До первого поцелуя

Все спали. Машина мирно гудела на дороге, словно колыбельная, укачивая каждого пассажира в забытье. Все — кроме Влада. Он сидел в тишине, водя машину, смотрел в затемнённое окно, за которым мелькали фонари, и думал. А в голове — шум, хаос, голос из прошлого. Его собственный. И Мишин. Воспоминания подкрались незаметно, как комар в тишине — жужжат, зудят, не отпускают. Он когда-то поклялся себе: больше никакой любви к парню. Никогда. И не из-за предрассудков, не из-за осуждения. Он просто больше не мог вынести одной вещи — потери. Той, что разрывает изнутри и оставляет пустоту, которая не зарастает. Вернёмся к маленькому Владу — Эй! У тебя футболка как у меня! Ты что, пародируешь меня?! Маленький, задиристый Влад нахмурился и толкнул незнакомого мальчика в плечо. Он всегда хотел быть уникальным. Не потому, что так учили — просто так легче жить. Быть тем, кого не с кем спутать — Нет! У нас разные, смотри! У тебя нет вот этого персонажа. А у меня есть. Он сзади Мальчик развернулся и широко улыбнулся. Влад хмыкнул. Правда — на его футболке такого не было. Он насупился — Подделка. Моя мама из Турции привезла. А твоя, наверное, на рынке купила Лицо мальчика потускнело. Глаза упали вниз. Влад не знал, что тому приходилось носить всё по несколько лет, что мама еле наскребла на эту кофту. А тот молча сжал кулаки, толкнул Влада так сильно, что тот полетел на асфальт и ободрал руки. Влад стиснул зубы, не заплакал. Просто встал. Побежал за мальчишкой, кидая в него ветки — ни одна не попала. На следующее утро Влад вышел во двор и увидел круг из детей. В центре — тот мальчик. Закрыв лицо руками, он дрожал. Слёзы уже были, но он пытался их спрятать. Влад подошёл ближе, оглядел толпу — Эй! Отвалите от него! Он — мой друг Этого было достаточно. Влад был «королём двора», его уважали, а кто-то даже боялся. Толпа рассеялась. Влад подошёл и сел рядом — А ты что сделал? — Ничего. Уйди отсюда робурчал тот, не поднимая глаз — Не уйду. Я Влад. А тебя как? Мальчик повернулся. Улыбка — робкая, будто за ней прячется вся его хрупкость — Миша. Пошли в догонялки? — Пошли С улыбкой сказал Влад. И с этого момента они стали неразлучны. Годы шли. Когда им исполнилось пятнадцать, Влад всё чаще ловил себя на мысли, что Миша — не просто друг. Его глаза, смех, привычка закусывать губу — всё вызывало дрожь внутри. Он боялся этого чувства, пытался игнорировать, прятать. Но однажды… он решился. Миша вышел из подъезда, и Влад, не сказав ни слова, наклонился и поцеловал его в уголок губ. Миша замер, но на его лице заиграла лёгкая, трепетная улыбка. Он потянулся ближе — и они поцеловались по-настоящему. Неумело, неловко, по-детски… но по-настоящему — Ты мне нравишься Прошептал Миша. — Ты мне тоже… Пошли в парк? У меня есть деньги, куплю тебе что хочешь С тех пор Влад стал дарить Мише всё, что мог: шоколадки, футболки, комиксы. Он не хвастался — он заботился. Они были счастливы. Были Им исполнилось восемнадцать На крыше девятиэтажки ветер трепал волосы. Влад сидел у края, а Миша, увлечённый паркуром, готовился показать трюк. — Только не свались! — Не свалюсь. Смотри, я учился. Только не помогай мне, ладно? Сулыбкой сказал Миша и поцеловал Влада в губы. Он побежал. Кувырок, рывок, прыжок — всё получалось. Но в один момент нога соскользнула. Скрип кроссовки. Влад вскочил, сердце ушло в пятки — МИША!!! Но уже поздно. Влад добежал до края. Внизу — неподвижное тело. Девятый этаж. Секунда — и вся жизнь оборвалась. Он кричал, но голос дрожал, не слушался. Всё внутри оборвалось. С тех пор Влад боится крыш. Панически. До дрожи. До боли в груди, но иногда он обязан идти на крышу, делая ритуалы. Воспоминания... Чёртовые, как же их забыть? И вот сейчас, в этой машине, где все спят, Влад вновь чувствует, как сердце сжимается. Потому что он влюбился. В Олега. А это чувство — словно ржавый нож, который снова режет старый шрам. Он злится. На себя. На судьбу. На то, что снова впустил в себя тепло. Потому что знает — ему не везёт с парнями. Всегда, когда он кого-то любит, это заканчивается болью. И страхом. И одиночеством. Но Олег… он светится. Говорит вещи, которые греют. Смотрит так, как когда-то смотрел Миша. Влад не знает, как избавиться от этого чувства. И не знает, хочет ли. Он просто молчит. А за окном — ночь. И шепчет ему прошлое которое болело, но вернуться ли оно? И вряд-ли он хотел такого. Дома проверит, заглянет в будущее. Да, нельзя, но нужно понимать. Будет больно, или всё будет хорошо. Будет ли Олег рядом? Разрешит Саша? Сможет Влад? Это не понятно ни кому