Cherchez la femme: казнить нельзя помиловать

Блажен, кто праздник жизни рано

Оставил, не допив до дна

Бокала полного вина,

Кто не дочел ее романа…

(А. С. Пушкин – Евгений Онегин)

      Было ощущение, будто бы душа не поспевала за перемещением – она вырывалась из груди в то время, как тело Шион все падало, падало... Чувство невесомости, где ты камнем ниц несешься куда-то в пропасть, все больше сбивало с толку: взаправду ее так колошматит или это проделки разума и дурной, болезненный сон? Потенциально шансы 1 к 1 что в первом случае, что во втором. Если Сукуна прикончил ее первой, после того, как Шион морочила ему голову, лишь бы выиграть чертову минуту для Сатору, то она – мертва, или спустя мгновение умрет, так и не очнувшись. Хотя, если она спит на поле боя, то даже не знаем, что есть меньшее из зол, т.к. все равно ее, по воле случая, прикончат. Подытожим: смерть + смерть, разве не это ли благородная и менее болезненная кончина – так и не проснуться? О чем еще можно мечтать магу?       Света в конце тоннеля нет. Впереди темнота, полная дезориентация и оглушение. Шион даже не понимала: она ли смотрит от первого лица или что-то наблюдает за ней со стороны? Шаг за шагом превратился в бег, только трусцой, ибо чувство боли от ранений пробили женщину мгновенно током, а звон в ушах звучал как расстроенная, взбалмошная скрипка. Она думала, что увидит какие-то воспоминания, которые прокручивались бы, как кинолента. Щелчок. Ой, маленькая Шион, которая держит в руках плюшевую панду, пытливо рассматривая его, как будто сравнивала настоящее животное и это странное миловидное создание! Щелчок. Закадровый голос говорил: – Ну, не расстраивайся, ты слишком близко воспринимаешь к сердцу… тебя не пригласили на День рождения Иви, потому что знали, что мама не отпустит! – Твою мать, а можно перед смертью увидеть что-то хорошее? Режиссер моей жизни, а ну, дай сюда этот паршивый альбом! – беззвучно кричала Шион, уставившись вперед. – Вот так, милая, ты будешь самой красивой на утреннике! – повязывала матушка бантик на собранные кудрявые волосы, цвета бордо. Обычно они выглядят темно-красными, но иногда кажутся сливовыми. – Ах, кажется, Шион замечталась: она хочет стать акробаткой, – вторил закадровый голос. – Актрисой, – поправила Сонодзаки. – Второсортной… По-по… Подъем! Просыпайся!       Вдыхая пыльный воздух, Шион раскрыла глаза так широко, что свет ее ослепил. Она увидела, что над ней склонилась Маки, которая похлопывала по щекам женщину. – Неужели нельзя сниматься в фильмах, не раздвигая ноги? – спросила Сонодзаки, все еще думая, что это галлюцинации. Маки удивленно отпрянула от несчастной и похлопала ресницами. – Что? – Это кино я уже смотрела, – прохрипела Шион, присаживаясь на землю. – Тебя сильно головой приложило? Ничего, и тебя вылечим. Только вот мы все еще в Синдзюку. Просто мне сказали тебя оттащить от эпицентра сражений. Мы думали, что ты пала смертью храбрых, но очки ни к кому не перешли, поэтому в срочном порядке я перенесла тебя в эти окопы.       Шион посмотрела по сторонам. И правда. Она, грязная, окровавленная, с полоумным взглядом и среди обломков, слышала вдалеке противные звуки сосредоточения и сталкивания энергий. Ад не закончился. – Что с Сатору? – Спасибо тебе, конечно, за помощь. Однако это не сильно ему помогло. – А где остальные? – У нас появился план. – Надёжный, как швейцарские часы? Маки ухмыльнулась, злодейски рассмеявшись. Она поднялась с корточек и протянула ладонь Шион. Та выпрямилась, но земля плыла под ногами, так что напарница ее поддерживала за локоть. – Нам нужно освободить Мэгуми от Сукуны, но чтобы и Юдзи остался в добром рассудке. – Зачем, собственно, избавляться от Сукуны, если ему не выгоден Армагеддон? Неужели нельзя достать паразита из тела Гето, запечатать его… и все будет, как раньше? Почему нельзя договориться с Сукуной? – размышляла вслух Шион. Конечно, она была безудержной мечтательницей, но разве маги, раз возвышаются над людьми, также порочны: готовы творить еще большее насилие, чем человек, а как же беззаветная защита слабых и страждущих? – Если у нас будет поддержка Сукуны, то с Кэндзяку мы разберемся в два счета.       Маки, кажется, слишком долго переваривала сказанное Шион, потому что безмолвствовала. Сонодзаки в свою очередь хотела удостовериться, что ее жертва не была напрасной и Сатору жив, а если он жив, то его мнение будет решающим. Женщины продвигались к лону сражения. – У меня есть идея, – вымолвила Шион, вздохнув. К сожалению, у нее единственной были нужные техники, которые могли бы побудить Сукуну к разговору. – Ему нужен последний палец, и ради него он пойдет на все, чтобы перевоплотиться на земле в первозданном виде.