Брак по расчёту: В прошлое

Спустя некоторое время после того, как ей удалось достать припасы, Нанами проснулась среди разбросанных по полу офуда – в комнате Акура-Оу. Голова раскалывалась, и она сдавленно застонала, приподнимаясь. Моргнув, заметила Акуру, спящего под одеялом и громко посапывающего, отвернувшись к стене. Похоже, она сама не заметила, как уснула. Со вчерашнего дня она без остановки пыталась найти выход – испробовала все возможные варианты заклинания, какие только приходили в голову, чтобы уйти отсюда или хотя бы связаться с Мидзуки. Но ничего не сработало. Значит, следующим шагом было обратиться к богам. Встав на ноги, она на цыпочках подошла к двери на балкон и приоткрыла её, выглянув наружу. Солнце уже поднялось – должно быть, уже прошла целая неделя. Тяжёлый вздох сорвался с её губ, когда она подумала о том, сколько теперь придётся наверстать, если ей всё же удастся вернуться домой. А ещё – что с Томоэ? Он, наверное, сходит с ума от беспокойства, нахмурилась она. Она не знала, прошла ли неделя в настоящем, но если да, то он, должно быть, места себе не находит. А вдруг он подумал, что она его бросила? От одной только мысли в животе скрутило. Ей нужно было домой. Сегодня же. Пора было взяться за дело всерьёз. Она села у постели Акуры и ткнула его пальцем в лопатку. Обычно она бы вела себя с фамильяром вежливее, но он был не просто фамильяр – и уж точно не обычный ёкай. Одно лишь воспоминание о том, что он сделал накануне, о том, как он надругался над ней, вызывало в ней ярость. Он фыркнул, но не проснулся – лишь перевернулся на живот и продолжил спать. Прорычав себе под нос, Нанами ткнула его снова, на этот раз сильнее. Его веки приподнялись, и он устало посмотрел на неё. — Чего тебе? — проворчал он, отмахнувшись от её руки. — Мне нужна твоя помощь, — она сложила руки на коленях, взгляд её был полон решимости. — Мне нужно попасть в Идзумо. На его лбу отразилось недовольство. — Что ты сейчас сказала? — Я хочу попасть в Идзумо, — повторила она, стараясь говорить спокойно. Всё-таки перед ней был тот, кто не раз убивал без колебаний. Контракт фамильяра не делал его менее опасным. — Я не могу сама понять, как вернуться домой, поэтому хочу попросить помощи у Оокунинуси. Он сел, наклонившись к её лицу, и она невольно сглотнула. — Не верю, что ты хочешь разговаривать с этим типом. — Я знаю, я тоже не хочу, — призналась она. — Но у меня больше нет идей. Я пыталась и пыталась, но моих сил просто не хватает… — Её взгляд опустился к рукам, хотя она продолжала наблюдать за ним краем глаза. — Мне нужен кто-то, кто сможет отправить меня домой. — Значит, ты действительно решила уйти, да? Она замерла на мгновение, потом кивнула. Нанами буквально ощущала, как его взгляд прожигает её насквозь, наполняя голову жгучим, расплавленным жаром. Как бы неловко ей не было, она шелохнулась. После короткой паузы Акура сбросил одеяло и поднялся. — Ладно. Если ты и правда хочешь попасть в Идзумо, тогда сделаешь для меня кое-что взамен. Нанами моргнула, подняв на него взгляд. В темноте его глаз, в диком, почти зверином выражении ухмылки, обнажавшей острые зубы, было что-то пугающее, отчего у неё внутри всё сжалось. — Что? — Прикроешь меня, — сказал он. — Раз уж мы идём в Идзумо, я собираюсь отомстить. Без Томоэ мне нужен кто-то, кто поможет разобраться с тем тупым богом войны, Икусагами. У Нанами глаза чуть не вылезли из орбит. — Прошу прощения? — Ну, знаешь, похоже, я всё не так делал, — протянул Акура, хрустнув суставами и с ухмылкой сжимая кулаки. — Что может быть лучше, чем сражаться с богом, имея на своей стороне другого бога? Верно ведь? Томоэ точно не станет этого делать. А вот мы с тобой… У нас теперь связь, не так ли? — Подожди, подожди! — Нанами вскочила на ноги и замахала руками. — Я не собираюсь сражаться с богами! Мы идём туда не для того, чтобы ранить кого-то или мстить, ничего такого! — А, да? — приподнял бровь Акура. — Возможно, ты передумаешь, когда узнаешь, что они сделали с Томоэ. Нанами мгновенно застыла. Её взгляд метнулся к Акуре, настороженный и колеблющийся. Неужели речь шла о печати Томоэ? Она всегда думала, что всё случилось после смерти Юкидзи, но по выражению лица Акуры теперь уже не была уверена. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что Икусагами чуть не убил того тупого лиса, к которому ты так привязана, — сказал Акура, сунув руки в карманы куртки. В его взгляде мелькнул расчёт – будто поймал её в ловушку. — Всё ещё хочешь играть роль доброго бога? У Нанами защемило сердце. Она знала, что Икусагами ненавидит Томоэ, но услышать, что тот действительно причинил ему такой вред… Воспоминания нахлынули: как она нашла Томоэ на грани смерти у реки, как испугалась тогда, как больно было видеть его в таком состоянии. Ему было так больно. И всё же, несмотря на всё, что сделал Икусагами, её сердце оставалось неизменным. — Я никогда не причиню вреда другому, что бы он ни сделал, — сказала она, сжимая руки в кулаки. — Ха, значит, ты теперь и правда ненавидишь этого лиса, — усмехнулся Акура, задрав нос. Нанами резко подняла взгляд, и в её глазах вспыхнул огонь. — Нет! Это не значит, что я одобряю то, что сделал Икусагами. Просто я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал, и не думаю, что месть решит хоть что-то. Она только приносит ещё больше боли, — она нахмурилась. — Если ты действительно хочешь, чтобы кто-то изменился, нужно показать ему, как – чтобы он понял. — Тьфу, ты вообще не представляешь, как устроен мир, — сказал Акура, ковыряя мизинцем ухо. — Каждый сам за себя. Её глаза прищурились, взгляд стал холодным. — Я в это не верю. Он лишь презрительно фыркнул. Потом потянулся, размял плечи. — Хочешь ты того или нет, но так всё и есть. А значит, нам стоит приготовиться – взять как можно больше оружия, — на его лице появилась зловещая улыбка, и он расхохотался. — Знаешь, это может быть даже весело. Поражённая, Нанами вскрикнула: — Нет! Мы не будем брать оружие! Всё, что нам нужно, — убедить их, что это правда, — она сузила глаза, уперев руки в бока. — Так что веди себя прилично, ладно? Обещаю, ничего плохого не случится. Я – бог, а ты связан контрактом фамильяра, так что они это примут. В конце концов, они возложили на неё ответственность за Томоэ, доверив ей столь могущественное божество. Если они увидели в ней такой потенциал, то наверняка поверят, что она сможет усмирить и Акуру. Однако её слова, похоже, задели Акуру за живое – он фыркнул, приподняв бровь. — Серьёзно? — Да, — она кивнула решительно. — Ты мой фамильяр, так что они больше не посмеют тебя тронуть. Я защищу тебя. Он уставился на неё, а затем расхохотался, громко и безудержно. — Да ты шутишь, — когда она покачала головой, продолжая смотреть ему в глаза, он стих. — Думаешь, сможешь сбить их с моего следа? — его острые зубы блеснули в полумраке. — Может, это не такая уж плохая затея. Ладно, я отвезу тебя в Идзумо. Но только для того, чтобы меня убрали из списка разыскиваемых. Достало до чёртиков. — Ну, для этого тебе придётся пообещать перестать убивать людей. Нужно показать, что ты собираешься измениться, — она шагнула ближе и взяла его за руку обеими ладонями, сжимая её и глядя на него снизу вверх – взгляд затуманенный, брови нахмурены. — Думаю, если ты сделаешь это, Томоэ, может быть, простит тебя. Очевидно, вы всё ещё не безразличны друг другу. Я имею в виду, он ведь до сих пор важен для тебя, верно? — Я уже сказал: он мой брат. Когда та женщина умрёт, он вернётся ко мне, — его лицо помрачнело. — А люди живут недолго. Совсем недолго. По спине Нанами пробежал холодок, когда она вспомнила, как Акура убил первую спутницу Томоэ – лису, что носила его детей. Он зашёл так далеко, что убил даже нерождённых малышей, оставив их изуродованные тела, чтобы Томоэ их нашёл. Если Акура сделает то же самое с Юкидзи, последствия выйдут за рамки простой человеческой смерти. И он, похоже, не понимал, что это будет значить для него и его связи с Томоэ. Отпустив его руку, она вздохнула. — Мне неприятно слышать, как ты так говоришь. Вы ведь действительно заботились друг о друге, правда? Акура нахмурился. — Что? Может быть, он вообще не знал, что значит заботиться о ком-то? Нанами вгляделась в него, пытаясь понять, но он не выдал ни единой эмоции, просто продолжал смотреть ей в глаза. — Вы ведь заботились друг о друге, — снова попыталась она. — Ты заботился о нём, когда он был ранен, — потом, осознав, что может выдать свои чувства к Томоэ, она смущённо коснулась кончиками указательных пальцев. — Ну… я просто слышала об этом. — Верно слышала. Я вытащил того лиса с берега реки, — подтвердил Акура. — Отнёс его обратно в храм. — И... остался с ним? — она не отводила взгляда. — Ага. Его фамильяр, этот мальчишка Хисока, не ровня богам, — Акура скрестил руки на груди. — В чём смысл, женщина? Она поджала губы. — Смысл в том, что ты не хотел, чтобы с ним случилось что-то плохое. Это значит, ты заботился о нём. И тебе больно, что его нет рядом. Ты хочешь, чтобы он вернулся. Значит, ты скучаешь по нему. — Разумеется – мы ведь обещали друг другу вечность, — фыркнул Акура, нахмурившись. — Не понимаю, почему тебя это вообще интересует. И всё же он по-прежнему не понимал смысла, подумала Нанами. — Ну… — она замялась, начав собирать офуда с пола и складывать их аккуратной стопкой. — Я лишь говорю, что подобные вещи – забота о больном, защита дорогого тебе человека, тоска по нему – означают, что ты способен на сострадание, — её веки чуть опустились, а на лице появилась мягкая улыбка. — И именно это тебе нужно, чтобы изменить свою жизнь. Не только ради прощения богов или Томоэ, но и чтобы исцелить самого себя. Он моргнул. Повисла короткая пауза, затем он повернулся к двери. — Ладно, пошли. Её губы чуть дрогнули в лёгкой гримасе. Он был ещё более уклончив, чем Томоэ, подумала она с тихим вздохом. — Хорошо, но давай продолжим разговор. Ворча себе под нос, Акура вывел её из комнаты. Она последовала за ним мимо стражи, а затем наружу – через лагеря, разбитые на горном склоне, мимо солдат, начинавших просыпаться. Если по прибытии сюда она нервничала, то теперь, привыкнув и чувствуя за собой поддержку Акуры, стражники уже не казались такими пугающими. — Можно ли как-то добраться туда быстрее? — спросила она, бросив взгляд на него, решив сосредоточиться на задаче. — Конечно. Мы пойдём через мир мононокэ, — ответил он, бросив взгляд через плечо. Затем ускорил шаг. Она едва поспевала за ним, спускаясь по горной тропе. Не успели они пройти и немного, как она подвернула ногу и споткнулась о камень, покатившись вниз по крутому склону, прямо к краю. Из её груди вырвался крик, но прежде чем она успела договорить хоть слово, чьи-то сильные руки обхватили её за талию, удержав от падения. Её колени дрожали, а сама она смотрела вниз, в туман, наблюдая, как камешки исчезают за обрывом, отскакивая от уступов и редких кустов. — С-спасибо, — выдохнула она, сглатывая воздух. — Ты нас задерживаешь, — пожаловался он. Не дожидаясь её ответа, он подхватил её на руки и взмыл в воздух в вспышке алого сияния, устремившись к покрытому лесом склону холма. От внезапного движения из её груди вырвался короткий вскрик, и она вцепилась в его плечи, чувствуя, как сердце проваливается вниз, когда она посмотрела на землю далеко под ними. Деревья постепенно растворились, и вскоре она поняла, что их окружает тьма – если не считать тускло освещённых дорожек, пересекающих местность во всех направлениях, по которым следовали аякаши самых разных видов. Осознав, что он не собирается её ронять или отпускать, она постепенно расслабилась, и когда волнение поутихло, смогла вновь заговорить. — Слушай, — сказала она, крепче сжимая его куртку, — раньше ты говорил, что Томоэ вернётся к тебе, когда Юкидзи умрёт. Ты ведь не собираешься убить её, как убил его первую спутницу, правда? — Откуда ты это знаешь? — его голос прозвучал резко, с угрозой; глаза похолодели. — Я видела. — Она ответила тем же взглядом. — Ты убил её и их детей. Надеюсь, ты не собираешься поступить так же с Юкидзи. — О, я пытался убить эту женщину, — проворчал он. — Но Томоэ всегда рядом с ней. Они не отходят друг от друга ни на минуту. Значит, он её охранял, подумала Нанами, сдерживая короткий вздох. Похоже, он усвоил урок после того раза и теперь не рисковал. Это было слабым утешением, особенно зная, что Юкидзи всё равно ждёт смерть. — Он знает, что ты убил Хомуру? — Вот уж любопытная, — фыркнул он. — Нет, я не использовал свои силы ёкая. Он так и не догадался, — тут он нахмурился, глядя на неё сверху вниз. — Ты ведь не собираешься ему об этом говорить, да? Её взгляд опустился, и она покачала головой. Возможно, она уже многое скрывала от Томоэ, но это – то, чего она бы не смогла сказать ему в лицо. В последний раз, когда они говорили об этом, он умолял её прекратить, был так подавлен, что это буквально разорвалo её сердце. Ворошить его прошлое сейчас не имело смысла – это лишь открыло бы старые раны и напомнило о предательстве Акуры. А раз уж они не поддерживали связь в настоящем, то в этом не было никакой необходимости. — Я не скажу, — тихо ответила она. — Он потерял семью. Ему не нужно, чтобы я напоминала ему об этом, — она с трудом сглотнула, вспомнив, как Томоэ относится к обману. Хотя ей самой не хотелось говорить ему об этом сейчас, с Акурой дело было иным. Подняв глаза на него, она произнесла: — Но я думаю, что тебе стоит рассказать ему самому и извиниться. Если хочешь быть ему другом, скажи правду. Он ненавидит ложь. — Похоже, ты знаешь его довольно хорошо, да? — его лицо помрачнело. Когда её тело чуть опустилось в его руках, она едва сдержала тихий вскрик и вцепилась в его плечи ещё крепче. Убедившись, что он не собирается её ронять, она немного выдохнула. — Так любой бы себя чувствовал, — поправила она. — Уверена, ты бы тоже. В ответ Акура лишь что-то невнятно промычал. Вместо того чтобы продолжать разговор, он ускорился, направляясь на запад – в сторону Идзумо. Если бы она не была так сосредоточена на том, чтобы не выскользнуть из его рук, возможно, смогла бы расспросить больше. Но почему-то у неё появилось тягостное ощущение, что добиться от него хоть какого-то понимания за такое короткое время будет куда труднее, чем она думала.

***

Путешествие по миру мононокэ с Акурой было далеко не простым испытанием, но другого выбора у неё не было. Тем не менее, когда спустя примерно сорок минут они прибыли к храму Оокунинуси, её тело ломило от долгого пребывания в одной позе. Первое, что она сделала, коснувшись ногами земли, – потянулась и с хрустом распрямила суставы, выдыхая от усталости. Затем направилась к входу в храм, но остановилась, заметив, что позади не слышно шагов. Оглянувшись через плечо, она увидела Акуру, хмурившегося, как ребёнок, и что-то искавшего в зарослях. — Идём, — мягко позвала она. — Никто тебя не тронет. — Да никто и не сможет, я неуязвим, — пробурчал он, нехотя выходя из кустов. — Просто искал оружие. — Ну, сегодня мы этого делать не будем, — Нанами надула губы и дважды похлопала его по щеке. — Всё будет хорошо. Обещаю. Сказав это, она повернулась к входу в храм. Открыв двери, она оказалась в небольшой комнате с деревянными панелями; за столом сидел белоснежный божественный кролик. В этой эпохе меры безопасности были куда строже, подумала она. В тот момент, когда взгляд кролика упал на Акуру, всё его тело напряглось, и он пронзительно взвизгнул от ужаса. — Вам нельзя проходить! — пискнул он и яростно затряс связкой колокольчиков. — Хватит шуметь! — Акура выхватил у него колокольчики и раздавил их двумя пальцами. Повернувшись к Акуре, Нанами метнула в него сердитый взгляд. — Прекрати! Ты его пугаешь! — Щёлк. В ответ Акура издал раздражённый звук, обнажив клыки, но она предпочла не обращать внимания на его оскал. Улыбнувшись кролику, она сказала: — Прости, что явилась без предупреждения. Я – богиня земли, пришла увидеться с Оокунинуси. Акура – мой фамильяр, он никому не причинит вреда. Красные глаза кролика широко раскрылись; дыхание участилось и стало слышно даже на расстоянии. Сжавшись в комок, тот задрожал перед ними обоими. — Т-т-ты подчинила себе великого Акура-Оу?.. — Ну, не совсем подчинила, — начала Нанами с натянутым смешком. — Скорее… Не успела она договорить, как кролик сотворил за своей спиной дверь и распахнул её, выкрикнув в сияющую пустоту за ней: — Бог земли прибыла! И она подчинила себе Акура-Оу! Из-за двери раздался громоподобный звук – как будто сотни голосов заговорили одновременно. Через проём хлынуло небесное сияние, растекаясь по полу приёмной комнаты, где они стояли. Свет становился всё ярче, и постепенно в нём стали вырисовываться лица. Глаза Нанами расширились. Столько ками! Что все они делают в Идзумо в это время года? Это напоминало собрание богов, только теперь в воздухе чувствовалось нечто более зловещее. — Ох, похоже, они злятся, — заметил Акура, глядя поверх её плеча на сияющий проём. — Вот видишь? Поэтому я и говорил, что нужно было взять оружие, — он тяжело вздохнул и хрустнул костяшками пальцев. — Придётся действовать по-старинке. — Постой! — Нанами схватила его за ворот куртки, чувствуя, как сердце сжалось. Как бы храбро она ни вела себя раньше, стоя перед множеством богов, теперь колени у неё подгибались. Особенно если Акура вздумает вести себя безрассудно. Если она не удержит его, всё закончится катастрофой. — Никого не убивай. Просто пойдём со мной, я поговорю с ними, и всё будет хорошо. Обещаю. Акура нахмурился, но возражать не стал. Всё равно было поздно – они уже стояли перед лицом богов, без прикрытия, уязвимые. Пути назад не было. Разговаривать дальше им не дали: дверь раскрылась ещё шире, и кролик, дрожа всем телом, отступил в сторону. — Пожалуйста... Оокунинуси-сама приглашает вас войти. Какое внезапное изменение тона, подумала Нанами. Она встретилась взглядом с Акурой – над ним будто сгущалось облако мрака. — Всё в порядке, — успокоила она его, нахмурив брови. — Я не позволю им тебя тронуть. — Ха! Забавно слышать это, — усмехнулся Акура с вызовом, но в его глазах мелькнула тень. — Пожалуйста, постарайся доверять мне, ладно? — она слабо улыбнулась и взяла его за руку. Потянув его за руку, она увлекла его к двери, заставляя идти следом. Она ощущала его сопротивление – словно в нём боролась дикая сила, как будто злобная собака рвалась с поводка, – но даже он не мог нарушить узы контракта фамильяра. Это придавало ей хоть немного уверенности, но всё равно: убедить богов оставить его в покое будет нелегко, если он сам не поймёт, что должен измениться. Когда они прошли сквозь мягкое белое сияние, пространство вокруг вспыхнуло – и они словно поплыли в воздухе, окружённые со всех сторон сотнями, нет, тысячами ками. Все лица были суровы, хмурые, неприветливые. Нанами крепче сжала ладонь Акуры, чувствуя, как в животе всё сжалось от тревоги. Мягко приземлившись перед храмом, Нанами выпрямилась и повела его вверх по ступеням, к веранде. Едва она приоткрыла дверь, как навстречу вышел сам Оокунинуси, скрестив руки на груди, с серьёзным выражением лица. С одной стороны от него стоял Икусагами, с другой – принцесса Наруками. Судя по их взглядам, рады они не были. Сердце Нанами дрогнуло, но она встала прямо перед ними. Она ведь не сделала ничего дурного – и всё же не собиралась нарушать обещание, данное Акуре, даже если бы они потребовали выдать его. Всё, что она могла для него сделать, – дать шанс на побег, когда всё закончится. А что будет потом... она даже думать не хотела. Так как никто не заговорил, Нанами решилась начать первой. — Эм... здравствуйте. Меня зовут Нанами, — она подняла голову. — Я богиня земли и пришла попросить вас об одной небольшой услуге. На лбу Оокунинуси появилось замешательство, и он подошёл ближе. — Мы раньше не встречались? Ты кажешься знакомой, — сказал он, вглядываясь ей в лицо. Сначала Нанами растерялась, но потом вспомнила о Юкидзи и едва сдержала стон. — Не думаю. Мне говорили, что я похожа на… жену Томоэ. Наверное, в этом всё дело, — она склонила голову. — Но я не Юкидзи. Оокунинуси взял её за подбородок, осторожно повернув лицо то в одну, то в другую сторону. Его глаза расширились. — Ах... у тебя знак Микагэ. — Микагэ? — расхохотался Акура за её спиной, в голосе звучало откровенное недоверие. — Меня подчинил себе младший бог Микагэ? Нанами бросила на него уязвлённый взгляд, а затем нахмурилась. — Эй! Я вполне способный ками! Кроме того, я тебя не подчиняю. Я так не поступаю со своими фамильярами. — По крайней мере, она так думала. Может, она и связывала Акуру словом пару раз, но, по её мнению, в этом не было ничего неразумного. На самом деле она считала это необходимым. — Понятно, — произнёс Оокунинуси после короткой паузы, отпуская её подбородок. Его глаза наполовину прикрылись. Что это должно было значить? Не объясняя, он жестом пригласил их внутрь. — Пойдём, принцесса. Поговорим, — затем кивнул Икусагами: — Возьми Акура-Оу под стражу. С холодным взглядом Икусагами вынул меч из ножен и двинулся к ним. — С удовольствием, — процедил он сквозь зубы. — Какого хера? — рявкнул Акура, подставляя предплечье под удар, когда Икусагами замахнулся. — Он сказал «взять под стражу», а не «порубить в капусту», тупой бог войны! Несмотря на все злодеяния Акуры, Нанами помнила о данном ему обещании. И когда Икусагами вновь поднял меч, она бросилась между ними, распахнув руки. — Подожди! — выдохнула она, задыхаясь. — Не причиняй ему вреда! Он – мой фамильяр, и я обещаю, что он никому не навредит. Он мне нужен, так что вы не можете его забрать. У нас заключён контракт! — Он оскверняет твою энергию, дорогая, — нахмурился Оокунинуси. — Тебе стоит подумать о том, чтобы отказаться от него. Он – король демонов, а не какой-нибудь случайный ёкай, которого можно сделать фамильяром. Если не будешь осторожна, он тебя погубит. — Но я уже взяла его в фамильяры, — возразила Нанами. — И он будет слушаться. Я не откажусь от него, что бы кто ни говорил, потому что пообещала защитить его, — сказать такое Оокунинуси было страшно – сердце бешено колотилось, – но она должна была верить в себя. Сжав руки у груди, она подняла взгляд на бога: — Пожалуйста, Оокунинуси. Я знаю, вы меня не знаете, но я верю, что Акура способен измениться. Он умеет сочувствовать – ему просто нужно время и шанс... — Боюсь, нет, дорогая, — произнёс Оокунинуси, закрывая глаза. На его густых светлых ресницах блеснула одинокая слеза. Он поднёс к губам розу. — Видишь ли, Акура – это уродство природы. Настолько отвратительное создание, что боги плакали в день его рождения. С тех пор он приносит лишь несчастья. Ёкай, подобный Акуре, не способен на искреннее сострадание или любовь, потому что не знает, что такое быть уязвимым или испытывать боль, — он приоткрыл глаза; изумрудная глубина их потемнела от скорби. — Без страха перед смертью невозможно понять чужие страдания. А не испытав утрату, нельзя по-настоящему ценить других. — Но он потерял близкого! Он потерял Томоэ! — воскликнула Нанами, делая шаг вперёд. Мгновенно Икусагами напрягся, острый взгляд пронзил её, будто он уже мысленно её рассёк. Она изо всех сил старалась не обращать на это внимания. — Пожалуйста, любой может измениться! Если он будет рядом с другими и увидит немного доброты, он поймёт, что значит заботиться о ком-то. Тогда он сможет сделать выбор! Взмахом руки Оокунинуси развеял розу в воздухе и тяжело вздохнул: — Если ты думаешь, что сможешь изменить его как госпожа – ты ошибаешься. Его сила тебе не по плечу, — сказал он. — Даже если он не причинит тебе вреда, его энергия тебя разрушит. Так что я прошу ещё раз – отдай его. Нанами знала: жить, питаясь энергией Акуры, опасно, но она не считала, что дело в самом контракте. Ведь у неё был договор с Томоэ – и Акура сам говорил, что теперь Томоэ сильнее его, став богом. Если она смогла вынести связь с Томоэ, значит, выдержит и это. — Нет, простите, но я не могу отдать его, — тихо сказала она. — Я справлюсь. Я уверена в этом. Некоторое время Оокунинуси молчал, пристально глядя на неё, а два других бога сверлили её осуждающими взглядами. Медленно Икусагами поднял меч – на этот раз направив его прямо на неё. Глаза Нанами расширились, сердце забилось с бешеной скоростью. Не может быть… Икусагами взмахнул мечом, и всё словно замедлилось. — Нет, Икусагами, подожди!.. — воскликнул Оокунинуси, но было уже поздно. Когда клинок устремился к ней, Нанами раскрыла рот, выкрикнув отчаянное «нет!», её голос эхом прокатился по небесному пространству. Не успела она договорить, как Акура метнулся вперёд и заслонил её собой, перехватывая лезвие обеими руками. Металл вонзился в плоть с мясистым, тошнотворным звуком. Нанами застыла за его спиной, дрожа, дыхание сбилось на прерывистые вздохи. — О боже… — пролепетал Оокунинуси почти шёпотом. Даже Акура моргнул, уставившись на меч над своей головой. Между его пальцами, где клинок вошёл в плоть, стекала кровь. Потрясённый Икусагами вырвал меч из его ладоней, и тогда Нанами впервые увидела, какой урон он нанёс. Её чуть не вывернуло от вида: руки Акуры были рассечены надвое, раны тянулись до запястий, и по ним пробегала полоса белого света, вскрывая предплечья. Он пошатнулся, выругался, наблюдая, как свечение сползает вниз по рукам и исчезает под рукавами. — Что за хрень?.. — прорычал Акура. Инстинкт сработал мгновенно. Нанами выхватила офуда, начертила на нём заклинание исцеления – с кончиков её пальцев вспыхнула энергия, впиталась в бумагу, и она приложила офуда к его плечу. Акура застыл, тяжело дыша. Постепенно золотое сияние обратило поток, поднимаясь по рукам обратно к ладоням. Раны не затянулись полностью, но волна разрушения остановилась. Все вокруг застыли, глядя на неё. — Кто ты, чёрт возьми, такая? — Акура обернулся к ней. — Какое там «человеческое божество земли», чушь собачья. Внезапно Нанами почувствовала, как всё поплыло перед глазами. Всё произошло слишком быстро, и у неё почти не было времени осознать происходящее. Теперь же она чувствовала, как в её теле сталкиваются три потока энергии, не сливаясь, а борясь друг с другом. Слабость накатила волной, и она, тяжело дыша, обессиленно прижалась к спине Акуры. — Я же сказала... что защищу тебя, — прошептала она, вцепившись в край его куртки, чтобы не упасть. — Почему ты так стараешься защитить короля демонов, богиня земли? — рявкнул Икуcагами, направив кончик меча ей прямо в лицо. Его взгляд был холоден. — И как тебе удалось заставить его пожертвовать собой ради тебя? Он твой любовник? Принцесса Наруками заговорила впервые: — Если так, то это измена. Подняв голову, Нанами сказала: — Что? Нет! Я говорю правду. Я сделала его своим фамильяром. Мне нужна была его помощь, а теперь мне нужна ваша, потому что если я останусь здесь, я всё испорчу. Мне нужно вернуться в своё время – на пятьсот лет вперёд! — она сложила руки в мольбе и посмотрела на них. — Пожалуйста, отправьте меня обратно! — Пятьсот лет?.. — пробормотал Оокунинуcи, но продолжить расспросы не успел. — Как будто тебе можно верить, — прорычал Икуcагами, прикасаясь остриём меча к её горлу. — Мы не знаем, кто ты и откуда взялась. Ты заявляешься сюда вместе с Акура-Оу, когда все знают, что именно он устроил резню на саммите богов несколько лет назад. А теперь утверждаешь, что он твой фамильяр, хотя от тебя самой несёт им, — он навис над ней, взгляд сверкающий от подозрения. — Всё очевидно: ты – падшее божество. Не могу поверить, что Микагэ вообще мог поручиться за тебя. — Эй, женщина, — голос Акуры вырвал её из оцепенения. Она взглянула на него, сглотнув, чувствуя холод стали у своего горла. — Если ты не собираешься позволить мне прикончить их, тебе стоит уйти. — Не стоит так торопиться! — вмешался Оокунинуcи, положив руку на клинок Икуcагами и мягко отводя его от шеи Нанами. — Думаю, стоит выслушать прекрасную леди. Да, арестуйте Акуру, но не смейте причинить ей ни малейшего вреда. Икуcагами коротко рассмеялся. — Неужели ты настолько ослеп из-за красивой женщины? — Следи за языком, Икуcагами! — прогремел голос Наруками. — Ты говоришь с верховным божеством земли. — Он всегда такой, — отмахнулся Оокунинуси. — Отведите Акуру в тюрьму. — Не говори, что ты так просто отпустишь их, — зарычал Икуcагами. — Они оба заслужили смерть! Взгляд Оокунинуcи метнулся от Акуры к Нанами, челюсть его напряглась. — Эта девушка ни в чём не виновата. К тому же она носит метку Микагэ. Но Акура? Да, я согласен, что его следует казнить, — с этими словами он повернулся и направился к святилищу. Уже ступив на порог, он бросил через плечо сочувствующий взгляд: — Прости, моя дорогая, но мы должны соблюдать меры предосторожности. Теперь иди со мной. — Я... я не брошу Акуру! — воскликнула Нанами. — Я не позволю вам забрать его! Раз получив от Оокунинуcи разрешение, боги тут же окружили Акуру, словно стая хищников, глаза их блестели предвкушением расплаты. Когда они начали приближаться со всех сторон, в руках многих поблёскивало оружие – явно предназначенное для Акура. У Нанами сорвался крик. Неужели Томоэ чувствовал то же самое? Сердце колотилось, как сумасшедшее, мысли путались. Она отчаянно металась взглядом, ища путь к отступлению. Но Икуcагами не собирался ждать. Он взвёл меч и ринулся на них, не заботясь о том, что может задеть её. Нанами вскрикнула, но в тот же миг сильные руки обхватили её за талию – и воздух сорвался из лёгких, когда она взмыла вверх. Слёзы навернулись на глаза, когда за ней погнались боги, а зубы застучали от страха. — Запечатайте дверь! — прогремел голос Икуcагами снизу. — Подожди! — позвал Оокунинуcи, но было уже поздно. Акура стремительно ринулся к выходу, не намереваясь задерживаться ни на миг. Над ними проём сузился до тонкой щели. Внезапно Нанами ощутила, как внутри вскипает отчаянное желание – и в тот же миг энергия вырвалась наружу. Мгновение спустя они уже были у самого порога, и, проскользнув сквозь сужающийся проём, исчезли в нём, едва дверь не захлопнулась за пяткой его сапога. Они покатились по полу приёмной комнаты. Кролик бросился к ним, держа в дрожащих лапах светящиеся белые путы. Но Акура поднялся быстрее, чем тот успел приблизиться, и с грохотом выбил входную дверь, вылетев наружу. Они вновь рухнули – на этот раз в пустоту, и Нанами кричала, пока они падали. Она пролетала сквозь палящий воздух. Óни под ней, идущие по раскаленным углям как по льду. Тошнотворный хлюпающий звук шипов в человеческой плоти, вонь крови, смерти и серы. Руки, крепко держащие её, когда она проходила слой за слоем, сквозь шипы и ощущение тысячи ножей, пронзающих её кожу. Миазмы, настолько густые и ядовитые, что она не могла дышать. А главное – острозубая ухмылка того, кто привёл её сюда, его тело на её теле, его когти, разрывающие её грудь, лязг его ремня, когда он расстёгивал штаны. Её тело сильно содрогнулось от болезненных вздохов, и когда они ударились о землю, она выскользнула из объятий и поползла по земле, несмотря на ноющие конечности, неспособность дышать и тошноту. Он преследовал её. Кто-то схватил за подол кимоно и дёрнул вверх, поднимая в воздух – ноги её болтались и пинались, из её груди раздался громкий крик. — Возьми себя в руки! — голос Акуры прорезал её кошмар; он встряхнул её так резко, что она вернулась в реальность, дыхание было частым и прерывистым, по щекам катились холодные слёзы. — Нам нужно выбираться отсюда. — Прости, я стараюсь, — с трудом выдавила она, всё ещё пытаясь отдышаться и прижав руки к щекам. Рыча, Акура схватил её покрепче. Он использовал ещё одну вспышку силы и вырвался к линии деревьев. Запах лотосов и сандалового дерева. Он был странно знаком и кружил ей голову. В следующий момент тьма окутала их, и они вывалились из неё с другой стороны. Он схватил её за запястье и потащил по улицам; её дыхание было слышно – прерывистое и тяжёлое, она спотыкалась, стараясь угнаться за ним. Наконец он затащил её в пустое помещение магазина и захлопнул за ними дверь; его собственное дыхание тоже прерывисто хрипело. Она рухнула на пол и легла лицом вниз, закрыв глаза; тело её дрожало. Рядом раздался стук, и, открыв глаза, она увидела, что Акура сел рядом, опустив голову, руки бессильно свисали. Она не могла оторвать взгляда от его ран, и, наблюдая, заметила, как плоть сшивается кусочек за кусочком. Несколько долгих мгновений они молчали, переводя дыхание, адреналин ещё остро пульсировал в жилах. — Эй, путешествующая во времени ками, — его голос прорвался сквозь туман в её голове, и она открыла глаза, чтобы посмотреть на него. — Если ты не позволишь мне их уничтожить, нам капут. Отчаяние нахлынуло, и она зарылась лицом в рукава, глядя сквозь щели на пыльные доски пола, лицо пылало. Во что она вляпалась? Всё, чего она хотела, – помочь Томоэ, защитить Акуру, просто выжить. А в итоге она попала в список самых разыскиваемых богов – лишь потому, что пыталась поступить правильно. Из её груди вырвался тихий всхлип. — Мне страшно, — наконец сказала она дрожащим голосом. — Да ну? Так уж и быть, если тебе так охеренно страшно, давай я надеру им задницы, — он прищурился. — Мне не понравилось, как они с тобой разговаривали. — Всё в порядке... Они ведь не знают меня, — сказала она, голос дрожал. Он приподнял бровь. — Правда? — когда она промолчала, он нахмурился. — Видишь? Я же говорил: боги – сволочи. Они никого не простят. Особенно если они не могут выслушать даже такую девушку, как ты. На это у Нанами не нашлось ответа. Она могла бы повторить, что они её не знают и было подозрительно, что она сделала его фамильяром, но усталость не позволяла ей снова спорить. — Ну и? Что ты будешь делать? Я ничего не могу сделать, пока ты мне не скажешь, — он внимательно посмотрел на неё, но Нанами лишь покачала головой. Ей нужно было подумать. Краем глаза она заметила, как Акура надул губы и подпёр подбородок рукой, положив локоть на колено. — Ладно, как хочешь. Они снова замолчали; он даже не пытался утешить её, когда она тихо всхлипывала. Она скучала по Томоэ. Но теперь сомневалась, увидит ли его снова. Если она в ближайшее время не придумает решение, её убьют здесь, в прошлом, вместе с Акурой. Все боги преследуют их, а её энергия смешалась с энергией Акуры, так что она чувствовала себя загнанной в угол. Она всё испортила. Если ей удастся вернуться в настоящее, боги будут относиться к ней с тем же презрением, что и к Томоэ. И без их поддержки она и Томоэ окажутся в ещё худшем положении, чем прежде. Если она не исправит ситуацию, о больше не сможет его защищать.