До первого поцелуя

Собрав вещи и покинув зловещее место, они наконец вышли на улицу, где их ждал небольшой старенький автобус. Максим шёл, едва держась на ногах — рана ныла, одежда прилипла к плечу, но он молчал. Влад помог ему подняться в салон, осторожно обработал порез, и, усевшись за руль, завёл двигатель. Колёса скрипнули по гравию, и автобус неспешно покатился в сторону дома — в сторону долгожданного покоя. Максим, стиснув зубы от боли, прошёл в конец салона и сел у окна. В руке он держал своё зеркало — то самое, через которое находил зло. Он должен был убедиться. Должен был увидеть, чем всё закончилось. Остались ли у него силы? Работает ли ещё этот дар? Он посмотрел в отражение, сосредоточился, попытался найти того человека — убийцу. Но стоило ему погрузиться в поиск, как в плече будто взорвался осколок боли. Он сжал руку, задыхаясь от неожиданного удара. Ангелина, сидевшая недалеко, заметила, как Максим отстранился, словно внезапно ушёл в себя. Не колеблясь, она подошла — Максим, ты чего? Что делаешь? Её голос был мягким, почти шёпотом. Он поднял на неё глаза, полные усталости и тревоги, и молча отодвинулся, освобождая место рядом. Ангелина села — Я… пытаюсь найти его. Хочу узнать, что с ним стало. Поможешь? Неуверенно спросил он, хотя просить помощи ему всегда было трудно. Но сейчас сердце тревожно сжималось — ему нужна была она. Ангелина молча взяла зеркало из его рук, сосредоточилась. Лицо её стало серьёзным, черты напряглись. В отражении появился мужчина — тот самый. Он был скручен, на земле, лицо в крови. Вокруг него — полицейские. Кричали, пинали его, заламывали руки — Садись в машину, мразь! Ты убил людей! Выкрикнул один из офицеров — Только пикни — и я вышибу тебе голову. Ты же смог убивать — и я смогу Картина растворилась. Ангелина моргнула, вынырнув из видения. Она передала зеркало обратно Максиму и глубоко вдохнула — Всё. Его поймали. За убийства. Он не уйдёт от этого Она посмотрела на Максима в упор — А ты что? Не смог сам его найти? Ты же всегда справлялся… Максим отвёл взгляд, сжав губы — Плечо... больно. Не смог сосредоточиться Ангелина осторожно коснулась повязки, потом заметила, что его другая рука плотно замотана тканью. Её брови нахмурились — А это что? Что с рукой? Он опустил взгляд, на губах появилась усталая, виноватая улыбка — Чтобы найти тебя тогда... нужна была кровь. Я... Я не думал долго — Ты... Она чуть не задохнулась от эмоций — Ты себя порезал ради меня? Он ничего не ответил. Только кивнул. Ангелина негромко фыркнула, стукнула его по лбу и, схватив за воротник, притянула к себе. Глаза в глаза, дыхание в дыхание — Ты идиот, Левин Сказала она и поцеловала его в уголок губ. Не робко, но мягко. Без спешки, без злости. В этом поцелуе не было страсти — только искренность. Нежность. Понимание. Максим закрыл глаза. Впервые за долгое время его сердце затихло. Не от боли, а от покоя — Гель... Прошептал он — Может... может, вернём всё? Я скучаю Она не ответила сразу. Просто осталась рядом, тёплая, живая. И он знал — не всё потеряно — Вернуть всё?.. Переспросила Ангелина, её голос дрогнул — Зачем? Чтобы снова ругаться? Чтобы каждый день злиться, не понимать друг друга, ранить словами? Я не хочу опять пройти через это, Максим… В её взгляде смешались боль и воспоминания — те, что она так долго пыталась забыть. Всё всплыло разом: слёзы в подушку, бессонные ночи, попытки быть рядом, когда становилось только хуже. Она не хотела туда возвращаться. Максим тихо выдохнул и закатил глаза, но не раздражённо — скорее устало, с оттенком грусти — Я изменился, Гель. Правда. Я стал лучше. Посмотри на меня — я другой Он говорил тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть даже возможность. В его голосе была не уверенность — искренность, обнажённая и уязвимая. Ангелина отвела взгляд, сжав губы. Она верила. Чёрт возьми, она всегда верила ему. И любила — до безумия, до дрожи в пальцах, до боли в груди. Именно поэтому ей было так тяжело быть рядом. Потому что слишком сильно — Я… подумаю Сказала она едва слышно — Но сейчас не могу дать ответ. Прости Максим не стал настаивать. Лишь кивнул, принимая её решение с уважением и пониманием, которого когда-то не хватало им обоим. Ангелина уже собиралась встать, вернуться на своё место, как вдруг его пальцы нежно коснулись её руки, будто прося без слов — Побудешь со мной? Произнёс он, почти шёпотом. Она посмотрела в его глаза — те, что она когда-то так любила — и сдалась. Просто кивнула и села рядом — Хорошо… Они замолчали. Сидели рядом, не прикасаясь, но чувствуя тепло друг друга. Время словно замедлилось. Из окна автобуса пробивался мягкий свет фонарей, качались тени, воздух был пропитан усталостью, но спокойной. Ребята в салоне переговаривались шёпотом, кто-то смеялся тихо, кто-то дремал, опустив голову на плечо соседа. Максим и Ангелина молча смотрели то друг на друга, то на этих уставших, но живых людей. Всё закончилось. Они выбрались. Они дышали. Минуты текли, и вместе с тишиной пришла тяжесть век. Головы опустились ближе друг к другу, плечо к плечу, дыхание ровное, глубокое. Слов больше не нужно было. Они уснули рядом — не как бывшие, не как друзья, не как влюблённые. Просто — как двое, кто прошёл ад и вернулся. И, может быть, только начинал учиться быть счастливыми