Он

Рабочий день наконец-то подошёл к концу. Ксено казалось, он никогда ещё не был настолько уставшим после простой офисной работы. С того самого дня, когда он встретил Стенли, прошло две недели. Иногда ему казалось, что то волшебное время ему попросту приснилось, ведь не может существовать действительно настолько идеальный во всех отношениях человек. Стенли был умен, красив и хитёр – он был великолепен. Одинокими ночами Унгфилд прокручивал в голове его образ снова и снова, пока не засыпал от усталости и истощения. Часто, занимаясь работой, учёный мог забыться, начиная вместо чертежей вырисовывать на листах форму чужих глаз. Они сильнее всего врезались ему в память. Он запомнил их до мельчайших деталей. Слегка заострённая миндалевидная форма, пушистые светлые ресницы, остатки туши на коже между волосками, немного раздражённая от той же косметики слизистая с расширенными сосудами, расширенный больше чем нужно зрачок и невероятный льдистый узор бахромы на голубых радужках. Ксено запомнил всё. Дорога домой по безлюдной улице была довольно удручающей. Глаза слипались от усталости и недосыпа, ситуацию не улучшал и холодный противный дождь, что заслонял обзор на безлюдной дороге. Он проезжал сквозь частный район, направляясь к своему дому. Учёный не ожидал увидеть на улицах в такой час никого, кроме, разве что, кучки подпивших студентов. Но в свете его фар внезапно оказалась так горячо запомнившаяся блондинистая макушка. Ксено от шока резко вдарил по тормозам, останавливаясь посреди дороги. Учёный не мог поверить в то, что только что увидел, но странное чувство не позволило ему просто взять и проигнорировать это видение. Уингфилд вышел из машины, вставая замшевыми туфлями прямо в лужу, нисколько не беспокоясь о потоке холодной воды, что падал на него сверху, волосы сразу намокли и прилипли к тёплой коже. Хьюстон застыл, уставившись в одну точку. Перед ним и правда был Стенли. Он сидел на холодном уличном бордюре из камня, совершенно обнажённый, беззащитный. На его бледной коже то тут, то там виднелись красные следы ногтей, по телу расстилались уже синеющие синяки и кое-где даже кровоподтёки. Колени, сбитые в мясо, кровоточили. Красные ручейки, смешиваясь с водой, быстро текли к босым ногам. Стенли сидел, словно прикрываясь плотно сжатыми ногами, но и без того было очевидно, что он совсем обнажён. Макияж был растёрт по лицу так, словно кто-то специально его смазал, восковые красящие капли падали на широкие плечи и истерзанную грудь. Ксено заметил вокруг посиневших сосков небольшие ранки, будто к ним приставили электрошокер или что-то подобное. У Снайдера давно не было укладки, волосы намокли, на светлых локонах виднелись проталины и небольшие алеющие пятна, какие бывают, когда человеку с силой вырывают волосы. Нечего уже и говорить о разбитой и распухшей нижней губе со следами чьих-то зубов вокруг кожи. Один глаз у Стенли совсем заплыл, он даже не открывал веки, они были сиренево-бурого оттенка, от чего наверняка жутко болели. На коже были мурашки, она была голубовато-белой, первые признаки переохлаждения. Сколько Снайдер там просидел? Почему он вообще там был и в таком состоянии? – Стенли… – Ксено надеялся, что его услышат, сам понимая, как его голос сейчас дрожит, да и не только он, Уингфилд весь внутренне сотрясался, то и дело натыкаясь взглядом на новое повреждение. Снайдер крупно вздрогнул, резко вскакивая и тут же весь шипя от боли. Он сжался, обнимая себя и отходя на шаг. Его совершенно не волновало, что теперь учёный полностью видит его пах. По внутренней части сильных бёдер тут же посочилась кровь, падая на мокрый асфальт. Ксено неосознанно опустил взгляд ниже. Им руководила вовсе не похоть или желание поглазеть на человека в уязвимом положении. Хьюстон мысленно подсчитывал количество чужих ран, и такое количество крови, сочащееся из промежности, не могло сулить ничего хорошего. Увиденное поразило учёного. Он даже поморщился, быстро поднимая полный ужаса взгляд. По всей длине полового органа было огромное количество маленьких порезов, было похоже, что их нанесли лезвием. Весь пах усеян кровоподтёками. У Стенли ноги дрожали, он еле стоял. Уингфилд сделал решительный шаг к нему, сам не осознавая, что пытается его придержать, хотя у него явно не хватило бы на это сил. Стенли снова попытался попятиться, но ноги не выдержали, и он свалился на мокрый асфальт, ещё сильнее рассекая кожу на задней поверхности бедра. Ксено замер. Его самого охватил страх, видя реакцию Снайдера. Хьюстона боятся, Стенли его боится. Почему? Что с ним такое? Уингфилд на секунду отошёл, залезая в багажник, там у него всегда был плед на случай, если понадобится ночевать на работе. Он развернул его и стал медленно и тихими шагами приближаться к мужчине. – Стенли, я не знаю, что с вами случилось, но я вам вовсе не враг, я хочу вам помочь. Я не хочу причинить вам боли – Стенли чуть заметно начал качать головой, пустым взглядом уставившись в никуда. Он быстро полз назад, пока не упёрся спиной в металлическую калитку. Ксено тут его и поймал, накрывая Снайдера пледом и наконец-то скрывая его истерзанное тело от холодных капель дождя. Уингфилд надеялся, что тот не станет вырываться, потому что мужчина определённо был физически сильнее, чем Уингфилд. Стенли сжался, но, почувствовав мягкую приятную материю, что стремительно пропитывалась кровью и влагой, он немного расслабился, сжимая ткань пледа и безосознанно стараясь закрыть большую часть тела им. Хьюстон, не боясь грязи, опустился перед ним на одно колено. Он медленно протянул к нему руки, приподнимая и подтягивая его голову к себе. Лицо Стенли вжалось в рубашку учёного, пачкая ту остатками макияжа и кровью, но сейчас Ксено было плевать — её и постирать можно. – Идёмте отсюда, пожалуйста – он попытался подняться, помогая сделать это и Стену. Тот, казалось, начал приходить в себя, взгляд стал яснее и больше не таким потерянным. Уингфилд приоткрыл дверь заднего сидения, придерживая мужчину под руки. Ему впервые было так сильно не всё равно на кого-то, что перспектива безвозвратно испорченных сидений и одежды была ему совершенно безразлична. – Вы… Вы вряд ли сейчас сможете сесть, так что ложитесь – Ксено старался сделать всё максимально безболезненно для второго, помогая ему принять более удобное положение, но всё равно при каждом движении и касании Снайдер шипел и морщился, прикусывая и так воспалённые губы. Учёному ничего не оставалось, кроме как сжать челюсти и укутать его посильнее в плед, максимально закрывая каждый оголённый участок. Хьюстон закрыл дверь, оборачиваясь в сторону дома, возле которого и нашёл Стенли. Оттуда продолжала доноситься громкая безвкусная музыка, были огни стробоскопов и шум людей. Он без секунды сожаления открыл телефон, вызывая к ним полицию за нарушение комендантского часа. Вернувшись в машину, Ксено первым делом выкрутил печку на максимум, поворачивая зеркало заднего вида так, чтобы видеть в его отражении тело Стенли. Сон как рукой сняло, адреналин в крови сделал своё дело, Уингфилд вдавил педаль газа, направляясь к своему дому. Он понятия не имел, может ли Стен обратиться за помощью в больницу, есть ли у него вообще страховка, поэтому решил, что лучшим вариантом будет увести того к себе. Он не отдавал себе отчёта в том, почему так поступает, почему пускает кого-то на свою территорию, но ни секунды об этом не жалел. За всё время у него даже не промелькнуло мысли просто бросить Снайдера на произвол судьбы. Единственное, о чём учёный думал, — это то, что через пару часов Стен вполне мог бы уже быть мёртв от переохлаждения. Доехать до дома было только частью задачи, куда сложнее было вытащить из машины Стенли. Уингфилд первым делом загнал машину в гараж и через внутреннюю дверь прошёл в дом, направляясь в ванную комнату и включая на полную тёплую воду. Раны могут и подождать, а вот переохлаждение — нет. Уингфилд вернулся к машине, открыл дверь заднего сидения и сел прямо перед ним, осматривая чужое бледное лицо. Рука сразу потянулась под челюсть, проверяя пульс. Он был, но очень слабый. Ксено аккуратно потрепал Снайдера за плечо, пока тот не открыл глаза. – Идёмте, вас надо согреть – Стенли никак не отреагировал, только когда Уингфилд аккуратно подтолкнул его к выходу, сообразил, что от него хотят. Каждое движение отдавалось болью, благо свою промежность он не чувствовал вовсе, поэтому под чутким управлением учёного всё-таки добрался до тёплой ванной комнаты с подогревом полов и не без помощи забрался в наполовину наполненную ванну. Сил не было совсем, он просто лёг в воду так, как его уложили, и больше не двигался, молча наблюдая, как Ксено бросает плед в корзину с грязным бельём, после чего снимает с себя мокрую одежду и швыряет её туда же. – Вы можете пить? Я принесу вам горячего чая – Снайдер никак не отреагировал, лишь проследил за чужими движениями приоткрытым глазом. Уингфилд вздохнул, поднимая лейку душа наверх и настраивая её так, чтобы тёплые струи падали прямо на Стена, согревая его израненное тело. По воде шли буро-алые разводы из крови и грязи. Вода быстро приобрела противный грязный цвет, на поверхности плавали корочки от запёкшихся ран. Не без боли Снайдер посильнее сжался, обняв себя за плечи и закрыв глаза, принимая позу эмбриона. Удивительно, как настолько крупный мужчина может казаться таким крошечным. Из его промежности продолжала идти кровь, и чувствительность к нерадости Снайдера медленно возвращалась, как и Хьюстон с обещанным чаем. Он уже успел переодеться в домашнее, зачерпывая чай ложкой и аккуратно дуя на него, чтобы немного остудить, позволяя Стенли медленно проглатывать горячий напиток. – Люди из того дома сделали это с вами? – Учёный уже слышал звуки мигалок от машин полиции, которую сам и вызвал, но всё-таки хотел знать точно. Стенли чуть приподнял голову, посмотрев на Ксено и кивнув ему. – Это работа... – если бы не умение Хьюстона читать по губам, он бы и не узнал, что имеет в виду второй. Голос у Стена был до того искажён хрипом и сорван, что его практически невозможно было услышать. – Работа значит... То есть... Эти мудаки считают, что за деньги могут купить право так уродовать человека? – Уингфилд кипел от злобы, но старался сохранять спокойствие ради Стенли, что сейчас точно бы не перенёс внезапной вспышки гнева у Ксено, а может, и того хуже — испугался бы его, как тогда на улице. – Я позабочусь о вас, давайте сейчас приведём вас в порядок, Стенли – Учёный приподнялся, забрал лейку с держателя и начал аккуратно смывать всю грязь, что ещё осталась на теле Снайдера. Он не решился использовать мыло, боясь раздражать и без того больное тело. Каждое движение было максимально нежным и почти невесомым. Воду пришлось спустить, количество крови в ней было так велико, что она теперь только сильнее пачкала кожу. На ощупь конечности всё ещё были холодными, но теперь хотя бы приобрели более здоровый цвет. Ксено было больно смотреть на Стена, на каждую рану, а особенно опускать взгляд ниже паха. Небольшая струйка крови продолжала сочиться по ягодицам. Уингфилд сглотнул, не зная, что на этот счёт предпринять. – Что обычно делают в таких ситуациях? – Хьюстон предполагал, что внутренние кровотечения в такой работе случаются довольно часто, поэтому Стенли наверняка должен был знать. – Ждут, пока не закончится... – Стенли пожал плечами, от чего тут же вскрикнул. – Ну... И... И марлю в нижнее бельё, чтобы постельное не пачкать... Ксено кивнул. Стоило этого ожидать, вряд ли кто-то там действительно что-то с этим делал. Но у Уингфилда явно не найдётся подходящей для Стена одежды. Пока Ксено заканчивал с очищением чужого тела, он пытался найти вариант решения этой проблемы. Промывая голову, учёный особенно аккуратно проходился по участкам с вырванными волосами, зная, какая там чувствительная кожа. Ксено в итоге пришёл к выводу, что лучшим вариантом будет положить поверх постельного белья ненужную простынь в несколько сгибов. Ксено пришлось порыться, но дома у него нашлась забытая когда-то доктором Броуди футболка, даже Стенли она была бы как сарочка, самое то. – Идёмте, я помогу вам подняться – Ксено протянул руку мужчине, и тот поднялся, всё-таки по большей части опираясь на стену. Одеться тоже оказалось трудно, Стенли было больно даже просто двигаться, что уж говорить о движениях вроде поднятия рук. Но огромная футболка с логотипом НАСА всё-таки была надета, и тело, покрытое ранами, хоть немного, но было прикрыто. Уингфилд закинул руку Снайдера на плечо, а вторую провёл под его талию. Они шли очень маленькими шагами, но Ксено вовсе его не торопил, позволяя двигаться в своём темпе. Уложить его тоже оказалось сложно, но с помощью учёного тот всё-таки оказался в кровати. Как только Стен улёгся, он снова полностью перестал шевелиться, казалось, он даже не дышит лишний раз. Возвращаясь за аптечкой, Хьюстон заметил тянущийся по полу след из капелек крови, что вёл прямо к спальне. Но Ксено при всей своей педантичности испытал лишь прилив сочувствия к другому человеку, поджимая губы. Учёный нажал на кнопку в роботе-пылесосе, позволяя тому самому разобраться с грязью, и вернулся к Снайдеру, принимаясь за его раны. На тело Стена ушли почти все бинты и пластыри, что вообще были у Ксено, но тому их было вовсе не жалко. Каждый виток бинта, каждая капля антисептика были нанесены с такой осторожностью, которой мог бы позавидовать хирург. Холодный компресс лежал на лице Стенли, от чего Ксено даже временно решил, что Снайдер уснул. Но стоило Уингфилду начать собираться, чтобы уйти ночевать в другую комнату, как Стенли схватил его за руку, превозмогая боль. – Не... Не уходите... Доктор, не оставляйте меня одного... – голос был на грани истерики, он дрожал, и по наполнившимся слезами глазам Ксено видел, как Стенли окончательно ломается изнутри. Ксено не мог отказать и не хотел отказывать. Он быстро погасил свет, забравшись под одеяло к Стенли и позволяя тому слабой хваткой удерживать его руку. – Кто заботился о вас в такие случаи раньше? – Сам факт того, что это случалось и раньше, уже до жути пугал. – Я сам – Стенли выглядел уставшим, он шумно дышал, наблюдая, как Уингфилд поглубже укутывает его в одеяло. – Спасибо... что подобрали. – Я подобрал вас не потому что должен был... – Ксено придвинулся чуть ближе. – а потому что хотел. К этому моменту Снайдер уже спал. Его сон не был крепким, он скорее даже был в полудрёме, но Ксено решил его не беспокоить. На самого учёного тоже накатила вся усталость за день, поэтому вскоре и он закрыл глаза. Удивительно, но первый раз, когда доктор Уингфилд спал с кем-то обнажённым в кровати, случился именно сегодня, и у этого события вовсе не было никакого сексуального подтекста.