Нити Судьбы: Заложница Том 3

      Лира очнулась, когда холодный ветер ударил ей в лицо, вырвав из забвения. Тело покачивалось в ритм шага лошади, каждая мышца ныла, а тупая боль в голове пульсировала от удара. Она поняла, что её крепко держала сильная рука. Невольно обернувшись, Лира встретилась взглядом с чёрной формой западной воительницы. Нашивка лисицы на груди была вышита серебряной нитью. Блондинка с суровым спокойным лицом не выражала никаких эмоций. Но когда их взгляды встретились, по губам воительницы скользнуло что-то похожее на улыбку, холодную и насмешливую.       — Наша северная принцесса пришла в себя, — произнесла она, и в её голосе звучала отчётливая издевка.       Лира оглянулась. Её окружал внушительный отряд. Десятка три всадниц в чёрных разномастных доспехах: старые, много раз залатанные плащи, чужие ремни, трофейные сёдла. Их лица были суровыми, жёсткими. Каждая из них выглядела так, будто была выкована из того же холодного железа, что и их оружие. Они ехали привычно, не следя за строем — и всё же держались вместе, как люди, давно привыкшие к дороге.       Одна из всадниц, проезжая мимо, фыркнула:       — Это всё, что осталось от Севера? Это же дитя! И эта девочка будет королевой? — сказала она с насмешкой и сплюнула в сторону.       — Языком меньше трепи, — холодно бросила блондинка, что держала Лиру.       Лира, набрав в лёгкие воздух, с трудом спросила:       — Где… где Гризельда? Кто вы?       — Эльна — отрезала та, что её держала, не разжимая хватки, — Командир отряда. Она помолчала секунду, потом криво усмехнулась: — А Гризельда… — Идиотка снежная. Притащила тебя на Север и подала нам на блюдечке.       — Гризельду и её «щенят» мы порубили, — влезла другая воительница. — Север пал.       — Что вы хотите? Убить меня? — спросила Лира. Она понимала, что это уже не просто плен, а часть большой, жестокой игры.       — Нет, — спокойно ответила Эльна. — Поедешь к Море на запад. В Черный замок.       Сердце Лиры сжалось. Её тело пронзил холод. Мора. Это имя эхом отдавалось в её голове, словно предвещая нечто страшное и неизбежное.       — Отпустите меня! Зачем я королеве?       — Потому что всем нужна твоя тощая задница на троне, — раздался смешок от одной из всадниц.       — Да что вы все так хотите меня на трон посадить?! — в отчаянии воскликнула Лира. — Сначала я никому не была нужна, а теперь все хотят меня на трон! Не хочу! Отпустите!       Она попыталась вырваться из стальной хватки, но воительница лишь слегка сильнее её прижала к себе. Весь отряд всадниц, услышав крик Лиры, разразился громким смехом.       — И не надо. — произнесла Эльна, повернув к себе лицо Лиры. — Делаешь, что скажут и будешь жить долго. Сидеть в тепле, вышивать свои любимые крестики и горя не знать. — Женщина пожала плечами. — А править будет Мора. Север её забота, не твоя.       — Она и Западом править не может! — огрызнулась Лира и тут же получила короткий, хлёсткий удар по голове. Удар заставил её замолчать.       — Рот закрой. — сказала Эльна. — Сиди тихо — доедешь целой.       

***

      Эльна сняла с себя тяжёлый чёрный плащ, отороченный мехом и с нашивкой лисы и закутала в него девушку. Грубый мех пах потом, кожей и дымом, но всё же был тёплым. Лира съежилась, стараясь отгородиться от всех.       «Опять хотят посадить на трон», — с отчаянием думала Лира, когда её везли через бесконечную заснеженную степь. «Нет. Не хочу. Вообще ничего не хочу. За что мне всё это?»       Её мысли были хаотичны. Сначала Алия, потом Гризельда, теперь Мора. Все они говорили о троне, о короне, о власти. Но ей не нужен был это трон. Она хотела снова быть маленькой девочкой в объятиях своей матери, слушать её тихие сказки, чувствовать себя защищённой. Этот трон, эта корона — всё это было чуждо ей. Лира просто хотела покоя, забыть о войне, о боли, о предательстве. Она так устала. Устала от всего. Замок Моры казался ей последней остановкой, местом, где закончится её жизнь, и это осознание погружало её в пучину ужаса. Она проваливалась в отчаянье, предвкушая новые, неизведанные мучения, которые ждали её впереди.       Наконец, спустя бесконечно долгие часы, они остановились. Привал. Прямо посреди голой заснеженной степи. Лира не двигалась, не произнесла ни звука. Её сняли поставили на землю и подвели к небольшому костру. Вокруг царила суета, воительницы Моры развьючивали коней, раскладывали поклажу, разговаривали громкими голосами, но Лира ничего не видела, ничего не слышала. Она стояла неподвижная, пустая, выточенная из камня, уставившись невидящим взглядом в пляшущее пламя костра, пытаясь отыскать там ответ на мучительный вопрос: «Что будет дальше?»       Размышляя о кошмарах, которые ждали её впереди, Лира вдруг почувствовала острое, нестерпимое желание бежать. Бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого места, от этих женщин, от всего этого ужаса. Инстинкт самосохранения, загнанный вглубь страхом, неожиданно проснулся, толкнул её на отчаянный шаг.       Очнувшись от оцепенения, Лира слегка приподняла голову. Воительница, которая везла её, стояла к ней спиной, отдавая распоряжения своим людям на западном диалекте, которые спешно разбивали лагерь. Никто не смотрел на Лиру. Все были заняты делом. Это был её шанс.       Сердце бешено заколотилось, кровь прилила к щекам. Не раздумывая больше ни секунды, Лира сделала несколько неуверенных шагов в сторону, отдаляясь от костра, а затем заставила себя бежать. Побежала, не оглядываясь, не разбирая дороги. Плащ воительницы, слишком большой и тяжёлый, путался в ногах, мешал бежать, и Лира, не останавливаясь, сбросила его, позволяя ему упасть на заснеженную землю. Она бежала дальше, куда глаза глядят, по открытой, холодной безжизненной степи, надеясь только на чудо.       Но чуда не произошло. Вскоре за спиной она услышала нарастающий топот копыт. Топот становился всё громче, всё ближе. Её уже преследовали. Лира похолодела от ужаса. Она попыталась свернуть в сторону, сделать резкий поворот, чтобы сбить преследователей со следа, но споткнулась о неровность почвы и с размаху упала на жёсткую землю, больно ударившись коленями.       Она обернулась, задыхаясь от бега и страха. Преследующие её всадницы были уже совсем близко, неслись на полном скаку. Впереди всех, ярко выделяясь среди тёмных фигур спутников, мчалась та самая блондинка, что везла её всю дорогу. В её руке Лира заметила короткий кожаный хлыст, которым та яростно подгоняла коня. Сердце ухнуло в пятки. Лира поняла, что сейчас этот хлыст опустится и на неё.       Она издала отчаянный, полный боли и безнадёжности крик. Из глаз брызнули слёзы, застилая всё вокруг мутной пеленой. Побег провалился. Бесполезно. Обречённость сдавила горло, парализовала волю. Пока она, спотыкаясь и падая, пыталась подняться на ноги, преследователи настигли её, окружили плотным кольцом со всех сторон.       — Далеко собралась, пр-и-и-нцесса? — прорычала Эльна, намеренно растягивая интонацию на многострадальном слове «принцесса».       Лира с ужасом оглядывалась на надвигающиеся фигуры всадниц, но слёзы застилали глаза, мир расплывался, терял чёткость. Сердце билось так громко, так бешено, что она не слышала ничего вокруг, не различала слов. В отчаянии Лира сделала ещё одну, последнюю, бессмысленную попытку убежать, резко метнувшись в сторону. Но тут же почувствовала, как чья-то сильная рука, словно стальной обруч, подхватывает её на бегу, цепко хватает под талию и, не церемонясь, перекидывает через жёсткое кожаное седло.       Перед глазами Лиры мелькала земля, серое небо, мелькали спины коней и развевающиеся плащи всадников. Её крепко держали чьи-то сильные руки, не давая вырваться. Лира отчаянно брыкалась, извивалась, пытаясь освободиться, но это было бесполезное сопротивление. Руки держали цепко, как стальные клещи, прижимая её к своему жёсткому черному доспеху.       «Я не стану ничьей марионеткой», — упрямо решила для себя Лира, стиснув зубы. Лучше смерть, чем снова оказаться в руках врага. Лучше броситься на землю, разбиться, чем снова погрузиться в кошмар. Она отчаянно пыталась сопротивляться, отстраниться от державшей её женщины, вырваться, убежать, исчезнуть.       Но сильные руки, которые так грубо схватили её, подхватили Лиру усадили в седло.       — Не дергайся, тебе же хуже, — услышала Лира над собой голос Эльны. — Но кто знает, что может случиться в дороге…       Лира оттолкнула все мысли, кроме одной — спастись, скрыться, избежать очередного кошмара. Она просто хотела убежать, исчезнуть, раствориться в северном ветре, лишь бы не видеть, не слышать, не чувствовать ничего из того, что её окружало.       Лиру снова привезли в лагерь, разбитый посреди бескрайней северной степи. Крепкие руки, уже знакомые своей силой, сняли её с коня, опуская на землю. Блондинка, державшая Лиру, передала её в руки крепкой коренастой воительницы. Ей что-то говорили, слова лились ровным потоком, пытаясь достучаться до её сознания. Но для Лиры все эти звуки сливались в один бессмысленный шум, не имеющий больше никакого значения. Слова потеряли свою силу, свой смысл, превратившись в пустую вибрацию воздуха.       Пряча своё лицо настолько, насколько это было возможно, отворачиваясь, Лира старалась отгородиться от державшей её воительницы, создать между ними непроницаемую стену. В какой-то момент она почувствовала, как её снова заворачивают в тёплый плащ, закутывая в него туго, чтобы лишить её последней возможности сопротивляться, ограничить её движения, заковать в тепло и неподвижность.       Лира стала извиваться в тёплом плаще, сковывавшем каждое движение. Её паника усиливалась. Отвернувшись, закрыв лицо руками, она пыталась спрятаться. Внутри нарастал леденящий ужас.       — Я не поеду к Море! Не поеду! Отпустите меня! Мне не нужен трон! Просто отпустите меня! Уберите свои грязные руки от меня! — закричала она в истерике, вырываясь из державших её рук.       Вся её злость, весь страх сосредоточился в одном единственном действии. Она впилась зубами в руку, что держала её.       — Ай! — взвизгнула воительница, отдёргивая руку. — Эта мерзавка укусила меня! — И замахнулась на девушку.       — Не смей её бить, — приказала Эльна. — Приказано доставить девчонку целой и невредимой. Дайте ей сонный чай. Нам истерика тут ни к чему.       И вместо удара она почувствовала что-то другое. Холодный край чашки коснулся её губ. Ей пытались что-то влить в рот. Лира отпрянула, замотала головой, закричала, захлёбываясь рыданиями.       Крепкие руки снова держали Лиру, не давая вырваться, и настойчиво, несмотря на всё сопротивление, продолжали вливать в рот горьковатую жидкость. То ли чай, то ли травяной настой — Лира не могла разобрать. Вкус был незнакомым, терпким, с лёгкой примесью мёда.       Как бы она ни отворачивалась, как бы ни сопротивлялась, её всё же заставили проглотить напиток до конца. Тепло волнами разливалось по телу, обжигая горло, согревая изнутри. Лира ещё какое-то время продолжала бессильно извиваться в сильных, неумолимых руках коренастой воительницы, но силы неумолимо покидали её, предательски оставляя наедине с наступающей слабостью.       Лиру уложили на расстеленную на холодной земле накидку. Коренастая женщина всё ещё сидела над девушкой, удерживая её.       — Ты посмотри, упрямая какая. Пыталась сбежать, кусалась. А говорят, во дворце королевы Алии она была тихой, — сказала женщина, которую Лира смогла укусить, обращаясь к Эльне.       Эльна присела рядом, опёрлась локтями о колени. Смотрела не на лицо Лиры — на её руки, на сжатые пальцы, на то, как тело всё ещё пыталось сопротивляться, даже когда силы уже уходили.       — Она и была тихой, — сказала Эльна негромко. — Пока могла.       Она помолчала, будто вспоминая не слухи, а что-то давно известное.       — Сама пошла в заложницы. Мира ради. Север тогда ещё надеялся выстоять.       — Договорились, значит, — хмыкнула коренастая.       — Волки вырезали Восточное посольство, — продолжила Эльна ровно. — После этого её забрали из дворца. Рабыней в Восточный замок.       Она коротко выдохнула.       — Там не щадили. Работала много. Тяжело. И если бы была слабой — сломалась бы.       Эльна наконец подняла взгляд на лицо Лиры:       — А она не сломалась. Научилась держаться. Кусаться, если надо.       — С виду хрупкая, — пробормотала женщина.       — С виду, — согласилась Эльна. — Потому и живая.       Лира больше не могла бороться. Постепенно движения замедлились, рыдания стихли, превратившись в тихие всхлипы. Она повернула голову, совсем немного, робко, чтобы хоть краем глаза увидеть, что с ней собираются делать. И всё, что она увидела, это волна золотистых волос, обрамляющих лицо Эльны, сидевшей над ней.       — Смены выставить. Лошадей проверить. Тронемся с рассветом…