Брак по расчёту: В прошлое

Когда они закончили прогулку по океанариуму, Нанами попросила Томоэ проводить её домой, чтобы она могла подготовиться к экзаменам. Всю дорогу обратно она то и дело украдкой поглядывала на него, прокручивая в голове их день и то, сколько усилий он вложил в это свидание. К тому же она никак не могла отделаться от мысли, насколько великолепно он выглядел сейчас. В сочетании с тем, что гормоны у неё бушевали, она довольно быстро почувствовала, как её накрывает возбуждение. Как же она жалела, что забыла принять противозачаточные, подумала она, борясь с искушением. И как же она жалела, что у неё сейчас месячные. По счастливой случайности они проходили мимо круглосуточного магазина, и её осенило – возможно, ещё есть способ получить то, чего она так жаждала. Тем не менее, она засомневалась. Несмотря на то, что они занимались сексом уже столько раз, она не была уверена, как он отреагирует именно на это. По сути, единственной причиной, по которой она вообще допускала мысль попросить его о сексе, было его замечание о том, что он всё равно будет спать с ней во время её месячных. Однако она не знала, хватит ли у неё смелости попросить его об этом во время месячных. Поэтому она решила проявить осмотрительность и использовать этот небольшой крюк, чтобы купить презервативы. Попросив его остановиться и подождать снаружи, она быстро забежала внутрь, чтобы спокойно сделать покупку. К её огромному облегчению, он не стал расспрашивать её о таинственном деле, и потому, закончив, они вернулись в храм. На некоторое время они разошлись, чтобы Нанами могла сосредоточиться. Точнее, она бы сосредоточилась, если бы её мысли не крутились вокруг Томоэ. В конце концов напряжение взяло верх, и она бросила учёбу, решив принять ванну и удовлетворить свои потребности самостоятельно. Это не сработало. На самом деле, потирание своего клитора только сделало её ещё более возбужденной. И как бы она ни старалась игнорировать это чувство, оно никуда не исчезало. Оно было достаточно сильным, чтобы она наконец приняла решение – она попросит Томоэ. Охваченная волнением и нервозностью, она направилась к его покои. Прижимая сумку к груди, она скользнула в комнату и увидела Томоэ, сидящего за столом с кистью в руке, отвечающего на молитвы, с внешностью, вернувшейся к норме. Он поднял голову, когда она оставила туфли у двери. Её лицо вспыхнуло, когда их взгляды встретились. А вдруг он чувствует её грязные мысли? Может, сначала стоит прощупать почву. Не проявив ни капли такта, она выпалила: — Ты считаешь месячные отвратительными? Он уставился на неё, не донеся кисть до бумаги. С чего вдруг такой вопрос? Он думал, что после того, как он постирал её простыни, она знает ответ на этот вопрос. — Я уже говорил тебе, что меня это не беспокоит, — наконец сказал он, подперев подбородок ладонью. Теперь она заёрзала, не в силах встретиться с ним взглядом, её лицо пылало. Она ведёт себя странно, подумал он. И она была гораздо более взволнованной, чем раньше на свидании. Обычно она так реагировала на всё, что касалось секса, но она также стеснялась своих месячных, так что он не мог понять, что у неё на уме. Поскольку она не стала сама рассказывать, он спросил: — Почему ты спрашиваешь? С бешено колотящимся сердцем она метнулась через комнату, чтобы поставить сумку на кровать, задержавшись лишь на секунду, чтобы вытащить из неё коробочку, купленную в магазине. Она даже не посмотрела ему в глаза, когда уронила её ему на колени. — Если тебе это противно, просто скажи «нет». Только не говори, что это мерзко. Нахмурившись, он поставил кисть в подставку и поднял коробку, которую она бросила ему. В тот же миг, как он понял, что это, его брови взлетели вверх. Она только что предложила ему заняться сексом, с усмешкой подумал он. По его спине пробежала дрожь, предвкушение нарастало. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он в последний раз мог позволить себе разделить с ней удовольствие, и он бы солгал, сказав, что не завёлся. Не говоря уже о том, что она дразнила его за завтраком. Этот её комментарий о его языке внутри неё, эта короткая юбка, в которой расхаживала. Разумеется, это произвело впечатление. От одной мысли об этом у него закипала кровь, внизу живота всё приходило в движение. Он хотел лишь одного – быть с ней единым целым, кожа к коже. — И зачем нам они? — спросил он, потрясая коробкой и глядя на неё. — Если ты боишься, что мне это отвратительно – это не так. Меня не смущает немного крови. — Дело не в этом, — сказала она, всё ещё краснея. — Помнишь, я пропустила приём противозачаточных. Нужно ещё несколько дней, чтобы они снова подействовали. Так что нам придётся использовать их. — А, так ты не принимала их до недавнего времени, — заметил он с лёгким разочарованием. — Да, и чтобы они подействовали, нужна неделя, — она кашлянула. — В любом случае, как я и сказала, ты можешь отказаться… В ответ Томоэ обхватил её за талию и усадил к себе на колени, вырвав у неё вскрик. Достаточно было одного намёка и воспоминания о её утреннем наряде. Ничто не сравнится с дразнящей обнажённой кожей. Даже зная, как выглядит её тело без одежды, он не мог удержать фантазии. Его руки сразу легли на её ягодицы, скользнув под край пижамных штанов. — Ты целый день разгуливала с голой задницей. Ты хоть понимаешь, что это со мной сделало? — пробормотал он ей на ухо, притягивая её ближе к себе. Он прикусил её мочку уха. — Я тебя так трахну, что ты потеряешь счёт времени. Его когти впились в нежную кожу её ягодиц. Она вскрикнула, её лицо покраснело от его низкого и опасного голоса над её ухом. Она вздрогнула, когда его пальцы скользнули глубже под резинку её белья. Вопреки всему она уже тяжело дышала, всё ещё разгорячённая после попытки справиться самостоятельно. И, очевидно, он тоже с трудом сдерживался. Когда он начал кусать её шею, она схватила его за кимоно. — Подожди, я не хочу всё испачкать… Он сжал её ягодицы и прижал её бёдра к своим, вставая и вырывая у неё короткий вскрик. Инстинктивно она обвила его талию ногами, и он понёс её в ванную, где прижал к стене. — Теперь ты не сможешь жаловаться на беспорядок, — он толкнулся бёдрами вперёд, зажимая её между стеной и своим телом. Одной рукой удерживая её за ягодицы, другой он скользнул под её футболку. К его огромному удовольствию, его ладонь нашла её обнажённую грудь, а её твёрдый сосок коснулся его кожи. — Ты дразнила меня весь день, одетая так. Я не мог оторвать от тебя взгляд. Так значит, он всё это замечал, подумала она. Когда Химэмико уговорила её купить тот комплект белья, смущение взяло верх, и она убрала его подальше. Она убедила себя, что это не имеет значения, ведь он всегда просто снимал с неё одежду, но теперь она засомневалась. Одного лишь вида её, прижатой к стене, с расширенными зрачками и приоткрытыми губами, было достаточно, чтобы его возбуждение взмыло вверх. Его сердце забилось быстрее, конечности задрожали. Он не мог сопротивляться ей. Наклонившись, он накрыл её губы своими, тихо мыча, почти пожирая её. Напряжение ниже пояса усилилось, и он прижался к ней ещё теснее. Она вцепилась ему в шею, когда он наклонился и впился в её рот жгучим поцелуем, выбивая из неё дыхание. Несколько мгновений она отвечала на его поцелуй, ошеломлённая его напором. Когда потребность в воздухе стала сильнее желания целовать его, она отвернулась, чтобы судорожно вдохнуть. Его рот сразу же опустился на её шею, вызвав у неё ещё один крик от прикосновения его резцов. — Ты, кажется, отчаян, да? — выдохнула она. Он фыркнул и провёл языком вверх по её горлу. — Я ужасно отчаян. Он вёл себя больше как тот дикий лис, что набросился на неё после Белого дня, подумала она. И хотя какая-то часть её была немного напугана, куда более сильная часть была возбуждена до ноющей боли между ног, доходящую до самого нутра. Застонав, она вцепилась в его плечи. — Я тоже, — призналась она, покачивая бёдрами и потираясь о его эрекцию. — Я думала о том, как оседлаю тебя, пока ласкала себя. От мысли о том, как она ласкает себя пальцами, его сердце забилось слишком сильно, и он не смог сдержать стон. — Тебе следовало прийти ко мне, — пожаловался он, прижимаясь к ней, дыша коротко и резко. — Я уже здесь, — с её губ сорвался стон, когда приятное трение задело её клитор. — Принеси презервативы. Мне нужен ты. Он опустил её на ноги. — Хорошо, но тебе стоит раздеться, — она пробудила в нём неконтролируемую, звериную потребность. Хорошо, что она хотела быть сверху, размышлял он. Сейчас он не доверял себе – не был уверен, что сможет быть с ней нежным, не исцарапать её кожу и не трахнуть до потери сознания. Пока он исчез в соседней комнате, Нанами не теряла времени – она стянула футболку через голову, выбралась из пижамных штанов и белья. Она скривилась и, прежде чем он вернулся, вытерлась салфеткой, выбросив её как раз в тот момент, когда он появился – обнажённый, с презервативом в руке. Она наблюдала, как он бросил на пол сложенное полотенце и сел на него. — Ты знаешь, как его надевать? — спросила она, склонив голову набок. — Разумеется. Они существуют уже очень давно, — ответил он. Лицо у неё вспыхнуло, и она отвела взгляд, пока он надевал презерватив. Почему-то смотреть на это казалось непристойным. И всё же они собирались заняться чем-то гораздо более непристойным. Совершенно внезапно его пальцы змеёй сомкнулись вокруг её запястья в болезненно крепком захвате, и он дёрнул её вниз, притягивая к себе, пока она не рухнула на колени, оказавшись к нему спиной. У неё в горле громко и резко перехватило дыхание. Прежде чем она успела даже повернуться или что-то осознать, он скользнул рукой между её ног, и кончики пальцев нашли клитор. Ноги мгновенно подкосились, и она вцепилась в край ванны, ища опору, бёдра задрожали. Она шире раздвинула ноги и тяжело задышала, слегка приподнимая зад. Когда он начал круговыми движениями ласкать её клитор, резкий укус пришёлся на заднюю сторону бедра, в нижнюю часть ягодицы. Она вскрикнула, тело дёрнулось, а по ней прокатилась волна удовольствия от ощущения его клыков. Хорошо, подумал он, она уже так возбуждена, что ему почти ничего не нужно делать. Не в силах удержаться, он шлёпнул её по заднице с такой силой, что на коже остался красный след; её тело подалось вперёд, и она поперхнулась собственной слюной. На этот раз он собирался заставить её делать всю работу. — Оседлай меня, как ты хотела, — скомандовал он. Когда его руки легли ей на бёдра, притягивая назад, она оглянулась через плечо. — Оседлать тебя вот так? То есть… задом наперёд? — Да, — он подтянул её бёдра ближе к себе. — Откинься назад, а начать я тебе помогу. Послушно она подалась назад, следуя его движениям, пока он выверял положение её бёдер. Как бы она ни старалась, разглядеть, что он делает, не получалось, поэтому, когда она почувствовала, как кончик его возбуждённого члена коснулся её входа, по ней пробежала дрожь, дыхание снова сорвалось. Он легко вошёл в неё, а затем положил обе руки ей на бёдра, побуждая сесть. Одновременно он подался бёдрами и продвинул ногу между её ног, прижимая бедро к её клитору. — Возьми от меня то, что хочешь, — прорычал он, сжимая её ягодицы. — Я хочу смотреть, как ты скачешь на мне, используя моё тело для своего удовольствия. Почувствовав, как он двинулся, она снова оглянулась через плечо и увидела, что он лёг на пол, не отрывая взгляда от её спины. Возможно, это была не самая интимная поза, но было совершенно ясно, что они оба отчаянно хотели кончить. К тому же так она могла отплатить ему за те ночи, когда он ласкал её, не требуя ничего взамен. Мысль о том, чтобы доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей, усилила напряжение внизу живота. Она вытянулась, чтобы ухватиться за край ванны для опоры, и начала двигать бёдрами, тёршись о его бедро, пока скакала на нём. Поза позволяла ему входить в неё глубоко, облегчая ноющую боль внутри. Судя по его стонам и движениям бёдер, ему это было нужно не меньше. Она закрыла глаза, сосредоточившись на том, как его член растягивает её изнутри, как головка задевает ту самую точку, которая умоляла о внимании. Её мышцы дрогнули в предвкушении. — Ох, как же хорошо, — выдохнула она, ускоряясь; ощущение его голой кожи, прижатой к её клитору, посылало искры удовольствия по телу, подталкивая её скакать сильнее. Прежде чем она успела об этом подумать, слова сами сорвались с её губ. — Мне так нужен был член. Дрожь пробежала по его телу, сердце замерло от её слов. Услышать, что она нуждается в нём, что её собственных пальцев ей недостаточно, было блаженством. — Ты становишься хороша в грязных разговорах, — прорычал он, не убирая руку с её задницы и впиваясь когтями в её кожу. Она рассмеялась и, вцепившись в край ванны, ответила прерывистым, дрожащим голосом: — Только потому, что я так возбуждена, что у меня всё болит. Эта её сторона была соблазнительной, подумал он. И ему нравилось видеть её такой, знать, что она наконец чувствует себя достаточно свободно, чтобы говорить ему о своих ощущениях в такие моменты. Это усилило ощущения, заставив его уши дрожать, а член – стать мучительно твёрдым. Было трудно сосредоточиться хоть на чём-то, кроме её тёплых, тугих стенок, так плотно обхватывающих его, её складок, скользящих по нему. Он не мог оторвать глаз от этого зрелища, наблюдая, как её ягодицы ударяются о его таз. — Мм, звучит болезненно, — промурлыкал он и шлёпнул её по заднице. — Я буду рад помочь тебе с этим. Когда она начала скакать быстрее, её дыхание превратилось в резкие всхлипы, он не мог не дрожать под ней и стонать, сердце гулко колотилось в ушах. Пусть ему и не хватало контакта кожа к коже, то, с какой страстью и напором она двигалась, с лихвой это компенсировало. Выгнув спину, он не смог сдержать долгий стон при виде того, как она подпрыгивает на его члене, как он снова и снова входит в неё. — Нанами, ты можешь использовать меня для секса в любое время. Между её тяжёлыми вдохами вырвался громкий стон. Мышцы бёдер уже ныли и дрожали, но скакать на его члене и его ноге было слишком приятно, чтобы останавливаться. — Ух, ты сегодня был таким горячим, — выдохнула она. — Ты вообще представляешь, насколько ты горячий? — Тебе понравился новый образ, хм? — он ухмыльнулся и шлёпнул её по заднице, довольный её резким вскриком. Пока она судорожно двигалась, он дрожащей рукой сжал её ягодицу. — Я сделал это для тебя. Я могу выглядеть так, как ты захочешь. Я могу доставлять тебе удовольствие так, как ты пожелаешь. Тебе никогда не понадобится другой мужчина. — Ты сумасшедший, — рассмеялась она, задыхаясь. Как она вообще могла фантазировать о ком-то другом? Она даже не могла представить этого. — Я хочу тебя таким, какой ты есть. Ты такой горячий, что мне просто хочется на тебя наброситься. То, как она его хвалила, тешило его самолюбие. Его зрачки расширились, внутри него шевельнулось что-то первобытное и врождённое. Подстёгнутый этим, ощущая, как кровь становится слишком горячей, он намотал её волосы на руку и дёрнул её голову назад, вырывая у неё ещё один сдавленный звук. — Ты говоришь со мной в опасной манере, — сказал он, и в его голосе послышалось мурлыканье. И лишь когда её плечи напряглись, он понял – возможно, это было уже слишком. Особенно без предупреждения. Медленно он ослабил хватку и когда заговорил снова, его голос стал серьёзнее. — Давай будем грубы друг с другом. В этот момент, когда она была так возбуждена, что всё тело дрожало, она не могла представить ничего, что могло бы быть лучше. В памяти вспыхнули моменты, когда он овладевал, владел ею, заявлял на неё свои права. И те мгновения, когда он говорил с ней повелительным тоном, давая понять, что он главный, доминируя над ней, заставляя её стонать. Нет ничего более возбуждающего, чем это, подумала она. Задыхаясь, она ответила: — Да. Мне это нужно, — она задвигалась быстрее, прижимаясь к его члену так сильно, как только могла. Даже если глубже уже было невозможно, ей хотелось большего. Её желание, запах её возбуждения и пота заставили его кровь закипеть. Удовольствие огненной полосой взметнулось вдоль позвоночника, требовательное и жгучее, превращая его в извивающееся месиво под ней. Из него вырвались стоны, нервы были настолько обострены, что всё тело покалывало, даже пальцы на ногах подрагивали. Это было так приятно, что почти больно. И от этого ему хотелось вонзить в неё зубы, удержать её на месте, зарычать, пометить её и сделать своей. Он хотел оставить на ней свой след, чтобы потом найти его и знать, что она его, а он – её. Инстинкты захлестнули его, взяв верх. Как только он снова обрёл голос, он сказал: — Я хочу кусать и царапать тебя. Приятная дрожь пробежала по её спине. Это было именно то, на что она надеялась. И в этот момент, когда они были на одной волне, жадные друг до друга, не было ни капли стыда. То, что он не сомневался в себе – ни как ёкай, ни как кто-то ещё, – лишь усиливало её удовольствие. Видеть его таким уверенным в себе было самым большим возбуждающим фактором. — Мм, да, — она покачала бёдрами из стороны в сторону. — Пожалуйста, укуси меня. Он чувствовал себя диким зверем. И он не был уверен, что сможет себя контролировать в таком состоянии. Не тогда, когда она так жаждала его. Не тогда, когда она открыто выражала своё удовольствие и желание к нему. И он чувствовал между ними больше доверия, чем когда-либо прежде, а эта страсть достигала невыносимых высот. Он так сильно любил эту женщину. И она любила его тоже. Впервые он решил отбросить осторожность. Он доверился тому, что она знает и использует стоп-слово. Рыча, он сел, меняя их положение, чтобы скользнуть руками вверх по её телу. Его пальцы прошлись по покрытой потом коже – от живота к рёбрам. Там он стиснул её грудь, вонзая когти в нежную кожу. Он сжал её, наслаждаясь тем, как идеально она ложится в его ладони, чувствуя, как сердце бьётся под пальцами. Его уши прижались назад, и он застонал ей на ухо, тяжело дыша, на мгновение сжав её соски между пальцами. Она вскрикнула. — Сильнее, — выдохнул он, а затем впился зубами в её плечо так глубоко, что она вскрикнула. Его внезапная жестокость вспышкой возбуждения пронзила её изнутри. Он никогда не сделал бы ей больно, подумала она. Только если она сама этого не захочет. А сейчас? Сейчас она этого хотела. Её мысли забегали, рисуя картины, как он кусает каждый сантиметр её тела, как его когти царапают ее грудь, а клыки пронзают кожу, оставляя её дрожащей и беспомощной. Скуля, она беспорядочно двигалась на нём, полностью отдаваясь ему. — О, боги, Томоэ, — выдохнула она, тёршись о него клитором. Он сжал её грудь, впиваясь в неё ногтями, и это жгуче, остро отзывалось в теле. Она прислонилась лбом к прохладному фарфору ванны, задыхаясь, когда при каждом толчке тёрлась о его бедро; это ощущение усиливало удовольствие от того, как его толщина растягивает её. Возможность быть главной позволяла ей выверять бёдра так, чтобы его член задевал самые чувствительные точки внутри. Она не могла сдержать криков, ноги совсем подкашивались от двойной стимуляции. — Да, — выдохнула она. — Не останавливайся. Услышав её мольбу не останавливаться, он вонзил клыки ей в горло. Он сжал челюсти, и её вкус наполнил его разум. Непроизвольно она сжала мышцы вокруг него, и его уши прижались назад, тяжёлое дыхание обжигало её шею. Он перестроил захват, слегка щёлкнув зубами, царапнув клыками её шею, прежде чем вновь найти нужное место. Но её громкие стоны убедили его, вызвав в нём сильную гордость. Белая, раскалённая боль пронзила её позвоночник и оборвалась между ног. Она вздрогнула, заёрзала. Казалось, она вот-вот взорвётся. Несколько случайных пульсаций сотрясли её тело, но это не приносило удовлетворения. Дискомфорт был достаточным, чтобы удерживать оргазм на расстоянии, усиливая удовольствие в преддверии куда более мощной разрядки. Прямо перед тем, как она могла бы дойти до неё, внезапный щипок пришёлся на её соски. Она снова вскрикнула. Он потянул её за соски, заставив тело дёрнуться. Больно – и так приятно, подумала она, сердце грохотало в ушах. Он снова потянул за соски, и она захныкала. Так кусать её шею, испытывая пределы, – всё это захлестнуло Томоэ гормонами, желанием и чистой животной потребностью. Он закрыл глаза и застонал, и этот звук вибрацией отдался по её коже. Раз она так благосклонно реагировала, он продолжил играть с её сосками, сосредоточившись на ощущении своей эрекции, скользящей глубоко внутри неё. Дело было не только в том, что они были соединены, что они были едины. Дело было в том, что она настолько ему доверяла. В таком темпе он долго не продержался бы, поэтому решил выжать из этого всё. Одну руку он положил ей на грудь, другой хлопнул по ягодице и сжал её, ощупывая так, как жаждал весь день. Она была его женщиной. И они могли касаться друг друга так, как хотели, сколько душе угодно. Мысль о том, что они принадлежат друг другу, сейчас привлекала его больше всего на свете. Он хотел увидеть результат своих трудов. Раскрыв челюсти, он посмотрел на следы зубов, которые оставил, на маленькие проколы – доказательство того, что он отметил её как свою. Он провёл по ним языком, смакуя вкус её кожи, а затем впился в другой участок её горла, на этот раз втягивая кожу так сильно, что оставил синяк. При этом он захватил между зубами небольшой кусочек кожи и резко укусил. Каждый укус, каждое движение его горячего языка по её чувствительной коже заставляло Нанами кричать всё громче. Теперь всё было настолько интенсивным, что она уже не могла сдерживаться, не могла подавить звуки, срывающиеся с губ. Она была лишь рада, что они в комнате Томоэ, где их никто не услышит. Её тело задрожало, и, когда конечности наконец ослабли, она сползла по боковой стороне ванны, цепляясь за бортики. Она упала на его ногу, перегнувшись через колено, волосы свисали ей на лицо. Когда он отодвинулся от ванны, она поправила их положение, сжавшись вокруг него, чтобы он не выскользнул из её тела. Полурык-полустон, раздавшийся позади неё, вызвал у неё тихий смешок. Отчаянно желая продолжить, она упёрлась ладонями в плитку. дыхание сбивалось на рваные всхлипы, движения были нескоординированными. Несмотря на то, что он больше не кусал её, она всё ещё чувствовала боль и наслаждение от его зубов на своём горле и плече. Следы от укусов на её груди жгли, и она поймала себя на том, что скучает по его клыкам и когтям. — Томоэ, о, Томоэ, — воскликнула она, и он в ответ провёл губами по её шее. Очередной резкий укус вырвал у неё громкий стон. — Заставь меня кричать. Она и так уже, по сути, кричала, подумал он, хмыкнув у её горла. Её бёдра двигались жёстко, безудержно, и она больше себя не сдерживала. Наблюдая, как она распадается, теряя всякий контроль, он держал одну руку на её ягодице, чтобы подхватить её, если она соскользнёт. В то же время он провёл когтями по её коже и кусал её ещё сильнее, его рот скользил по каждому дюйму её горла и плеч. Совсем как в её фантазии, его зубы теперь хватали и кусали её по всему телу. Её крики его имени эхом отражались от плитки. Жар вспыхнул по всему телу, грудь вздымалась, пот стекал по груди и бокам. Бёдра дрожали, напряжённые и слабые, и она чувствовала, как давление внутри неё нарастает. Так близко... она была так близко. Ей казалось, что лучше этого уже не может быть. А потом он укусил её в месте, где сходятся челюсть и горло, и она не выдержала. Напряжение внутри неё лопнуло. Она сорвалась на более громкий, протяжный стон, всё тело содрогнулось от оргазма, рот приоткрылся. Она яростно насаживалась на него сквозь каждую пульсацию, пока удовольствие было на пике. В конце концов усталость настигла её, и она обмякла. На мгновение она повисла на его ноге, отголоски судорог дёргали ступни, несколько последних сокращений сводили мышцы. Она закрыла глаза, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, сердце колотилось о рёбра. Именно тогда она осознала, насколько саднящей и болезненной была кожа, раздражённая его царапинами и укусами. Но она также почувствовала лёгкое тепло в груди, и на её лице расплылась до смешного довольная улыбка. Её оргазм был настолько сильным, что он почувствовал, как она сжимается вокруг него, почти выжимая его. И это лишь усилило его отчаянную жажду разрядки. Он хотел, чтобы презерватив не разделял их, чтобы чувствовать её кожу кожей, чтобы они могли наслаждаться такой близостью. Но хуже всего было то, что она перестала двигаться, обмякла, опираясь на него, а его член всё ещё был внутри неё. Из его горла вырвался сдавленный звук, выражающий нетерпение. Он не смог удержаться. Он снова вонзил клыки ей в горло, зарычав, хвост ударил о пол. К этому моменту он был так возбуждён, что дрожь охватила каждую мышцу, натягивая его до болезненного предела. Он не мог не надеяться, что это побудит её продолжить, что вновь возбудит её. Почувствовав, как он всё настойчивее впивается в неё зубами, как его бёдра покачиваются, прижимаясь к её ягодицам, она открыла глаза. Она не довела его до конца, поняла она. Хотя ноги сводило судорогой, она была полна решимости доставить ему удовольствие так же, как он доставил его ей. Ничто не радовало её больше, чем делить с ним этот момент. Но она не могла сделать это без возможности опереться. Она приподнялась и села. — Ложись, — сказала она, тяжело дыша. — Я заставлю тебя почувствовать себя хорошо. Хотя она достигла оргазма, а возбуждение угасало под слоем усталости, он всё ещё видел желание в её глазах, наполненных любовью, тоской и соблазном. Его охватило облегчение, уши расслабились. Осознание того, что она всё ещё хочет его, позволило ему снова насладиться моментом, и в нём вспыхнуло новое озорство. — Хорошая девочка, — промурлыкал он, одарив её лукавой улыбкой и погладив по ягодице. Теперь, когда они остановились, он заметил дрожь её бёдер – знак того, что она почти на пределе. — Но посмотрим, выдержишь ли ты. Возможно, понадобится ещё практика. Она хихикнула, её глаза заблестели. — Ещё практика, да? — она один раз качнулась на нём. Стеклянный взгляд в его глазах рассмешил её, и она пожурила: — А теперь ложись! Откинувшись на спину, он снова положил руку ей на бедро, другая осталась на её ягодице. Она начала двигаться, пытаясь насаживаться на него так же, как прежде. Хотя он чувствовал разницу в её движениях, понимал, что теперь это уже не пыл и страсть, он закрыл глаза и позволил кому-то другому доставлять ему удовольствие. В конце концов, это всё равно было очень приятно – тёплые волны накрывали его, дыхание сбивалось и дрожало. Её мышцы были такими тугими. Несмотря на усталость, его стоны подбадривали её, и она вцепилась в край ванны, стиснув зубы и игнорируя дискомфорт. Тело дрожало, бёдра болели, но она продолжала качаться на нём. То, как он гладил и сжимал её ягодицы, говорило о том, что ему хотя бы нравится зрелище, и она собрала последние силы, чтобы оседлать его так, как он того заслуживал. — Давай, Томоэ, — выдохнула она. Очевидно, она теряла силы. Он надеялся, что немного поддержки поможет. — Продолжай, — подбадривал он между стонами. Это, похоже, сработало. Она стала двигаться с большим рвением, тихо гудя, её кожа шлёпала о его. Сердце колотилось в груди, он чувствовал, как конечности дрожат от напряжения. Нет ничего горячее, чем смотреть, как она вот так скачет на нём, её ягодицы скользят по его бёдрам. Наблюдать, как он трахает её, было привилегией, подумал он. К этому моменту его пальцы на ногах поджались, зубы стиснулись. — Вот так, — прорычал он сквозь клыки. Жжёт, подумала она, вцепившись в край ванны так, что костяшки побелели, ладони вспотели и и заскользили по фарфору. Она не знала, сколько ещё сможет удерживать эту позу, но одного взгляда через плечо на его лицо – нахмуренные брови, широко раскрытый рот, затуманенные удовольствием глаза – оказалось достаточно. — Давай, вот так, — пробормотала она, перенося вес на колени. Ещё немного, уговаривала она себя. Для пущего эффекта она сжала мышцы вокруг него, улыбнувшись воспоминанию о том, как он отреагировал в прошлый раз. Его вздох застрял в горле, пока он совсем не перестал дышать. Он был на грани. Она качнулась на нём особенно сильно, и у него почти закружилась голова. Вид её волос, прикрывающих глаза, розовых губ, приоткрытых для дыхания, её тела, подпрыгивающего на нём, стал последней каплей. Он не смог сдержаться, и, кончая, выгнулся над полом. — Нанами, — прорычал он, впиваясь когтями в её кожу и вырывая у неё тихий всхлип. Он позволил себе унестись на этой волне блаженства, толкаясь навстречу, наслаждаясь видом, как она с таким энтузиазмом скачет на нём. Этот пик вытянул из него последние силы, и, когда всё закончилось, он обмяк на полу, тяжело дыша и закрыв глаза. Он чувствовал себя как лапша. Услышав, как он кончает, чувствуя, как его тело извивается под ней, Нанами улыбнулась – и это вызвало в ней двойственное чувство удовлетворения и облегчения. Она хорошо справилась, подумала она, ухмыляясь. Это придало ей сил, чтобы продержаться на нём ещё несколько секунд. Как только он обмяк под ней, она тоже расслабилась, прислонившись к его ноге и переводя дыхание. Даже без движения поза была слишком неудобной, поэтому спустя мгновение, когда тяжёлое дыхание заполнило комнату и постепенно выровнялось, она осторожно приподнялась, вздрогнув, когда он выскользнул из неё. Дрожа, она высвободилась из его объятий и попыталась встать, но споткнулась и была вынуждена ухватиться за ванну, чтобы не упасть. — О боже, — выдохнула она, цепляясь за край ванны. Она не знала, сможет ли снова встать. Он усмехнулся и ласково улыбнулся ей, наблюдая, как она пытается устоять на ослабших ногах, словно новорождённый оленёнок. — Тебе помочь? — Нет... — начала она, оборачиваясь через плечо. В тот же миг она захлопнула рот, покраснев. Он выглядел как место преступления, подумала она, окинув взглядом кровь, размазанной по его бедру, боку, талии. — Фу, прости, — она поспешно отвернулась. — За что? — спросил он, садясь. Он сделал паузу, чтобы снять презерватив и выбросить его. — За беспорядок, — пробормотала она. — Мне всё равно, — напомнил он. Каким-то образом, несмотря на тот бурный секс, который у них только что был, он нашёл в себе силы подняться на ноги. Ничуть не смущаясь, он шагнул в душ, повернул кран и быстро намылился, чтобы смыть с себя кровь. Нанами широко раскрытыми глазами наблюдала, как вода окрашивается в красный и уходит в слив. Как он может быть таким невозмутимым? Если бы это был первый раз, когда она истекала кровью перед ним, ей было бы куда более стыдно, но он выглядел таким спокойным… Его это действительно не беспокоило, подумала она, почувствовав сухость во рту. Он поймал её взгляд и жестом пригласил подойти ближе. — Иди сюда, я тебя вымою. — Ты серьёзно? — она уже собиралась отказаться, но, почувствовав что-то тёплое и влажное на внутренней стороне бедра, тут же передумала. Она запрыгнула к нему в душ, но прежде чем успела дотянуться до лейки, он провёл намыленной рукой между её ног и вытер внутреннюю часть бёдер. — Наклонись, — он положил руку ей на поясницу, направляя струю воды на её бёдра. Она открыла рот, чтобы возразить, но он надавил настойчивее, и она наклонилась. В следующий миг вода окатила её ягодицы и заднюю поверхность бёдер. — Какого чёрта? — У тебя везде кровь, — сказал он буднично. Когда она бросила на него злой взгляд через плечо, он лишь спокойно смотрел в ответ, не моргая. — Если ты думаешь, что я над тобой смеюсь, то это не так, — он опустил уши. Затем, немного более твёрдым тоном: — А теперь стой спокойно и дай мне тебя вымыть. Надув губы, она сделала так, как он сказал, щёки пылали, пока он проводил намыленными руками по её телу и смывал всё водой – словно какого-то питомца. Наконец напор воды прекратился, и сверху на её голову бесцеремонно упало полотенце. Она стянула его и увидела, что Томоэ уже снова намыливается, уделяя особое внимание хвосту. Осознав, что запачкала его белую шерсть, она пискнула и выскочила из душа, готовая пуститься наутёк. Но сначала она быстро вытерлась и натянула обратно бельё и пижамные штаны. Она почувствовала на себе его взгляд, когда повернулась к двери с футболкой в руках. — Подожди, — окликнул он её, и она замерла в дверном проёме. — Я укусил тебя сильнее обычного. Мне нужно обработать твои раны, — он быстро закончил мыться и отжал лишнюю воду с хвоста. Вытерся полотенцем и обмотал его вокруг бёдер, завязав. — Сюда, — он положил руки ей на плечи и развернул лицом к раковине. Пока он открывал шкафчики и доставал аптечку, она оставалась неподвижной, опираясь на край раковины. Вместо того чтобы смотреть в зеркало, она следила за тем, как он смачивает ватный шарик антисептиком. В тот момент, когда он коснулся её горла и плеча, резкая боль пронзила кожу. Она зашипела и отпрянула от него. — Не двигайся. У тебя идёт кровь, — сказал он. Поскольку она перестала ёрзать, он воспринял это как разрешение продолжать. Он перекинул её волосы на здоровое плечо и снова принялся обрабатывать следы. — Посмотри в зеркало. Скажи, если я переборщил. — Я не думаю, что ты переборщил, — начала она, но поймала его строгий взгляд краем глаза. — Мне будет спокойнее, если ты проверишь, — сказал он. И хотя ему нужна была её уверенность, он должен был признать – в этот раз ему не было так плохо, как раньше. Он задумался, не означает ли это, что он стал менее чувствительным. По его настоянию она всё же посмотрела в зеркало. Она изучала своё отражение, поворачивая голову то так, то этак, отмечая многочисленные следы, покрасневшую, воспалённую кожу вокруг них. Осторожно она коснулась отметин кончиками пальцев, лишь слегка вздрогнув. — Я в порядке, — сказала она через мгновение. — На самом деле всё не так плохо. Это ничем не отличается от того, как ты укусил меня в прошлый раз. — Отличается. Проколы глубже, — он прижал ватный шарик к её плечу. — Я сильно тебя поцарапал? Её взгляд скользнул к красным линиям на груди, и она заметила крошечные точки крови, проступающие на коже. Было больнее, чем казалось, подумала она, покачав головой. — Всё не так плохо. Смочив ещё один ватный шарик, он стянул с неё пижамные штаны, обнажив ягодицы. Нахмурив брови, он обработал глубокие следы когтей, которые оставил. Когда она непроизвольно дёрнулась, издав протестующий звук, одна его рука легла ей на бедро. Несмотря на это, она осталась на месте, и он закончил обрабатывать царапины, выбросив окровавленную вату. Затем он вскрыл несколько пластырей и заклеил раны. Закончив, он протянул ей антисептик и сухой ватный шарик. Она поняла намёк, смочила вату и приложила к царапинам вокруг груди. Это заставило её поморщиться, но не так сильно, как от укусов. Всё это время она украдкой поглядывала в зеркало на его отражение. Явно не из тех, кто будет просто наблюдать, он вскрыл ещё один пластырь и заклеил один из следов укусов, с сосредоточенным выражением лица. Повторяя это действие, он наклонил голову ближе к её голове, нежно и ласково прикоснувшись к ней. Сделав паузу, он поцеловал её в висок, положив руку ей на плечо и поглаживая её кожу. Она закрыла глаза и повернула голову к нему в тот момент, когда он наклонился ближе. Кончик его носа коснулся её, и она почувствовала его дыхание на своих губах. Ещё минуту он заклеивал пластыри на её горле и плече, пока не обработал всё. Затем он обхватил её за плечи, мягко притянул к себе и сократив расстояние между ними нежным поцелуем. После такой бурной близости требовалась капля нежности. Он выпустил на волю нечто дикое и неумолимое, но надеялся, что она поймёт это – то, что он на самом деле к ней чувствует. Некоторое время он касался её губ короткими, медленными поцелуями, и она отвечала ему так же ласково. Её руки обвили его шею, она обняла его и поцеловала между верхней губой и носом. Он ответил тем же, прежде чем снова захватить её губы, и на этот раз удерживал их, проводя рукой вверх и вниз по её спине. Это было именно то, что ей нужно, решила она, позволяя себе ещё немного насладиться этой лаской. Теперь она чувствовала себя гораздо спокойнее и ближе к нему. То, как он заботился о ней, как бережно прикасался, следил за её состоянием, заставляло её чувствовать себя в безопасности. Он был таким нежным, таким добрым. И она была благодарна ему за то, что он наконец позволил себе отпустить контроль и наслаждаться более жёстким сексом, не сказав ни слова об их различиях. Может быть, ему и правда становилось лучше. Она решила не упоминать об этом даже в качестве похвалы; лучше всего было позволить всему развиваться естественно. И когда она прервала поцелуй, чтобы заговорить, в её голосе звучала благодарность. — Спасибо, что заботишься обо мне, — прошептала она, её губы скользнули по его. — Я чувствую себя намного лучше. Улыбка мелькнула на его губах, и он обнял её за плечи. Он прижал её к своей груди и коснулся её щеки своей щекой. — Я всегда буду заботиться о тебе, потому что ты мне очень дорога, — просто сказал он. — Я тоже всегда буду о тебе заботиться, — прошептала она в ответ, подняв руку и коснувшись его щеки. — И я тоже тебя люблю. Растворяясь в её прикосновении, Томоэ снова поцеловал её, опуская руки ниже, обнимая за талию. Несколько мгновений он целовал её губы, а она отвечала на каждый поцелуй, лаская его щёку. Здесь и сейчас не существовало ничего, кроме них двоих. Если бы у них была ещё одна такая ночь перед тем, как вновь столкнуться с их проблемами, он смог бы справиться с чем угодно.