Брак по расчёту: В прошлое

Томоэ проспал крепким сном несколько часов. Когда он проснулся, то почувствовал себя почти как прежде, пусть и немного уставшим. Несколько минут после того, как он открыл глаза, он лежал в постели, глядя в потолок и прислушиваясь к тихому дыханию Нанами, размышляя о дне, который был у них впереди, и о ночи, что осталась позади. Никогда прежде ему не приходилось иметь дело с таким количеством духов одновременно, и никогда он не сталкивался с настолько наглядной картиной того, как люди и аякаши смешиваются в одной массе, порой почти неотличимые друг от друга. Человеческая душа была более выносливой, продолжая существовать даже после смерти, но если поставить её рядом с ёкаи в таком состоянии... Это показалось ему странно забавным где-то в глубине души.        Независимо от того, кто и почему, это было слишком. Они оба были измотаны. И оба жаждали нормальности. Для неё это означало выбраться в человеческий мир, оставить такую ночь позади, но он едва ли представлял, что именно это в себе заключает. Возможно, они и выходили куда-то уже не раз, но для него всё это ощущалось чуждым, и он не всегда понимал, как следует себя вести. Даже наблюдая и следуя подсказкам Нанами, он не чувствовал, что до конца это понимает или вписывается. Всё это время он был зациклен на разнице между собой как ёкаем и окружающими его людьми, даже тогда, когда современные люди и бровью не вели. А Нанами снова и снова приходилось его успокаивать, помогая справляться с тем, насколько плохо он относился к самому себе. Она говорила ему, что он должен видеть себя иначе, но теперь, столкнувшись с тем, как с ним обращалась Юкидзи, и тем, как относилась к нему Нанами, он чувствовал, что не просто знает это – он действительно понял. Мешало ли его поведение Нанами проживать свой человеческий опыт? Часть его задавалась вопросом, не чувствует ли она, что из-за него что-то упускает,в то время как другая часть хотела понять, в чём вообще заключается разница между тем, чтобы быть человеком, и тем, чтобы быть ёкаем. Похоже, для неё это было важно — такой же частью её идентичности, как для него было быть ёкаем. Месяцами он жаловался, что хочет быть самим собой, твердил ей, что она должна научиться это принимать. И при этом он сам почти не пытался понять её. Был ли он действительно справедлив? И тут его осенило – у неё впереди была целая вечность, чтобы быть богом. А вот время, отпущенное ей на жизнь человеком, было крайне ограничено. Он задумался, как бы он чувствовал себя, если бы роли поменялись местами, если бы он стал человеком, чтобы жениться на ней, если бы он по-настоящему закрыл дверь в своё прошлое. Нет, не только в прошлое – но и в настоящее. Был бы он тогда другим? Остался бы он собой? Ближе всего это можно было сравнить с тем, как Юкидзи требовала, чтобы он отказался от своего места в мире мононокэ и жил с ней как человек. Он оставил позади мир, который знал. Тогда это было дезориентирующе и одиноко, потому что он не был человеком и никогда им не станет. Это был опыт, который ему никогда не суждено было прожить. И всё же, несмотря на то что Нанами выбрала путь полноценного бога, пока что она сохраняла человеческий облик. Это был факт, который она не могла изменить так же, как он не мог изменить собственную физическую природу. И, возможно, он был слишком настойчив в своём желании, чтобы она изменилась, – точно так же, как Юкидзи была настойчива в том, чтобы он задушил в себе свою сущность на таком глубинном уровне, что подобная просьба делала его беспомощным. Он не хотел, чтобы Нанами чувствовала, будто должна отвернуться от самой себя. Это и решило всё. Сегодня, когда они выйдут, он будет внимательнее. Он откроется окружающему миру и постарается увидеть его таким, какой он есть, – а не через призму сравнения с Иным миром. Если он сможет осторожно окунуться в эти воды без сопротивления и предвзятости, возможно, он сумеет взглянуть на мир глазами Нанами. Возможно, он поймёт её лучше, и её собственный переход к божественности станет легче. Возможно, он даже обретёт покой с самим собой. Однако, чтобы понять, что делает человека человеком, ему придётся провести небольшое исследование. Жизнь с Юкидзи никогда не давала ему на это особых подсказок, потому что при всех её разговорах о том, как он должен маскироваться, она никогда не относилась к нему как к равному. А вот Нанами – всегда. И он хотел отвечать ей тем же. Возможно, он так долго жаждал принятия как ёкай, что упустил из виду то, что делало её такой уникальной. Он тоже хотел принять её такой, какая она есть. Поскольку он хотел дать Нанами поспать ещё немного, он оставил её в постели и направился в её покои. Там он принялся рыться в комнате в поисках книг и журналов, в которые он видел, как она погружалась с головой, надеясь выудить из них подсказки, чтобы подготовиться к их прогулке. Собрав внушительную стопку, он вернулся к себе, чтобы спокойно почитать. В течение следующих двух часов он углублялся в её любимую серию романов и листал журналы. Судя по молитвам, которые он получал, девушки её возраста были одержимы айдолами. Это могло стать отправной точкой. Он переключил внимание на журналы, посвящённые знаменитостям, разглядывая глянцевые фотографии джей-поп бойз-бэндов, их интервью и комментарии о моде. На одной из страниц был загнут уголок. Заинтересовавшись, он перелистнул на неё, и его челюсть тут же отвисла. В этом журнале был Курама. Сначала он хотел просто пролистнуть дальше, но затем замер. Она отметила эту страницу, подумал он. Возможно, в Кураме было что-то, что ей нравилось. Пока он просматривал интервью Курамы, шелест страниц сменился сонным стоном Нанами, и его уши насторожились. Поняв, что его вот-вот застукают, он отбросил журнал в сторону и повернул голову, наблюдая, как она переворачивается в постели, обнимая подушку и моргая. Он решил продолжить свои изыскания позже. — Доброе утро, — сказал он, задвигая стопку журналов за спину, подальше от её взгляда. — Ты выспалась? Нанами ответила на его вопрос решительным «нет». Её глаза были мутными, будто засыпанными песком, болели от напряжения. За лбом поселилась тяжесть, но она не думала, что сможет снова уснуть. Медленно она села, потирая глаза. Звук приглушённых шагов Томоэ пересёк комнату, и вскоре его вес опустился на край кровати рядом с ней, а прохладная ладонь коснулась её лба, заставив поднять взгляд. Когда она моргнула, и усталость отчётливо проступила на её лице, Томоэ вспомнил, что им пришлось пережить прошлой ночью. Он задался вопросом, не истощил ли такой всплеск силы её энергию, но, прикоснувшись к ней, он не почувствовал никакой слабости. И всё же одного взгляда на Мамору, свернувшегося клубком на подушке и едва шевелившегося с прошлой ночи, хватило, чтобы понять – проблема никуда не делась. Если они не займутся этим, ей может стать хуже; по крайней мере, она не сможет насладиться беззаботным днём в человеческом мире. Она не сможет быть собой, подумал он, с комом в горле. — Ты хорошо себя чувствуешь этим утром? — спросил он, пытаясь уловить хоть малейшие колебания в её энергии. Она подавила зевок. — Да, просто устала. Но больше я уже не смогу уснуть. — Хм, полагаю, прошлая ночь была довольно бурной, — он коснулся губами её лба, положив ладонь ей на макушку. Затем, отстранившись, встретился с её взглядом, пропуская пряди её волос сквозь пальцы. Решив, что проблема по-прежнему срочная и тянуть не стоит, он спросил: — Что ты думаешь о том, что мы обсуждали прошлой ночью? Она наклонила голову. — О чём именно? Мы говорили о многом. — О твоей энергии, — уточнил он. — Я хотел бы её скорректировать. Ты всё ещё хочешь, чтобы я это сделал? Он сразу перешёл к сути, подумала Нанами, и у неё внутри всё перевернулось. Она едва успела проснуться. Но она не могла не признать, что мысль о её осквернённых, вышедших из-под контроля силах её тревожила. — Да, думаю, это хорошая идея, — согласилась она. — Я не знаю, как исправить это сама, и мне кажется, что для меня важно поправиться, — тут она бросила взгляд на Мамору, который приоткрыл сонные глаза и зевнул. По крайней мере, с ним, похоже, всё было в порядке, подумала она. — Хорошо, — он наклонился и коснулся её губ мягким, осторожным поцелуем. — Тогда позволь мне проникнуть в твоё сознание, — он отстранился и посмотрел ей в глаза. — Если ты готова. Хотя ему всегда было непросто проникать в её сознание, она хотела покончить с этим, поэтому кивнула. — Я готова. — Тогда иди ко мне. И обращай внимание на свои ощущения. Чувство и интуиция подскажут тебе, как действовать в следующий раз, — он сел на кровать, скрестив ноги, и протянул ей руку. Когда она взяла её, он притянул Нанами к себе на колени, одной рукой обхватив за талию, а другой найдя её подбородок и притягивая ближе. — Может быть больно. Скажи мне, если станет слишком тяжело. Лучше бы он не говорил, что будет больно, подумала она, чувствуя, как сердце колотится. Наверное, именно поэтому он обнимал её. В ответ она обвила руками его шею, и он притянул её лицо ближе, накрывая её губы своими. Поначалу его поцелуй был едва ощутимым, словно лишь дыхание у её рта. Но затем она почувствовала, как нить между ними натягивается до боли. Она слишком отчётливо ощущала, где та цеплялась внутри её ядра, сплетаясь с мизинцем и следуя по кровеносным сосудам прямо к сердцу. По этой нити пронёсся всплеск жара – настолько сильного, что он ощущался как холод, – обвивая её сердце. За ним последовали острые уколы, заполняя грудную клетку и затрудняя дыхание. Что-то глубоко внутри неё сжалось, и она покрылась потом – его энергия подавляла её. Извиваясь, она застонала от боли, хватая ртом воздух. Единственным, что удерживало её в реальности, была его рука, крепче обхватившая её талию, его губы, сильнее прижавшиеся к её в поцелуе с приоткрытыми ртами. Она тяжело дышала ему в рот, а он выдыхал в неё, это ощущение было похоже на то, как её внутренности замерзают, время останавливается во льду, растекаясь по её ядру. На долю секунды её пронзила острая боль. И она почувствовала, как он, словно туман, проникает в каждый дюйм её существа, цепляясь за её дух, выискивая. Она впилась ногтями в спину его юкаты, слёзы защипали уголки глаз. По тому, как её ногти впивались ему в спину, Томоэ понял – ей действительно больно. Она задрожала под его прикосновением, и он прижал её крепче. В своём внутреннем взоре он видел это – вихрящуюся массу её энергии, полосы меняющихся цветов, переплетающихся между собой и почти неразличимых. Он проследил за этой горячей, тёмной аурой и обнаружил, что она не переплетена с её энергией, а скорее утонула в ней. То тут, то там он подцеплял возникающие нити, осторожно извлекая их. Это оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Минуты шли, а он продолжал эту погоню. Каждая извлечённая нить тут же возвращалась на место, словно магнит, стоило ему переключиться на другую область её духа. Он попытался заполнить пустоты собственной энергией, чтобы не дать этому снова закрепиться. И всё же эта третья энергия переплеталась с его собственной. Что это было? Будто она связана другим контрактом, и всё же... раньше он не чувствовал ничего подобного от неё. Спустя ещё некоторое время борьбы она начала извиваться и тихо всхлипывать, её тело содрогалось под его пальцами. Для неё это было слишком, подумал он. Раздражённый, он прижал уши и принял мгновенное решение. Он выплеснул свою энергию резким потоком и связал каждый клочок этой горячей, тёмной энергии, какой только смог найти. Это не было идеальным решением и не помогло там, где та энергия уже слилась с её собственной, но, возможно, этого хватит, чтобы дальше она смогла противостоять ей сама. Это было почти сверх её сил. Несколько слёз скатились из-под сомкнутых век, жар облизывал каждый сантиметр её кожи. Она вцепилась ему в спину, прерывисто дыша ему в рот, звуки её дыхания глушились его губами. Глубоко внутри она почувствовала, как что-то защёлкивается. Она не знала, что именно он делал, но это было не похоже на прежний жгучий разрыв. Как раз перед тем, как отстраниться, чтобы вдохнуть, он оторвался от неё с влажным чмокающим звуком, тёплая влага его губ исчезла, и между их ртами протянулась ниточка слюны. Почти сразу же боль ушла вглубь и постепенно растворилась, сходя на нет. Когда тиканье часов вышло на первый план её восприятия, её глаза дрогнули и открылись. Внезапно стало невероятно тихо. Она судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание, сердце колотилось. Лицо Томоэ перестало расплываться, и она всматривалась в его глаза, чувствуя, будто всё это иллюзия. Его кончики пальцев нежно коснулись её щеки, затем лёгкий след его когтей – это ощущение вернуло её в настоящее. Нет, это было реально, подумала она, накрывая пальцами тыльную сторону его ладони. Она выдохнула, дрожащим звуком. Его брови сдвинулись от беспокойства. — Как ты себя чувствуешь? Больно? Она глубоко вздохнула. — Голова немного мутная, — призналась она. — Но больше не болит. Он провёл осторожным большим пальцем по нижнему веку, смахнув её слёзы. — Прости, Нанами. Я не хотел, чтобы было так больно. Её веки дрогнули, и она покачала головой. — Это не твоя вина. С пересохшим ртом он кивнул. Возможно, стоит рассказать ей, что именно он сделал, подумал он. — Мне не удалось убрать эту энергию, — тихо произнёс он, придерживая её щеку ладонью. — Пока что я связал столько, сколько смог. Я не трогал твои божественные силы. Значит, вот что она чувствовала, подумала Нанами, широко раскрыв глаза. — Я всё ещё могу использовать свои силы? — Да. Я не трогал их, хотя твоя энергия в некоторых местах перемешана, — он поцеловал её в переносицу. Она на мгновение закрыла глаза. — Если ты не смог это исправить, что мы будем делать? Он откинулся назад, изучая её лицо, наблюдая, как она открывает глаза. — Пока не могу сказать. Но я полагаю, тебе самой придется это распутать. Я не могу сделать это, не навредив тебе. — Значит, мне придётся прокачивать свои божественные силы, да? — пробормотала она. Это, казалось, всегда было ответом, подумала она. — Как думаешь, это займёт много времени? — Зависит от того, как быстро ты сможешь их развить, — ответил он. Но если судить по тому, на что она была способна сейчас, это займёт немало времени. — Я посмотрю, можно ли сделать что-нибудь ещё. — Спасибо, — она снова слабо улыбнулась. Затем взглянула на Мамору, наблюдая, как тот потягивается. — Как думаешь, с Мамору всё будет в порядке? Протянув руку, Томоэ коснулся головы Мамору, собираясь проверить его жизненную силу. В ответ Мамору вздыбил шерсть и сердито нахмурился. В следующую секунду он вонзил зубы в палец Томоэ, и по руке того прошла вспышка боли. С рычанием Томоэ яростно тряхнул рукой, а Мамору повис на его пальце, держась изо всех сил. — Мамору! — ахнула Нанами, выдёргивая его из руки Томоэ. — Полагаю, с ним всё будет в порядке, — сухо сказал Томоэ, глядя на отпечаток зубов на своём пальце. Одной рукой Нанами прижимала Мамору к груди, чувствуя, как маленькая обезьянка тычется в неё носом. — Ого, кажется, он на тебя злится. Наверное, он думает, что ты причинил мне боль, — тут она взяла руку Томоэ, осматривая её. — Ты в порядке? — Я не истекаю кровью, значит, да, — пробормотал Томоэ, прижимая уши. Он сердито посмотрел на Мамору. — Какое облегчение! — Нанами отпустила его руку и подняла Мамору на уровень глаз. — Не кусай Томоэ, — пожурила она обезьянку. — Он меня не обижал, — Мамору в ответ моргнул на неё своими большими глазами. Чёртова обезьяна, подумал Томоэ, размахивая хвостом. Теперь она строила из себя невинную, взывая к её мягкому сердцу. Он проглотил ещё один рык, наблюдая, как Нанами укладывает Мамору на подушку и велит ему больше его не кусать. Как будто это хоть чем-то поможет, подумал он. Теперь, когда всё вроде бы вернулось в норму, Нанами решила подготовиться к предстоящему дню. Не задумываясь, она соскользнула с колен Томоэ. Мгновенно он метнулся, чтобы схватить её, но она уже поставила ногу на пол – и едва не рухнула, ноги подогнулись, словно желе. — Осторожнее, — он схватил её за спину юкаты, не дав упасть. — Тебе нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Надув губы, она выровнялась и встала, стряхнув его руку. — Я в порядке. Это было сомнительно. У неё всё ещё кружилась голова, но она была полна решимости следовать их планам на день. В конце концов, они заслужили время вместе, время на что-то обыденное, нормальное и расслабляющее. Преодолевая лёгкую тошноту, она прошла через комнату к двери. Может быть, ей станет лучше после того, как она примет душ. — Я зайду к себе, возьму вещи и приму душ, хорошо? А потом можем выйти, если хочешь, — она оглянулась через плечо и широко ему улыбнулась. Хотя он переживал, что она может переутомляться, её силы действительно ощущались легче, и сама она выглядела бодрее. Поэтому он кивнул. — Если ты всё ещё в состоянии, то да, я отведу тебя на завтрак. — Отлично, — она улыбнулась ему. — Вернусь через тридцать минут! С этими словами она вышла на веранду и закрыла за собой дверь. Хотя ей хотелось верить, что их проблемы почти закончились, впереди у них всё ещё была гора, которую предстояло преодолеть. Но она была не непреодолимой. Пока они были вместе, они могли справиться с чем угодно – в этом она была уверена.

***

После душа она почувствовала себя куда лучше – собраннее и свежее. Голова перестала кружиться, желудок успокоился, и, ко всему прочему, она ощущала себя бодрее, чем за последнее время. Что бы ни сделал Томоэ, это, похоже, помогло. В основном её просто переполняло облегчение от того, что она больше никому не навредит. А если по пути были облегчены и её собственные недомогания, то это было уже вторичным утешением. Закончив в ванной, она тихо прокралась к себе за чистой одеждой. Хотя она и переживала, что может снова столкнуться с Юкидзи, вокруг было на удивление тихо. Казалось, все были выжаты ночными событиями и позволили себе отдохнуть подольше. На самом деле, подумала она, было почти так, словно прошлой ночи и вовсе не было. Странно было вспоминать хаос и мешанину духов, заполнивших сад, когда сегодня воздух был таким неподвижным, а единственными звуками были пение птиц и шелест ветра. Нигде не было и следа борьбы. Она предположила, что Мидзуки и Хисока всё убрали. Раз уж они собирались в человеческий мир, она решила побаловать себя и выглядеть мило для Томоэ. Пора быть обычной девочкой-подростком, подумала она, открывая шкаф. Какое-то время она переодевалась снова и снова, пока не остановилась на белой укороченной футболке и короткой джинсовой мини-юбке. День был тёплый, в конце концов. Надев сандалии и собрав волосы в небрежный хвост, она поспешила наружу, на встречу с Томоэ. Оглядевшись, она заметила фигуру, стоящую под деревом, у тории. Ей понадобилось мгновение, чтобы осознать, на кого она смотрит, и её челюсть отвисла. Она едва узнала собственного мужа. Его обычно длинные волосы были коротко подстрижены, до подбородка, ушей и хвоста не было. Вместо привычной традиционной одежды на нём была свободная рубашка с длинными рукавами, закатанными до локтей. И джинсы, подумала она, широко раскрыв глаза. Он выглядел нормально. Если не считать этого вечно недовольного выражения лица, подумала она с легким смешком, прикрыв рот рукой. — Томоэ? — позвала она, пересекая двор. — Что..? Взгляд Томоэ встретился с Нанами, он уловил, как она смотрит на него. Должно быть, она в шоке, подумал он. В конце концов, он никогда раньше не одевался как современный человек. Его взгляд скользнул с её лица на её одежду, и он замер, чувствуя, как к щекам приливает жар. Хотя её журналы и подготовили его к модным нарядам, он никогда раньше не видел её в чём-то настолько открытом. И это навело его на мысль – ему придётся быть особенно бдительным, чтобы отгонять от неё мужчин. Оттолкнувшись от дерева, он лениво подошёл к ней, пока она двигалась ему навстречу. — Ты собираешься выходить в таком виде? Ты не оставляешь простора для воображения, — он наклонился ближе. — Другие мужчины будут на тебя смотреть. Волна жара поднялась у неё от груди к голове, и она резко ответила: — Да! Я могу носить всё, что хочу! Её резкость заставила его вздрогнуть, а её голос прозвучал громко у него над ухом. — Естественно, — пробормотал он. Затем он снова окинул её фигуру взглядом, уголки его губ изогнулись в ухмылке, и он положил руки ей на талию, чуть выше бёдер. — Что ж, полагаю, это услада для глаз. На этот раз румянец залил её щёки по другой причине. — Я просто… хотела быть милой для тебя, — пробормотала она, накручивая прядь волос на палец. — Как думаешь, я милая? Его челюсть отвисла. — Это именно то, что я только что сказал. — А, — она рассмеялась. — Я подумала, ты говоришь, что я сексуальная или типа того. — М-м, и это тоже, — он прищурил один глаз, улыбаясь ей. Затем, решив оставить тему, он протянул руку ладонью вверх. — Позволь мне сегодня быть твоим парнем. Её лицо вспыхнуло, когда она посмотрела на его руку, а затем вложила свою ладонь в его. Он сомкнул пальцы вокруг её пальцев, и она встретилась с его взглядом. — Ты всё равно можешь быть моим мужем, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Тебе не нужно скрывать, кто ты, или что-то в этом роде. Как только слова сорвались с её губ, она поймала себя на мысли – а не скрывает ли он себя потому, что чувствует себя чужаком? Их разговоры за последние месяцы всплыли в её памяти. Она задумалась, не пробудил ли Юкидзи эти чувства снова. Надеясь успокоить его, она сказала: — Я знаю, что для тебя болезненно скрывать, что ты ёкай, так что тебе не обязательно выходить в таком виде, если тебе некомфортно. Хотя… ты правда очень милый. Он покачал головой. — Я в порядке. Я хочу понять, что значит быть человеком. Поэтому позволь мне обращаться с тобой как с девушкой. Это то, чего ты, как человек, девушка-подросток, хочешь. Верно? Она поправила сумку на плече. — Ну, думаю, да. Было бы приятно узнать, каково это, — улыбнувшись, она крепче сжала его руку. — У меня никогда раньше не было парня из старшей школы! Не в силах сдержаться, он усмехнулся. — Тогда пойдём, — он слегка потянул её за руку, ведя к краю ступенек. Нанами последовала за Томоэ вниз по лестнице, с трудом отрывая от него взгляд. — Я всё никак не могу привыкнуть к тому, как по-другому ты выглядишь. Тебе правда не обязательно было всё это делать. И ты подстригся! — Я не стриг волосы. Это иллюзия, — ответил он. — О... ладно. Наверное, я никогда об этом не задумывалась, но ты ведь можешь выглядеть как кто угодно, да? — она подняла на него взгляд. — Ты мне нравишься таким, какой ты есть, но так ты тоже выглядишь потрясающе. Ты великолепен. Его лицо покраснело, и он отвернулся, слегка кашлянув. Похоже, её журналы были правы. Если подумать, пока они шли, он чувствовал на себе взгляды – но по другой причине. Группа девушек то и дело поглядывала на него, проходя мимо, и хихикала между собой. Он был бы глупцом, если бы этого не заметил. С тихим стоном он подумал: "Они испытывают ко мне влечение". Последнее, чего он хотел, – чтобы за ним бегали школьницы. Но, видимо, это было платой за копирование айдолов. Вынырнув из мыслей, он посмотрел на Нанами, которая, к счастью, была собой – обычной, жизнерадостной. — Где ты хочешь поесть? — он сжал её руку. — В кафе было бы неплохо, — ответила она с широкой улыбкой. — Есть одно недалеко от работы, я давно хотела туда сходить. — Тогда пойдём туда, — он приподнял её руку и заглянул ей в глаза. — Позволь мне сегодня угостить тебя. Я забочусь о своей женщине. Так и должен поступать мужчина. Когда он смотрел на неё так, ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она была слишком смущена, чтобы что-то ответить, поэтому лишь кивнула. Он ответил ей более мягкой улыбкой, в которой читалась нежность. Снова чувствуя себя влюблённой до головокружения, она вцепилась в его руку и последовала за ним в город. Они быстро добрались до места, о котором говорила Нанами, и после недолгого ожидания у стойки администратора их проводили к столику на двоих. Даже сквозь окно солнечный свет был таким тёплым, и Нанами поймала себя на мысли о том, что ещё меньше суток назад они с Томоэ были в полном смятении. Теперь он сидел напротив неё, притворяясь человеком – современным человеком. Часть её задавалась вопросом, действительно ли он делает это ради неё, не потому ли это, что он считает, будто именно этого она хочет, и тяжесть осела в её животе. Не из-за того ли, как с ним обращалась Юкидзи? Прежде чем она успела об этом заговорить, подошла официантка и спросила, не хотят ли они что-нибудь выпить. Она заказала бабл-ти, а Томоэ – простой маття. Перебирая меню, Нанами переводила взгляд с завтраков на проход между столами, пока официантка не скрылась в проходе. Хотя она могла бы спросить Томоэ, всё ли с ним в порядке, она решила не делать этого. Сейчас было не время. Вместо этого, как только официантка оказалась вне пределов слышимости, она перевела взгляд на Томоэ, который подпирал подбородок ладонью и смотрел в окно; его меню лежало закрытым перед ним. Она решила вести себя как обычно. — Ты будешь что-нибудь есть? — спросила она, привлекая его аметистовый взгляд. Он пожал плечами. — Можешь заказать что-нибудь для меня. — Ты уверен? Может, есть что-то, что тебе понравится. — Она развернула меню, показывая ему картинки на полях. — Смотри, у них есть крепы[тонкие французские блины]! И красивые панкейки. — Эти вещи мне незнакомы, — её лицо поникло. Увидев её расстроенное выражение, он вздохнул. — У меня нет ориентира, Нанами. Выбери то, что, по твоему мнению, мне понравится. — Ты никогда не ел панкейки? — удивлённо спросила она. — Думаю, тебе понравится. Кажется, ты любишь сладкое. — Тогда я попробую, — он снова отвернулся к окну. Как обычно, он казался далёким, погружённым в мысли, и Нанами не могла не волноваться, не перегружает ли его толпа вокруг. Она на мгновение уткнулась в меню, решив заказать ему панкейки с яблоками, корицей и взбитыми сливками, а себе – простые панкейки с яйцами, беконом и салатом. Надеясь вытащить его из панциря, она украдкой посмотрела на него. — Мы можем ещё разделить креп? — спросила она, надеясь, что не перегибает палку. — Я могу заплатить за него, если… — Нет, я заплачу, — он снова пристально посмотрел на неё, его тон стал твёрдым. — Заказывай, что хочешь. Я хорошо зарабатываю. Она кивнула. Хотя он никогда не говорил, сколько именно зарабатывает, он всегда утверждал, что этого достаточно. Теперь же она начала думать, что у него больше денег, чем он показывает. Спрашивать было невежливо, но ведь она его жена, подумала она. — Сколько ты вообще зарабатываешь? — Я не знаю точных цифр, — пробормотал он. — Я никогда не вёл учёт. Этим занимается Хисока, — поймав её пристальный взгляд, он задумчиво хмыкнул; она являлась человеком, и, вспомнив обеспокоенные комментарии её друзей о том, что он должен обеспечивать её, он решил её успокоить. — Если ты так переживаешь, то знай – я обеспечен. Уже много лет. Я говорил тебе снова и снова – тебе никогда не придётся беспокоиться о деньгах, — он замолчал, когда официантка вернулась с напитками, затем поднял чашку, закрывая глаза. — Так что заказывай креп и не волнуйся. Она кивнула, заглядывая на него поверх меню, всё ещё любопытная, но спрашивать дальше казалось грубо. Поэтому она переключилась на заказ, добавив к нему клубнично-шоколадный креп. Когда меню забрали, она подтянула к себе напиток, сделала глоток и снова посмотрела на Томоэ. — Надеюсь, ты не чувствуешь давления, — сказала она. — Ты же знаешь, я не собираюсь просить тебя содержать меня или что-то такое. Я всё равно планирую работать изо всех сил. В ответ он лишь бросил на неё выразительный взгляд, затем опустил глаза на чай и сделал глоток. Между ними повисло несколько ударов тишины, и она снова начала волноваться. Может, всё-таки стоит сказать, подумала она. — Тебе не нравится? Он был расслаблен и погружён в мысли, когда она задала этот вопрос, и моргнул, встречаясь с её тревожным взглядом. — С чего ты так решила? — он не удержался от усмешки, тихо рассмеявшись. — Из-за того, что ты спросила меня о деньгах? Я уже говорил тебе – ты можешь спрашивать меня о чём угодно, — когда она продолжила смотреть на него, он слегка нахмурился. Возможно, ей нужно было всё разжевать. — Не стоит беспокоиться. Мне нравится быть с тобой. Если я слишком тихий, то лишь потому, что я расслаблен. Напряжение в её плечах спало, когда он заговорил с ней прямо, и она выдохнула, отпуская задержанное дыхание. — Хорошо. Я боялась, что ты перегружен или всё ещё расстроен. — Она опустила руку на колени, глаза прикованные к столу. — В последнее время тебе было тяжело. Я надеюсь, с тобой всё в порядке. Она всё ещё об этом переживала? Он давно выкинул это из головы, но сегодня она, казалось, была настроена волноваться. — Я в порядке, — он протянул руку через стол и взял её ладонь, всё ещё подпирая подбородок другой рукой. — Нанами, быть богом сложно. Это может быть запутанно, — он сжал её пальцы. — Но сегодня мы поедим эти панкейки и сделаем всё, что ты захочешь. Сегодня мы просто двое людей в отношениях. Не боги, не человек и ёкай, заключившие брак по договорённости, не что-то большее. Так что не зацикливайся на этом. — Я постараюсь, — улыбка мелькнула на её губах, щёки порозовели. — Спасибо, что ты так добр ко мне. Он отвёл взгляд обратно в окно, и его лицо залилось румянцем. По крайней мере, она, кажется, успокоилась. Он не отпускал её руку, поглаживая большим пальцем костяшки, оставаясь неподвижным несколько минут, пока не принесли еду. Пока они ждали, Нанами наблюдала за Томоэ, держа его за руку. Хотя его молчание поначалу тревожило, теперь она позволила себе по-настоящему рассмотреть его. Даже если его лицо оставалось каменным, прикосновения были нежными, заботливыми – даже любящими, как ей показалось, и сердце у неё забилось быстрее. Возможно, он действительно был расслаблен. Пока что она молчала, наслаждаясь фоновыми звуками и тишиной, простотой момента. Внезапно она перестала чувствовать напряжение. Потому что в этой тишине она находила утешение в самом факте их прикосновения, в том, что он сидит напротив неё, позволяя себе обычность. Они не ссорились, не гонялись за проблемами и не разбирались с прорехами, которые божественность навалила на них. Они могли просто быть. Она всё ещё размышляла об этом, когда вернулась официантка, и Нанами уставилась на большие тарелки, внезапно почувствовав сильный голод. Если подумать, она даже не доела ужин накануне, успев сделать всего пару укусов, прежде чем начался хаос. К этому моменту прошло почти двадцать четыре часа с её последнего нормального приёма пищи. Быстро поблагодарив, она отпустила руку Томоэ, чтобы развернуть столовые приборы. Томоэ наблюдал, как она разрезает панкейки, теряясь в том, что ему самому следует делать. Выигрывая время, он сделал глоток чая, понаблюдал за её манерами, а затем последовал её примеру. — Я никогда не пользовался этим раньше, — заметил он, поднимая вилку и нож. Он снова посмотрел на неё, как она их держит, прежде чем подкорректировать хват. — А, точно – ты же ужасно старомодный, — она хихикнула. — Не волнуйся. Это несложно. — Старомодный, — сухо повторил он. — Я могу научиться. Отрезав небольшой кусочек, он положил его в рот. Он не ожидал ничего особенного, но его глаза расширились, когда вкус раскрылся. Только тогда он заметил, что Нанами не отрывает от него взгляда – в нём была надежда. — Тебе нравится? — спросила она, едва сдерживаясь. Судя по выражению его лица, она сделала правильный выбор. — Видишь? Я знала, что ты любишь сладкое. Хотя это странно, я всегда думала, что любимая еда лис – жареный тофу. — Это всего лишь фольклор, — он аккуратно отрезал ещё кусочек, захватив яблоко. Прожевав, он добавил: — Инари распустил этот слух, потому что сам любит жареный тофу. Так что когда люди приносят тофу кицунэ, он его забирает. Нанами не смогла сдержаться и расхохоталась. — Ты шутишь. — Нет, он хитрый ублюдок, — он сделал паузу, наблюдая, как она тоже откусывает и довольно мычит. Осознав, что так и не ответил на её вопрос, он сказал: — И да, полагаю, мне нравятся панкейки. То, как он произнёс это слово, вызвало у неё новый смешок. — Ты прелесть, — заметила она. В ответ он наклонился через стол и салфеткой промокнул уголок её рта, вырвав у неё ещё один смех. — Ты когда-нибудь пробовал бекон? — Что это? — Томоэ взглянул на её тарелку. — Давай обменяемся – кусочек моего на кусочек твоего, — она протянула ему вилку с беконом. Она могла быть такой невоспитанной за столом, подумал он, слегка покраснев и оглядевшись по сторонам. Но отказать такому лицу было трудно. — Будь более сдержанной. — Что, боишься моих микробов? — Нанами надулась и фыркнула, затем понизила голос до шёпота, прикрывая рот ладонью. — Странно слышать это от парня, который любит засовывать в меня язык. Томоэ едва не выплюнул чай, широко распахнув глаза. — Нанами, — выдохнул он, чувствуя, как лицо горит. Кто бы мог подумать, что женщина, которая боялась даже поцеловать его в брачную ночь, скажет что-то настолько непристойное на людях? Хотя, если подумать, это же Нанами, подумал он. У неё никогда не было фильтра, и она всегда была безрассудна в словах. Она никогда раньше не выбивала его из колеи разговорами о сексе, и вид того, как он теряет самообладание, заставил Нанами расхохотаться вслух – она просто не смогла удержаться. — Мне ни капельки не жаль, — сказала она и положила кусочек бекона ему на тарелку. — Отрежь мне маленький кусочек, ну пожа-а-алуйста? И вот так, в одно мгновение, она снова стала сладкой, как сахар, подумал он, чувствуя, как бешено колотится его сердце. пока сердце всё ещё бешено колотилось. Она даже не представляла, что делали с ним её слова – особенно в таком наряде. В такие моменты эти джинсы были чертовски неудобны. Пытаясь игнорировать напряжение, он разрезал панкейки, аккуратно захватив ломтик яблока и немного крема. Сделав паузу, он огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто на них не смотрит, и затем торопливо, смущённо пододвинул ей свою тарелку. — Спасибо! — мило улыбнулась она, перекладывая кусочек на свою тарелку, накалывая его вилкой и отправляя в рот. — У тебя ужасные манеры за столом, — укорил он. — И ты ещё называешь меня диким лисом. Пока она лучезарно улыбалась ему, он попытался вернуть самообладание, ведь она, похоже, уже и забыла о своём поддразнивании. Хитрая женщина, подумал он с лёгкой хмуростью, затем взглянул на ломтик бекона, который она положила ему на тарелку. Раз уж она уже повела себя невоспитанно, стоило хотя бы попробовать. На мгновение он задумался, как его есть, затем ткнул бекон вилкой. Она наблюдала за ним, подумал он, и, неохотно подняв кусочек, чтобы её умилостивить, он откусил. — Что думаешь? — спросила она, разрезая яичницу-глазунью на своей тарелке. — Не самое моё любимое, — наконец сказал он. — Думаю, креп тебе понравится больше. Я знаю, ты делал мне шоколад на Белый день, но ты вообще когда-нибудь пробовал шоколад? — Нанами положила в рот кусочек яичницы. — Нет, — Томоэ не стал говорить ей, как именно он сделал тот шоколад. Ей казалось, будто это потребовало огромных усилий, но для него было достаточно просто использовать свои силы. — Тогда откуда ты знал, что делать? Откусив ещё немного еды, Томоэ сделал паузу, прожевал и ответил: — Всё просто. Я же говорил тебе – я способен сделать всё, за что берусь. Это был не совсем ответ, но она решила, что он мог просто посмотреть рецепт. А вот то, что он никогда раньше не пробовал шоколад, казалось настоящей несправедливостью. — О, — её охватила новая решимость, и она подтянула тарелку поближе, с усилием разделив креп на две части. Затем поставила тарелку между ними. — Попробуй. Томоэ заколебался, глядя на устроенный ею беспорядок. Он уже собирался съязвить о том, кто её воспитывал, но тут вспомнил – её мать умерла, когда Нанами была маленькой, а отец отсутствовал. Она воспитала себя сама. Учитывая, что она выросла довольно достойной для человека, у которого не было примера для подражания, он решил отрезать маленький кусочек и положить его в рот, вместо того чтобы сказать то, о чём потом пожалел бы. Когда вкус ударил по рецепторам, он замер, вздрогнув. Он был терпким, горьким. И совсем не тем, к чему он был готов. Дожевав кусок, он покачал головой. — Я не понимаю, почему тебе нравится шоколад. Прищурившись, Нанами протянула: — Да? Ну, теперь я, кажется, понимаю, почему тебе не нравится есть. Ты ужасно привередливый. — Это не так, — возразил он. — В этой эпохе странные сочетания. Ваша еда… странная, — он закрыл глаза, отправляя в рот ломтик яблока с коричной глазурью. — Ага, — протянула Нанами. — И при этом ты сейчас ешь панкейки. Открыв глаза, он бросил на неё взгляд, но остроумного ответа так и не нашёл. Она рассмеялась и улыбнулась ему. — Попался, да? Ответа у него по-прежнему не было. Вместо этого он пододвинул к ней тарелку с крепом. — Можешь доесть. Тесто лёгкое и с идеальной сладостью, но шоколад мне не по вкусу. — Значит, больше мне. — Наколов вилкой клубнику, она добавила: — В следующий раз можем взять ванильный или с зелёным чаем. Такое тебе, может, больше понравится. В ответ он лишь хмыкнул и продолжил завтракать. Некоторое время Нанами молчала, наслаждаясь обыденностью момента – этой почти домашней близостью совместного завтрака. Она надеялась, что у них будет больше таких свиданий, потому что чувствовала: именно это ему и нужно, чтобы начать исцеляться.

***

После завтрака они вышли прогуляться, а Нанами размышляла, чем бы заняться дальше. День был прекрасный, подумала она, крепко сжимая руку Томоэ. Угроза экзаменов всё ещё тяжёлым грузом висела у неё над головой, но она решила, что пару часов, проведённых с ним, вреда не принесут – просто потом придётся усерднее взяться за учёбу. К счастью, она взяла несколько выходных на работе именно ради этого. По дороге она то и дело останавливалась у витрин, разглядывая всё подряд – от чайных сервизов до тортов и сумок. Томоэ позволял ей предаваться этому, не говоря ни слова, пока она рассматривала витрины и комментировала товары. Наверное, он был благодарен, что они не заходят внутрь, подумала она. Да и тратить деньги так легкомысленно она всё равно не могла себе позволить. Через некоторое время её осенило внезапное желание. — Знаешь что? Нам стоит сходить в океанариум, — он застонал, и она тут же спросила: — Что? — У рыб резкий запах, — пробормотал он и замер, увидев выражение её лица. — Но если ты этого хочешь, мы можем пойти. По правде говоря, рыба напомнила ему того ублюдка – Рюо. К счастью, статус бога означал, что ему больше не приходилось с ним иметь дело, но он предпочёл бы вовсе не пересекаться с ним. Да и рассказывать Нанами о том маленьком инциденте ему совсем не хотелось – кража чужого глаза была не тем, чем стоило гордиться. А уж скормить этот глаз бывшей жене? Каковы бы ни были его причины – сохранить ей жизнь после долгой болезни, усугублённой беременностью, – это точно испортило бы их свидание. Чтобы оценить шансы возможной встречи, он спросил: — Что есть в этом океанариуме? — Много чего, — ответила она, утягивая его за собой по тротуару. — Там есть один огромный аквариум с туннелем, по которому можно пройти. Как будто идёшь по дну океана. Не в силах сдержаться, он выдохнул: — Фу. — Что значит «фу»? Это очень круто! — Ты когда-нибудь видела там аякаши? — спросил он, меняя тактику. — Или ты не была там с тех пор, как стала богом? — Я никогда не видела ничего подозрительного, — она коснулась пальцем губ. — Мы всё равно будем на человеческой стороне, так что можешь расслабиться. Он очень надеялся, что она права. Прежде чем она успела пуститься в восторженные объяснения о том, какой классный океанариум, она остановилась у очередной витрины, заворожённая. Подойдя ближе, он увидел, что привлекло её внимание: солнечный свет играл на ювелирных изделиях. Из всего ассортимента – ожерелий, серёг, заколок и колец – она смотрела именно на уголок с кольцами, широко распахнув глаза. — Посмотри на размер этих бриллиантов, — она указала пальцем. — Это, наверное, чья-то годовая зарплата только за обручальное кольцо. Это был не первый раз, когда она замирала перед кольцами. Он вспомнил, как её поразило кольцо Амайи, как она болтала о том, насколько романтично всё это. И всё же сейчас её что-то смущало. Возможно, дело было в деньгах, но раньше это её не тревожило. Он наклонился ближе, изучая товары. — Наверняка они не все такие дорогие. — Не все, но украшения вообще не бывают дешёвыми, — сказала она, продолжая смотреть в витрину. Хотя раньше ей никогда особенно не хотелось украшений, она не могла не вспомнить его вопрос о том, не чувствует ли она, что упустила предложение руки и сердца. В какой-то степени это казалось ей романтичным, но Томоэ и так уже не раз делал ей подарки. И всё же ей было любопытно, каково это. По крайней мере, она могла это представить, поэтому на мгновение принялась искать идеальное кольцо, соответствующее её мысленному образу, рисуя фантазию о том, как он делает ей предложение. Наблюдая за её выражением лица, таким почти мечтательным, Томоэ задался вопросом, не хочет ли она кольцо. Хотя просить она бы никогда не стала, подумал он. — Неужели кольцо действительно так много значит для женщины? — спросил он, переводя взгляд с витрины на неё. Она моргнула. — Ну, для некоторых женщин, — призналась она, поворачиваясь к нему. — Это скорее обещание. Если девушка принимает предложение, она носит кольцо, и все знают, что она выйдет замуж. Это символ, понимаешь? Он хмыкнул, глядя на солнечные блики, играющие на вычурных украшениях. — Удивлён, что тебя это так занимает. Можно подумать, что это знак собственности. Она нахмурилась. — Фу! Это ужасно устаревшее представление, — возмутилась она. — Сейчас никто так не думает. Вспомнив Амайю и Инари, Томоэ приподнял бровь. — Вот как? Возможно, не среди людей, но для некоторых богов… могу заверить, это делается вполне осознанно. Она поджала губы. — Поэтому для тебя это ничего не значит? — Нет, — он отвёл взгляд, и выражение его лица смягчилось. — Дело не в том, что для меня это ничего не значит. Просто… традиции моего времени были совсем другими, — повисла пауза, и, предположив, что она ждёт ответа, продолжил. — Когда я был молод, мужчина дарил женщине шпильку для волос, если был ею заинтересован. А когда ухаживания продвигались дальше, он дарил ей кимоно, выражая намерение жениться. — Ох. Она смотрела на его профиль, замечая, как его взгляд всё ещё прикован к кольцам. Он подарил ей кимоно в самом начале их брака, подумала она. Вдруг её сердце забилось вдвое быстрее. Уже тогда он выразил намерение заключить настоящий брак. А не просто брак по расчёту. Просто она не поняла этого тогда – что по-своему он уже сделал ей предложение. — Я не задумывалась о том, насколько это было важно для тебя, — призналась она. — Ну, когда ты подарил мне то кимоно, — её губы тронула мягкая улыбка. — Спасибо. Знать это… для меня правда много значит. Его губы приоткрылись, и взгляд скользнул к ней. Хотя раньше она никогда особенно не проявляла восторга по поводу его подарков, до него дошло, что сейчас речь идёт о чём-то ином. С учётом этого он спросил: — Ты хотела бы обручальное кольцо? У неё глаза на лоб полезли, и она едва не подавилась собственной слюной. Резко повернувшись к нему, она замахала руками. — Нет! Нет, тебе не нужно мне ничего покупать. Я просто любовалась, вот и всё, — с её губ сорвался нервный смешок, когда его лицо исказилось чем-то нечитаемым. — Может, они для меня и слишком дорогие, но всё равно красивые, понимаешь? Нет же ничего плохого в том, чтобы любоваться красивыми вещами? — Нет… — он покосился на неё. Она была не до конца искренней, подумал он, уловив её интонацию. Но, похоже, сама она этого не осознавала. — Просто чтобы ты знала: я бы не стал покупать тебе что-то подобное. Я не стал бы тратить баснословные суммы. — Ну да… — она свела носки внутрь и сцепила руки за спиной. — Всё в порядке. Ты уже подарил мне кимоно, и это вещь, которая важна для нас обоих,— она двинулась дальше от магазина, медленно шагая по тротуару. Было ясно, что она пытается закрыть тему, но кое-что он всё же хотел узнать. Он взял её за руку, переплетая пальцы. — Тебя задевает, когда я делаю тебе подарки? Раз уж вопрос денег для тебя такой болезненный. Она мельком взглянула на его невозмутимое лицо. — Нет, ты никогда не перегибаешь палку, — сказала она. — Но тебе и не нужно ничего мне покупать. Мне и так достаточно просто проводить с тобой время. Когда она лучезарно улыбнулась ему, его сердце растаяло. В тот момент он решил – он подарит ей кольцо. Но не сейчас. Возможно, когда экзамены останутся позади, он осмелится на такой смелый шаг. Ему не хотелось отвлекать её ещё сильнее. Пока же он лишь сжал её руку и спросил: — Ну что, пойдём в этот океанариум? — Если ты не против! — она легко коснулась его руки свободной ладонью. Он покачал головой, улыбнувшись. Он всего лишь хотел сделать её счастливой. Если для этого достаточно вот этого — значит, оно того стоило. Он держал её за руку, пока она болтала о разных экспозициях и шоу, позволяя ей вести его за собой.

***

К тому моменту, как они добрались до океанариума, она, казалось, совсем забыла о кольцах. Вместо этого она едва ли не тянула его за руку, словно собака на поводке, и это его скорее забавляло, компенсируя раздражение от самого места. И всё же, оплачивая билеты, он не удержался от вздоха – люди платят немалые деньги, чтобы посмотреть на пару вонючих рыб. По крайней мере, при таком скоплении народа он вряд ли столкнётся с кем-то неприятным. Они вошли внутрь, и Нанами тут же словно превратилась в восторженного ребёнка. Как бы он ни относился к Рюо, было умилительно видеть, как она улыбается из-за таких простых вещей, как морские звёзды и морские коньки. После всей той боли, через которую им пришлось пройти, он бы сводил её хоть в сотню океанариумов, лишь бы снова увидеть эту улыбку. Когда Нанами потянула Томоэ к огромному аквариуму от пола до потолка, где водоросли мягко колыхались в течении, она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Кто-то наблюдал за ними, поняла она. И оттуда исходила сильная аура. Сначала сердце её ёкнуло, и волосы на затылке встали дыбом. Ну почему это всегда так? Казалось, каждый раз, когда они пытались просто хорошо провести день, что-то сверхъестественное обязательно вмешивалось и всё портило. Она сглотнула, крепче сжимая руку Томоэ, собираясь спросить, заметил ли он это, – но тут же застыла. Его взгляд был прикован к ней с такой силой, что сердце заколотилось уже по другой причине. Она рассмеялась, и плечи её расслабились. — Что? — встревоженно спросил он, уловив запах кортизола от неё. — С тобой всё в порядке? Мне показалось, что всего секунду назад у тебя было испуганное лицо. — Я почувствовала, что кто-то на меня смотрит, и подумала, что это может быть ёкай, но это был всего лишь ты, — осознав сказанное, она снова рассмеялась. — Ну, то есть… наверное, всё-таки ёкай. Его взгляд смягчился. Значит, вот чего она боялась. Он не мог её за это винить – хаос, казалось, следовал за ними куда бы они ни шли. Но сегодня? Сегодня он не позволит никому испортить этот редкий момент, проведённый вместе. — Можешь расслабиться. Ёкаи не тронут тебя, пока я рядом. Она кивнула, глядя ему в глаза. Если бы они были одни, она бы притянула его к себе и утонула в его объятиях. Сейчас же она лишь прижала свою ладонь к его, подарив ему слабую улыбку – и он ответил ей тем же. — Спасибо. Наверное, слишком легко начать думать, что что-то обязательно пойдёт не так. Было грустно, что она чувствует себя именно так, подумал он. Всё, чего он хотел, – снова видеть её счастливой и беззаботной, чтобы она забыла о своих тревогах. — Ты можешь просто наслаждаться. Это не грех, — сказал он. А затем, надеясь отвлечь её, добавил: — Покажи мне этот туннель, который тебе так нравится. Кивнув, она переплела свои пальцы с его и повела его по указателям к своему любимому аквариуму. Несмотря на то что в тот день в океанариуме было слегка людно, в амфитеатре как раз началось шоу с морскими львами, так что у большого резервуара они оказались почти одни. Когда они вошли в туннель, Нанами подняла взгляд к потолку, наблюдая, как над ними проносятся разноцветные рыбы и скаты. Мягкий голубой свет, колеблющийся и переливающийся вместе с движением воды, окутывал их туманным, сказочным сиянием. Она почувствовала, что здесь ей дышится легче, и предложила ему сесть на длинную скамью у одной из стен. Здесь было так спокойно. Просто глядя на неё, Томоэ видел, как напряжение постепенно сходит с её лица. В этом месте было что-то, что одновременно успокаивало её и лишало дара речи от восторга, поэтому он позволил ей просто наслаждаться умиротворяющим видом рыб, лениво покачивающихся и скользящих в воде. Это завораживало, и потому, когда на его плечо неожиданно опустилась тяжесть, он вздрогнул. Повернув голову, он увидел, что она положила голову ему на плечо. Раз уж они были одни, он не смог удержаться и придвинулся к ней ближе. — Эй, — она достала телефон из сумки. — Сфотографируйся со мной? Я хочу запомнить сегодняшний день. — Дай угадаю – у тебя слишком короткие руки, — в уголках его губ мелькнула улыбка. Протянув телефон, она кивнула и придвинулась к нему ещё ближе, чтобы они поместились в кадр. Сделав несколько снимков, она осталась довольна и убрала телефон обратно в сумку. Затем она повернулась к нему с улыбкой, полуприкрыв глаза. — Томоэ? — он вопросительно хмыкнул, и она снова взяла его за руку. — Спасибо, что сводил меня сегодня. Нам это было очень нужно. — Я рад, что ты счастлива, — он переплёл их пальцы. — Впредь я буду внимательнее. Мы будем чаще ходить на свидания. — Спасибо, — её улыбка стала шире, а в груди разлилось тепло. — Надеюсь, тебе понравилось хотя бы немного. Наверное, это кажется тебе глупым, но я рада, что ты сегодня вышел со мной. Думаю, тебе пойдет на пользу выбраться из дома и... я хочу, чтобы ты почувствовал, что тебе есть место в этом мире, понимаешь? После всего, через что он прошёл, после тех ужасных слов, которые сказала о нём Юкидзи, такие слова сделали его слабым. — Я тоже рад, что пришёл, — признался он. — Я могу провести время с тобой и увидеть твою улыбку. Её сердце дрогнуло, взгляд стал мягче, когда она встретилась с ним глазами. В тот момент она влюбилась в него ещё сильнее. Если бы они не были на людях, она поклялась бы, что поцеловала бы его. Вместо этого она обняла его за руку. — Я люблю тебя, — прошептала она. Ему стоило больших усилий не притянуть её к себе, не желая смущать её. Поэтому он лишь коснулся губами её макушки и сжал её ладонь. Почему-то во рту у него пересохло, и он не смог вымолвить ни слова. Через мгновение она встала, потянув его за руку, заставляя подняться следом. — Пойдём. Давай дальше. Тут ещё столько всего, а мне потом нужно учиться. — Хорошо, — он ответил ей улыбкой, затем снова сжал её руку и позволил ей вести его дальше по туннелю. Он надеялся, что в будущем у них будет ещё много таких дней.