Его зовут Северус Снейп

      Мерно трещит камин, огонь вылизывает поленья до самого нутра, чтобы превратить их в угли. Гарри не ощущает тепло от огня — только смотрит, опустошенный и стылый.       Нарцисса Малфой собрала оставшихся в кучку — они сидят кто где. Младший Поттер вот устроился на ковре у камина, но по ощущениям — дальше всех от огня.       Сзади него облокотившись на диван так же сидят на ковре Северус с Регулусом — молча, Блэк разве что в самом начале коротко пересказал младшей Тонкс случившееся.       На соседнем диванчике в обнимку сидят сестры — Нарцисса обнимает Дорею, изредка что-то шепча и поглаживая по голове, пока та всхлипывает в безуспешной попытке унять слезы.       Тонкс полулежит в глубоком кресле рядом с ними, кажется, слегка задремав.       Они ждут уже полчаса, но ничего не происходит.       Северус кусает губы, машинально касаясь своей шеи — хочет коснуться застывшей спины впереди, но не решается — кажется, будто Гарри сейчас не до него, и его помощь он не примет. Да и что он может? Признаться в рвущейся наружу нежности, в желании укрыть от всех невзгод? «Сейчас это не важно», — отмахивается сам от себя Северус, но мысль хоть как-то облегчить боль Гарри не оставляет его.       Размышления прерываются хлопком двери — и все взгляды оборачиваются к ней.       В комнату проходят старшие Тонксы — Андромеда и Эдвард выглядят слегка уставшими, но женщина ободряюще улыбается:       — Мы закончили, Сириус спит на алтаре.       — Как он? — нетерпеливо подскакивает на ноги Регулус.       — Все хорошо, ритуал прошел успешно…       — Это ведь было очищение от темного подавления воли, верно? — с нажимом требует ответы он. — Форма номер пятнадцать — «очищение души от скверны, разума от морока и сердца — от тьмы», — без запинки процитировал он семейный гримуар по алтарным ритуалам. — Как это связано с поведением Джеймса? Их кто-то…       — Регулус, — ледяным тоном прервала его Нарцисса, — дождемся возвращения остальных, и тогда сделаем выводы.       Парень недовольно прищурился, но, скрестив руки на груди, отрывисто кивнул, вновь усаживаясь на свое место и краем глаза наблюдая, как Андромеда подсаживается к сестрам, обнимая их и что-то тихо шепча. Эдвард сел на соседнее с дочерью кресло, мимоходом потрепав ее по волосам. Регулус отвернулся.       Казалось, с каждой минутой гнетущая тишина только усугубляется — каждый проваливался все глубже в свои переживания, а группа во главе с Вальбургой не появилась даже спустя час.       Гарри едва не вздрогнул, ощутив робкое прикосновение холодных пальцев к своей руке — это был Северус, что сейчас почти стоял на четвереньках, намереваясь переползти к нему, но ожидая одобрения с вопросом в глазах.       Гарри слабо улыбнулся и кивнул, мазнув ладонью по ковру рядом с собой. Северус плавно переместился к нему, усаживаясь на расстоянии сантиметров десяти с неестественно прямой спиной.       — Как ты? — едва слышно спросили тонкие губы.       Гарри стиснул челюсти — простой вопрос словно задел струну глубоко внутри, и весь застывший мир пошатнулся.       — Пусто, — все же выдавил он. — Скорей бы новости.       Северус кивнул, сочувствующе на него покосившись. Пальцы на его руке чуть дернулись, словно он передумал что-то делать.       — Что важнее — ты как? Болит? — придвинувшись чуть ближе, Гарри оперся на одну руку, второй невесомо проведя над вновь гладкой кожей. В зеленых глазах плескалось сожаление и, черт бы ее побрал, вина.       — Нет, ничего особенного, — попытался улыбнуться ему Северус, но вышло так себе. — Правда, я в порядке. Испугался, но это не страшно, а царапины уже залечили.       — Я хотел тебе помочь, но я не знаю заклинаний… — обеспокоенно зачастил Гарри.       — Я в порядке, миссис Малфой позаботилась, — твердо произнес Северус, вновь поймав парня за подбородок пальцами — от этого жеста гриффиндорец завороженно замер, рассматривая лицо напротив. — Давай просто дождемся ответов, хорошо?       — Да…я… — Поттер сглотнул и мотнул головой в сторону, разрывая контакт.       — Я знаю это чувство — когда ждешь новостей и одновременно не хочешь их слышать, — вздохнул Снейп, обхватывая свои ноги руками и укладывая подбородок на острые коленки.       И когда Гарри уже хотел спросить, что за случай тот имеет ввиду, из камина вышагивают сразу трое — Люциус с Карлусом с двух сторон поддерживают под руки Вальбургу. Эдвард тут же подскакивает с места, и мужчины ведут главу семьи к освобожденному креслу. Взметнулось зеленое пламя — и из камина вышагивает Рудольфус, бережно поддерживая под локоть беременную жену. Они садятся на один из диванчиков, и на комнату опускается выжидающая тишина. Мужчины левитируют стулья, рассаживаясь кто как, молодежь на полу разворачивается, и вся компания усаживается большим неровным кругом, взволнованно переглядываясь.       Вальбурга смотрит в камин словно в разы потяжелевшим (куда еще?) взглядом, хмурится и сжимает подлокотники кресла до побеления пальцев, окольцованных родовыми перстнями.       Северус чувствует, как в груди собирается нехорошее предчувствие, и, не позволяя себе сомневаться, наощупь находит ледяную кисть Гарри, сжимая ее в своей.       — Что с Джеймсом, маман? — взволнованно произносит Дорея, не выдерживая первой.       — Он в порядке, — кивает ей Карлус, но весь его вид не сулит хороших новостей.       Спустя еще пару тягостных минут глава рода поднимает голову, цепким взглядом пробегаясь по всем присутствующим.       — Я понадеюсь на благоразумие каждого из вас, и не буду требовать клятв и обетов, — черные глаза задержались на Снейпе, и тот оскорбленно вскинул брови, отрывисто кивая. — Но то, о чем я скажу вам, не должно выйти за эти стены — нельзя, чтобы о ситуации узнало магическое сообщество. Рассчитываю, что вы распорядитесь информацией с умом.       — Леди Блэк, — едва ли не рыча, протянул Регулус. Та, устало взглянув на него, едва заметно кивнула.       — Я озадачилась вопросом о поведении Джеймса и Сириуса с той памятной встречи в кабинете Альбуса Дамблдора. Я знаю наши семьи, и сколь бы темным ни считался род Блэков, род Поттеров в условной классификации тяготеет к свету, и уж тем более дитя, чьи родители Поттер и маглорожденная. Гарри — тому подтверждение, — упомянутый гриффиндорец смотрел на женщину потемневшим взглядом, и ждал продолжения. — Я помню Джеймса ребенком, многое о нем знаю, и потому его поведение лишь сильнее меня насторожило. Сегодняшняя вспышка подтвердила одно из худших моих опасений. Честно сказать, я бы в любом случае настояла на диагностике мальчика на этих каникулах, но все случилось внезапно и пришлось действовать в спешке, — каждому в комнате хотелось поторопить женщину, и каждый боялся лишний раз вздохнуть — по тихому голосу было ясно, что близится что-то чудовищное. И оно настигло слушающих. — При осмотре сознания Джеймса я нашла источник темной магии — им оказался крестраж, заключенный в его теле, — Дорея и Нарцисса вскрикнули в унисон, прижав ладонь к губам, мужчины — сжали челюсти, Регулус тихо прошептал: «Нет…» Гарри с непониманием повернулся к Северусу, но тот ответил полным ужаса взглядом — очевидно, в этой комнате не понимали, о чем речь, только гриффиндорец и младшая Тонкс, которая тоже вопросительно оглядывала шокированных взрослых. — Полагаю, это крестраж Темного Лорда, который тот ненамеренно создал при попытке убить Гарри.       Поттера оглушило собственным именем, и следующие пару минут информации доносились до него словно сквозь толщу воды. «Это…что бы оно ни было… Из-за меня?» — стучала в голове мысль.       Из дальнейших объяснений взрослых следовало вот что. В день, когда Темный Лорд пришел за Гарри и замахнулся на него Авадой, он, как и было известно, развоплотился благодаря жертве матери мальчиков, оставив Гарри на память шрам в виде молнии. Однако его страх смерти — и, как подозревала глава рода Блэк, начатые для создания крестража ритуалы, позволили осколку его души поселиться в плакавшем тут же Джеймсе. То ли он был ближе, то ли тело Гарри было «запечатано» неудавшейся Авадой, но факт остается фактом: осколок души — он же крестраж — затаился в теле мальчика, на долгое время уснув. По предположениям Вальбурги, он мог бы спать и всю жизнь носителя, но сила замка Хогвартс разбудила его. По каким причинам — еще предстоит выяснить.       — Но при чем тут Сириус? — хмурился Регулус, размышляя над сказанным. — И почему Джеймс слетел с катушек именно сегодня?       Вальбурга вздохнула, но пояснила:       — Эта область темной магии малоизучена, и что-то мы можем лишь предполагать, а что-то прояснится после ряда исследований. Предполагаю, на Сириуса крестраж оказывал опосредованное влияние, как дурман — мальчишки много времени проводят вместе, и очень близки эмоционально, так что это вполне возможно. Однако родовая магия Блэков впитывала темные эманации, защищая Сириуса от психологических проблем, и влияние крестража можно свести на нет, изолировав их друг от друга. С Джеймсом же все сложнее…       — Матушка… — всхлипнула Дорея, обнимаемая с одной стороной мужем, с другой — сестрой. Черты лица Вальбурги смягчились, но у губ обозначились скорбные складки.       — Мы будем работать над этой задачкой, Дори. Но, как мне помнится, история еще не знала случая безопасного извлечения крестража из живого человека. Обычно их помещают в вещи: кубки, перстни, книги, иногда одежду…       Комнату сотряс горестный вой женщины, и у Северуса сжалось сердце — видеть такой всегда улыбчивую Дорею было невыносимо. Гарри до боли сжал его руку, и Снейп, бросив на него быстрый взгляд, испуганно вздрогнул — от лица гриффиндорца отлила, казалось, вся кровь, а глаза его пустым стеклом смотрели перед собой.       Регулус тоже обратил внимание на состояние кузена, и, под аккомпанемент рыдающей в голос Дореи, ласково зажурчал:       — Гарри, ну же, спокойно, дыши, — и коснулся его плеча, поглаживая в ненавязчивой поддержке. — Мы найдем выход, маман знаешь какая… Мастер по Темной магии и Зельям — да просто она не бралась за эти крестражи, уже бы давно все придумала, слышишь? Джеймс жив, его будут держать дома и все будет хорошо, слышишь.?       В следующую секунду Снейпу показалось, у него лопнули перепонки — вместе с бокалами на столе, подвязками хрустальной люстры, вазами… В один миг лопнуло все, что могло лопнуть, расколоться, что было достаточно хрупким, чтобы разбиться. По комнате прокатилась волна сырой, необузданной магии — и Северус, как ближайший к ее источнику, сейчас лежал на боку, с трудом осознавая, где пол, где потолок, и ничего не слыша из-за звона в ушах. Рядом с ним лицом в пол лежал Гарри, и Северус тут же кинулся к нему, переворачивая на спину и справляясь не сразу — самого вело и штормило, а все съеденное грозило покинуть желудок. Поттер явно был без сознания, но дышал — и даже лицо становилось вновь нормального цвета. Оглядываясь по сторонам в поисках помощи, Снейп отстраненно отмечал, что возле Беллы Лестрейндж сразу двое стоят с выставленными вперед палочками — похоже, Люциус и Рудольфус успели прикрыть всех щитами. Только Северусу с Регулусом не повезло, и их моментально накрыло — теперь Северус не сомневался — магическим выбросом, исходящим от Гарри Поттера. Сердце Северуса сжалось в сострадании.

***

      Прошло уже два дня с праздничного ужина, перевернувшего жизнь родственных семейств с ног на голову. Едва Джеймс очнулся, как на него с объятиями кинулась рыдающая Дорея, и парень был совершенно сбит с толку. Благодаря эльфам Карлус и Гарри были оповещены о его пробуждении и собрались вокруг его постели, скорбными лицами навевая нехорошие предчувствия.       Джеймс, почти машинально уже поглаживая спину рыдающей на его плече названной матери, осматривал родных: меж бровей Карлуса пролегла скорбная складка, губы были крепко сжаты, взгляд, которым он смотрел на их объятия — полный горя и боли. «Я что, убил Нюниуса и меня посадят в Азкабан?» — тут же похолодел парень. Он помнил свою вспышку, и пусть пока не совсем понимал, что к этому привело — в памяти словно были пробелы — мог предположить, что последствия будут не самыми приятными.       Он встретился глазами с братом, что стоял отдельно, и невольно вздрогнул. Он никогда не видел таким младшего — некогда яркая зелень радужки увяла, взгляд стекленел, едва прекращал движение. Гарри был сильно бледней обычного, сжимал кулаки, закусывал губы — на нижней отчетливо виднелась незаживающая ранка, которую он терзал снова, не давая затянуться. Во рту фантомно возник привкус крови — но Джеймс был уверен, что в шею Снейпа так и не впился. Происшедшее было словно далеко от него, покрытое дымкой, и не получалось ощутить вообще никаких эмоций — ни торжества, ни злости, ни вины.       Дорея отодвинулась от парня, и, всхлипывая, махнула Карлусу рукой, побудив Джеймса обратить внимание на него. Следующие десять минут монолога, включавшего краткий экскурс по крестражам, звучали словно где-то в отдалении — парень как ни старался, не мог осознать, что все это о нем.       «Часть души Темного Лорда? Серьезно?»       Но что-то темное поднималось в нем с каждой минутой, и впервые Джеймс ощутил это нечто отдельной от себя сущностью — так неужели это правда? Гриффиндорец похолодел.       — Я чувствую его, — еле слышно прошептал он, глядя перед собой. Дорея охнула, прижав руку к губам, Карлус едва не хрустнул зубами, Гарри же — крупно вздрогнул.       — Вальбурга на время смогла купировать осколок души — поэтому, вероятно, ты смог его ощутить обособлено, — пояснил мужчина, пока остальные, похоже, были заняты попытками не потерять сознание. — Сейчас он ничего не сможет тебе сделать, но вот полностью отрезать тебя от него невозможно. Старайся не тянуться к нему навстречу — так блок продержится дольше.       — Сейчас тебе будет сложно разобраться, где были и есть его желания, а где — твои, — сумев остановить всхлипы, прогундосила Дорея, мягко беря ладони Джеймса в свои — холодные от сковавшего ее отчаяния. — Матушка сказала, поначалу не стоит в этом копаться — со временем ты сможешь разобраться. Постепенно, не спеша.       — Есть способ разделить нас? — нахмурился Джеймс. Он еще не верил, что его чистая ненависть к Нюниусу и прочее — наносное. Но в любом случае делить тело с сущностью сумасшедшего мага, убившего его родителей — нет, спасибо, не хочется.       Дорея сжала губы в попытке сдержать рыдания, и Джеймс перевел взгляд на суровое лицо Карлуса.       — На данный момент… — он тяжело выдохнул. — Нам о таких неизвестно, — сердце парня ухнуло куда-то в живот. — Но мы будем работать над этим, сын. Вальбурга лично займется, Люциус и Эдвард, я и наши жены — каждый внесет посильный вклад, ты не останешься один на один с этой бедой, поверь, — и только железная уверенность в его взгляде помогла Джеймсу несмело улыбнуться.       — Конечно, — только и смог выдавить он.       — Пока что Вальбурга будет обновлять защитные заклинания на твоем разуме, и мы сделаем все, чтобы снизить активность крестража. Так что ты будешь жить обычной жизнь, за исключением…       — Я не вернусь в Хогвартс, верно? — ломко улыбнулся гриффиндорец.       — Пока что это опасно, — вздохнул Карлус, кивая. — Скорей всего, крестраж был пробужден замком, так что… Директор Дамблдор посвящен в проблему, ты переведен на домашнее обучение до лучших времен.       Парень обреченно кивнул — крыть было нечем, он опасен, и пускать его к невинным школьникам — темное дело. «Кроме того, не видеть рожу Нюниуса каждый день — неплохой бонус», — зло усмехнулся он про себя, старательно отгоняя вопрос о том, чьи это чувства — его ли?       — Можете дать мне пару минут с Джеймсом? — прошелестел Гарри, и все трое Поттеров удивленно воззрились на него. Джеймс не знал, но младший брат эти два дня практически не ел и совсем не разговаривал, так что взрослые невольно воспряли духом в этот момент.       — Да, милый, конечно, — ласково отозвалась Дорея, и, с чувством поцеловав старшего в лоб, направилась к двери. Карлус коснулся его плеча в ненавязчивой поддержке и последовал за ней.       Джеймс с беспокойством смотрел, как Гарри обходит кровать (ранее он стоял в изножье), присаживается на краешек возле его ног и продолжает кусать губы, глядя в пол.       — Прекрати выглядеть так, будто меня уже похоронили, — с нервным смешком выдавил из себя Джеймс. Гарри дернул щекой, но все же заговорил следом:       — Я просто хотел… Этого не искупить, но я должен попросить… Прости меня, — Джеймс дрогнул, а брат не поднимал головы, продолжая изучать одеяло. — Все это — из-за меня. Если бы от меня не отскочило заклинание… Возможно…       — Возможно — что? Ты бы умер! — злобно прервал его старший, и Гарри перевел на него виноватый и испуганный взгляд. — Нет, братишка, так не пойдет. Лучше пусть у меня в башке живет какая-то жуткая штука, чем я жил бы без тебя припеваючи! — выплюнул он, но вспышка агрессии сошла на нет, едва он заметил навернувшиеся на зеленые глаза слезы. Вздохнув, Джеймс тут же сгреб брата в охапку, и тот все же не выдержал, разрыдавшись в голос и крепко цепляясь за его руки.       — Ну же, перестань, — растерянно бормотал Джеймс под аккомпанемент рыданий, которые прерывало невнятное «виноват», «из-за меня», «прости» и «так жаль». — Мы справимся с этой штукой, Гарри, ты же слышал — все будут… — он закусил губу. — Мне тоже страшно. Но не бросай меня, ладно? Ты мне нужен, чтобы все это преодолеть, — он сжал руки крепче, и младший прижался в ответ.       — Прости, — всхлипнул Гарри, постепенно успокаиваясь. — Я просто… Понимаешь, я чувствую себя виноватым, и при этом абсолютно бессильным — я даже в школе не доучился, чем я могу помочь?!       Джеймс отстранил его от себя, заглядывая в покрасневшие от слез глаза:       — Будь собой, моим братом. Живи как следует, радуйся, побеждай и сдавай экзамены. Будь самым классным в школе Поттером в мое отсутствие, когда такой шанс еще будет, — голос дрогнул, смазывая показное бахвальство. — Понял? — сжал он крепче плечи брата.       — Угу, — всхлипнул тот. — Я буду писать тебе из школы. А ты борись, не поддавайся этой штуке, — в глубине зеленых глаз снова затлел живой огонек, и Джеймс ободряюще улыбнулся.       — Наша семья однажды уже победила этого урода и меньшим составом. А уж всеми Блэками победить осколок его души — пфф, — беспечно фыркнул парень.       Гарри закусил губу, сдерживая разливающийся по сердцу страх и только кивнул в ответ. «Чтобы его победить, родители отдали свои жизни», — билось в голове.

***

      Снейп пребывал в состоянии нервного напряжения вот уже третий день. Только что очнулся Джеймс, и Поттеры поспешили к нему.       Все, включая Гарри, который стал тенью себя самого и совсем не разговаривал — даже с Северусом. Слабым утешением служило лишь то, что на него он хотя бы реагировал — кивал в знак согласия, ненадолго задерживал на нем взгляд и не избегал его общества. На родных же Гарри и вовсе не смотрел — Северус видел в его глазах что-то вроде вины и стыда, но все не мог разгадать, в чем дело.       Спросить совета тоже было не у кого — тревожить опечаленных Поттеров было как-то неловко, а рядом не было той же Гермионы, что всегда знала, как поддержать Гарри.       Услышав звук шагов, Северус поднял голову — и замер: в комнату вошел предмет его размышлений. Глаза его наконец смотрели не сквозь собеседника, а даже как будто на него.       — Он очнулся, — выдохнул грифиндорец. Снейп кивнул в ответ. — И я… Мы поговорили. Мне стало легче, — признался парень, смущенно отводя взгляд.       — Я рад, — искренне отозвался слизеринец, в волнении облизнув пересохшие губы.       — Слушай… — Гарри смущенно потер шею, и Снейп озадаченно склонил голову набок. — А ты уже открывал мой подарок?       С тонких губ сорвался нервный смешок.       — Конечно нет, тут же…       — Так пойдем! — оживился Поттер, и, схватив сидевшего в кресле друга за руку, потащил его к нему же в комнату на прицепе.       Северус, не в силах сдержать широкую улыбку, что расползалась в стороны, поспешил за ним.       Если бы пару часов назад Северус не потерял дар речи от полученного подарка (а том «Яды и противоядия Медичи» в новом издании был бесценен на взгляд слизеринца), то удивился бы сильнее тому, что они не отменяют завтрашнего похода в гости.       — Но ты уверен, что готов?… — нерешительно произнес он.       — Да, — сурово кивнул Гарри. Сейчас они сидели на диванчике у него в комнате после ужина, обсуждая планы на завтра. — Нужно рассказать им все до школы, без лишних ушей. Драко скорей всего в курсе, но и остальные вправе знать. Родители дали добро. Да и все так ждали этого дня — не хочется расстраивать.       — Как знаешь, — вздохнул Снейп. — Но думаю, все бы поняли, когда узнали причину.       — О таком надо рассказывать лично, — качнул головой Гарри, старательно пряча улыбку — он то и дело соскальзывал взглядом на тонкие пальцы, что бессознательно гладили подаренную книгу — Северус будто боялся оставить ее в комнате и притащил даже в столовую, уложив на соседний стул.       — С этим не поспорить, конечно, — обреченно признал поражение слизеринец. — Как… М… Настрой у Поттера? Джеймса, — исправился он.       Признательный взгляд, который подарил ему Гарри, стоил этого усилия над собой.       — Ему страшно, как и всем нам, — последовал задумчивый ответ. — Но он готов бороться, а это в ментальных науках главное — сильный дух и решимость. Надеюсь, все получится… Но когда? — брови страдальчески сошлись на переносице.       — Обязательно получится, — серьезно произнес Северус, накрывая ладонь Гарри своей. Зеленый и черный взгляды столкнулись, и слизеринец уверенно продолжил, будто желая внушить эту мысль: — Тебя не взяла Авада этого урода, а Джеймс уж точно не по зубам клочку его гнилой души.       — Я впервые слышу, как ты говоришь о нем положительно, — нервно хихикнул Гарри, млея от уверенного касания чужой руки.       Северус в ответ дернул острым плечом.       — Он не образец нравственности, но характер у него пробивной, и духом он силен. Какой-то там крестраж об него зубы обломает, тем более с помощью семейства Блэк.       — Спасибо, — тихо произнес Гарри, и Северус внутренне задрожал — так интимно и искренне прозвучало всего одно слово. Напоследок коротко сжав руку Гарри в своей руке, слизеринец не без сожалений отпустил ее и открыл книгу, сразу же уткнувшись в оглавление.       Поттер нежно улыбнулся, пользуясь тем, что друг этого не заметит.