La Goutte Impie

Утром двадцать пятого на двери было лаконичное в своей краткости сообщение: «Приплыли». Состояние предгона у троих альф проходило по-разному, но предгон на то и «пред», что мало чем отличался от обычного поведения. У Дезире повысилась возбудимость, но мозг всё ещё не поплыл, чем с радостью пользовались Доминик и Аим. Глядя на них, я думал, что альфу заеб…здят ещё до наступления полноценного гона и сил у него ни на что не останется. Возможно, на то и был расчёт. Ашиль медитировал, связывая бет. Первым был Обэ, с радостью согласившийся повисеть в верёвках, вторым пошёл Гай, который шибари не то чтобы любил, но уважал, а следом подтянулся и Франк с Элои, устроившие из этого маленькую фотосессию друг другу. Астор играл в приставку. На второй день первым поведение изменилось у Дезире, который явно поймал приступ бессмертия. Он задирал каждого, кто оказывался в непосредственной близости, за что получил по шапке сначала от Адольфа, потом от Тео, а после и от меня, когда попытался усадить на кухонный стол и раздеть во время важных переговоров. Терпкий запах винограда проник в каждый уголок дома. Когда в коридорах разлился тяжёлый запах бадьяна, случилась первая стычка. Дезире и Астор закусились. Буквально. Оставив друг на друге парочку глубоких укусов, они разбежались по разным углам. Клан сплочённо засел в самой просторной изолированной комнате, рассадив альф по разным углам, чтобы никто лишний случайно им в руки не попался. Прецеденты, как мне сказали, были. Дезире облизывался, глядя на соклановцев, Астор сверкал клыками, а Ашиль нервно дышал, подперев стену и прикрыв глаза. Он, в отличие от своих товарищей, ещё сутки как находился в пред-периоде. — Я тебе не советую так опрометчиво поступать, Аим, — бросил Ашиль. Я поднял взгляд на Аима, который по стенке медленно продвигался к выходу. На него немигающим взглядом смотрел Дезире. — Пару минут назад он уже прошёл точку невозврата. Дезире гормоны били по мозгам так, что достучаться до него было задачей со звёздочкой. Животное, желающее одного — дикого, безудержного секса. — Я просто решил размяться. — Невинное лицо омеги могло обмануть многих, но не Ашиля. Он хмыкнул, покосившись одним глазом на присевшего на пол Аима. — Ничего такого. В напряжённом молчании прошло ещё несколько минут. Мы с Обэ как раз закончили играть в дурака. Грохот распахнувшейся двери, яркий запах корицы и зверем кинувшийся в погоню Дезире. Вмешиваться никто и не подумал. — Мазохист, — фыркнул Ашиль, пригвождая взглядом меня к полу. Он тяжело дышал и то и дело облизывал горячие губы. — Побегаем? Адольф предостерегающе оскалился. Ашиль прикрыл глаза, откинувшись на стену, и расслабился, сжимая свой возбуждённый член рукой прямо через одежду. Его дыхание стало ещё тяжелее. Элои всё никак не мог усидеть на месте, то и дело сглатывая, прикусывая губы и косясь на альф. Когда он стянул с себя футболку, демонстрируя проработанную в зале грудь, а после и шорты, оставаясь абсолютно нагим, Ашиль и Астор впились в него голодными взглядами. Элои потянулся, бросив взгляд на Ашиля, и пошёл… к Астору. Когда он присел на колени Астора, тут же жадно припавшего губами к его груди, даже Северин шумно выдохнул. В бете сверкал металлический ограничитель пробки, а расщелина блестела от искусственной смазки. Мои клыки удлинились, реагируя на провокационно агрессивный запах абсента. Ашиль низко, угрожающе зарычал, поднявшись. Адольф оказался за моей спиной и обнял, крепко удерживая в своих руках. Не знаю, чего он опасался больше: того, что Ашиль предпочтёт забрать меня, или того, что я предпочту заменить Элои. Ашиль крался, как дикая кошка, медленно и бесшумно подступая всё ближе к желанной добыче. Дико сексуальный зверь с опасными и острыми зубками. Элои оглянулся через плечо, громко простонав, когда Астор сжал зубами его сосок, тут же влажно зализывая свой укус. Ашиль был быстрым, как спущенная стрела. Элои оказался в его руках, а Астор, потерявший такого покладистого бету, страшно зашипел, прищурив глаза на товарища. И тут движение началось с другой стороны. — Не трогайте меня! — взвизгнул Гратин в руках Матье. Братья схватили его за конечности и толкнули вперёд. Клод стянул с него штаны и придержал его ноги, раздвигая. Северин, не отрывая взгляда от нашедшего новую цель Астора, проник во влажную дырочку омеги и развёл пальцы. Я видел, как смазка потекла на пол, а Гратин плакал и вырывался. — Не надо! Отпустите меня! Не трогайте! Ашиль даже замер на секунду, разглядывая Гратина с голодом, а после хмыкнул и утащил Элои, закинув его на плечо. Тот радостно лапал его задницу, лишь для вида взвизгнув, когда получил ладошкой по голой ягодице. Гратин кричал так, будто его убивали. Визжал, плакал и был близок к истерике. Почти настоящей. Я разницу видел — сам так умел — и в моменте даже позавидовал ему: мои партнёры таких представлений пугались и теряли всякий настрой. Чем больше он сопротивлялся, чем громче плакал, тем темнее становились глаза Астора, тем глубже была эта голодная бездна. В комнате будто бы расцвели тысячи роз. Гратин пах так сладко, был таким мокрым, что под ним начинала скапливаться лужица смазки. Омеги медленно направились к выходу, стараясь не мелькать между Гратином и Астором, следом потянулись и альфы. Адольф поднялся, протягивая мне руку. — Ноа, держи его, я не хочу в этом участвовать, — позвал Клод. Ноа с радостью перехватил ноги Гратина, едва не получив пяткой по лицу. Старший Матье задержался на выходе, оглянувшись на нас. — Я хочу остаться, — попросил я, взглянув на Адольфа. — Пожалуйста. Вожак вздохнул, окинул оставшихся взглядом, и альфы ушли, закрыв дверь. Стоило тем, кто мог слишком сильно поверить в его концерт и вмешаться, скрыться, как Гратин забился в чистой истерике, пытаясь вырваться. Всё его лицо стало мокрым от слёз. Астор подступил к распятому омеге с неизбежностью палача. Его взгляд жадно обследовал подготовленное ему угощение, и он стянул с себя одежду с громким рыком. Член крепко стоял, блестя предэякулятом. Во взгляде Астора не было сомнений и жалости. Он опустился на колени, перехватывая одну ногу, раскрывая Гратина для себя, и тут же пристроился к сжавшейся дырке. Гратин выгнулся, пытаясь уйти от проникновения, всхлипнул, но сильные руки удержали его на месте. Головка плавно вошла в плен расступившихся мышц, растягивая, и Астор толкнулся полностью, заполняя звонко взвизгнувшего омегу. Член Гратина дёрнулся, он чуть не вывернул руки в попытках вырваться и кончил, упираясь затылком в пол. Он был так перевозбуждён, что ему хватило и этого. Облизывая пересыхающие губы, я смотрел на поджарую задницу, что напрягалась с каждым движением. Астор брал грубо, резко, вбиваясь в разбитое оргазмом тело. Шлепки кожи о кожу были громкими, отражаясь от стен комнаты. Ноа прикусил губу до крови, упиваясь сценой насилия, а вот Северин был беспристрастен, просто выполняя свою работу. У Гратина не было и шанса вырваться. Серые глаза стали практически чёрными от расплывшегося зрачка, а фокус потерялся. Во взгляде омеги было грязно-вязкое блаженство жертвы. Тот упоительный транс, за которым такие, как мы, гнались с упорством наркозависимых в ломке. Чистейший кайф. Астор замер, кончая с громким протяжным стоном, и тяжело задышал. Ноа ухватился за член омеги, быстро надрачивая ему, и с восхищением поймал его оргазм, продлевая его под крик того. Астор приходил в себя, Гратин плавал в бессознательном, а вот Ноа и Северин были похожи на голодных волков, почуявших кровь. Их взгляды встретились на мне, и Ноа облизнулся, ухмыляясь. Я свёл колени, сглотнув. Приглашение на игру было принято. Ноа полз в мою сторону на четвереньках, не сводя взгляда. Я попятился, ощущая, как моё дыхание стало поверхностным и частым. Возбуждение становилось настолько острым, что член болезненно заныл, требуя внимания. Когда Ноа был в паре метров от меня, дверь распахнулась, сначала Тео и Обэ впихнули в комнату голозадого Аима, а после Адольф и Нихэль привели скрученного по рукам Дезире. Последний скалился и рычал, однако не пытался вырываться. Мы с Ноа даже забыли, к чему всё шло, вопросительно провожая конвой взглядами. — Нельзя трахаться в коридорах, — напомнил всем правила поведения Нихэль, не спеша отпускать своего пленника. Дезире глубоко вдохнул, облизывая губы, и тяжёлый тёмный взгляд вцепился в меня. — Базиль, тебе лучше уйти. — Нет, — низко прорычал Дезире, сглатывая. Его ноздри раздувались, выдавая его состояние. — Отпусти, я вменяем, — дёрнулся он. — Ага, так мы тебе и поверили, — хмыкнул Нихэль. — Пусти. — Глубокий рык был предвестником тяжёлого сладкого аромата винограда, настолько плотного, что воздух показался вязким и липким. Глаза Нихэля расширились, а руки разжались. Через минуту он осел на пол, сглатывая и во все глаза глядя на возвышающегося над ним Дезире в гоне. Слишком сильный феромон, против доминантного у обычного альфы не было ничего. Инстинкт — древний сценарий поведения, записанный у нас в крови, позволяющий сильнейшему брать то, что он хочет. Механизм выживания и передачи в следующие поколения более сильных генов. Дезире скалился, его ноздри трепетали, а в тёмных янтарных глазах было что-то дикое и опасное настолько, что у меня сбилось дыхание. Зверь. Сильный и опасный хищник, у которого не было здесь хозяина. Волк, не уступающий Адольфу ни в чём. И, судя по шагнувшему назад вожаку, тот не мог встать у него на пути. Феромон дурмана раздавил любое сопротивление. Дезире взглянул на меня и двинулся вперёд. Медленной, твёрдой походкой он приближался ко мне, не сводя глаз. Ноа предпочёл отползти в сторону, оставив меня в одиночестве на пути Дезире. Аромат винограда с нотами мёда и снежного холода обнажал мои нервы. Каждый новый вдох пленял сильнее, дурманил и вызывал зависимость. Его хотелось вдыхать снова и снова. Его запах делал меня ненасытным и доступным. Я поднялся, стоило Дезире оказаться рядом, сам сделал последний шаг на непослушных ногах и потёрся щекой о его обнажённую грудь, задевая пирсинг в сосках, отчего тот вздрогнул. Как же хотелось его вылизать. Всего. Горячая, влажная от пота кожа казалась такой сладкой. Я провёл языком по впадинке между ключицами, слизывая этот манящий аромат, потираясь о чужое возбуждение своим крепко стоящим членом. Сильные руки Дезире аккуратно гладили меня, прижимая ближе, раздевая с неизбежной заботой. Меня плавили и пили, влажно целуя в губы своими непростительно пухлыми, горячими губами, слизывая мои стоны, упиваясь моей покорностью. Дезире чувствовал в моём запахе следы того, что во мне формируется новая жизнь, и был нежным. Как бы сильно ни били по голове гормоны, животное чуяло то, что делало его аккуратным и внимательным. Альфы в гоне никогда не причинят вред омеге в положении — это знали все, но видеть своими глазами удавалось немногим. Дезире пах домом, удовольствием, солнцем, безопасностью и диким зверем. Это был транс. Это была особая, глубокая связь, которую романтики назвали бы истинностью. Когда вы настолько подходите друг другу, что мир вокруг вас растворяется. Когда вы не половинки, а изначально одно целое. Дополняющие друг друга, но такие похожие. Это было медленно и нежно до жадности. Бережные объятия хищника, возлюбившего свою добычу. Пальцы Дезире невесомо оглаживали мой живот, а в глазах были восхищение и преданность. Он наполнял меня медленно, осторожно и до боли правильно. Меня разлагали на атомы каждым толчком, воспламеняли пленительным взглядом, убивали нежными касаниями и топили в своём аромате. Весь остальной мир распадался на куски, подобно осыпающейся со стены штукатурке. Я сжался на члене Дезире, выгибаясь, оставляя на его спине глубокие царапины, и ощутил неправильный горький вкус на губах. Открыв глаза, я увидел, как Дезире замер, нависая надо мной, глядя в глаза Ашилю. Тот стоял перед ним на одном колене, касаясь кончиками пальцев взмокшей шеи. Сознание обрушилось на меня лавиной. Горький запах абсента, терпкий бадьян, липкий виноград, сладкая корица и розы. Эта комната была слишком мала для нас, пропитавшись феромонами за считанные минуты. Трое альф в гоне, три почти невменяемых омеги и безвольные, поверженные этим смешением свидетели, которые ничего не могли сделать. Триада греховных ароматов могла раздавить любого, кто бы посмел вмешаться. — Ты можешь повязать его, котёнок. Спасибо, что заботишься о нашем мальчике, — тихо сказал Ашиль, опуская взгляд на меня. — Только не беги, Баззи. Только не сопротивляйся. Не сейчас. Я прикрыл глаза, притягивая Дезире ближе к себе. Тот довольно урчал, продолжая медленно и неотвратимо заполнять меня до набухающего узла. Его стоны ласкали слух, и я снова утонул в нём, растворился в этой нежности и заботе. Я отдавался своему альфе без остатка и был вознаграждён долгим глубоким поцелуем, призванным заглушить наши стоны. Оргазм был тягучим и мягким, разливающимся по телу теплом. Дезире замер, уткнувшись лбом мне в плечо, и облизал губы, дрожа всем телом. Он изливался внутрь меня с тихим глухим стоном, зажмурив глаза. Такой милый и невозможный, что моё сердце сжалось от некогда незнакомого мне чувства: тепла, преданности, благодарности, жадности и восхищения. От чего-то, так похожего на определение слова «любовь». Из блаженного расслабления выдернули громкие стоны и звуки животного, грубого дикого секса. Я выгнулся, фокусируя взгляд на движущихся телах, и сглотнул, сжавшись вокруг распирающего меня узла. Дезире звонко застонал, прижимая меня к полу крепче, не давая двигаться. В его взгляде я поймал искру осознания происходящего и каплю испуга. — Блядь-блядь-блядь! — вскрикивал Элои, принимая быстрые, размашистые толчки Ашиля. Он сидел на бёдрах Ашиля, держась за его плечи напряжёнными до лёгких судорог руками, широко расставив ноги. Его влажные ягодицы блестели в свете ламп. Элои запрокинул голову, раскрыв рот в очередном вскрике. — Сука-сука-сука! — взвизгнул он, грубо опущенный на член альфы до упора, и выгнулся, цепляясь срывающимися руками за чужие плечи, сотрясаясь в оргазме. Элои был влажным от пота и смазки, красным, со следами цепкой хватки своего любовника на бёдрах, с кровоточащими укусами на грудных мышцах. Ашиль хотел его сожрать? Кажется, он пытался, но, в конечном итоге, просто вытрахал из него душу. Судя по потерянному, но блаженному взгляду Элои, его всё более чем устраивало. Благодаря Гаю мы все прослушали курс «Анатомия беты, или Как посадить третий пол на узел», так что случившаяся между Элои и Ашилем сцепка не была уже ни для кого чем-то из ряда вон выходящим. Главное правило — это подготовка и осторожность. Если омега захочет соскочить с узла, у него это не выйдет: природа позаботилась об этом — петля держит крепко, а вот бета может, только это чревато повреждениями. Ашиль прекрасно усвоил урок и держал Элои за талию крепко, не позволяя сдвинуться даже случайно. Когда оргазм отступил, они слились в глубоком жадном поцелуе, лаская друг друга ладонями. В этом была нежность, любовь и преданность. Они упивались любовью друг к другу, будучи одним целым. И пока эти двое проникали друг другу под кожу, Астор грубо вжал Гратина лицом в пол, удерживая его руку заломленной за спиной, и снова жадно трахал под всхлипы и стоны того. Дезире зарычал, выскользнув из меня, как только узел стал меньше, и я осознал — это только начало. Даже в течку и гон у каждого был свой аппетит. Насколько же выносливы альфы, что проводили за тренировками часы каждый день? Те, кто долго мог скакать по сцене, те, кто за годы работы уже не ощущали былой усталости и обладали такими сильными гормонами, что они отключали понимание времени. Когда через четыре часа Дезире в пятый раз замер во мне, я всё же отключился. Гратин не выдержал куда раньше, а Элои сбежал, сменённый Домиником. Я очнулся от животного рычания рядом с собой. Адольф и Клод пытались отбить меня у Дезире, который прижимал меня к своей груди, нежно пересчитывая позвонки кончиками пальцев. Я поддался ласке, потираясь щекой о горячую влажную грудь, царапая проколотый сосок клыками. Дезире вздрогнул, тихо утробно простонав, подобно большой кошке, и поцеловал, приподняв меня выше. Я ощущал себя пьяным. Фокус внимания не собирался ни на чём вокруг. Желание затопило тело, наполняя его жаром и нуждой. Запах переспелых ягод концентратом бил по нервам. Я хотел ещё. Больше. Чтобы после каждая мышца в теле помнила, что со мной произошло. Я вцепился когтями в плечи Дезире, кусая его губы до крови. Чужие руки коснулись моих рёбер, отвлекая, и я недовольно глянул через плечо. В глазах Ашиля виднелось ехидное беспокойство. — Нужно отдохнуть, — сказал он, поглаживая меня. В его взгляде был голод, который он с трудом подавлял. Я ухмыльнулся, облизав губы, и выгнулся, проводя ладонями по своему телу: — Уже выдохся? Насмешка в моём голосе ударила Ашиля. Его глаза расширились от удивления, а рот приоткрылся, позволяя рассмотреть длинные клыки. — Слабо поделить меня с Дезире? — уколол я, улыбаясь оскалом, а Ашиль прищурился, и его взгляд потемнел. — Или ты только вне его гона смелый? Я любил играть с огнём. Феромоны альф в гоне перенасытили меня, так что я ощущал себя так, будто вот-вот у меня самого будет течка. О, в свой период я брал всё, что хотел, не особо заботясь об осознанном согласии партнёра. Голоса в моей голове будто шептали: «Ещё-ещё-ещё». Я был очень ухищрён в манипуляциях и провокациях, и остановить меня мог разве что метеорит — и то, только если упадёт прямо мне на макушку. После отмены препаратов мой гормональный фон штормило, либидо било по мозгам не хуже, чем в пубертате, а беременность лишь увеличивала количество гормонов в моей крови. Хотя, скорее, это в моих гормонах была кровь, а не наоборот. Дезире оскалился, явно недовольный моим предложением, но быстро заткнулся, когда я опрокинул его на спину и скользнул вниз, обхватывая влажный член губами. Коктейль из наших ароматов патокой лёг на язык горячей плотью. Я простонал, виляя задницей, и Ашиль не смог сдержать голодного рычания. Его ладонь звонко опустилась на мои ягодицы, и сладкая боль волной прошлась по телу. Вибрация моего стона усилила ощущения Дезире, и его пальцы вцепились в мои волосы, несдержанно направляя меня уже в его темпе. Мои глаза едва не закатились от ощущений. Быть использованным — один из самых сладких фетишей. Кто-то выругался. Ашиль раздвинул мои ягодицы, сплюнул на моё поджавшееся разработанное кольцо мышц и дразня огладил его головкой члена. Он не торопился, наслаждаясь зрелищем. С каждым часом в комнате становилось всё меньше воздуха. Он был раскалённым, удушающим феромонным коктейлем. Ашиль медленно наполнил меня до конца и замер, сжимая пальцы на бёдрах до белых следов на коже, которые позже вполне могли расцвести всеми цветами радуги. Я сжался, подаваясь назад, и выпустил член Дезире, подняв на него взгляд. Наши глаза встретились, и Дезире выругался, позволяя мне гладиться о его плоть. В тёмных глазах было всё меньше проблесков вменяемости и всё больше животного голода. Ашиль зарычал предупреждающе, и я бросил взгляд в сторону, заметив движение. Астор приблизился к нам, оглаживая нас похотливым взглядом. Я облизнулся, ощущая, как по телу пробегает волна невыносимого жара возбуждения от одной только мысли о трёх альфах в гоне, что с такой жадностью жаждали меня. — Выйди, — приказал я, отталкивая ладонью Ашиля, и он нехотя послушался, придерживая меня за талию. Я развернулся, толкнув Дезире в сторону, и с лукавым прищуром лёг на спину, выгнувшись и призывно, поверх зубов, высунув язык из открытого рта. — Пиздец, — раздалось голосом Гратина от двери. Тот вернулся к самому интересному. Дезире навис сверху, толкаясь в мой открытый рот, а Ашиль раздвинул мои бёдра, толкаясь внутрь. Горячие влажные губы Астора ласкали мой пресс, подбираясь к сочащемуся члену, и обхватили его. Кончик языка описал замысловатый узор по уздечке, и я чуть не подавился, со стоном принимая глубокие толчки других альф. Я задыхался, наполненный до краёв. Упивался теми ощущениями, которые в избытке мне дарили альфы. Мелкие, несдержанные толчки Дезире в мою глотку, грубые проникновения Ашиля и сильный язык Астора, который слизывал каждую выступившую каплю предсемени с моего члена. Я превратился в один сплошной оголённый нерв, жадно принимая всё. Ещё. Больше. До пятен перед глазами, до сведённых судорогой мышц. Маленькая несмышлёная омежка с тремя альфами в синхронизированном гоне. Ашиль поднял меня за бёдра, вбиваясь до громких шлепков, и Дезире с шипением подхватил меня под плечи, отрывая от пола. Меня трахали навесу. Их движения становились всё более несдержанными и резкими, а я окончательно распался на части от понимания, что именно они со мной творили. Без жалости. Это был животный секс, где не было места осторожности и человечности. Меня так грязно использовали, что от понимания этого сводило пальцы на ногах. Оргазм накрыл с такой силой, что я выгнулся в их руках, плотно обхватывая мышцами Ашиля, который с громким стоном, больше похожим на крик, излился в меня, запирая узлом. Дезире сделал ещё несколько толчков в моё сжимающееся горло и вышел, сжимая наливающийся узел крепкой хваткой пальцев, кончив на моё затраханное лицо. Астор же выжимал из меня всё до последней капли.

***

Прикосновения к голове были нежными и почти невесомыми. Я приоткрыл глаз и поймай обеспокоенный, уставший взгляд Адольфа. — Ты как? — спросил он. Я открыл оба глаза и огляделся. В комнате вожака было тихо и темно. Мягкий запах свежевыпеченного хлеба успокаивал, ненавязчиво летая в воздухе. — Я вата, — протянул я, расслабляясь. — Зачем? — тихо спросил Адольф. Я ухмыльнулся, вспоминая то упоительное чувство экстаза, в котором я утонул до того, как отключиться. — Поверь, оно того стоило, — ответил я, переворачиваясь на бок. — Это буквально лучшее, что со мной было. Ну, не считая произошедшего в обители Ашиля. Адольф вздохнул, растрепав свою укладку. — Я говорил с Гаем, он предупреждал, что ты… специфичный. Но поверь, то, что я видел сегодня, глубоко впилось в мою память. — Оу, психотравма? — тихо промурчал я, лукаво глянув на Адольфа из-под ресниц. Мои пальцы игриво провели по его бедру к паху. — Или новая сексуальная фантазия? — Не буду отрицать, что моё тело не осталось безучастным к увиденному, но для меня это слишком. Они не навредили? — с беспокойством уточнил он. — Меня больше волнует то, что происходит сейчас. Не уверен, что они до сих пор не вошли в стадию пика. — Я прикусил губу, вздохнув. — Но не переживай, я не вынесу прямо сейчас повторения всего этого. Мне нужно отдохнуть. — С ними Доминик, Гратин и Аим. Поверь, они справятся. А если и нет, Элои и Вивьен уже готовы их сменить. Хотя, зная Аима, этот будет с альфами до конца. Не знаю, что случилось, но у него началась течка раньше, так что он скорее сам затрахает Дезире и Астора до отключки, чем устанет. Он… поразительно вынослив, — хмыкнул Адольф. — Как меня вообще у них забрали? — поинтересовался я. Адольф молча поджал губы, уводя взгляд в сторону, и только сейчас я заметил, каким на самом деле подавленным он был. — Ты бодался с Ашилем? — Ха, — нервно вырвалось из него, и его плечи дрогнули. — Да, я слабее в феромоне и умении влиять, чем он, а ещё и Дезире… Ты не знаешь, что произошло, ведь так? — О чём ты? — встрепенулся я. — О том, что произошло, когда они ушли в синхрон, и как так получилось, что теперь Дезире — ручная зверушка Ашиля? Я мотнул головой. — Чувство вины. Дезире навредил ему, передавив. Физически. — Он сглотнул. — Это было… не лучшее время для всей стаи. — Ты хочешь сказать, что… — Я замолчал, вспоминая всё то, что видел своими глазами. — У них всегда были своеобразные отношения. Они оба специфичные, оба сильные. Если Ашиль вдумчиво жесток и любит контроль, то Дезире вспыльчив и эмоционален. Они были моложе, неосмотрительнее и… глупее, что ли. Меня не было, я не мог никак повлиять, да и Обэ не справился бы с ними. Я думал, что это конец. Ну, для нас, как стаи. — Плечи Адольфа опустились. — Ашиль никогда не теряется полностью, в отличие от Дезире. Он был очень долгое время с ним в натянутых отношениях, они кусались за влияние, дёргали друг друга по поводу и без. В один момент напряжение вылилось в то, что случилось. — Скажи как есть, — попросил я, поднимаясь на локтях. — Хотя я уже догадываюсь, что именно произошло. — Вступая в стаю, мы даём своё согласие на близость со всеми её участниками. Но всё равно… — Адольф тяжело и протяжно вздохнул. — Дезире взял Ашиля как омегу. С минимальной подготовкой и без его согласия. Передавил его. Я прикрыл глаза, скривившись. Блядство. — И поэтому сейчас он его «котёнок»? — спросил я, ложась на спину. Потолок в комнате Адольфа был нежно-голубым, украшенным изображением неба, где мелкие точки звёзд складывались в созвездия. — Сначала Ашиль ушёл в себя. Да и Дезире тоже— его душило чувство вины. Наш перерыв в два месяца был связан именно с этими событиями. Мы наняли психологов, я уже попрощался с мыслью, что мы сможем это пережить, а потом они просто молча уселись бок о бок, включив какую-то мелодраму, и несколько часов просидели в этой гармонии, перебирая пальцы друг друга. Что именно происходило с ними за закрытыми дверями после этого дня, я не знаю, они не говорят. Порой они грызутся, как раньше. Чаще всего ведут себя спокойно, нейтрально сотрудничая, а порой Ашиль зовёт его «котёнком», забирая контроль над Дезире. Когда тот начинает не вывозить свой слишком яркий внутренний мир или переживает эмоциональные потрясения, именно тогда Ашиль забирает его себе, перехватывая волю феромоном. — Они очень близки. Эмоционально, — кивнул я, по-другому глядя на все их взаимодействия. — Что я ещё должен знать о травмах стаи? — Хм, — задумался Адольф, запрокидывая голову. — Не ищи подходящие слова, говори как есть. — Поймал, — слабо улыбнулся он. — Ладно, с кого хочешь начать? — Аим. — Бесплодие. Когда мы начинали, он сразу сказал, что через пять лет собирается стать папой и будет не против, если я соглашусь стать отцом. И когда прошло три года, он узнал, что его мечтам не суждено сбыться. Не помогли ни деньги, ни связи его отца. Небольшой запой и истерику мы пережили. Он долго искал выход, но однажды смирился. Знаешь, то, что сказал Кристи… Я давно не видел этих искр в глазах Аима, он будто ожил. — Адольф опустил взгляд на свои руки, искренне улыбаясь. — У него появилась надежда. — А другие омеги? — Хм, — снова задумался он. — Доминик с виду холоден, но в семье он другой: мягкий, понимающий. Он всегда спокоен, его трудно вывести из себя. Порой он цинично кусается, но я бы не сказал, что это проблема. Просто такой характер. До нашей стаи он в принципе разочаровался в альфах и отношениях, ему часто изменяли. Да-да, одному из самых красивых и сексуальных омег изменяли, и не раз. Когда кто-то говорит о моногамии, его пробирает презрительный смешок. Рин — капризная омежка. Младший в семье. Он получал в детстве внимание только при помощи манипуляций, это можно проследить и сейчас, особенно в период. Гратин… — Тут Адольф замолчал, глубоко задумавшись. — Я думал, что знаю его, но… — Недавние события тебя удивили, — хмыкнул я. — Он провокатор, который долгое время был подручным Ашиля. Думается мне, после раскрытия этой игры он станет… другим. — У него сложные отношения с родителями, да и в принципе жизнь была нелёгкой. Вивьен был с нами с самого начала. Когда мы предупредили, что не собираемся терять время и осознаём, что поезд The Unholy Drop несётся на всех порах на станцию «клан» и не собирается останавливаться, он заявил, что мы уже давно ему как семья и он не против стать… ближе. Мне кажется, он всё просчитал задолго до нашего сближения. — Это похоже на него, — согласился я. — Элои нервный и социально неловкий. Ещё один из тех, чьё эмоциональное состояние регулирует Ашиль. Франк замкнутый, ранимый и подозрительный. Он очень добрый и отзывчивый, но слишком сильно сомневается в себе. — Он не умеет принимать любовь, не понимая, за что его можно ценить, — вздохнул я. — Я это уже понял. — Мы никогда не обделяли его вниманием и любовью, — насупился Адольф. — Это его мысли или твои догадки? Поговори с ним. Один на один. Не об этом, а просто. Обо всём. Проведи с ним день. Мне кажется, ты упустил что-то очень важное. — О чём ты? — навострил уши Адольф. — Да так, — мотнул я головой. — Обэ? — Типичный бета, вроде бы и часть клана, но всегда где-то в стороне, сбоку, наблюдающий со стороны. — Я бы не согласился. Ты так плохо знаешь своих бет, Адольф, что мне стыдно за тебя, — прыснул я. — Они ведь оба души в тебе не чают, восхищаются. Я бы сказал, что они влюблены в тебя. — Что? — не веря, переспросил Адольф. — То, — фыркнул я. — Теодор? — Достигатор, считающий, что любовь можно заслужить лишь упорным трудом — и никак иначе. У него большой потенциал. Мулен многолик: то он нежный и заботливый, то насмешливый и хваткий. Он хорошо подстраивается под остальных, но не теряет идентичности. Он во многом подражает Ашилю, считая именно его авторитетом для себя. — Тебя это пугает? — уточнил я. — Бывало, но потом я понял, что зря переживаю. Самоуправство Ашиля никогда не во вред всем нам, он так заботится об остальных. Я слеп к некоторым вещам, и он помогает мне не упускать важного из вида, — довольно улыбнулся Адольф. — Он держит иерархию, а я её организую и структурирую. Я понимаю, что он просто скинул на меня самую неблагодарную роль, но это работает. В самом начале я думал, что он хочет сместить меня, но потом понял: Ашиль мог с самого начала не допустить меня в лидеры клана, но он же сам первым и предложил мою кандидатуру. Расчётливая задница, — рассмеялся он. — Братья Матье? — Мягкие, будто бы сами по себе. Для альф у них слишком… Характер не тот. Они будто и есть, а будто и нет их, они полностью растворились в стае. Не спорят, не выделяются, просто… живут. Может быть, всему виной воспитание. Их родители очень многого от них ожидали. Я сам слышал, как те назвали их «самым большим разочарованием». — Писец, — выдохнул я сквозь зубы. — Как можно вообще такое своим детям говорить? — Знаешь, что они написали братьям, когда узнали, что «Матье» передана тебе? «Ну хотя бы достойные руки для нашего наследства сумели найти», — зло выплюнул он. — Я их не перевариваю. — Ну, это многое объясняет, — недовольно отметил я. — Перро простой, как механическая коробка передач. Порой даже излишне. И он до помешательства влюблён во Франка. Это заметно. — Очень заметно, — согласился я. — Бернард как камень, его сложно вывести на реакцию. Его отец спродюсировал нас, но я не замечал, чтобы у них были тёплые или холодные отношения. Я бы описал их общение так: «Всё ок? Ок. Ну и ок». Они похожи. Как под копирку, только старший Ганьон чуть более пугающий. Прямо как Ашиль по сравнению с младшим. Да, старшему брату досталась вся ужасающая аура отца. — Двух таких мир явно выносит с треском, — хмыкнул я. — Ну, наш клан же вынес, — фыркнул Адольф, а я аж присел. — В смысле? — Астор. Он младший брат Ашиля. Да, у них разные фамилии: у Ашиля — по папе, у Астора — по отцу. Они клановые дети Инсент, их отец — доминантный альфа одного богатого маленького клана столицы нашей страны. Они же похожи, ты не понял? — удивился он. — Постой… Клан Инсент? Тот самый Инсент?! — взвизгнул я, тут же прикрыв рот ладонью. — Твмжмть, — промычал я. Адольф кивнул, давя улыбку. Его потешала моя реакция. — А ты думал, у нас обычные… — Постой, помолчи! — взмолился я, подняв палец вверх. — Инсент — альфаархальный клан из альфы, трёх омег и беты. Дюран, боже, это тот самый Дюран? Пугало?! — Да, тот человек, который возглавляет производство вооружения нашей страны, — кивнул Адольф. — Глава Инсент. — Ы-ы-ы, — простонал я, падая обратно на подушки. — За что?.. — А папа Ашиля мой тёзка, Адольф. Адольф Винсент, старший муж и доминантный омега-агрессор, министр обороны. Первый омега на этом посту. — Адольф смеялся, хоть и пытался это скрыть. — Поверь, знакомство с ними ты никогда не забудешь, они… стоят друг друга. — Да как?! Как фанаты ещё не поняли? — А ты понял? — одёрнули меня. — Буквально: хочешь что-то утаить — положи это на самое видное место. Распространённые фамилии? Ну, хотите в это верить, флаг вам в руки. Похожая внешность — это пластика? Оставили без комментариев. Схожесть с тем самым Дюраном? Красивые альфы похожи, такое бывает. Мы не скрывали, просто оставляли без комментариев, игнорировали. — Постой, — прошептал я одними губами, положив ладонь поверх живота. — Я могу носить внука Инсент? — Вполне, — не помог мне успокоиться Адольф. Я сглотнул и зажмурился. Пиз… — Куда. Я. Попал?.. — В самый большой клан, в будущем закрытый, в котором есть глава модного дома, знаменитая модель, «золотой» бета, блогер-психолог, боксёр мирового уровня, братья Матье, братья Инсент и скандальный художник, которого, напомню, ты сам привёл. И ты, Беллероз, что тоже имеет смысл упоминать. Здесь нет случайных людей. — Гратин, которого подцепили в клубе? — нервно спросил я, пытаясь отшутиться. — Поверь, подцепить нас пробовали многие, — заверили меня. — Если кто-то с нами, на то были причины. В происхождении ли было дело или в характере, но была веская причина сказать «да». И если ты вдруг решил, что попал к нам по стечению обстоятельств, я не соглашусь. Мы достаточно взвешивали всё, прежде чем принять окончательное решение. Были вопросы, которые могли стать неумолимой причиной отозвать наше предложение, если бы ответ нас не устроил. Мы не настолько сильно хотели закрыть клан, чтобы соглашаться на кого-угодно. Наши годами сложившиеся устои и традиции были намного важнее. Да, многие из вопросов мы не задавали: мы просто сделали так, чтобы получить ответ. И тут я догадался. — Это была провокация. То, что происходило в доме, когда я пришёл. — Аим и Дезире с их похотью, Рин и его капризность, Доминик с его претензиями в нашу сторону, частые выплески феромона Обэ на грани истощения, внезапное предложение Матье, взаимодействия Ашиля и Дезире. По нотам. Ты был заинтересован, возбуждён, рационален и эмпатичен, голоден. Ты не был тем, кто пришёл подсмотреть и сбежать, ты… Как бы это объяснить… Будто ты просто вернулся домой после долгой поездки. Встал в подготовленный для тебя паз. — Ашиль, — растянул я сквозь зубы. — Это была его постановка. — По его подсчётам, ты должен был провалить большинство из реакций. Он ставил на то, что ты либо презрительно отнесёшься к похоти, царящей в клане, либо тебя захлестнёт жадность, либо ты будешь предвзят к отношениям, что установились между двумя альфами. Тебя бросили в центр озера, даже не рассчитывая, что ты выплывешь, а ты не только поплыл, но ещё и нырял за красивыми камушками. И твоё предложение о Гае. Мы ведь вспоминали о нём, даже раздумывали, а не позвать ли его снова. Ты нас опередил. Я покачал головой. Невообразимо. Я не заметил ничего, залетев в эту бурную реку с закрытыми глазами. Стоит ли удивляться, как далеко меня унесло течение? Быть может, Адольф и прав: я идеально встал в подготовленный для меня паз. Я просто… Вернулся домой. Я и сам ловил себя на этой мысли. — Ещё скажите, что наша встреча в центре была не случайной, — простонал я, уже ничего не понимая. — Вот тут была сама судьба. Мы пришли расторгнуть договор с центром, Дезире вспылил, когда нас начали уговаривать не отказываться от их услуг, ну а дальше мы все знаем, чем это обернулось. Я тогда не слабо так испугался, что ты его пометил. Я буквально словил приступ паники, — признался Адольф и почесал кончик носа, смутившись. — Ашиль, когда узнал, сначала хотел убить меня, потом придушить Дезире, потом опять расчленить меня. Дезире тогда заявил, что «если истинность и может существовать, то это она», и Ашиль изменился. Он буквально не спал, расписывая дальнейший ход истории и составляя план твоей проверки. Доскональной. Дезире хотел тебя, и Ашиль бросился добывать ему то, что он хочет. Своими методами. — Довольно действенными, — заметил я, поднимаясь. — Можно я его задушу? Сугубо в благодарных объятиях, — добавил я, разминая пальцы. — Смертник? — хмыкнул Адольф, не оценив моей смелости. — Что я ещё не знаю? — прошипел я, поднимаясь. Одежда лежала рядом, и я потянулся за ней, раздумывая, а стоит ли вообще одеваться. Если я сейчас решу идти к этой троице озабоченных, она явно мне не пригодится. — Аим — сын главы мафии, — с каменным лицом заявил Адольф, и я на секунду замер со штанами в руках. Я взглянул в глубину глаз Адольфа и прищурился. — Смешно, — так же сухо ответил я. — Ага, — всё то же ледяное спокойствие. Вот и как понять, пошутил или нет? Я уже ничему не удивлюсь… Хотя, какой нахрен «не удивлюсь»? Я буду в глубоком ахуе. Звонкий сигнал оповещения заставил меня подпрыгнуть на месте. Я оглянулся и заметил на стене небольшую схему дома, что с первого взгляда не бросалась в глаза. И на схеме горела красная лампочка, привлекая внимание ритмичными вспышками. — Эт что? — спросил я, напрягаясь. Адольф выругался. — Система безопасности. — Он подскочил и направился к выходу. — Что-то вышло из-под контроля. Там альфы в гоне. Адольф бегом направился прочь, а я быстро натянул на себя вещи, ощущая, как пальцы начинают подрагивать. Когда я оказался возле открытой двери зала, из него раздалось угрожающее рычание Ашиля и Дезире, а после — звуки чего-то тяжёлого, ударившегося о стену. Картина, что открылась мне, заставила волосы на моём загривке подняться. Аим стирал с лица кровь, глядя обезумевшим взглядом на Дезире, который держался за искусанное предплечье. Раны зажимал Доминик, глядя огромными глазами на Аима. Ашиль прижимал того к стене, скаля клыки и пытаясь задавить своим феромоном, чем делал только хуже. — Какого… — раздалось позади. Обэ прибежал на тревогу и замер рядом со мной. — Всем стоять, — низко пророкотал он, заполняя комнату такой концентрацией парализующего аромата, что мои мышцы онемели, не позволяя даже моргнуть. — Всё под контролем, — мотнул головой Ашиль, сгоняя наваждение, и Аим медленно сполз по стенке. — Просто Аим опять приревновал, что всё внимание не ему. Франк появился тут же, сразу же сориентировавшись и оказавшись возле Дезире и Доминика, а затем утянул их за руки к выходу, стараясь не делать лишнего вдоха. Адольф сжал кулаки, а я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на себе, перебивая своим запахом воздействие Обэ. — Что именно произошло? — гневно спросил Адольф. — Дезире переключился на Доминика, Аим решил его за это погрызть, но ему досталась только рука Дезире. Доминик был напуган, что я не справлюсь. Я был… занят. — И взгляд Ашиля скользнул в угол, где сидел Элои, напугано следя за развитием событий. — Уведи лишних, я плохо соображаю, но с Аимом я разберусь и так. — Точно? — уточнил Адольф, кивая Обэ, и тот сбавил давление. — Если нужна помощь… — Точно, — фыркнул Ашиль, присаживаясь возле Аима, что уже бросал голодные взгляды на альфу перед собой. — Всё из-за Базиля, он спровоцировал течку раньше срока, а Аим был не готов к такой концентрации нас в свой период. Мы же уже совпадали, я знаю, как привести его в чувство. Я сделал шаг назад, потом ещё один, и покинул комнату, дыша полной грудью. Не многие из нас в период могли «потеряться», но никто никогда не был от этого застрахован. Всегда был риск скатиться к животным предкам. Аим сделал именно это. Вряд ли он вспомнит всё, что происходило сейчас, да и винить его за произошедшее никто не будет — такое может случиться с каждым. Именно поэтому отпуск на время периода — не блажь. Это жизненная необходимость. Возможность изолироваться от других или изолировать себя. При необходимости. Конечно, большинство переносили период более-менее адекватно, но всегда были исключения и стечения обстоятельств. Кажется, моя близость с Аимом стала одним из факторов, толкнувших его сознание с пьедестала шаткого равновесия. Если вспомнить то, что сказал Кристи, вполне возможно, что Аим так реагировал на изменение собственного гормонального фона. Быть может, я правда смогу пробудить его утробу ото сна, а всё это просто первая волна, предвещающая перемены. Если думать, что к этому все были готовы, — это будет ошибкой. Если думать, что это стало шоком, — тоже. В клане могло случиться многое, тем более в столь многочисленном, и иногда случалось. Бернард налил мне горячий успокаивающий чай и поведал о многом, что уже видел этот дом. Система безопасности была запитана к датчикам дыма, огня, газа, затопления, обрушения конструкций и внешнему контуру безопасности, а также в каждом помещении имелось несколько скрытых кнопок помощи, которыми могли воспользоваться при нужде. Именно одна из таких сегодня и сработала. Дом клана неоднократно возгорался, чаще всего по глупости живущих в нём, пару раз некоторые комнаты были затоплены, и лишь один раз кто-то снёс часть стены. Были попытки проникновения на территорию извне, и система помогала определить, где именно возникла проблема. — Как ты понимаешь, датчиков доминантных феромонов у нас нет: они бы срабатывали несколько раз в день. Некоторые из нас слишком любят общаться молча, посредством феромонной атаки, — усмехнулся Вивьен, вошедший на кухню за соком. — Везде есть фильтры на кондиционерах, но мы редко этим пользуемся. А схемы с сигнализацией есть в общих залах, у Адольфа, Обэ и Ашиля. Я распоряжусь, чтобы тебе сделали дубликат системы на всякий случай. — Да, это не помешает, — кивнул я. — Но ещё сделай это и в комнате Гая. На кухню вошёл Теодор, благоухая жгучей хвоей в окружении полевых цветов. Он раздражённо выкинул перевязанный мешок в мусор и не менее раздражённо начал мылить руки. Мы молча прожигали его спину взглядами, прекрасно понимая, что он сам всё выскажет. И, конечно же, он не заставил нас долго ждать. — Чтобы обработать его раны, мне пришлось буквально спустить штаны. Свои! — фыркнул Теодор, выключив кран и резко развернувшись. — Что с ним не так? Вивьен сглотнул смешок, а Бернард пожал плечами. — Ну, ты же в курсе, что в гон он реагирует на всех, кто «не воняет помойкой», — заметил Вивьен, и я поднял бровь. — Ходят слухи, что наш Дезирчик пахнет дохлыми носками для большинства омег, так вот… Омеги эти для него с душком, будто месяц прожили на самой грязной и протухшей помойке страны. — И Франк… он как-то сказал, что от него несёт водорослями. Если они когда-нибудь переспят, я буду очень удивлён, — нахмурился Бернард. — Может, они и не воротят нос друг от друга, но точно очень плохо совместимы. — Так они же уже… — припомнил Вивьен. — Я имею в виду не по указке вожака, а чтобы прямо захотели этого сами. Их совместимость — наше слабое место. — Бернард прикусил губу. — Ноа получил у Адольфа разрешение провести гон с Гаем. — При условии?.. — Без условий. Да, он новенький, но прекрасно знает, что его может ждать. Симон с довольной лыбой заверил Адольфа, что справится. Его проблемы, — пожал плечами Бернард. — Но я видел, как Ноа жрал подавитель. — Я ему голову оторву, — ощерился Теодор, вставая со стула, на который только-только присел. — Где он вообще взял подобную дрянь? Мулен, мать твою, Ноа, мать, где, твою, ты?! — Тащи попкорн, малыш крысёнок будет учить жизни спящую борзую. — Бернард потёр ладони, на что мы с Вивьеном дружно закатили глаза. Кажется, покой этому дому ещё долго даже сниться не будет.