Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!
(И. В. Гете – Фауст)
Годом ранее. Письмо из академии, вверенное директору Токийского техникума:
«Господин Масамити Яга! Наша школа желает перевести Сонодзаки Шион, мага особого уровня, по совместительству преподавателя, в ваше учебное заведение. Она имеет прекрасный опыт работы с младшими студентами, и со старшими выпускниками, которые решили выработать техники особого уровня, возложив себя на алтарь нашей альма-матер с 2018 года (6 лет). Данная инициатива исходит от самой госпожи Сонодзаки, поскольку ей наскучило Киото! Во всяком случае, не думайте, что мы утаиваем какие-то подробности о нашей дражайшей учительнице, иначе, в таком случае…».
В сухом остатке, изучив досье Шион, ее приняли в Токийскую школу с распростертыми объятиями, правда каждый раз женщина придумывала новые, пусть и правдоподобные, истории, которые и сподвигли ее перевестись сюда. Коли было все так хорошо, так на кой черт она приперлась сюда?
– Я решила, что хочу перемен, ха-ха-ха-а-а, – лепетала Сонодзаки, растягивая удовольствие в имперском стауте на корпоративе, организованному по случаю годовщины открытия техникума. – Ну, знаете, мне уже двадцать пять, а я сижу, как принцесса на горошине, в Киото.
– Да ладно, вы говорите, как будто это деревня, – ответила Кугисаки. Она, к слову, не понаслышке знает, что такое глухое село. :)
– Я родилась там, поэтому решила, что умирать не планирую, – сказала Шион, отставляя пустую кружку в сторону. На холеном лице багровели щеки, а зеленые поблескивающие глаза рассматривали черты присутствующих.
Нужно было расположить себя к новому коллективу, и, несмотря на письмо посреди учебного года, никто не придавал значения спонтанной идее переезда Шион. Для многих эта особа казалась душкой, добрейшей души магом, которая после адаптации на месте приглашала к себе в гости каждые выходные, – это была добрая традиция ее семьи. Правда, Сонодзаки жила одна, не учитывая ленивого пушистого кота – Ми, но женщина часто рассказывала забавные случаи, произошедшие с ее родственниками, а фотографии родителей, как и младшей сестры, были расставлены в прихожей, всегда протертые от пыли и украшенные памятными безделушками. В общем-то, ее квартира была приличной для востребованного работника. Она была просторной, даже слишком для одинокой женщины, в зажиточном районе; окна выходили с высоты птичьего полета многоэтажки на далекие огни города, чья жизнь кипела ночью. Правда, уют казался несколько неестественным. Так бывает, когда человек редко появляется в своей обитель, и пытается сделать так, чтобы вокруг что-то напоминало ему о настоящем доме. Ароматами были наполнены комнаты: здесь и сладость карамели на кухне, и свежесть после дождя в прихожей, и нечто тягуче ягодное и терпкое в спальне, будто квартира была наполнена жизнью. Интерьер со вкусом, украшенные огоньками комнаты, древесные цвета вокруг, – все это было жилищем Шион, только внимательный взор гостя может запечатлеть в этой организации пристанища попытку заполнить некую пустоту, которая зияла в каждом уголке.
Само собой, Сатору заинтересовался новым лицом в техникуме, поэтому решил стать наставником Шион, учителем учителя, чтобы та быстренько приспособилась к новому месту работы и как можно скорее нашла общий язык с учениками да с программами.
– Фотография с счастливыми лицами, – рассматривал он резюме и портфолио работ Сонодзаки, раскинувшись на
ее стуле в классе и складывая ноги на
ее стол. На снимке и правда был последний выпуск учеников, у которых Шион была куратором. Студенты обнимали женщину, а она приобнимала пару подопечных и улыбалась, хотя глаза были намокшими. Прощание с классом всегда овеяно печалью.
– Да, это мои ребята. Они стали хорошими магами, которые в прошлом году выиграли соревнование между школами.
– Так вот откуда ноги росли! Я проиграл Нанамину сто тысяч йен, потому что был уверен, что мы их уделаем, – разочарованно ответил Сатору, покачав головой.
Шион, конечно, раздражало, что так по-хозяйски обосновались на ее рабочем месте, а она стояла, как дура, возле стола, не зная, куда деться.
– Я слышала, что вы тоже печетесь о своих учениках, чтобы вырастить поколение, которое смогло бы заменить вас… – добавила Сонодзаки, опершись боком о стол, чтобы намекнуть Сатору, чтобы тот поднял свою задницу или хотя бы опустил ноги на пол. Женщина даже невозмутимо потянулась, чтобы взять папку на том конце, но Годжо лишь улыбался, рассматривая послужной список Шион.
– А я почти не слышал о вас. Кстати, почему о вас. На «ты», госпожа Сонодзаки, пора перейти.
– Я стараюсь вести скромный образ жизни, моя отрада в карьере – ученики, а не мое лицо на каждом плакате… – ответила Шион, усмехнувшись, ведь Сатору был всюду! Женщина стала листать список учеников и их годовой учебный план.
– Скромный образ жизни – это про те хоромы, в которых ты обитаешь?
– Обитаю? Я что, призрак в старинном замке? – переспросила Шион. Она отложила листы и поджала губы, пытаясь совладать с раздражением.
– Настоящее приведение.
– Так, это мой кабинет, и я здесь должна цепями звенеть, стесняя всех вокруг! Сатору… – снисходительно произнесла Шион, будто бы перед ней подросток с демонстративным поведением. – Ради всего святого, убери чертовы ноги с моего стола!
Как будто он только и ждал, когда душевное равновесие Сонодзаки пошатнется. Он поднял взгляд к ней, сомкнувшей брови лодочкой, будто это просьба, а не гневливый приказ. Смесь негодования и смятения выражалась во всей красе на приятных чертах лица женщины.
– Не-а.
Шион имела крепкие нервы, так что, стиснув зубы, решила поменять тактику. Она присела на
свой собственный стол, оказавшись прямо напротив Сатору, складывая ногу на ногу, которыми попыталась сдвинуть в бок молодого человека. Безуспешно, но женщина скрестила руки на груди, недовольно уставившись на зачинщика ситуации.
– Ты читаешь один лист уже пять минут. Может, повторим алфавит?
– Может, я хочу запечатлеть в памяти это мгновение!
На листе, безусловно, были сухие выжимки из статистики успеваемости.
