До первого поцелуя

Максим и Ангелина остались вдвоем. Оба хотели этого, хоть и не признавались вслух. Было что-то невероятно тёплое в том, как они молчали, будто давали друг другу разрешение — быть рядом, хоть ненадолго. Когда они зашли в квартиру, привычно направились на кухню. Спать не хотелось — за долгую дорогу в машине успели отдохнуть, а сейчас не хотелось терять ни минуты. Ангелина достала чашки, включила чайник. Максим, присев за стол, на миг задумался, но потом обернулся — Макс, может, тебе рану ещё раз обработать? Её голос был тихим, почти заботливым. Он поднялся. Подошёл ближе. Осторожно, почти робко обнял её за плечи, и, к его облегчению, она не отстранилась. Напротив — будто даже ждала этого — А ты что, боишься за меня? Прошептал он, уткнувшись носом в её волосы — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Давай лучше про нас поговорим, а? Она чуть отстранилась и повернулась к нему лицом. Смотрела прямо в глаза. Темные, почти чёрные — и вдруг в тусклом свете лампы показались светлее, как тогда, когда он смеялся по-настоящему — Да, боюсь Призналась Ангелина — И что ты хочешь сказать? Опять очередное: «Давай всё вернём, как было?» Я не хочу этого. Я не хочу страдать. Не хочу снова бояться тебя, бояться твоего голоса, твоих взглядов. Ты сделал из меня человека, который вздрагивает от каждого резкого слова. Понимаешь? Ты. Единственный идиот, который смог меня поранить — и телом, и душой Максим опустил взгляд. Ком в горле не давал дышать. Он всё помнил. Все срывы, алкоголь, драки, полиция, агрессию — и её слёзы. И себя — потерянного, загнанного, не умеющего быть рядом. Но теперь он понимал: он не хочет жить в этом хаосе. Он хочет быть с ней — по-настоящему. Он осторожно взял её за лицо, пальцами коснулся скулы, словно боялся, что она исчезнет, как мираж — Ангел... Прости. Да, я идиот. Да, я был жесток. Да, я кричал. Но я больше так не могу. Я не хочу быть тем человеком. Я изменился. И я меняюсь, потому что ты — мой смысл. Я злой, когда ты злишься. Радостный, когда ты смеёшься. Мне нужна ты. Не твои воспоминания, не образ, не вина. А ты — настоящая. Дай мне шанс. Просто шанс... Ангелина не могла долго смотреть в его глаза. Они горели — не злостью, не упрямством. Там была боль, и любовь, и мольба. Она отвела взгляд и прошептала — Я не верю. Отпусти, пожалуйста Он сразу послушался. Осторожно убрал руки, сделал шаг назад. Словно боялся её спугнуть — Мне очень жаль Тихо сказал он — Я не прошу простить. Я прошу дать возможность показать, каким я стал. Если хочешь — проверяй. Хочешь — наблюдай. Я готов заслужить каждую минуту рядом с тобой. Кстати, ты знала, что наши летние каникулы отменили? И… завтра — гот-зал. Испытания. Знаешь, кто пойдет? Он улыбнулся, переводя разговор в более лёгкое русло, пытаясь снять напряжение. Ангелина молча поставила на стол чашки с горячим чаем и вдруг тоже улыбнулась — та самая, теплая, полная внутреннего света улыбка — Я с радостью посмотрю. И да, я читала сообщение. Знаю, кто поедет. Но главное — не ссориться. Или… как ты хочешь? Мы можем продолжить наш маленький, странный, но всё ещё живой разговор о любви Максим рассмеялся, от души, впервые за долгое время — Ты как будто прочитала мои мысли. Можно продолжить наши недо-ссоры, наши полу-примирения. Только не бей меня на испытаниях, хорошо? А то ещё будут шептать за спиной: приворот, приворот... Они рассмеялись вдвоём. А между ними — в кухне, пропитанной запахом чая и тихими словами — уже медленно, осторожно начинало распускаться нечто новое. Что-то, что могло стать началом. Или продолжением. Но на этот раз — честным. Они говорили о прошлом — смеялись, вспоминали, перебивали друг друга. Всё казалось до странности лёгким. Никаких упрёков, никаких масок. Только они и ощущение, будто время отмоталось назад — туда, где всё ещё было счастье. Они вспоминали, как бегали под дождём, как смеялись до боли в животе, как ругались — глупо, по-детски — и тут же мирились. Ссоры были, но плевать. Главное — любовь. Она никуда не делась. На душе было неожиданно тепло. Как будто зима отступила. Как будто внутри кто-то зажёг лампу — Останешься у меня? Вдруг спросила Ангелина. Слова прозвучали просто, но в них было больше, чем просто приглашение остаться на ночь. Это было приглашение в её пространство, в её границы, в её доверие. Максим это понял. Он чувствовал, что её «останешься» — это крик «я готова попробовать ещё раз». Он не раздумывал — Хорошо С мягкой улыбкой ответил он. Ангелина чуть кивнула, будто подтверждая свой выбор — Пошли что-то посмотрим? Они устроились в гостиной, включили сериал. На экране мелькали кадры, герои говорили что-то важное, но внимания им никто не уделял. Потому что настоящий сюжет разворачивался прямо здесь, на диване, между ними. Максим осторожно протянул руку, словно спрашивая разрешения. Его пальцы нашли ладонь Ангелины и мягко сжали её. Она не отдёрнулась. Напротив — её губы тронула едва заметная улыбка. Он повернул к ней голову, ловя её взгляд — Это твой первый шаг? Тихо спросила она, её голос дрожал, как струна — Нет Честно ответил Максим — Просто хочу... держаться рядом Ангелина прикусила губу, будто раздумывая. Но потом, будто решив, что больше нечего бояться, взяла его за лицо, притянула ближе — и их губы соприкоснулись. Поцелуй был тёплым, живым, наполненным всем, что они долго держали в себе: тоской, болью, надеждой. Максим ответил сразу — с жадностью, с облегчением. Он притянул её ближе, почти боясь, что она исчезнет. Но в самый разгар этого момента он вдруг отстранился, нахмурился и произнёс — Если мы переспим... это будет значить, что мы снова вместе. Я не хочу просто трахаться. Я устал от этого. Мне нужна ты — не на ночь. Навсегда Ангелина тяжело вздохнула, закатив глаза и отвернувшись — Ну, значит, ничего не будет Максим понял, это — защита. Глупая, гордая. И ложь. Он уже знал её достаточно, чтобы различить правду за жестами. Он слегка наклонился, касаясь её шеи губами — не спеша, осторожно. Лёгкие поцелуи, почти невесомые укусы. Он чувствовал, как она замирает. Её дыхание стало прерывистым. Он знал, как сильно ей это нравилось, знал каждую её слабую точку, и прикасался к ней с нежностью, но и с уверенностью — Ты такой идиот, Левин... Прошептала она, стиснув губы, чтобы не застонать. Он отстранился лишь на мгновение, положив ладонь ей на щеку, заглядывая прямо в глаза — Я знаю. Но я также знаю, что ты сдашься. Потому что ты хочешь этого. Хочешь меня. Не просто тело — меня, с моими тараканами, с моим прошлым, с моими попытками стать лучше Ангелина молчала. Но молчание её было громче слов. В нём не было отказа. Только борьба. Ещё пара прикосновений, ещё пара слов — и она снова утонет в нём. И, возможно, на этот раз — навсегда