心花

Больше, чем что-либо в своей жизни, Сонхун ждал следующего письма. Никогда ещё время не казалось ему таким густым. Дни и до этого тянулись бесконечно долго, но тогда он называл их «покоем»... Сейчас они превратились в «ожидание». Сону словно было подвластно течение времени и он играл с ним так, как ему хотелось, вместе с тем изводя Сонхуна себе в удовольствие. Иногда Пак думал, что таким образом тот ему мстит. После второго письма ему и вовсе стало казаться, будто время замедлилось настолько, что достаточно вытянуть руку и сможешь коснуться его кончиками пальцев. Поэтому застывшей реальности Сонхун предпочёл фантазию. Что бы он делал, будь у него возможность вернуться в прошлое и всё изменить? Он бы снова опаздывал на остановку. Или нет, он бы приходил даже раньше и дожидался Сону. Он бы снова заматывал его в шарф и грел ему руки. Улыбался бы чаще, чем тогда. Перестал бы смотреть сквозь него. Тоже бы придумал способ подбадривать каждый день! Ещё он рисовал немыслимые картинки их следующей встречи в будущем... Десятки глупых и безнадёжных сценариев, по одному на каждое время суток. Но больше всего Сонхун хотел видеть Сону в настоящем и тут оказывалась бессильна даже фантазия... Сонхун стоит у плиты и таращится в стену, мыслями пребывая где-то не здесь, пока каша укипает уже в который раз. Письмо с подписью так и осталось лежать на кухонном столе. В отличие от первого, он не хотел убрать его с глаз долой, спрятать куда подальше, и потому рука не поднималась запереть его в тёмном нутре ящика. Теперь этот лист был первым, что Сонхун видел каждое утро, когда выходил из спальни, и «Ким Сону» составлял ему компанию за завтраком, обедом и ужином. В какой-то момент Сонхун начал разговаривать сам с собой. Поначалу не замечал, что обращается к письму, представляя Сону рядом, будто всегда так и было... Заметил тогда, когда забылся настолько, что, повернув голову, с удивлением обнаружил рядом с собой пустоту. Тогда улыбка медленно сползала с его лица и одиночество больно ударило под дых. Наверное, так и сходят с ума. А был ли вообще Сонхун когда-то в своём уме? В конце концов он был человеком, который когда-то поставил бумажки выше сыновьего долга. Человеком, который находил спасение в дороге между домом и школой даже в самую непогоду. И ещё человеком, который в упор не видел того, что искал. Работа по-прежнему отвлекала. Он полностью отдавался текстуре бумаги, адресам, фамилиям и последовательности пронумерованных ниш, что сменяли друг друга. Среди писем Сонхун чувствовал себя на своём месте и до сих пор не ошибся ни разу. Не то что с кашей... Здесь он позволял себе забыть обо всём, потому что знал — у него есть место, где он ещё успеет утонуть в водовороте собственных мыслей. И там его ждёт «Ким Сону». Теперь Сонхун обычно торопился домой, стараясь нигде не задерживаться, разве что, забегал за продуктами. Но сегодня, остановившись у калитки, он посмотрел на флоксы, горящие в лучах заходящего солнца, и развернулся к ним спиной. Сегодня заходить не хотелось. Не хотелось снова сходить с ума. Сонхун развернулся спиной к флоксам, к дому, где его «ждали» и направился туда, где ещё ни разу не столкнулся с одиночеством или непониманием. На пляж. То было очередной попыткой отстрочить неизбежное — он это признавал. Ну и что с того? Ничего не изменится, если он вернётся на час позже. Точно так же, как и не менялось тогда... Когда он добрался до пляжа, над морем уже мерцала угасающая полоска заката и сумерки стремительно закутывали его в свои холодные объятия. Он не был здесь с того дня, как открыл первое письмо, успел соскучиться. Сонхун скидывает пальто и обувь, оставив те на мелкой гальке, останавливается у кромки воды и какое-то время смотрит, как белая пена, шипя, растворяется между маленьких камушков. Он делает шаг навстречу волне, а та, уходя, тянет его за собой. Сонхун молча повинуется, шаг за шагом идёт следом, чувствуя, как вода обволакивает ноги и своим холодом прошибает насквозь, открывая второе дыхание... Сонхун распахнул глаза и уставился в небо. Он стоял по пояс в воде, а с высоты на него смотрел почти полный диск луны и слабым светом освещал его лицо, путаясь в ресницах. Вот бы пересечь океан пешком... Или стать ветром и перелететь его одним вздохом... А пока оставалось только надеяться, что Сону смотрит на ту же луну, что и он, и та своим светом сквозь сотни миль сможет передать ему то, что Сонхуну не дали выразить в ответных письмах. Стоя там, посреди ледяной воды, он оставил луне всё, что принёс в своём сердце. И, наверное, оставил частичку себя. Сонхун верил, что люди всегда возвращаются туда, где что-то оставили. Значит, и он обязательно вернётся сюда, чтобы её отыскать... Обратно домой Сонхун брёл будучи промокшим насквозь, но даже так он совсем не чувствовал холода. Знал, что его тело бьёт мелкой дрожью, но и то лишь потому, что видел, как подрагивают руки. Язык онемел, в груди спёрло и в голове осталась только пустота, вращающаяся по спирали. Ни единой мысли. Его будто отключили от мира — тот определённо всё ещё существовал вокруг, но Сонхун не имел с ним никакой связи. Он помнил, как открыл дверь, помнил, как переоделся, помнил, как смотрел на письмо, мысленно желая ему доброй ночи, но не был уверен, что непосредственно совершил эти действия. Даже во снах бывало реальнее... Ночью его бросило в жар. В бреду казалось, что он слышал, как Сону ругается на то, что он полез в ледяную воду, и даже чувствовал его заботливые горячие руки по всему телу. За одну только ночь Сонхун сотню раз пожалел о том, что натворил накануне и даже не мог вспомнить, когда последний раз совершал подобную глупость. Наутро он почувствовал себя так, будто его заживо погребли в толще воды. Следующее письмо принесли в почтовый ящик...