Cherchez la femme: казнить нельзя помиловать

      Чисто теоретически, Мэгуми можно спасти. Для этого необходимо: 1. Заручиться поддержкой Сукуны, т.е. донести до него простую истину, мол, да, мы хотим отдать тебе, Королю Проклятий, последний палец, чтобы твоя власть была безгранична, правда… 2. Единственный, кто знает, где находится культяпка – Сатору. Зачем его убивать в таком случае? 3. Заключить пакт перемирия. Это самый трудновыполнимый пункт. Во-первых, нужно обеспечить передышку и остановить “Смертельную Миграцию” (Гето в таком случае вряд ли можно спасти, ведь от него осталась лишь оболочка, но Кэндзяку должен умереть, – это железобетонно); во-вторых, нужно отыскать легендарный фолиант, чье местонахождение неизвестно, который позволил бы обратиться к высшим силам для заключения акта перемирия, где невыполнение условий любой из сторон карается казнью. 4. Ладно, Гето тоже можно спасти. Только для этого нужно в кратчайшие сроки, когда падет Киндзяку, обеспечить нетление тела молодого человека (это тоже чрезвычайно сложная магия, ключ к которой следует отыскать). Итог: это XXXXX как сложно, но план – половина сделанной работы.       Шион, пусть и оформила в голове все пункты, организовала заведомо фронт работы, но поделиться своими идеями не представляется возможным, т.к. нет времени. Либо ее слушают и все живы, либо… ее не слушают, в таком случае Сонодзаки придется применить свои дидактические способности и отстранить магов от деятельности, ведь фактически они работают от имени Академии, поэтому Шион может влепить выговор и кратковременно лишить негодников способностей. Власть учителя в магической шараги! >:) – Короче, Маки, я немного подлатала раны, но мне жизненно необходимо привлечь внимание. Первое: прикрой меня, но не нападай на Сукуну, защищайся. Второе: я задумала шалость, мне нужно пустить в воздух голографическую картинку с пальцем. Третье: кричим Инумаки, чтобы тот отрапортовал “Остановитесь!”. – Ты уверена? Наш план заключался в ином… – Да, быстро! Материализую экспозицию с пальцем и в этот момент кричим. Раз, два, три!       Шион быстро оказалась в центре событий, успевая применять осколки щита, чтобы уклониться от шальных ударов. Маки подалась вперед, заслоняя собой Сонодзаки и отбиваясь от хаотичных сгустков энергий. Конечно, магов заметили, но не знали, какого лешего они здесь забыли, а потому начали более рьяно нападать на Сукуну. Шион протянула руки к небу, фантазируя об изображении, которое материализовалось в воздухе. Оно было небольшим, но ярким, что сразу привлекло внимание окружающих. И в первую очередь – Сукуны. Женщины закричали, и Инумаки, у которого и так не было голоса, испугался, что эта самонадеянность принесет новые, неоправданные жертвы, поэтому, насколько было возможно, хрипло отрапортовал, парализуя всех в радиусе полукилометра: “Замрите!”. Кровь хлынула изо рта молодого человека и он рухнул на колени, схватившись за горло. – Что это? – спросил Сугуна с ехидной улыбкой. Он и не надеялся, что верный рыцарь Сатору вновь окажется здесь, но уповал, что в этот раз Сонодзаки подпишет себе смертный приговор. – Палец, который ты ищешь, – невозмутимо произнесла Шион. Сражение прекратилось, потому что все пребывали в тихом недоумении. – Но это голограмма. – Да, потому что единственный, кто знает, где твой иссохший стручок – Сатору. – Что ты творишь? – раздался позади голос Годжо, который даже не находил слов, чтобы выразить что-либо. Он, запыхавшись, склонился, опершись ладонями о колени. – Я могу убивать его медленно, чтобы он сказал, где прячет мой “иссохший стручок”, – сказал Сугуна. Его явно забавляло, что Шион возомнила о себе невесть что, поэтому не спешил сеять новый хаос. – Да, но какой шанс, что тебе скажут? – парировала Сонодзаки, заставляя голограмму медленно, как перышко на ветру, лететь к Королю. – Лучше же знать наверняка, что тебе отдадут культяпку. – Я не понимаю, что ты хочешь. Отдать мне последний палец, но-о-о?.. – Но никого не убивать больше. Тебе не нужно, чтобы человечество погибло. – Почему ты так в этом уверена? – Потому что, когда ты пребывал на моей территории, я видела твои мысли и бытие бессознательного. – И что теперь? Мысли могут разниться с поступками, вам ли об этом не знать. – Конечно! – картинка, как на крыльях, подлетела к Сукуне и тот попытался коснуться изображение пальцем, но мираж быстро рассеялся. – Но ведь кто будет тебя веселить, как не люди? Будешь развлекаться с магами? – Я их убиваю с большим пристрастием, чем людей. – Верно, но кто будет питать твою силу, если не человек? Маги не источают проклятую энергию, которую можно собирать во время жатвы и становиться более могущественным. Сукуна, кажется, призадумался. Он потирал подбородок, уставившись в небо. – Но ведь я могу пытать тебя, а не Сатору, и тогда больше вероятности, что он расколется и скажет, где палец. Шион нахмурилась, но тут же ответила: – А почему ты в этом уверен? – Потому что просто так нельзя бросаться и, рискуя жизнью, защищать “учителя”, здесь замешана… как это называется… любовь. – Видимо, ты никогда не любил. Не всегда защищать ближнего – это любить его. – То есть Сатору тебе безразличен? – Мне небезразлично будущее человечества, – призналась Шион. Она не могла выказать Сукуне хоть какие-то эмоции, потому что он отыщет слабое место. Сонодзаки надеялась, что Сатору не дурак и не воспримет эти слова, потому что мог запросто понять, что Шион – та еще лгунья. – Так что в итоге? Вы отдаете мне палец, а взамен я устраиваю передышку вашим воинам-недо-магам? – Это неравноценный обмен. Мы отдадим палец, если ты прикончишь Кэндзяку.       В этот момент появился администратор и громогласно, пискляво заявил: Правило №XX: право завершить смертельную миграцию переходит к Сукуне. – Вот черт, – выругалась Шион. Король проклятий рассмеялся, да так звонко и искренне, что женщина невольно почувствовала себя клоуном.