел напротив Дегейра Беллероз. С одной стороны от него сидел Каим, с другой — Ноа. Разговор за столом зашёл о сортах вина и породе дерева для бочек. Вильям не мог отвести взгляда от моего папы. Для него потух весь остальной мир. Всё его естество было сосредоточено на одном человеке, который однажды стал его смыслом. Годы не изменили ничего. Я видел, как они тянутся друг к другу, но будто бы боятся даже выдохнуть. Пожалуй, с подобным поклонением я не смог бы смотреть даже на Дезире. Быть может, всё дело было в том, что я был достаточно смел, чтобы брать то, чего желал. Дезире ловил мои взгляды и не мог найти себе места. Он был возбуждён, пожалуй, излишне. Ему хотелось меня касаться, ему хотелось больше. Ближе. Глубже проникнуть в меня и окружить собой. Поглотить. И быть поглощённым. Ноа отошёл, и Ашиль недовольно шикнул на Дезире, решившего занять его место. Он присел на стул возле меня и обворожительно улыбнулся. У меня внутри всё затрепетало от близости. Я посмотрел на него, приподняв бровь. Что он творил? — Ноа уделяет вам непростительно мало внимания, вы так не думаете? — спросил томно Дезире, заправляя прядь моих волос за ухо. По телу пробежали мурашки. Я услышал, как скрипнул бокал в руках Дегэйра Беллероз. Для «постороннего кланового альфы» Дезире вёл себя не просто вызывающе, это переходило все границы. Он в открытую флиртовал со мной. — Вы заигрываете со мной? — тихо спросил я. Губы невольно выдали лёгкую улыбку. Дезире облизал губы, и я не оставил это без внимания. Что. Он. Творит?! Его дыхание коснулось моего уха, стоило ему наклониться ближе. — Я не могу дождаться, когда ты будешь скулить подо мной, — прошёлся по нервам шёпот. Я выдохнул, сжав зубы. Запах винограда сладким холодом ощущался на губах. Его хотелось слизать. — Вы, кажется, забываетесь, — сказал я, посмотрев в сторону Ашиля. По его прищуру было понятно: акция Дезире не входила в его план. Дезире провёл пальцем по моей рубахе, касаясь метки на загривке. Этим жестом он будто говорил «ты мой». — Не хочешь вернуться на место? — спросил Ноа, застав эту картину по возвращении. Дезире прикусил губу, окинул его взглядом и нехотя поднялся, возвращаясь на своё место. Уже оттуда он продолжал проявлять неоднозначные знаки внимания. Дедушка Дегэйр всем своим видом показывал, что увиденное ему крайне не понравилось, но комментарии оставил на потом. Ноа ненавязчиво обнюхал меня, хмыкнув. От него не утаилось, что близость с Дезире возбудила меня. Ни о какой ревности речи не шло, напротив, Ноа будто был доволен ситуацией. Каим рассказал о том, что подарил на своё недавнее восемнадцатилетие отцу подарок, хотя следовало сделать наоборот. — Так вы родились после его ухода? — спросил Адольф. — Да, Вильям иногда приезжает в клан. Хоть он и отщепенец, мы всё ещё считаем его частью нашей семьи. Наш омега уговорил его остаться на его период, а через девять месяцев у нас появился Каим. Дурман — сильнейшее проявление доминантности, такие дети могут родиться только от доминантных родителей. Хотя бы один из них должен иметь столь сильные гены. — Сонти улыбнулся сыну клана. — Он наша драгоценность. — Ганзо не был доминантным, — тихо проговорил Габриэль, поворачивая голову к Гарлану. — Наш внук — уникальное исключение. Он наша драгоценность, — пафосно заявил Арно. Кажется, у меня скрипнули зубы. Уникальное исключение? Они хотя бы сами понимали, как это звучит? «Вы нас, конечно же, подловили, но мы никогда этого не признаем». Однако биология не врёт: есть простое генетическое уравнение, определяющее возможность появления на свет доминантного ребёнка. И было ещё одно, чуть более сложное в расчётах, для выявления возможных видов проявления доминантного феромона. До встречи с господином Дега я не особо интересовался генетикой и биологией в целом, так что о подобных расчётах узнал недавно. Быть может, не прогуливай я парочку скучных уроков, я бы задал нужные вопросы раньше. Я был одет, обут и сыт, меня развлекали и отвлекали от важного. Дедушки следили за мной по мере сил и возможностей. Быть может, если бы не болезнь Арно, случившаяся в мои шестнадцать, я был бы уже замужним омегой с парой детишек и не смел бы задавать неудобные вопросы. Я был бы послушным, и они бы нашли способ воздействия и на меня. Момент был упущен: я посмел расправить крылья и увидеть всё с высоты полёта. Картину целиком. «Мудрость заключается в том, чтобы, зная истину, выносить её на свет и рассеивать мрак заблуждений». — Вильям, — обратился я к альфе. — Вильям, — громче позвал я и дождался его внимания. — Вильям, — уже мягче. — У меня есть для тебя одна ужасная история, которую стоит услышать здесь и сейчас. — Базиль Беллероз, ты… — Дегэйр вскочил, плюясь и шипя. — Сидеть! — осадил я его, поднявшись. Дедушка медленно сел обратно. В зале было трудно дышать. — А сейчас я, собственно, начну рассказ, ради которого вы все сегодня здесь. Непричастный здесь только Кристи. И рассказ этот будет длинным и содержательным. Я оглядел всех. — В самом начале было любопытство. Однажды я решил обратиться в международный центр по подбору феромон-активных совпадений «Эдем». Агентство, где я попал под удар доминантных гормонов альфы из клана The Unholy Drop. Его аромат почти лишил меня рассудка, и я укусил его. Почти пометил. И тогда мне поступило предложение попробовать стать их доминантной омегой, предпоследним участником в будущем закрытом клане, настолько многочисленном, что это было просто невообразимо. Так я оказался здесь, познакомился с этой большой и дружной семьёй, которую принял, и которая приняла меня. Я просто хотел получить «Матье», но по итогу вступил в клан и получил намного больше. Семью. Я получил метку альфы и по стечению обстоятельств ношу под сердцем детей клана. Понятия не имею, кто отец, я себя не ограничивал, — усмехнулся я, глядя на бледных и одновременно покрасневших дедушек сверху вниз. — И мы подали заявление о закрытии клана. Знаете, кого я встретил в администрации? Сына человека, проводившего церемонию регистрации брака моего папы и господина Ганзо Мартина. У него было, что мне рассказать. — Ты не… — начал Арно, но Ашиль зарычал, скаля клыки. — О клане, ворвавшемся на церемонию, о моём папе, отчаянно сломленном в тот день, о том, что сотворили Беллероз. Вы шантажировали родного сына мной, моей жизнью, вынуждая на этот грязный брак. Сегодня вы угрожали мне тем же: жизнью моих детей и их отца. Адольф выругался. — Он тебе угрожал? — оскалился Дезире, оставшись на месте только благодаря Ашилю. Судя по его взгляду, тот и сам был не против пролить кровь. — Вы заставили его, запугали, вынудили отказаться от того, кого он любил. Мерзко, — скривился я. — Продумано разрушили две жизни. Родился семимесячным? Да правда? — усмехнулся я сквозь оскал. — А когда умер Ганзо, и мой родной отец заявился на порог дома Беллероз, вы угрожали моему папе тем, что отдадите меня престарелому альфе. Вы прогнали моего отца снова руками моего папы. Что ж… Я выяснил всё это. Я нашёл своего брата, я нашёл тот клан, я выяснил каждую постыдную деталь совершённого вами… Я даже не назову это грехом или преступлением. Нет слов, чтобы описать настолько мерзкое свершение. Вильям услышал. Его клыки опасно сверкнули из-под губ. Рык был полон отчаянной боли и ненависти, сожалений, захлестнувших альфу в один миг. Не представляю, что сейчас творилось у него на душе. Осознание того, что почти тридцать лет своей жизни, этой агонии, он просто был обманут. Что он не был отвергнут возлюбленным, что их разлучили другие, не имеющие сердца люди. — Что они сделали? — убито переспросил Дамиен Мартин. В его глазах был ужас. Он побледнел. — Разлучили альфу, вышедшего из клана, и моего папу, угрожая тем, что иначе они убьют меня, плод их любви. Фактически они подписали отцу приговор. И он практически убил себя. Я даже не буду требовать покаяния и объяснений, этому не может быть никаких оправданий. — Ты грязный выродок стайной пси… — начал Дегэйр, но слаженный рык всех доминантных, собравшихся в комнате, не дал ему говорить. Дедушку пробила дрожь. Альфы клана скалились не меньше, чем Ашиль, чей взгляд уничтожал любое желание вступать в заведомо проигрышный конфликт. Даже Кристи показал зубы. Звери внутри нас защищали свою стаю от врагов. Но больше всех крови желал Каим. — Скажи ещё что-нибудь, Беллероз. Говори, — искал повод напасть Каим. В его глазах таилось безумие не знавшего поражений волка. Он всё ещё был опьянён своей силой и возможностями, что она давала. Мне это было знакомо, но и мне в своё время быстро объяснили, что решает всё далеко не сила феромона, а опыт и трезвый рассудок. — Это правда? — спросил тихо Вильям. Его пальцы дрожали, а дыхание замерло, когда Гарлан всё же поднял на него взгляд, полный слёз и многолетней боли. Ответ был там. — А сейчас господа Дегэйр и Арно Баллероз покинут нас и больше никогда не появятся на наших глазах. Собирайте вещи, завтра же я проверю, чтобы ноги вашей ни в этом городе, ни в его окрестностях не было. Как ты сказал, дедушка? «Ты думаешь, у нас не хватит ума решить эту проблему с применением силы?» Ваш дом будет отдан клану Сизой розы, как и всё оставленное вами имущество. По документам я единственный владелец всего, что является фамильной недвижимостью. Ваши любимые традиции оставили вас уязвимыми. Проваливайте! — рявкнул я. — Ты пожале… Ашиль поднялся молча. Он уже не скалился. Не давил феромоном, он раскидывал его ленно, тяжело, как может делать только вожак. Ашиль заявил о территории. На ней нельзя идти наперекор воле альфы. Любая попытка — открытый вызов. Он смотрел молча, и это было куда страшнее. Адольф сжимал зубы, опустив голову, Дезире расплылся на стуле, ловя свой извращённый кайф под давлением более сильного альфы, а Обэ прикрыл нос платком, стараясь дышать поверхностно и редко. Стая была привычна к феромонам своего альфы, однако это не делало их неуязвимыми к ним. Просто организм уже не реагировал так остро. Валери заскулил, прижимаясь носом к шее Каима, а Вильям старался не дышать, сжимая кулаки. Гостям было тяжело вынести такую власть. Доминанты были ближе всего к животным предкам. Именно им природа дала дар влияния. За тем, чтобы Беллероз покинули дом клана, проследили Обэ и Элои. Ашиль фыркнул и направился к выключателю кондиционера-фильтратора. Зашумела вентиляция, и дышать стало легче. Адольф опустил плечи, расслабившись. — Прости, Адольф, я опять это сделал. — Ашиль встал перед вожаком с повинной. Адольф поднялся и отвесил ему пощёчину. — Опять, ты прав. Хочешь оспорить моё положение? — холодно спросил он. — Ты ведь помнишь наш договор. Я твой, я следую за тобой и делаю всё для благополучия нашего клана. Даже если приходится порой проявлять силу, превосходящую твою, и принимать решения без твоего совета, я всё равно твой. В сложившихся обстоятельствах я решил, что ослушаться тебя, не поставив в известность, будет лучшим решением. — Ашиль не поднимал глаз на вожака. — В любой другой стае ты бы уже собирал свои вещи. Ты это понимаешь? — надавил Адольф. — Ты не доверяешь мне? Ты думаешь, я бы не пошёл вам навстречу, расскажи вы мне всё как есть? Всю эту… историю. — Он мой сын, Гар? — подал голос Вильям. — Гар, это… это… Я ведь так люблю тебя, Гарлан. Омега всхлипнул, закрывая лицо ладонями. Его плечи мелко тряслись от рыданий. — Я так боялся за него. Я так боялся… Слабый голос всё же был услышан. Вильяма будто молнией прошибло. Он в миг оказался возле возлюбленного и притянул к себе, крепко обняв, вдыхая его аромат снова и снова, будто от этого зависела его жизнь. Каим прикусил губу, сглатывая непролитые слёзы, комком свалявшиеся в горле. Никто не мог смотреть на них со спокойным сердцем. История длиною почти в тридцать лет. И вся эта агония, весь этот кошмар продолжался бы и дальше, умолчи господин Дега о том, что случилось много лет назад. Всё продолжалось бы, будь я верным роду сыном, следующим указке старших. Мы бы никогда не узнали правды, если бы не… дурманящий аромат Дезире и его несдержанность. — Какой занимательный, однако, обед я застал, — протянул Кристи. — А я не хотел ехать. С десяток осуждающих взглядов коснулись его. Кристи поднял бокал: — За клановость, друзья мои, за клановость. И за детей. Ох, начинаете с двойни, что же будет, что же будет… У каждого по трое? — Кто-нибудь, заткните эту… — прошипел Аим. — А ты что так злишься, Аим? Твой клан вытянул золотой билет прям-таки для тебя, — оскалился в улыбке гость, направляя бокал в его сторону. — О чём ты, Кристи? — спросил Ашиль. Адольф махнул ему «свободен», не желая и дальше выяснять отношения. — О! — Кристи широко распахнул глаза. Его губы растянулись в ещё более радостной улыбке. — Так вы не знаете? Занятно-занятно. — Он толкнулся языком за щеку, а после облизал губы. — Чем сильнее наш феромон, тем выше фертильность. В кланах с альфой-дурманом не может быть бесплодных альф, тем более в закрытых, тем более там, где дурман вступает в интимную связь не только с омегами… Укусы, запах, семя. — Кристи прикусил губу. — Перед своим периодом проведите время с этой очаровашкой, и ваш омега куда с большей вероятностью понесёт. Кристи подмигнул впавшему в ступор Дезире. — С дурманами всегда так. Как же вас называли в тёмные времена? Ах, точно… Une goutte de grâce. Капля благодати. С омегами, к слову, всё в точности по той же схеме. — Если ты сейчас решил так пошутить, то… — предостерегающе начал Астор. — Семя, пробуждающее мёртвую утробу. Вот что я забыл, — выдохнул Гай. — Но это же сказка. — Сказка? — усмехнулся Кристи. — Только лишь потому, что люди всё меньше живут кланами. Системность, постоянство, близость. Нужно время. Тут не про волшебную пилюлю, срабатывающую с первого раза. Сказка? Как бы не так. Один мелкий знакомый мне клан отдал буквально последний грош за то, чтобы омега-дурман пожил с ними год. У них была большая проблема: два пустых молодых омеги. Аим с недоверием и отчаянной надеждой смотрел на гостя. — Проблему, к слову, они решили за полгода. Омега клан не покинул. — Он прав. — Вильям оторвался от моего папы, но из рук не выпустил. — Я дважды за свою жизнь проводил в мелких кланах от года до трёх, решая аналогичную… проблему. — Его уши покрыл яркий алый цвет. — Как отщепенец, я был для них безопасным гостем. — Почему тогда это не распространённая практика? — спросил Тео. — В двойственных и тройственных союзах временное присутствие дурмана было бы вполне оправданным при решении столь деликатной и важной проблемы. — Не каждый дурман согласится на подобное. Практически каждый из согласившихся останется с ними и дальше. Однажды собравшись кланом, вступив в него «временно», люди не выходят из него. Таких омег и альф куда меньше, чем людей с бесплодием. Кланы знают, узнают друг от друга, передают этот важный секрет из уст в уста, этого достаточно. Даже кланам не хватает таких омег и альф. А у вас сразу оба, — цокнул Кристи. — Мне аж завидно. — То есть я могу позвать бесплодного молодого омегу, прибрать его к рукам, и через некоторое время он сможет излечиться, но, скорее всего, уже никуда из клана не денется? — Каим с каким-то мечтательно-задумчивым выражением лица посмотрел в потолок. — Могу набрать целый гарем таких омег. Даже если парочка сбежит, что ж… — Ты чего удумал? — спросил Вильям, прищурившись на своего сына. — Ни-че-го, — ответил Каим с самым честным выражением лица. Отец сделал вид, что поверил. — Вильям, от лица всей своей семьи мы просим у вас прощения за то, что произошло. Мы не знали. — Габриэль поклонился ему. — Я сам вышел из клана в своей молодости, не могу представить, через что вы прошли. Базиль, прошу прощения и у тебя. — Я знаю, что вы бы так не поступили. Останьтесь, давайте всё же устроим ужин. Хотя бы по поводу того, что правда победила, — улыбнулся я, присаживаясь на своё место. — Вильям, я бы хотел, чтобы вы вернулись в свой клан. Отец с ужасом вздрогнул, услышав мои слова. Папа прижался к нему, до треска натягивая рубашку на его плечах. — Онзи, мы бы этого хотели. Ты всегда оставался частью нас, — сказал Альфред. — Мы примем вас. Пожалуйста, Вильям, подумайте над этим. — Нас? — полушёпотом переспросил Вильям, прижимая к себе дрожащего омегу. Альфред кивнул. Кажется, только сейчас до отца дошло. Гарлан был его. Он всегда был его омегой, но теперь между ними не стояло ничего. Один раз он уже потерял его, и это почти погубило их. Судя по тому, какой блеск появился в его глазах сейчас, больше он подобного допустить не мог. Гарлан даже не пискнул, когда клыки Вильяма впились прямо поверх чужой метки, загоняя глубоко под кожу его признание. Я скривился. Даже в возбуждённом состоянии, в мареве оргазма, это было больно. — Ауч. — Доминик прикрыл свою метку. — Тост! За новое имя, пусть оно принесёт нам много дохода! За «La goutte impie»! — наполнив свой бокал до краёв, воскликнул Каим, и я прикрыл лицо рукой. — Ну что вы так смотрите? Отныне винодельни Базиля, его магазин фермерских сыров и наша объединённая фотостудия, как и мои цветочные салоны, будут носить одно имя. Предлагаю присоединяться. Менье? Лакруа? Гай? — Объединение в одну корпорацию? Над этим стоит подумать. — Доминик постучал пальцем по губам. — Если соглашаться, то сейчас, пока вокруг нас такой шум и новое имя будет на слуху. — Я сто процентов за, — не думая, согласился Гай. — Сегодня же закажу новую вывеску, с документами… Франк, ты же поможешь? — Я всё сделаю, — кивнул Франк, пойманный за тем, что показывал Элои жестами, что и куда он ему засунет. — Прошу прощения. — Я дам задание менеджеру, пусть оценит рентабельность. Франк, подготовь и наши документы на всякий случай, — сказал Рин. Судя по всему, идея ему нравилась. Ещё бы, имя клана было для стаи сакральным, а на родном языке звучало куда теплее и ближе. Однако, будь то The Unholy Drop или La goutte impie, смысл оставался прежним. Нечестивая капля. Грязный фетиш. След греха. Свободы. Удовольствие, сосредоточенное в одной капле. Кажется, я только что придумал слоган, которым поспешил поделиться с Каимом и Матье. — Вина La goutte impie — удовольствие, сосредоточенное в каждой капле. — Я подмигнул Северину. Судя по ответной улыбке, услышанное ему понравилось. — Дерзко, — усмехнулся Каим. — Мне нравится. Ещё идеи? Для Лакруа или Менье? Я пожал плечами. — La goutte impie, наше бельё пробудит в вас фетишиста, — усмехнулся я. Кто-то подавился напитком, а Аим откровенно рассмеялся. — Это будет пиздец, — вздохнул Доминик и прикрыл лицо ладонями. — La goutte impie вашего стиля. Одежда для свободных людей, — поддержал волну Гай. — Клуб Unholy: оставь свой грешный след. Ты можешь принадлежать корпорации, но дать заведению одобренное ею имя. Мне кажется, что Аим будет отличным лицом для твоего клуба. И его тату. Используй это, — бросил я. Глаза Гая загорелись идеей. — Кажется, я влюбился, — выдохнул Кристи, подбираясь ко мне, а Обэ поймал его на полпути, возвращая на место. — Он же кладезь идей, а с его знаниями в организации бизнеса он — оружие. Где вы его нашли? Почему вы? Под тихие споры инцидент с Беллероз был исчерпан. Вильям и Гарлан теперь сидели рядом и не отпускали крепко сцепленных рук. Отец мягко оглаживал свою метку, периодически слизывая выступающую кровь. Папа плакал, но никто не пытался его остановить. Это были слёзы очищения. Кажется, он решил выплакать всё то, что держал в себе годами. Вечер становился всё спокойнее и уютнее. Старшие клана Сизой розы рассказывали о случаях из их жизни. Кристи делился рассказами о некогда самом большом клане и сетовал на то, что он не нашёл меня раньше остальных. К вечеру жизнь дома возвращалась в своё спокойное, насколько это было возможно, русло. Кристи позволили остаться у нас, а клановые уехали к себе, забрав с собой не сопротивляющегося Гарлана. Им предстоял долгий разговор. — Базиль. — Аим обнял меня со спины, потираясь носом о мою железу, когда последняя машина уехала. — Я теперь от тебя не отлипну. — Аим, отстань. Завтра прилипнешь, у нас планы, — осадил его Ашиль, хлопнув по попе. — Обещаю, ты теперь в приоритете на общение с нашим драгоценным солнцем. Но завтра. Аим надулся, однако отступил. Астор умело отвлёк его заигрываниями, и уже через полчаса они уединились. Доминик позвал в большую изолированную комнату сразу троих: Адольфа, Северина и Теодора. Дезире с нетерпением бросал взгляды на меня. — Базиль, ты ведь знаком только с моей игровой? Пошли, покажу тебе уютное гнёздышко, обустроенное руками Обэ. Мы его называем «Отель». Поймёшь, когда увидишь, — многообещающе улыбнулся Ашиль и поманил нас за собой.

***

С сумерками в дом вернулась привычная атмосфера возбуждения. Клан избавлялся от пережитого стресса самым действенным способом. Ноа и Клод прямо перед нашим носом исчезли за соседней дверью, так увлечённо целуясь, что не замечали ничего вокруг. От этой картины возбуждение набрало новые обороты, что, конечно же, не укрылось от внимания Ашиля. Он притянул Дезире и прямо на моих глазах начал исследовать его рот своим языком, наслаждаясь обострившимся запахом наших феромонов. — Маленький извращенец, — ехидно отметил Ашиль, хлопнув меня по попе, направляя в сторону раскрытой двери. Комната действительно походила на апартаменты дорогой гостиницы. Особое внимание привлекала огромная мягкая кровать в центре, которая, казалось, была способна вместить человек десять. Уют и продуманность комнаты были не столь важны, как напряжённое горячее тело под ладонями. Целовать Дезире было умопомрачительно. Влажные, горячие губы так и просились, чтобы их облизали и прикусили. Он отвечал с большой охотой, оглаживая руками мои бёдра. Ашиль остался наблюдателем, дав нам полную свободу действий. Он переживал, что Дезире может забыться и причинить мне вред. Да и посмотреть был не очень-то против. Обнажённый по пояс Дезире на кровати был произведением искусства. Его подтянутое тело, зацелованные губы и томный, возбуждённый взгляд из-под ресниц, раскиданные по подушке тёмные волосы и сводящие с ума длинные изящные пальцы, которыми он небрежно зачесал волосы назад, чтобы не мешались. Всё в нём было непростительно сексуальным. Я сел на его бёдра и принялся покрывать поцелуями длинную шею. Дезире откинул голову, освобождая мне пространство для манёвров. Я целовал, облизывал его кожу, впитывая запах пьянящего винограда, прикусывал до ярких следов. Смаковал, плавясь от желания, и нетерпеливо стягивал последнюю преграду на пути к этому совершенству. Дезире остался без одежды, и я смог рассмотреть его с подобающим случаю восхищением, пока сам торопливо скидывал штаны куда-то на пол. Длинный, увитый венами член маняще блестел выступившей влагой. Я слизал каплю, не сдержав довольного урчания. Сладкий. Он был такой сладкий, что его хотелось съесть. Не отказывая себе в желании, я обхватил головку губами, мягко посасывая. Стоны Дезире патокой полились по моим нервам, вынуждая намокнуть сильнее. Я попробовал взять его до конца, но подавился и отступил. Мою досаду отметил Ашиль, появившийся рядом как-то слишком неожиданно. Я вздрогнул, когда чужие пальцы вплелись в мои волосы. — Расслабься. Высунь язык поверх зубов и просто наслаждайся, я помогу, — тихо сказал он, надавливая мне на затылок. Ашиль мягко подталкивал меня вниз и тут же утягивал обратно, действуя с размеренной гипнотической неизбежностью. Когда головка проскользнула к горлу, я напрягся и ощутил, как волосы натянулись сильнее. Расслабиться удалось не сразу, зато когда пульсирующий орган оказался в глотке, мой член дёрнулся, и я простонал, пуская по телу Дезире дрожь. Он выгнулся, сжимая пальцами одеяло, но не двинулся. Ашиль направил меня снова, и моя дырочка предвкушающе сжалась. Нос уткнулся в гладкий лобок. Постепенно я привык, и пальцы Ашиля сменились мягкими касаниями Дезире. Громкие протяжные стоны, словно музыка, лились из губ альфы. Дьявол, а это был точно он, выгибался, открывал влажные губы, чтобы глотнуть больше воздуха, напрягал шею. Дёрнул же меня чёрт поднять на него глаза. Оглаживая головку языком, я сжал бёдра, ощущая жгучую необходимость быть наполненным. Запустив его за щеку, немного поигрался и выпустил изо рта с пошлым звуком. Блестящий от моей слюны и смазки член качнулся перед носом. Янтарные глаза встретились с моими. Не прошло и пары секунд, как я оказался прижатым к кровати с широко разведёнными ногами. Дезире коснулся пальцами текущей дырки и вошёл сразу двумя, нежно оглаживая меня изнутри. Дрожь удовольствия пробежала по телу. Мои стоны уже наполняли комнату. Длинные сильные пальцы так умело растягивали, доводя до состояния раскалённых углей. Ощутив у входа столь желанный член, я сам попытался насадиться, но Дезире удержал, входя медленно. Непростительно медленно. Его глаза пожирали мою душу, ловили в свой плен, как осу, так необдуманно севшую на мягкую смолу. Касаться его было истинным наслаждением. Оглаживать напряжённые мускулы, оставлять следы ногтей на вспотевшей спине, прижимать пятками ближе, желая его ещё глубже. Обняв Дезире за шею, я подтянулся к нему и влажно слизал его запах. Прикусил мочку его уха, услышав в ответ полный наслаждения стон, и пососал её. Разум услужливо помахал ручкой, не желая мешать мне тонуть в виноградном мареве наслаждения. Я пил его и не мог напиться. Принимал, жадно сжимаясь вокруг медленно проникающего в меня органа, стонал, прерываясь на голодные поцелуи. Мы упивались друг другом медленно, тягуче, неотвратимо. Мы сливались в одно целое, и это было восхитительно. Оргазм обрушился на меня волной, погребая под собой и утягивая в море. Дезире продолжал двигаться, порыкивая на моё ухо, сжимая бедро одной рукой, второй захватывая мой чувствительный сосок в плен и терзая его. От переизбытка ощущений тело наполнялось пламенем и крупно вздрагивало. Громкий стон сорвался с моих губ. Я сжимался, метался под альфой, продолжающим неотвратимо медленно наполнять меня снова и снова. — Без узла, — раздался холодный приказ, и я ощерился, разливаясь удушающим дурманом по маленькой комнате. Дезире глухо простонал, кончая в меня, и напрягся, прижатый моими ногами вплотную к моим бёдрам. Я выгнулся, оставляя царапины на его спине, и снова кончил, сжимаясь вокруг набухающего узла. Кайф. — Сука, — выругался Ашиль, но мне было уже глубоко поебать. Приходить в себя, когда тебя распирает удовольствием, — дело неблагодарное. Кажется, я кончил ещё раз, пока Дезире был во мне, тяжело дыша мне на ухо. Когда он покинул моё тело, мне стало до грустного одиноко. Ашиль навис над нами, оглядывая моё аморфное тело задумчивым взглядом. — Я зря над тобой трясусь? — спросил он, переводя взгляд на расплывшегося рядом со мной Дезире. — Напоминаю, ты беременный. — Напоминаю, я знаю, — огрызнулся я, но тихо. — Всё хорошо, правда. Можно тут поспать? Мне так лень куда-то идти. — Я перевернулся, закинул на Дезире руку и ногу. — Останешься? — Я хотел к Элои сходить, — признался Ашиль. — Будь аккуратнее, хорошо? Ты обещаешь? — Обещаю, иди уже, — отмахнулся я, зевая. После хорошей дозы гормонов организм исчерпал запасы энергии. Ашиль ушёл, тихо прикрыв дверь, и я задремал. Разбудил меня поцелуй в шею и запах сладкой корицы. Аим тёрся о меня, будто бы хотел пропитаться моим запахом или опьянеть от него. Дезире поднялся на локте, заглянув за меня сонным взглядом, и хмыкнул. Я закрыл глаза, вздохнув. — Аим, ну дай поспа-а-ать, — заканючил я, ощутив мягкие ладони на прессе. — А я мешаю? — спросил он низко, обдав шею горячим дыханием. По спине пробежали мурашки, кажется, отплясывая польку. — Ты очень сладко пахнешь, мне хочется булочек, — признал я, переворачиваясь и встречаясь с горячим взглядом. — Я никогда не был с омегами, Аим. — Ты не хочешь, чтобы я был твоим первым омегой? — Аим отвёл взгляд, прикусив губу. Ему было досадно слышать мой ответ. Я поднял руку, провёл пальцами по его веснушчатой щеке и улыбнулся. — Аим, я не говорил, что не хочу, чтобы это был ты. Просто я даже никогда не думал об этом, — пожал плечами я. — Я не знаю, что делать. Глаза Аима прищурились. Ой-ёй… — Насколько ты открыт к идеям? — Аим облизнулся. Я опустил взгляд на его тело. Он лежал в одних тонких трусах, которые ничего не скрывали. Вызывающая татуировка притягивала взгляд. — Не люблю, когда со мной нежничают и церемонятся. Нравится, когда меня буквально хотят сожрать. — Я бы хотел съесть тебя, — согласился я, облизывая губы. Аим был самой вкусной булочкой с корицей. — Если я сделаю что-то не так, говори. — Ты всё сделаешь так. — Он был уверен в сказанном. У Аима были идеально очерченные упругие губы. На вкус он был сладким, но приторным. Он подстраивался под меня, быстро определив темп и силу поцелуев. Он был как глина, из которой можно вылепить что угодно: податливый, нуждающийся и очень голодный. Дезире позади тихо рыкнул, прижимаясь ко мне сзади, и облизал шею, кажется, с жадным восхищением разглядывая наш поцелуй. Аим был хрупким, тонким, но сильным и выносливым. Я ощутил под пальцами напряжённые мышцы, тугие, как канаты. Притянув его к себе, провёл пальцами по позвоночнику, спускаясь к ложбинке, забрался рукой в трусы и надавил на края влажной дырочки, которая тут же раскрылась, впуская меня внутрь. Аим сладко простонал в поцелуй, покоряясь. Нежный и податливый. От этого срывало крышу. Совершенно незнакомые ощущения. Другие. Они будили что-то голодное и дикое во мне. Зверя, с которым я никогда не был знаком. Я не испугался его, не подавил — я просто протянул ему руку и предложил познакомиться. Лаская омегу пальцами, я ощутил, как во мне оказались пальцы Дезире, которым тут же составили компанию пальцы Аима. От ощущений я прикусил его губу выступившими клыками. Судя по сладкой дрожи, охватившей Аима, ему это понравилось, и я повторил, сгибая пальцы и разводя их в стороны. Смазка полилась по ладони. — Сними, — потребовал я, отстраняясь, облокачиваясь на грудь Дезире. Он потёрся о моё ухо носом, не сводя взгляда с покорно оголяющегося омеги. Аим вернулся на место, возвращая свои пальцы в меня. Оказаться между ними было волнительно. Однако хотелось другого. — Дез, не меня, — оглянулся я, облизываясь. В янтарных глазах был немой вопрос. — Его, — улыбнулся я, возвращаясь к губам омеги. Дезире оказался позади Аима, окружая его руками. Зрелище не для слабонервных. Я прорычал, впиваясь в тонкую шею Аима поцелуями, засасывая кожу. Сладкий. Он был громким, отзывался на каждое прикосновение, исторгая чарующие звуки. Я спустился ниже, облизал его сосок, обводя языком по кругу. Грудь Аима дёрнулась мне навстречу. Его хотелось сожрать. Кажется, он хотел именно этого? Мои зубы неглубоко впились в плечо омеги, минуя железу. Сладкий стон был наградой. Я слизал капельки крови, мурча, подобно зверю. Теперь уже мои пальцы составляли компанию в тесной влажной дырочке. Аим закинул руки назад, притягивая Дезире к себе, подставляясь под его поцелуи. Обхватив другой рукой его стоящий член, огладил головку, размазывая влагу. Пресс Аима напрягся. Я поймал пьяный взгляд Дезире своим. — Наполни его, — шепнул я одними губами, не убирая пальцев. Когда его подрагивающая от нетерпения дырочка приняла толкнувшийся в неё член, Аим громко вскрикнул, сжимаясь вокруг него и моих пальцев. Губы остались открытыми, исторгая горячий воздух в тяжёлом дыхании. Дезире двинулся назад и снова наполнил Аима одним движением, замирая так на мгновение, а после вышел снова. Я ощущал себя пьяным и голодным. Что-то тёмное во мне скалило клыки и требовало продолжения банкета. Я не размышлял, когда подтянул Аима выше, вынуждая Дезире буквально держать его вес на руках. Я не думал, когда приставил головку своего члена к его занятой дырочке, заменяя им свои пальцы. Да, член у омег был меньше, чем у альф, но всё равно куда больше двух пальцев. Однако дырочка Аима, хоть и с трудом, но растянулась ещё больше. Тугой, жаждущий, он без проблем принял нас, хватаясь руками за мои плечи. Его голова была закинута на плечо Дезире, открываясь моей ласке. Я облизал его шею, касаясь клыками. Аим задыхался, забываясь в ощущениях между нами. Поймать единый ритм и подстроиться под Дезире было сложно. Я осадил его рыком, поймав ошалелый взгляд. Я задвигался, и теперь он сам подстроился, сжимая бёдра Аима до белых следов. Смазка пошло хлюпала между нашими членами, наполняя комнату сладким ароматом пряной выпечки. Горячий, податливый, он метался, наполненный нами. Я поймал себя на желании наполнить его собой. Замарать. Сорвавшись на быстрый, не щадящий темп, я не продержался долго, вскоре замирая и кончая внутрь, ощущая, как Дезире продолжает двигаться своим каменным членом поверх моего. В глазах едва не потемнело. Я впился зубами в плечо Аима, не спеша покидать тесное нутро. — Бля-ядь, — блаженно протянул Аим, закатывая глаза. Я выскользнул из него, откинулся назад и с жадностью стал наблюдать, как член Дезире таранит припухший влажный вход. Своими глазами видел, как на его члене начинает нарастать узел. Дезире двинулся ещё пару раз, наполняя Аима, и замер, жадно вылизывая услужливо подставленную ему шею. Капельки крови пробежали по груди омеги. Я быстро их слизал, встречаясь с Дезире губами в жадном поцелуе. Аим проскулил, кончая на мой живот, и обмяк, закрыв глаза. — Дез, мне нужен твой феромон, — позвал я, поймав его почти осознанный взгляд. Дезире пару раз моргнул и кивнул. Комнату заполнили наши ароматы, тяжёлые и плотные. Лаская член Аима, я с садистским удовольствием наблюдал, как он дрожит, кусая губы. Его стоны перерастали в крики. Он выдыхал нас и пропадал, рассыпаясь на части на узле Дезире. Он кончил несколько раз, прежде чем отключился, безвольной куклой повиснув на наших руках. Мы ошалело смотрели друг другу в глаза, жадно вдыхая пропитанный феромонами воздух. — Охуеть, — выдохнул я, помогая положить Аима на постель. Дезире согласно кивнул, пьяно улыбаясь. Я поцеловал его, наслаждаясь вкусом губ, а после прищурился, и он вздрогнул под моим взглядом. Облизав пальцы, покрытые соками омеги, я снова поцеловал его, делясь вкусом. Мы целовались, пока не уснули в объятиях друг друга. Сытые, немного сошедшие с ума, мы проспали до самого рассвета.

***

Господин Дега-младший нервно бегал глазами между собравшимися в его кабинете. Мне его было даже немного жаль. В просторном помещении сегодня было тесно. — Вы желаете зарегистрировать клан? — переспросил бета в третий раз. — Мистер Дега, мы регистрируем клан в двух поколениях, — ответил Альфред. — Старый клан в численности девяти человек без рассмотрения новых участников. И новый клан Сизой розы в численности трёх с последующим увеличением численности, — цокнул Каим. — Господин Беллероз, ваше решение вступить в клан добровольное и взвешенное? — спросил Дега. Мой папа кивнул, улыбаясь. Вильям любовно оглаживал каждый пальчик омеги, не сводя с него преданного взгляда. Когда отец позвонил мне и сообщил, что мой папа дал своё согласие на регистрацию и вступление вместе с ним в его клан, я был немного шокирован, но не сильно удивлён. Просто всё произошло быстрее, чем я рассчитывал. Вильям спросил, не желаю ли я пройти ещё и процедуру усыновления, чтобы он мог официально зваться моим отцом. Конечно же, я согласился. И если это заявление не вызвало у беты никаких вопросов, то прибывшие следом за этим люди вывели его из равновесия. Итого, в кабинете сидели два вожака клана Сизой розы и один из лидеров The Unholy Drop, который был братом младшего вожака, сыном бывшего отщепенца и новоявленного кланового Беллероз. В кабинете было четыре доминантных, трое из которых типа «дурман». Даже без контролируемого выброса феромонов при долгом посещении кабинета сейчас могла закружиться голова. Узнав остальных гостей администрации, можно было потерять сознание окончательно. Да, регистрация старого клана была небольшой новостью, но произошёл слив информации о том, что Беллероз участвуют в этом, — и вот уже администрацию окружили стервятники пера. Вчера они так и не нашли ничего нового о клане The Unholy Drop, так что из-за информационного голода даже такие новости были лакомым кусочком. Вчера весь день я провёл с Вивьеном и Аимом, слушая наставления первого и обнимая второго. Я знал, о чём я могу говорить, а о чём — ни в коем случае. Репортёры налетели на вышедших из администрации, облепив со всех сторон. Мы с Домиником выходили последними и быстро привлекли внимание. Принц с ледяным сердцем и монополист Беллероз. Фотографы подавились слюной. — Я попрошу внимания, мы ответим на ваши вопросы! — громко сказал я, спускаясь по лестнице. Моя рука покоилась на талии Доминика, сияющего превосходством и величием. — Беллероз, известные своим негативным отношением к кланам, теперь изменили своим взглядам? Как вы прокомментируете свой визит в зал регистрации тройственных союзов и кланов, господин Беллероз? — Гарлан Беллероз со вчерашнего дня член клана Сизой розы, к которому принадлежит и мой отец, Вильям Гронзе. Мой единокровный брат Каим Гронзе является главой младшего клана Сизой розы. Заверяю вас, Беллероз больше не будет иметь отношения к этому мракобесию и грязи ненависти к кланам, — заявил я. — Господин Беллероз, вы хотите сказать, что вы сын того самого Вильяма Гронзе? Основоположника десяти психотипов? — Именно это я и говорю, — кивнул я, мягко улыбаясь. — Базиль Беллероз, вы часть клана своего брата? — Господин Беллероз, как вы относитесь к таким кланам, как The Unholy Drop? — Мистер Беллероз, слухи о том, что вы «дурман», — это правда? — Я доминантной крови и являюсь дурманом, как мой отец и брат, — кивнул я, игнорируя ненужные вопросы. — Я не собираюсь вступать в клан своего брата. — Говорят, что вы объединяете винодельни «Беллэ» и «Матье» под одним именем. Прокомментируйте ваши планы. — Доминик Лакруа, вы в отношениях с Беллероз? — Под моим руководством будет корпорация, под эгидой которой будут как винодельни, так и мои побочные торговые направления, — ответил я, поглаживая пальцами кожу Доминика в прорези тонкой кофты. — Так же «Костье» дали мне своё согласие на объединение, так что дело клана Сизой розы теперь тоже будет под моим заботливым крылом. Также могу вас заверить, некоторые уже известные и нашумевшие имена в других сферах, например дом «Лакруа», тоже примут новое имя. Документы на стадии подготовки. Имя является коммерческой тайной и будет представлено на отдельной пресс-конференции. — Гарлан Беллероз, вы изменяли супругу? — Вильям Гронзе, дайте свою оценку клану The Unholy Drop! — Господин Беллероз, в каких вы отношениях с господином Лакруа? — Не пятнайте имя моего папы, — огрызнулся я. — Господа Дегэйр и Арно Беллероз, угрожая моему папе моей жизнью, вынудили его на выгодный им брак и отказ от вышедшего ради него из клана Вильяма Гронзе — моего биологического отца. Этот мерзкий, бесчеловечный поступок никогда не найдёт прощения в наших сердцах. А для тех людей, что думают, будто решать за их «неразумных» детей у них есть какое-то право, у меня только одна просьба: предохраняйтесь. Подъехавшая машина вынудила некоторых репортёров отойти. — Господин Беллероз, вы в отношениях? — Вильям Гронзе, что вы можете сказа… Яркая шевелюра Ноа вынырнула из машины. Он был одет в серые джинсы и полупрозрачную рубашку, что не скрывала его татуировку змеи. В распахнутом вороте то и дело мелькала клыкастая пасть хладнокровной гадины. — С вами всё хорошо? — спросил Ноа, обняв меня с другой от Доминика стороны, и чмокнул в висок. Я поймал его взгляд и улыбнулся, кивнув. — Можно вас украсть? — Господин Гронзе, как вы… — Мистер Гарлан Беллероз, что вы наме… — Базиль Беллероз, вы беременны?! — Среди общего гула голосов этот вскрик был как серпом по… одному месту. И тут я заметил, что Ноа, мать твою, держит руки на моём животе, широко расставив пальцы. Неосознанный инстинктивный жест защиты. Слишком понятный и известный, чтобы его игнорировать. За Ноа я не замечал проявления чего-то подобного раньше. — Беллероз, вы в тройственном союзе? — Беллероз, кто этот молодой человек? — Лакруа, какие… — Упс, — шепнул Ноа, тихо смеясь мне на ухо. Его лоб упёрся мне в голову, и я ощущал его дыхание на шее. — Ви меня убьёт. — Заслуженно, — отметил я. — Ты же, скорее всего, даже не отец, что начал-то? — У братьев будет двадцать родителей, Баззи. И один очень опасный дядя. — Ноа покосился на Каима, который уже стоял перед нами, зло щурясь на прессу. Ему давление на меня не понравилось. — Комментариев больше не будет, — оповестил Каим, кивая своим на подъехавший автобус. Вопросы продолжали сыпаться, однако больше ни одного ответа пресса так и не получила.