Медуана. Час: красный

Тэхён стоял у порога покоев Султана, ожидая приглашения, и чувствовал, как паразит внутри него недовольно ворочается, требуя привычной порции боли. Однако сегодня казни не предвиделось: сегодня ему оказали великую честь — разделить завтрак с самим владыкой. Робокар-сопроводитель, на редкость болтливый металлический шар размером с земное яблоко, завис перед лицом Тэхёна, мигнул голубым огоньком и выдал очередную тираду. — Управляющий Эрингар будет с минуты на минуту, — выражался он весьма своеобразно для механического помощника низшего уровня. — А пока позвольте напомнить вам некоторые положения Основного закона. Питаю, знаете ли, некоторую слабость к юридическим аспектам. — Валяй, — хмыкнул Тэхён. — Итак, ГЭЛА признаёт только одно гражданское право — право на смерть, каковое вы вольны осуществить в любое время при любых обстоятельствах. Вы желаете осуществить ваше гражданское право? — Нет, спасибо, — вежливо отказался Тэхён. — Хотя весьма отрадно, что Султан мне его предоставил. Я не забуду этой любезности. — Вы только скажите — и сразу, —удовлетворённо ответил робот. — Пожелав осуществить своё право, вы уничтожаетесь незамедлительно и безболезненно. Также уничтожение может быть следствием проступков: физическая угроза конструкциям, нарушение границ стерильной зоны, преступления против человечности… — А как определены эти преступления? — перебил Тэхён поток словоизлияний. — Нежелательная биологическая активность, — механический болтун издал нечто похожее на смущённое покашливание. — Техническая информация о пределах терпимости не подлежит разглашению. — Ясно, — Тэхён кивнул. Такие формулировки давали карт-бланш на уничтожение неугодных в любой момент и по любому поводу. А у Тэхёна имелись подозрения, что он в этот список уже попал. Вероятно, при последней проверке на лояльность недостаточно глубоко спрятал свои сомнения: решил, что его уже не исследуют так тщательно, как остальных? И всё-таки так просто его не взять. Или он опять ошибался, а Султан всего лишь хотел поиграть в кошки-мышки перед тем, как распылить своего самого ценного раба на атомы? Бесшумно подошедший Эрингар отвлёк его от этих мыслей. — Дикий, — управляющий с издёвкой поклонился и, продолжая мерзко улыбаться, повысил тон. — При входе в тронный зал вы должны стать на колени и не подниматься, пока Султан не прикажет вам встать. Он жестом предложил Тэхёну следовать за ним — через красный зал гарема к дальней двери, очевидно, ведущей в личные покои Султана. Широкие диваны винно-багряного цвета были расставлены по свободным местам. Десятка три юношей и девушек с кожей белее белого, стройные, мраморные совершенства —некоторые в развевающихся шелках, некоторые обнажённые — извивались в объятиях друг друга и друг у друга между ног. — Разговаривать с Султаном нужно, опустив голову и только отвечая на его вопросы, — продолжил Эрингар. Несколько девушек заскользили к Тэхёну с закрытыми глазами; лица их выражали желание. Один парень обхватил его сзади и припал губами к его шее. Другой уже стоял перед Тэхёном на коленях, хватаясь за молнию на его штанах. Управляющий покачал головой, и наложники тут же оставили Тэхёна в покое. — После окончания аудиенции вам следует поблагодарить Султана и, выходя из зала, ни в коем случае не поворачиваться к нему спиной. Створки дверей из полированного обсидиана плавно разъехались, открывая взгляду Тэхёна роскошный столовый зал, залитый золотистым светом восходящего искусственного солнца. Султан восседал на низкой оттоманке, усыпанной бархатными подушками, и лениво ковырял вилкой сочные плоды с серебряного блюда. Роскошный серо-золотой оби буквально кричал о богатстве своего обладателя. Длинные чёрные волосы были стянуты на затылке в хвост. Кожа туго обтягивала скулы; цвет его глаз под тяжёлыми веками напомнил Тэхёну тинистые болота планеты Монго, где он однажды чуть не погиб. Тэхён, забыв все наставления, всматривался в лицо Султана: обычно надменное и холодное, сегодня оно было почти благодушным. Некрасив, но внушителен. От него веяло властью и силой. Без сомнения, на совести Султана — вернее, на том, что её заменяло, — лежало немало всякого рода кровавых деяний. И не только Тэхён был послушным орудием исполнения приговоров. В мире, в котором они все жили, убийство давно являлось обыденностью. — Дикий. Проходи, не стой на пороге, словно затравленный зверь, — голос Султана был тягучим и ленивым. — Сегодня мы позавтракаем вместе. Великая честь для такого, как ты, не правда ли? Под прожигающим осуждением взглядом управляющего Тэхён склонил голову в знак почтения и приблизился к низкому столику, уставленному изысканными блюдами. Ароматы жареного мяса, сладких фруктов и пряных напитков щекотали ноздри, но аппетита он не чувствовал. — Ваше Сияние оказывает мне непостижимую милость, — произнёс Тэхён ровным голосом, стараясь скрыть нарастающее беспокойство. Что же всё-таки могло понадобиться Султану? За спиной Султана, застыв изваянием, стояла Теневая. Светлые волосы её были острижены настолько коротко, что череп казался почти голым. Ярко-синие глаза просверкивали серебристыми искрами. Длинная чёрно-алая юбка с разрезами до середины бёдер почти не оставляла простора для фантазии. На бледном плече краснела вытатуированная роза, зелёный стебель которой извивался между обнажённых грудей. Тэхён обратил внимание на её руки: обе были оборудованы оружейными имплантами. Ряд коротких параллельных трубок располагался чуть выше запястий. Спускового устройства не наблюдалось. Вероятно, система приводилась в действие нейроимпульсом. Султан не оставил без внимания взгляд, брошенный Тэхёном на Теневую. Он откинулся на подушках и с хитрой улыбкой посмотрел на Тэхёна. — Не знай я о твоих предпочтениях, предложил бы попользоваться этим телом, — Султан отложил вилку и с притворным сожалением вздохнул. — Ты много теряешь, ограничивая телесные удовольствия одним полом. Он наполнил два бокала рубиновой жидкостью и протянул один Тэхёну. — Но я позвал тебя не для пустых разговоров, — Султан сменил тон. — Знаешь ли, Дикий, власть — это не только сила, но и бремя. Постоянные опасения. Ревность со стороны моих… многочисленных фаворитов. Происки завистливых политиков, которые только и ждут моего падения. В таком змеином клубке нужно быть бдительным. Всегда. Тэхён молча кивнул, чувствуя, как напряжение нарастает. Куда клонит Султан? — Мир создавался многими, но лишь единицы определяют, как он будет развиваться. С помощью своего политического влияния и интеллекта я оказался главным среди этих единиц. Не скрою, иногда приходилось применять ненавязчивое принуждение, но кто из нас без греха? Ты должен отлично это понимать. Султан выдержал ответный взгляд Тэхёна. Тот смотрел, как хищный зверь из-за серебряных прутьев клетки. В сущности, он им и был. Но Султан мог позволить себе тыкать острой палкой в этого зверя. Да и дёргать его за хвост позволить тоже мог. — Столь огромная система требует тотального контроля, — как ни в чём не бывало продолжил владыка ГЭЛА. — Основатели об этом не задумывались. На их век хватило, и ладно. А я унаследовал этот бардак, — Султан сложил кончики пальцев. — Мы раздроблены на подвиды. Нужно признать этот факт и объединиться. Согласованность невозможна без кнута! — Жизнь развивается через подвиды, — не выдержав, пробормотал Тэхён. — Ну что за этическая физика! — Султан нахмурился. — Людям необходимы движение, спокойствие и ясность. Постчеловеческие общины типа Метрополярии, Эндосимбиотиков и Чёрных Химиков! Новые философии — дзен-эндорфинизм, галактизм – выдающие себя за гавань для заблудших душ. Я соберу их всех и заставлю верить в единого бога! В меня! Неожиданно Султан слащаво улыбнулся и спокойно продолжил: — Мир человечности, этот мир разбитых надежд, вечно молящий о милосердии, понимании и сострадании. Мир, который при малейшей возможности утопит тебя в дерьме и станцует на твоей могиле. Нет, такой мир не для меня. Султан сделал небольшую паузу. — Особенное место в моих планах отведено одному моему наложнику. Молчаливый нужен мне, — его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, оценивая реакцию. — Чонгук. Необычайное создание, уникальное сокровище, как цветок медуаны из системы Медузы. Его красота притягивает недобрые взгляды. А его особенности… вызывают ненужную зависть. Чонгук? Так это связано с Чонгуком? Сердце Тэхёна пропустило удар. На секунду он даже ослабил щит и сразу почувствовал прикосновение чужого разума к своему. — Через несколько дней, Дикий, этот редкий цветок станет частью моей личной коллекции, — Султан ухмыльнулся, обнажая зубы. — Мы отпразднуем нашу связь подобающим образом. Но до этого знаменательного события мне необходимо, чтобы он был в полной безопасности. Тэхён ощутил, как по спине пробегает ледяной холодок. — Поэтому, Дикий, я поручаю тебе особую миссию. Во дворце полно охраны, но я желаю, чтобы именно ты был его личным телохранителем. Несколько дней. До самой свадьбы. Никто не должен даже приблизиться к нему. Ты понял меня? Его безопасность — твоя ответственность. Тэхён с трудом сглотнул. Охранять Чонгука? Это было неожиданно и… странно. Казалось, прекрасная возможность быть рядом. Но что там на счёт нежелательной биологической деятельности говорил робокар-болтун? Тэхён не поручился бы за себя в этом вопросе. — Да, Ваше Сияние. Я понял. Он будет в безопасности. Султан довольно усмехнулся. Он знал, что Дикий не посмеет перечить. Никто не смеет перечить Его Сиянию. Разве что Зара, эта хитрая сука, иногда пыталась. Он терпел её исключительно за те знания, что хранились в её голове. Но теперь, когда Чонгук созрел — Дикий, сам того не зная, поспособствовал этому процессу — Султан в ней больше не нуждается. Зара уверяла, что несколько дней в обществе Дикого позволят Молчаливому достигнуть пика своих способностей. И тогда наконец можно будет забрать его сердце. Султан обретёт контроль над всеми паразитами, подчинит их своей воле. Ради абсолютной власти Султан даже был готов смириться с тем, что ему так и не достанется девственность мальчишки. Немного жаль, однако, к счастью, в гареме столько желающих утешить своего повелителя! Пока эти чудовищные мысли роились в голове Султана, он подал знак слуге. Двери снова открылись, и в зал ввели Чонгука. Двое стражей грубо подтолкнули его, заставляя опуститься на колени прямо перед ложем Султана. Чонгук не выглядел испуганным. В его больших тёмных глазах читалась отчаянная стойкость. Он был одет в тонкую шёлковую рубашку, сквозь которую просвечивала бледная кожа. — Признаюсь честно, я большой любитель девственников. Они внушают мне исключительное сексуальное возбуждение, — Султан лениво поднялся и обошёл Чонгука кругом, рассматривая его с циничным удовольствием. — Знаешь, Дикий, когда девственник попадает в гарем, его тело слегка модифицируют. В анус имплантируют бартолиновые железы, — Султан омерзительно хохотнул. — Так что никакой возни с растяжкой, смазка выделяется просто на механическое воздействие. Султан остановился за спиной Чонгука, неожиданно резко сгрёб распущенные рыжие волосы в кулак и откинул его голову. — Смотри, Дикий, — прорычал Султан. — Видишь, какое сокровище? Моё сокровище! Моё! Он рывком поднял Чонгука на ноги, одной рукой продолжая удерживать за волосы, а другой по-хозяйски сминая ягодицы под тонким шёлком. Его Сияние тёрся о наложника в непристойной пародии на половой акт, и Чонгук почувствовал, как к глазам поднимается колючий жар. Его зубы сомкнулись на нижней губе, создавая острую боль, которая удержала слёзы на месте. Нет, он больше не заплачет! Слёзы — глупость, всё равно всем плевать! Все боятся всех, и всё существование тут соткано из страха жизни и страха смерти. Из страха стоять и страха идти. Из страха памяти и, конечно же, страха забвения. Страх — вот что неизменно доставляет людям какое-то болезненное наслаждение. Если, конечно, речь идёт о чужом страхе. Внезапно Чонгук с лёгкой улыбкой взглянул на Султана. Меж его ровных великолепных зубов мелькнул кончик языка. Улыбка блистательного хищника, полная соблазна. Султан издал некрасивый низкий всхлип и, мелко подрагивая, вжался тазом в бёдра Чонгука. Кровь закипела у Тэхёна в жилах. Волосы на затылке вздыбились. Самообладание ускользало. Внутри него поднималась волна странного, незнакомого вида ярости и… желания защитить. Он вспомнил прикосновение руки Чонгука, мимолетное ощущение покоя. Алые узоры на его теле разом вспыхнули, почти физическим огнём. Паразит внутри ликовал. И когда Тэхён уже готов был ринуться вперёд, он услышал. Нет, звука не было. Но в его сознании, словно тонкая вибрация, словно шёпот на забытом языке, возникло ощущение мелодии. Не музыка в обычном понимании, а скорее поток чувств, образов и ощущений – прохладный ручей, омывающий его измученную душу. Он увидел мелькающие картины цветущих полей, чистого неба, ощутил прикосновение теплого ветра к коже. Боль и ярость отступили. Алые узоры начали медленно бледнеть, теряя свою зловещую яркость. Они словно впитывали эту беззвучную мелодию, успокаиваясь, затихая. Султан, ничуть не смущаясь, наконец отпустил Чонгука и вяло махнул Эрингару: — Этого на место, а мне приготовить купальню. Управляющий согнулся в почтительном поклоне. — Слушаюсь, Ваше Сияние. Будут ли особые указания? — Позже, — Султан перевёл взгляд на Тэхёна. — Дикий, подойди. Когда они остались одни, если не считать Теневой, не сводящей с Тэхёна своих синих глаз-кинжалов, от расслабленности и неги на лице владыки не осталось и следа. — Не подведи меня. От твоей преданности зависит многое. Очень многое. Ты даже не представляешь, насколько. — Да, Ваше Сияние, — прохрипел Тэхён, стараясь не выдать бушующих внутри эмоций. — Я буду оберегать Чонгука ценой своей жизни. Султан злобно прищурился. — И ещё. Думаешь, я не заметил, как ты на него смотришь? Не нужно быть Теневым, чтобы понять, что у тебя на уме. Тэхён сжал кулаки так, что короткие ногти впились в ладони до багровых отметин. Он не смел посмотреть на Султана, опасаясь не сдержаться. — Теперь иди, выполняй свою работу, — махнул рукой Султан. — И не забывай, кто ты, раб. Тэхён, не поднимая головы, попятился прочь из покоев Султана, чувствуя на себе презрительный, взгляд владыки и холодный, изучающий – Теневой. Он не знал, что ждёт впереди, но одно он знал точно: никому больше он не позволит причинить вред Чонгуку. Чего бы это ни стоило.