До первого поцелуя

Влад знал, что делать. Он чувствовал это каждой клеточкой тела — для того чтобы найти её, нужна была кровь человека, которого она любит. И единственным, кого он знал и в чьих чувствах не сомневался, был Максим — Максим! Голос Влада сорвался — Нужна твоя кровь… только так я смогу найти её! Максим даже не задал ни одного вопроса. Не раздумывая, он рванул на кухню, схватил нож и, вернувшись, опустился на корточки. В его глазах — решимость, в движениях — твердость. Он резко полоснул ладонь — слишком глубоко. Кровь тут же хлынула, густая, алая, будто живая, запульсировала и закапала на поверхность зеркала. Оно вспыхнуло слабыми отблесками — будто оживало, открывая тайный проход. Максим скривился от боли, лицо побледнело. Ладонь будто горела изнутри, пульс в ней бился тревожно, но он не проронил ни звука. Достав из кармана смятую ткань, он туго обмотал ей руку, чтобы хоть немного остановить кровотечение. Его плечи дрожали, но взгляд оставался холодным и ясным. Влад смотрел в зеркало. Перед ним, среди колышущегося мрака, вырисовывалось здание — заброшенное, словно вырванное из чужого сна. Оно находилось совсем недалеко. Он чувствовал зов — глухой, навязчивый, неотвратимый — Там она Выдохнул он и резко встал. Все бросились в сторону леса. Под ногами хрустели ветки, воздух становился плотным, как сироп, будто сопротивлялся каждому их шагу. И вдруг... Крик. Пронзительный, отчаянный. Как будто разрывал ткань самого времени — Сюда! Закричал Влад, бросаясь на звук. Они увидели здание — мрачное, заброшенное, с облупившимися стенами и выбитыми окнами. Дверь хлопала от ветра, словно приглашала. Они ворвались внутрь. Ангелина. Она сидела на полу, руки связаны, рот заклеен скотчем. Слёзы заливали лицо, плечи судорожно вздрагивали. Рядом стоял мужчина. Чужой. Его глаза были холодны и безумны. В руке — нож, лезвие которого он лениво держал у её горла. И он улыбался. Страшно. Непривычно. Нечеловечески — Не трогай её! Прошу! Закричал Влад — Возьми меня! У меня есть деньги, хочешь машину? Что тебе нужно?! — Мне нужна смерть Человек хрипло рассмеялся, не отводя взгляда от девушки — У неё внутри сила. Я читал об этом. Она особенная Максим усмехнулся, сквозь боль, сквозь страх — Сила? Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Она не сильнее меня. Возьми лучше меня. Подойди. Ну же. Давай… Он говорил спокойно, даже мягко. Но в его голосе что-то было — гипнотическое, завораживающее. Он делал шаг вперёд. Мужчина, будто в трансе, подошёл. Ангелина застонала, попыталась закричать — но скотч на её губах глушил всё.И тут всё произошло стремительно. Максим метнулся вперёд, Левин набросился на мужчину, вырывая у него нож. Но противник оказался не так прост — в последнюю секунду он рванул рукой, и лезвие вонзилось в плечо Максима. Глубоко. До хруста. Боль ослепила, захлестнула, но он не дал себе упасть. Только охнул, лицо исказила гримаса, и, задыхаясь, начал выталкивать лезвие из собственного тела. Кровь полилась, будто из разорванного мешка — горячая, липкая, багровая. Пропитала рубашку, закапала на пол. Но Максим не остановился. Вытянув нож, он с рыком прижал противника к земле, держа его с нечеловеческой яростью, будто всё внутри него горело одним желанием — защитить. Влад, дрожа, рванулся к Ангелине, срывая с неё скотч и развязывая руки. Девушка вцепилась в него с такой силой, будто боялась исчезнуть. Максим держал мужчину, весь в крови, с лицом, на котором отражалась и боль, и триумф, и странная, пугающая пустота — Всё хорошо Выдохнул Влад, обнимая девушку — Всё хорошо… мы нашли тебя Отстранившись от Влада, вся группа бросилась прочь из зловещего здания. Их сердца бешено колотились, каждый шаг отзывался эхом в гулкой темноте. Максим, сжав зубы от боли, изо всех сил толкнул обезоруженного парня в бетонную стену. Раздался глухой удар — тот застонал, но ничего больше не смог сделать. Максим коротко сплюнул на пол и, шатаясь, побежал прочь, слыша в спину только слабые, обидные выкрики, на которые он даже не обратил внимания. Ночь глотала их, но никто не останавливался. Они бежали до тех пор, пока, наконец, не показались огни дома. Добравшись до крыльца, все обессиленно осели, хватая ртом воздух. Грудь разрывалась от бега, ноги дрожали. Лес позади будто стёрся из памяти, но страх ещё сидел где-то глубоко внутри. Ангелина посмотрела на Максима. Его лицо было бледным, губы побелели, кровь всё ещё просачивалась сквозь ткань, наскоро перевязанную на плече. Она сделала шаг, ещё один — и молча обняла его, крепко прижавшись. В её прикосновении было столько благодарности и тепла, что даже боль в теле на мгновение отступила — Спасибо… Прошептала она, склонившись к его груди — Спасибо, что нашли меня. Что спасли… Максим с трудом поднял руку, обнял её в ответ, осторожно, будто боялся причинить боль. Он чувствовал её дыхание, слышал биение её сердца — быстрое, испуганное, но живое. Это было главное. Она жива. Он отстранился, взглянул ей в глаза — наполненные слезами, испуганные, но полные жизни. Его голос был тихим, почти шепотом — Ангелин… всё хорошо. Ты со мной. Мы рядом. И мы уедем. Уедем подальше от этого ужаса. От него, от суда, от всего. Обещаю тебе Он обвёл взглядом остальных. Влад кивнул. Другие — тоже. Молчаливое согласие повисло в воздухе. Их лица были уставшими, измазанными в грязи, кто-то дрожал, кто-то смотрел в одну точку, не моргая, но все понимали — здесь им больше нельзя оставаться — Нам надо собрать вещи Сказал Влад — Через полчаса выезжаем. В ночь. Пусть лес останется позади Они медленно пошли в сторону дома, плечом к плечу, в молчании. Свет окон резал тьму, как спасение. За спинами стучала тишина, но внутри каждого было чувство: их жизнь уже никогда не будет прежней. Но они были вместе. И это значило больше, чем всё остальное