Твоя вера - моё спасение

Днём свет мягко проникал через витражи Церкви Фавониуса, играя цветами на холодных каменных плитах пола. Воздух был наполнен лёгким ароматом ладана и свежих цветов с церковных подоконников. Эйвери вошла в церковь быстро, почти бесшумно, будто боясь нарушить спокойствие этого священного места.  Внутри было светло, пахло ладаном и воском. Тепло и почти безопасно.  Эйвери сделала пару шагов в центральном проходе, как вдруг из-за колонны почти вылетела Барбара — растрёпанная, перепуганная и побледневшая до смерти. Эйвери всегда замечала у Барбары, что та бывает настолько бледна, будто была вампиром, но Эйвери больше обожает её румянец на её щечках чем эту бледность. Хотя Эйвери обожает всякую мистику и читать вне службы книги про вампиров.  — Эйвери! — почти крикнула Барбара, схватив её за руку. — Где ты была? Мы так волновались! Впервые Эйвери замечает, что Барбара кричит на всю церковь. Всегда послушная, приличная и тихая Барбара кричит на данный момент со слезами на глазах, в которых сквозит усталость и некий страх. Страх за подругу? Или же?  —Ты пропала без вести! Почти на целое утро! Когда я пришла тебя забрать на утреннюю службу, то от тебя и следа не осталось,—лепетала Барбара своим мелодичным голоском,—Ты даже не потрудилась убрать за собой в саду церкви.  Эйвери слабо улыбнулась, но эта улыбка не достигала глаз. Она мягко отняла руку Барбары, стараясь не обидеть, но и не дать себя удерживать. —Извини меня,—тихо сказала Эйвери,—Такого больше не повториться и если там та грязь от пересадки цветов осталась, то я уберу… —Не переживай. За тебя всё сделал дьякон Далия,—быстро перебила Барбара, словно с облегчением, — Когда ты пропала, то он тут же пришел и убрал там. Даже тот оставшийся цветок посадил вместо тебя.  Эйвери невольно сжала кулаки, вспоминая, как сбежала именно из-за Далии и как наткнулась на двойника Альбедо, который быстро появился и также исчез. Из-за дьякона эта заварушка началась, вдобавок она себя до сих пор чувствует униженной после той ночи проведенной вместе с ним. Но вслух сказала спокойно: — Ну, — Эйвери едва заметно усмехнулась, глядя куда-то в сторону, — если дьякон Далия такой трудолюбивый садовник, может, ему стоит сменить службу?  Барбара чуть нахмурилась на слова подруги, но в голосе её не было злости, только лёгкая мягкая нотка упрёка: —Эйвери, ты ведь понимаешь, что дьякон помогает не просто из обязанности… — она на секунду замялась, — Он просто помог в такой ситуации. Просто… иногда стоит принимать помощь, даже если она даётся не так, как хотелось бы. Барбара посмотрела на подругу с нежностью и тревогой в глазах, словно боясь, что Эйвери снова уйдёт слишком далеко, пытаясь справиться сама. А Эйвери  сжалась, стараясь не выдавить из себя самые ядовитые слова в сторону пастора. Откуда ей знать для чего это делал дьякон? Даже если он хотел помочь, но это было явно не ради того чтобы оказать помощь в такой ситуации, когда Эйвери покинула свой пост или даже можно сказать работу, которую ей поручила церковь. Далия обязательно постебеться над ней позже или хуже того..заставит вновь сосать его член. Эйвери скривилась.  — Да, я понимаю, Барбара, — сказала она тихо, — просто иногда помощь, которая приходит через дьякона, выглядит не совсем так, как хотелось бы. Это не просто «просто помощь», когда тебя словно держат на поводке, а не дают дышать. Барбара моргнула, словно впервые заметила, насколько глубоко Эйвери это задело. — Эйвери… — начала она осторожно, — я не говорю, что тебе надо всё это терпеть, просто… может, он и правда не хотел тебя обидеть? Знаешь, Далия… он… — Барбара запнулась, словно боялась озвучить свои мысли — он просто по-своему выражает заботу. Заставлять брать его член в рот?  Эйвери мотнула головой в знак отрицания на что получила вздох Барбары.  —Эйвери, ты выглядишь усталой. Пойди лучше в свою комнату, отдохни до вечерней службы. Тебе нужно набраться сил.  Эйвери поняла, что Барбара не желает дальше продолжать спор и этот бессмысленный диалог, кивнула, не проронив ничего напоследок и направилась по длинному коридору Церкви Фавониуса. Тёплый свет, играющий на витражах, казался сегодня каким-то слишком ярким и резким. Сердце подсказывало, что отдых ей не помешает, но тревога всё ещё сидела глубоко внутри. Мало ли того, что городу угрожает опасность в виде двойника Альбедо или самого Альбедо… Эйвери уже запуталась… так ещё и дьякон.   Когда она подходила к своим дверям, которые открываются в её укрытие, комнату, где она может уединиться и спокойно проспать до следующей службы, Эйвери мысленно прикинула план после вечерней смены, что ей надо увидится с Беннетом и поделиться обо всем, но в тени у дверей вдруг появился Далия. Его глаза горели непривычной силой, губы сжаты, а взгляд был полон неукротимой страсти и… опасной ревности. Прежде чем Эйвери успела сделать шаг назад, Далия молниеносно приблизился, ловко перехватил её запястье и мягко, но настойчиво прижал свою руку к её губам, чтобы заглушить любой протест. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, словно боясь поранить, но в прикосновении была и жёсткая решимость. — Эйвери… — его голос был тихим, но вязким, будто каждый слог тянулся из глубины души, — ты не имеешь права уходить от меня так просто. Она попыталась вырваться, но его рука, закрывавшая её губы, была как стальной обруч. — Пожалуйста, отпусти… — прошептала Эйвери, сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. —Расскажешь, где ты была?—улыбнулся Далия, но улыбка эта была не ласковая, а с оттенком опасности. Он склонился ещё ближе, губы коснулись её кожи у уголка рта — нежно, почти трепетно, но в этот поцелуй вплеталась тьма. Его дыхание смешалось с её, горячее и тяжёлое,— Я очень очень волновался.  Эйвери сжала пальцы в кулаки, но слова застряли в горле. Она боялась, что если скажет правду, то обожжётся сильнее. Пока что надо умолчать о двойниках, которые обитают то ли в городе самом то ли вне. Хотя Далия и был в прошлый раз в таверне вместе с ними и слышал, как Беннет с энтузиастом рассказывал про двух Альбедо на снежной горе, то большая вероятность того, что Далия списал это на пьяный бред. Пусть так думает дальше или вообще не думает.  —Я просто ходила за город… в Шепчущий лес,—наконец выдохнула она, когда дьякон отстранился на чуть чуть.  — В Шепчущий лес? — повторил он, словно пытаясь осмыслить услышанное, — Ты могла бы хотя бы сказать. Я бы пошёл с тобой.  Далия не отпускал её руку, когда в тот самый момент, словно вспыхнув внезапной решимостью, мягко, но решительно толкнул Эйвери вперед. Дверь комнаты с тихим скрипом распахнулась, и они вместе оказались внутри. Комната была тёплой и уютной, но сейчас все эти мягкие тени казались сгущаться вокруг них. Далия быстро приблизился, не оставляя ей шансов отойти. Его губы встретились с её в резком, но нежном поцелуе — сначала лёгком, исследующем, словно боясь причинить боль, но вскоре превращающемся в глубокое, жгучее прикосновение, полное невыразимой страсти и тревоги. Эйвери замерла на мгновение, сердце бешено колотилось. Затем, без сопротивления, словно смирившись, она позволила Далии осторожно прижать её к кровати. Он опустился над ней, тяжёлым, но осторожным, как будто боясь сломать хрупкую границу между ними. Его руки скользнули по её плечам, удерживая, не давали ни убежать, ни спрятаться. Поцелуи следовали один за другим — нежные и жадные, горячие и едва сдержанные. Далия казался потерянным в каждом касании, как будто вся его душа зависла на этих мгновениях. —Люблю…люблю..люблю,—его голос вырвался из-за прикосновений, тихий и хриплый.  Эйвери застыла под его прикосновениями, сердце колотилось, словно пыталось вырваться наружу. Взгляд её метался между страхом и непонятным трепетом, но она не отстранялась. Его слова — простые и безумно искренние — проникали глубоко, ломая барьеры. Она покраснела, осмыслив только что, что он сказал. Неужели это признание?  Далия опустился ещё ближе, дыхание смешалось, губы слегка дрожали, когда он шептал: —Я тебя люблю очень сильно.  Руки Далии сомкнулись на её талии, сжимая крепко, но без боли — словно он хотел, чтобы она знала: она в безопасности, даже если мир вокруг рушится. Эйвери тихо застонала, сердце билось слишком быстро, но ей не хотелось отталкивать его — в этом поцелуе было больше, чем просто слова. Он приподнял её чуть выше, словно хотел прикоснуться каждой частицей души. Далия сидел верхом на Эйвери, его колени сжимали её бёдра, не давая ей пошевелиться. Его тёмные глаза, обычно спокойные и проницательные, теперь пылали одержимостью — в них читалось что-то первобытное, почти хищное.  —Ты такая красивая..—прошептал он, и его голос дрожал от сдерживаемой страсти.   Его пальцы скользнули по её шее, лаская кожу, прежде чем его губы вновь прижались к ней. Сначала нежно, почти робко, но затем — с нарастающей жадностью. Он оставлял засосы один за другим, методично, как будто помечал свою территорию.   —Далия!..—тихо прошептала Эйвери.  —Заткнись, грешница..—он прикусил её кожу, заставив её вздохнуть, но не отстранился. Вместо этого его язык ласково провёл по укушенному месту, смягчая боль.   Эйвери попыталась приподняться, но он тут же прижал её обратно к матрасу, одной рукой зафиксировав её запястья над головой.   — Далия... подожди... — голос Эйвери дрожал, но не от страха, а от нарастающего волнения, смешанного с попыткой сопротивления. Совсем недавно она злилась на него за то, что прошлой ночью он заставил её отсосать ему и переспать с ним, но при этом у них не было интимное связи, сейчас же Эйвери просто отдается ему. На минуту она задумалась, не влюбилась ли она ещё раньше.. — О чем задумалась, дитя Барбатоса?—Далия приподнялся, изучая ее лицо с темной ухмылкой. Его пальцы все еще сжимали ее запястья, но теперь он позволил большему пальцу нежно провести по ее пульсирующей вене.   Эйвери отвела взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам.   —Я просто..не понимаю…—её голос дрогнул,—Вчера я ненавидела тебя за то, что ты сделал... а сейчас.. Он рассмеялся — низко, глубоко, словно дьявол, услышавший молитву грешника.   —А сейчас ты лежишь подо мной, вся дрожишь и даже не пытаешься убежать, — он наклонился, его губы почти коснулись ее уха. — Потому что ты хочешь этого. Потому что где-то в глубине этой милой, чистенькой души... ты любишь меня, милая моя.  Эйвери резко вдохнула, но не стала отрицать.  — Может быть... —её шепот был едва слышен, но для Далии он прозвучал громче любого признания.   Его ухмылка стала шире, почти безумной, когда он прижал её запястья к матрасу ещё сильнее.   — "Может быть"? —он прошипел, касаясь губами её дрожащего века. — Ты врешь даже себе, моя святая грешница. Его язык обрисовал контур её уха, заставив её сжаться.   — Раздвинешь ноги ради меня? — резко спросил Далия.  Эйвери почувствовала, как по её щекам разливается горячая волна стыда. Её пальцы судорожно сжали складки простыни, когда Далия навис над ней, его дыхание обжигало кожу. —Р-раздвинуть ноги?..—её голос сорвался на шёпот, глаза беспомощно заморгали,—Далия… мы не можем…я несовершеннолетняя ещё…  Его пальцы внезапно впились в её бёдра с болезненной нежностью, заставляя её вздрогнуть. —Ооо..мы вспомнили, что мы несовершеннолетние, но почему ты не вспомнила в прошлую ночь, когда так смачно сосала мой член?—он прошептал, медленно скользя ладонью вверх по её дрожащей ноге,—И ты хочешь.. Я вижу это по тому, как твои зрачки расширяются... В этот момент раздался настойчивый стук, заставивший Эйвери вздрогнуть. Далия замер, его пальцы непроизвольно впились в её кожу. —Эйвери!—голос Розарии звучал прямо за дверью. — Ты опять заперлась? Открывай, у меня для тебя приглашение. Эйвери метнула панический взгляд на Далию. Тот медленно поднял бровь, его губы искривились в опасной полуулыбке. —Ну что, грешница?—он нарочито громко прошептал, наблюдая, как её глаза расширяются от ужаса. — Будешь отвечать?  Её пальцы вцепились в его рясу.  —Замолчи..—она прошипела, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Пожалуйста…  Далия насмешливо вздохнул, но кивнул, при этом чмокнул её в щеку. Эйвери сделала глубокий вдох, стараясь говорить ровно: — Я... я немного занята, Розария!— её голос дрогнул, когда пальцы Далии начали медленно расстёгивать воротник её блузы.—Что... что ты хотела? За дверью послышалось недовольное фырканье.  —Опять в своих книгах копаешься?— Розария явно перевела взгляд на что-то в коридоре. — Ладно, передаю коротко: сегодня в "Кошачьем хвосте" сбор. Лиза обещала устроить дегустацию нового вина из Мондштадта.  Далия вдруг прикусил её мочку уха, заставив Эйвери подавить стон. Его шёпот обжёг: — Скажешь, что не придёшь... Но Розария уже продолжала: — А, и если увидишь нашего пропавшего дьякона — передай, что Ватиса ищет его уже третий час.  — Передам... —голос Эйвери дрожал, когда пальцы Далии уже полностью расстегнули её блузку, обнажив хрупкие ключицы.   Розария задержалась за дверью на секунду, затем небрежно бросила:  — Ладно, не задерживайся. А не то Кэйа выпьет новое вино без тебя,—кинула на прощание Розария и быстро удалилась. Видимо она направилась дальше искать по церкви дьякона по просьбе старшей сестры.  В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Эйвери и едва слышным шорохом шелковых простынь. Далия медленно оторвался от ее шеи, его горячее дыхание обожгло влажную кожу. В полумраке комнаты его глаза сверкали, как отполированный аметист, наполненный темной страстью. —Какая ты нетерпеливая..—прошептал он, его голос струился, словно теплый мед, наполняя воздух густой, дурманящей сладостью. Его пальцы, все еще облаченные в тончайшую кожу перчаток, скользнули по обнаженным ключицам, оставляя за собой след из мурашек. Эйвери вздрогнула, когда его ноготь легонько провел по чувствительной коже. —Далия…—ее голос сорвался на предательскую дрожь, когда его ладонь скользнула ниже, обхватывая ее талию с почти болезненной нежностью. Он рассмеялся - низко, глубоко, как отголосок далекого грома. —Тебя ищут…—шептала Эйвери.  —Подождут.  Лунный свет, пробивающийся сквозь витражное окно, рисовал на его лице причудливые узоры, превращая острые скулы в резные тени, а губы - в кроваво-красную линию желания. Его свободная рука медленно, словно совершая священный ритуал, отодвинула со лба Эйвери непослушную прядь волос.  —Я покажу тебе,—его шепот обжег ее сознание,—Что значит настоящая преданность.  В его глазах вспыхнуло что-то первобытное, когда он наклонился ближе, его дыхание смешалось с ее. —Каждый твой вздох, каждый стон…отныне будут принадлежать только мне. Эйвери почувствовала, как ее сердце готово вырваться из груди, когда его губы вновь нашли ее кожу, теперь уже опускаясь ниже, к трепетному изгибу между ключицами. Мир вокруг потерял четкость, растворившись в мареве жара и нарастающего желания. Где-то вдалеке, за толстыми стенами собора, жизнь продолжала свой размеренный ход. Но здесь, в этой комнате, время словно остановилось, подчиняясь неумолимой воле того, кто теперь безраздельно владел и телом, и душой трепещущей под ним девушки. *** Вечерняя служба в церкви Фавониус.  Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая витражи в теплые оттенки золота и пурпура. Внутри храма царила торжественная тишина, нарушаемая лишь мягким шорохом одежд прихожан и мерным потрескиванием свечей. Воздух был наполнен ароматом ладана и свежесрезанных цицинов, расставленных у подножия статуи Барбатоса.   Барбара стояла впереди хора, ее голубые глаза сияли искренней преданностью, а руки нежно сжимали молитвенник. Рядом с ней – Эйвери, ее чистый, высокий голос сливался с мелодией, словно серебряный ручей. Они пели гимн Свободе, древнюю песнь, посвященную Барбатосу, чьи слова говорили о ветре, не знающем оков, и о душах, стремящихся к небу.   Эйвери пела особенно проникновенно – может быть, потому, что где-то в глубине сердца она все еще надеялась, что Венти простит её за то, что она так и не явилась на колокольню. Но сегодня он отсутствовал из-за чего она расстроилась.  Альбедо сидел в одном из дальних рядов, его голубые глаза были полуприкрыты, а тонкие пальцы сложены перед собой. Он слушал, но не так, как другие. Для него музыка была не просто звуком – она была формулой, гармонией чисел и эмоций, которую он разбирал на составляющие. Его взгляд скользил по хору, останавливаясь на Эйвери. Но был ли это настоящий Альбедо?  Резко он заметил, как дьякон не находил себе места и метался туда сюда. Медленно, неспешно, будто хищник, вышагивающий по краю своей территории. Его темный дьяконский плащ мягко шуршал, а взгляд, скрытый под опущенными веками, то и дело возвращался к хору. К Эйвери. Они так и не занялись любовью, лишь обжимались в постели и целовались. Зато сейчас она в его засосах и синяках.  Он сделал еще один круг, проходя мимо Альбедо. Их взгляды встретились на мгновение – холодный, аналитический взгляд алхимика и темный, пылающий взор дьякона.   Альбедо едва заметно кивнул.   Далия ухмыльнулся в ответ.