До первого поцелуя

Когда все договорились, кто поедет за продуктами, Максим первым сел за руль, хлопнув дверью машины с едва сдерживаемым напряжением. Ангелина молча устроилась рядом. Между ними — тишина, натянутая, как струна, готовая лопнуть от любого неверного слова. Едва выехав со двора, Максим глубоко вдохнул, будто собирался с духом. Его взгляд скользнул вбок, туда, где сидела она — красивая, но хмурая, теребящая свои пальцы, будто боялась чего-то или пыталась подавить собственную дрожь — Гель... Начал он, голос звучал глухо, но с внутренним надломом — Объясни мне, что у нас было? Дружеский секс? Любовный? Или ты просто решила отдохнуть телом? Только честно, прошу. Без этих «я не знаю», без «успокойся». Ты же всегда была прямой. Это не так сложно, правда? Ангелина перевела на него глаза, устало и немного раздражённо. Когда он повернулся к ней, она резко отвернулась, будто испугалась — или испугалась признаться себе в чём-то — Ничего Отрезала она холодно. И — улыбнулась. Грубо, вызывающе — Левин, это месть. Просто красивая, сладкая месть Максим усмехнулся, нервно, будто выдохнул через зубы. Пальцы побелели от напряжения на руле. Он уже не понимал, что злит его больше: ложь или собственное бессилие перед ней — Ничего?.. Прошептал он, чуть повысив голос — А поцелуи? Желание быть рядом? Это тоже "ничего"? Скажи правду, Ангелина. Скажи, чёрт возьми! Он давил на газ сильнее, как будто в попытке убежать от всего этого хаоса, но всё внутри него горело, как костёр, раздуваемый ветром её молчания. В горле стоял вкус её помады, в памяти — её взгляд, прикосновения, дыхание — Максим, я сказала. Всё. Отвали Выдохнула она с раздражением, отводя взгляд в окно, будто пряталась в бега. Он ударил по рулю кулаком. Машина резко остановилась. Тишина упала, тяжёлая, как бетонная плита. Он повернулся к ней резко, сверля её глазами — Посмотри на меня. Посмотри, Гель Она нахмурила брови, губы поджались. Молчание стало протестом. Она отвернулась, будто от призрака прошлого — Просто ночь. Просто уединение. Такого не будет. Никогда Почти беззвучно прошептала она себе под нос, но он услышал — Посмотри на меня Уже злым, почти рычащим голосом сказал он. Потянулся к ней, разворачивая её лицо к себе — Ну же, Геля. Посмотри! — Ты идиот, Левин! Закричала она, пытаясь вырваться — Отпусти меня! Её руки протестовали, но в этом протесте было что-то странное: он чувствовал, что она не хочет по-настоящему уйти. Его хватка была крепкой, но не жестокой — больше волнующей, чем пугающей — Скажи мне... Он смотрел в её глаза, заглядывая глубже, туда, где рождаются самые страшные и самые искренние чувства — Ты что-то чувствуешь? Её губы дрожали, глаза бегали. Она будто боролась с самой собой — Н...нет... Максим усмехнулся. Наклонился ближе. Аккуратно, почти трепетно убрал прядь волос с её лица, его пальцы коснулись её щеки — и всё внутри неё сжалось — Чушь Прошептал он. Ангелина замахнулась, готовая влепить пощёчину, но рука застыла в воздухе. Что-то внутри не позволило. Он был слишком близко. Слишком родной. Слишком опасный — И как ты это докажешь? Бросила она вызывающе. Он не ответил. Вместо этого потянулся вперёд и поцеловал её. Сильно. Грубо. Кусая, ощущая её вкус, словно хотел стереть границы между ними. Она сопротивлялась — немного, словно из вежливости перед собой. Но через секунду уже сама тянулась к нему, отвечая с той же яростью, с тем же злым желанием. Она обхватила его руками, впилась в него, целовала будто злилась. Будто это он виноват во всех её чувствах, которые она ненавидела в себе. Она цеплялась, не желая отпускать. Он оторвался от неё на секунду, обвёл пальцем её губу, чуть прикусил её снова, оставляя лёгкую боль — как воспоминание. И усмехнулся, зная, что выиграл — Я же сказал. Чушь. Слушай сердце, не страх Он взялся за руль, облизал губы, на которых остался её вкус, и снова поехал, будто ничего не произошло — Максим... Её голос был тихим — Ничего не было. Мы остаёмся врагами. Как бы сильно ты не хотел иначе И хотя она сказала это почти шёпотом, сама себе, он услышал. И сжал руль крепче, чувствуя, что эта война между ними только начинается — Враги, враги! Срываясь, повторял Максим, сжимая руль так, будто хотел его сломать — Сука, бесит! Я не понимаю тебя… Он говорил нервно, на грани, но ехал осторожно: внутри все горело, но разум удерживал от безумия — слишком много машин, слишком велика цена ошибки. Рядом сидела Ангелина, и её молчание раздражало не меньше слов. Она смотрела в окно, губы плотно сжаты. Между ними будто стена — холодная, невидимая, и неодолимая. Максим кинул на неё быстрый взгляд, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию. Но не успел — в следующий момент её рука медленно скользнула вниз, к его бедру. Он резко вдохнул, глаза расширились. Сердце подскочило, как от удара током — Ангелин Сказал он хрипло, не веря, что происходит — Что ты… Ты же только что о вражде говорила… И я вообще-то за рулём, если мы попадём в аварию, в этом будет виноват твой эмоциональный характер Она повернулась к нему, и в её взгляде больше не было холода. Лишь странная, пугающая смесь дерзости и желания. Ангелина молча приложила палец к его губам, будто запрещая говорить. Улыбнулась — криво, почти вызывающе, и её пальцы уже ловко расстегнули первую пуговицу на его джинсах — Я так понимаю, ты так прощения просишь? Проговорил Максим, слегка смеясь. Хотелось остановиться и забыть про продукты, про всё на свете. Он не мог упустить такой шанс, попросту не мог, ему сердце это подсказывало, но он ехал, не зная что делать. Максим сжал зубы, напряжённо сглотнул. Он не знал, что сказать, не знал, злиться ему или поддаться — тело уже подсказывало одно, разум сопротивлялся. Машина мчалась по трассе, но внутри, в этом тесном пространстве салона, всё становилось теснее, жарче, опаснее. Он почувствовал, как ладони покрываются потом. Пальцы дрожали на руле. И в этой дрожи было не только возбуждение — в ней было всё: и страх, и злость, и какая-то безумная, необъяснимая тяга к ней. К этой девушке, которую он ненавидел минуту назад и не мог остановить сейчас. Хотя... Что ему мешает ехать и наслаждаться? Вот правильно, ничего