Дарквуд

Госпитальное крыло, Хогвартс.       Дверь с грохотом распахнулась. Виктор Дарквуд ворвался в палату, его черный плащ развевался, как крылья ворона. В руке — склянка с дымящимся зельем цвета грозового неба. Он молча перевернул Гермиону и влил жидкость ей в горло.       Три секунды тишины.       Потом — веки Гермионы дёрнулись. Она открыла глаза, закашлялась.       — Что… — её голос был хриплым от долгого молчания.       Виктор уже отворачивался.       — Виолетта не смогла просить тебя простить её, — его ледяной взгляд упал на Гарри. — Но она говорила, что ты хороший парень.       Пауза.       — Я и сам привык видеть в людях только хорошее. Но мне кажется, она ошиблась в тебе.       Гарри застыл.       — Почему моя дочь должна страдать из-за того, что кто-то — слишком любопытная воровка?       Гермиона сжала простыню. Она помнила. Помнила, как тянулась к молоту.       Виктор шагнул ближе.       — Магия через молот уходит к тебе. А ты этого даже не замечаешь?       Шрам Гарри внезапно загорелся. Не от боли. От осознания.       Каждый его гневный взгляд. Каждая мысль о ненависти. Всё это питало его магию. А Виолетта… Виолетта просто молчала. Виктор развернулся и вышел. Гермиона смотрела на Гарри широкими глазами. Она поняла. А за морем Виолетта сжимала свой молот. Тёплый. Безопасный. Лёгкий. Впервые за долгое время. Комната Драко, ночь       Виолетта забыла постучать, слишком торопилась к нему, но то, что она увидела, заставило её замереть. Драко, его пальцы впиваются в бёдра Джинни, её рыжие волосы раскиданы по его простыням. Они не заметили её. Или сделали вид.       Она не ахнула, не закричала. Просто отпустила ручку и развернулась. Молот за спиной не дрогнул, но в её глазах сгустилась тьма.       Драко вдруг обернулся — будто почувствовал. Увидел лишь захлопнувшуюся дверь.       — Эй, Малфой, ты где? — Джинни раздражённо потянула его за руку.       В своей комнате Виолетта стояла у окна, сжимая молот так, что кровь сочилась между пальцев. В отражении стекла — пустые глаза.       Она знала. Всегда знала. Драко не ждёт. Не хранит верность призракам.       И её молот взорвался тишиной. Комната пустых разговоров       — Магия вернулась. Спасибо, — Виолетта стояла у окна, кулаки сжаты до побелевших костяшек. — Если отец напугал тебя — прости. Он такой только когда трогают его семью, — губы дрогнули в попытке улыбки. — А дома он даже кота со стула прогнать не может — стоит, уговаривает, пока еда стынет.       Гарри видел — шутка не удалась. Она рухнула в кресло, пальцы впились в дерево стола.       — Я видела Драко и Джинни. Он трахал её. В зад.       Глаза Гарри расширились — не от шока, а от её сломанного голоса.       — Это звучит грубо, но выглядело в сто раз грубее.       Она не плакала. Только молот взвизгнул у неё за спиной.       — Я должна была догадаться. Он не тот, кто будет ждать.       Гарри протянул руку — не прикасаясь, просто предлагая.       — Он не стоил тебя. Никогда.       Не утешение. Факт. Виолетта не взяла его ладонь. Но и не ушла. Они сидели в тишине больше получаса, она не хотела оставаться одна, он… ему было всё равно, пусть сидит.       Её объятие было резким, как удар. Гарри замер, не ожидая этого, но её руки впились в его спину, пальцы дрожали — будто она тонула, а он был последней опорой.       Он не оттолкнул её. Не стал говорить пустых слов. Просто обнял в ответ — крепко, но осторожно.       — Всё в порядке… — прошептал он в её волосы.       Ложь. Ничего не было в порядке. Но что ещё можно было сказать?       Виолетта не рыдала. Не кричала. Просто держалась за него, дыхание сбивчивое, но сухое.       — Я ненавижу его, — её шёпот прожёг ткань его мантии. — И ненавижу себя за то, что до сих пор не могу перестать.       Он понимал. Слишком хорошо понимал. Они стояли так долго, что даже библиотека, казалось, затаила дыхание.       Виолетта отошла первой. Глаза сухие, но пустые. Ни благодарностей. Ни оправданий. Просто поправила молот за спиной и направилась к выходу.       Гарри не остановил её. Но теперь знал — их связало нечто глупее дружбы и сильнее любви. Комната Виолетты, ночь       Драко ворвался, дверь захлопнулась за его спиной.       — Три дня, — его голос хрипел, как разорванный пергамент. — Ты исчезла на три дня. Без слов. Без предупреждения.       Он не сказал, что искал её. Что перерыл весь Хогвартс. Что кричал её имя в пустые коридоры.       Виолетта не встала с кровати. Её молот лежал на столе — мёртвый груз.       — Мы не подходим друг другу, — её голос был ровным, пустым. — Я не рассчитывала на ожидание с твоей стороны, но три дня, Драко. Три дня — и ты уже нашёл утешение в жопе Уизли, которых презирал.       Он бледнел. Ярость гасла. Она не ревновала. Она презирала его.       — Ты уходила. Ты оставила меня, — его голос сломался. — Что я должен был делать?       Без масок. Без ухмылок. Впервые в жизни — голый. Виолетта встала. Подошла вплотную.       — Страдать, — прошептала она ему в губы.       Драко стоял один. Где-то смеялась Джинни. Но он уже не слышал. Потому что понял. Виолетт никогда не простит ему не измену. А то, что он оказался меньше, чем она думала. Гораздо меньше.