Cherchez la femme: казнить нельзя помиловать

– Мне жаль тебя: ты любишь то, что гибнет.

– Как мне — тебя: ты ничего не любишь.

(Байрон Джордж Гордон - Каин)

      Если бы представилась хоть какая-то возможность переменить исход событий, то Шион бы первая бросилась к обрыву, ведущего крутым спуском в жерло ада на земле. Она, как и многие из команды, сосредоточенно наблюдала за полотном сражения, который нес лишь разрушение. Хочешь мира – готовься к войне, но к чему это тягостное ожидание худшего исхода, который тянулся с неба, как жвачка, протягивая изувеченные ладони только лишь к одному? Спасение мира – чрезвычайно широкая цель, достижение которой едва ли представляется возможным, когда за нее борется одна душа. Что есть сила человека, дарования природы, если против него Зло во плоти, которое зиждется на останках тысячелетий?       Земля проливала слезы, вздрагивая от бушующих стихий, которые так быстро сталкивались, что можно было разглядеть очертания фигур, пыль и яркие вспышки, ослепляющие наблюдателей. Половина города, не оправившаяся от одного прискорбного инцидента в Сибуя, канула в бездну снова. Двое, будто бы равные, – один, потому что исключительная ошибка природы, другой – потому что является воплощенным Дьяволом, вместе с Шион, играли со смертью. Зло тянется с рождением первого человека, и даже если у учителя получится рассечь бренную плоть одержимого Мэгуми, он не искоренит грехи, которые и порождают проклятия, но самолично сложит ладони перед владычицей всего земного, склонившись перед Смертью.       Какофония из обрывков фраз группы нисколько не интересовала Сонодзаки. Она, присев на одно колено и приложив пальцы к земле, питала знание о происходящем из атмосферы вокруг. Воздух был пропитан кровью сотен, тысяч людей, что заставляло дышать прерывисто и как можно реже. Металлический, тошнотворный привкус оседал на губах женщины, но она не могла себе позволить даже отвести взгляд в сторону. Сложно было предугадать следующий ход одной из сторон, потому что фигуры на доске перемещались хаотично. Это было и хорошо, ведь оппонент не мог знать, что предпримет его соперник, и плохо для Шион, ибо она много сил тратила на различение отклика окружающего мира на малейшее движение. Она удивленно вскинула брови, когда ощутила дуновение аромата лилии, однако его неестественность – первое предостережение ее пытливого ума. Ликорис. Вестница погибели. Шион, опешившая от хаотичных мыслей, вереницей разрывающей сознание, поднялась и… услышала возглас Ангела: – Ошибка! Ошибка!