Когда пион коснётся древа

— Три недели, Ваше Величество. Это сжатые сроки, но с учётом обстоятельств, Совет сочтёт задержку неуместной. — Три недели... — повторил Хёнджин словно в бреду, глядя в пустоту где-то между стопкой свитков и серебряным чайником на столе. Джисон виновато улыбнулся и хлопнул по папке на столе. — На самом деле, это ещё щадяще. Были браки, организованные за одну, когда течка омеги подходила по циклу. А мы хотя бы сможем выбрать цвет драпировки и невесть сколько сортов вина. — Угу, — кивнул Хёнджин рассеянно. Он всё ещё не понимал, как утро после официального объявления об их с Чанбином помолвке обернулось логистическим адом. Каждый советник уже успел передать десятки предложений. Советник по культуре лично настаивал на проведении обряда благословения в Храме Равновесия. Советник по законам и архивам заявил, что требуется переписать клятвы, чтобы они «больше отражали личные качества новобрачных». Советник по экономике уже выделила бюджет, и теперь казначейский отдел бродил по дворцу призраками, жестикулируя и шепча страшное: «Парад, фейерверки, тысяча гостей, банкеты, новые королевские одежды – и всё в этот бюджет?!». — Нам надо будет выбрать твой свадебный наряд, — сказал Джисон, листая очередной каталог тканей. — Тебе, к слову, вообще идёт белое. Или молочно-золотое. А вот чистое золото — слишком кричаще, как по мне... Хёнджин слушал его как сквозь воду. Где-то там, под слоями планов, заседаний и ритуалов, копошилась единственная, тихая мысль: а что будет после свадьбы? Вечером. Ночью. Он не был ребёнком. Он знал, что следует по протоколу. Король и король-консорт должны засвидетельствовать свой союз. Консумация брака как раз в ту ночь, когда у Хёнджина начнётся течка. Он попытался представить это. С человеком, которого видел всего дважды. Чанбин был уверен. Сдержан. Умён. Хёнджин уважал его. Но не знал. И мысль о том, что они останутся наедине в первую брачную ночь, в комнате, украшенной благовониями и символами союза, неожиданно вызвала у него настоящий приступ паники. — Джисон… — прошептал он. — А если я не смогу? — Выбрать свадебный наряд? — уточнил Хан, но заметив побледневшее лицо короля, тут же откинул шутливый тон. — Что случилось? Хёнджин смотрел в пространство, обхватив себя за плечи. — Ты когда-нибудь оставался с альфой в течку? Джисон резко посерьезнел. Он знал, что шутки сейчас неуместны, но всё равно потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать ответ — слишком интимный, слишком болезненный вопрос. И слишком откровенный даже для их дружбы. — Нет, — честно сказал он, опуская голос. — Я и не в течку не был, если на то пошло. Но представляю, насколько это может быть страшно. Особенно... если не по любви. Хёнджин вздрогнул, и Джисон понял, что попал в точку. — Я не знаю, что он сделает, — выдохнул Хван. — Не знаю, чего от него ждать. Он... сдержан, разумен. Выглядит так, будто всё держит под контролем. Но всё равно я боюсь. Он альфа, я — король, но перед ним… я просто омега, который подчинится, как велит природа. — Эй, — Джисон мягко присел рядом и коснулся его плеча. — Ты ведь не просто тело на инстинктах. И Чанбин... он, похоже, не тот, кто захочет навредить. Он мог отказаться. Уйти. Сделать тебе хуже — но не сделал. — Пока не сделал, — почти беззвучно прошептал Хёнджин. — Ты – король. Даже если омега, но твои здоровье и безопасность стоят в приоритете. У Чанбина не будет гона, он должен себя контролировать. И мы все будем в пределах прямой досягаемости, я прослежу. Не в соседней комнате, конечно, но близко. И главное — ты можешь сказать «нет» в любой момент. Даже в первую брачную ночь. Даже после клятв. Хёнджин вскинул на него глаза: — Не смогу. Не имею права. У меня будет течка, и если небеса будут благосклонны, в эту ночь мы должны зачать наследника. Джисон поджал губы и отвёл взгляд. Конечно он знал, что Хёнджин не сможет сказать «нет», но хотел как-нибудь поддержать. Хван ценил это, но ему хотелось не поддержки, а понимая, как это всё будет происходить. Не сухих фактов из книг, по которым он учился, не страстного описания из романов, которые тайком читали слуги. Ему хотелось наверняка знать, что когда он впервые за очень долгие годы вступит в течку без успокаивающих эликсиров и потеряет голову от жара навязанного природой желания, муж позаботится о его благополучии и комфорте. — Мне нужно знать, что он не просто выполнит долг, — едва слышно сказал Хёнджин, опуская взгляд на стиснутые пальцы. — А что он будет… бережен. Что не причинит мне боль, даже если я сам попрошу об этом, не осознавая себя. Джисон долго молчал. Потом аккуратно положил ладонь на его плечо. — Тогда поговори с ним, Хёнджин. До свадьбы. Не как король с подчинённым, не как омега с альфой, а как человек с человеком. Попроси его напрямую. Скажи, что тебе страшно, что тебе нужно доверие, чтобы пережить это. Хёнджин кивнул, хоть и без уверенности. — Ты думаешь… он согласится поговорить откровенно? — с сомнением протянул Хван. — После того, как я своим решением выдернул его из привычной жизни и буквально навязал этот брак? — Я думаю, если он действительно достоин быть твоим супругом, то выслушает. А если нет — то лучше узнать это сейчас, чем в ту ночь, — жёстко сказал Джисон. Хёнджин медленно выдохнул. — Ладно. Я поговорю с ним, когда прибудет его делегация. Но если всё пойдёт не так... — То я устрою тебе несварение и сбегу с тобой в монастырь, где омеги не обязаны рожать по расписанию и воле Совета, — усмехнулся Джисон. Хёнджин не улыбнулся, но уголки губ дрогнули. Джисон всегда знал, как можно поднять ему настроение даже с самого глубокого дна. —  Ладно, оставим этот вопрос, — решительно тряхнул головой Хёнджин. — Что мне ещё надо сделать перед церемонией? — Тебе по алфавиту или в хронологическом порядке? — хмыкнул Хан и пододвинул гору свитков. Хёнджин посмотрел на это и подумал, что, возможно, такими темпами до первой брачной ночи вообще не доживёт.

***

Во дворце стояла такая суета, будто к ним собирался пожаловать сам небесный император, чтобы лично провести брачную церемонию. Каждое утро начиналось с толпы слуг, мастеров, чиновников и советников, стучащих в дверь с криками: «Нам нужно утвердить узор шёлка для занавесей!» или «Его Величество должен лично выбрать аромат для подушек брачного ложа!» Хёнджин в какой-то момент не выдержал этого сумасшествия и сбежал, максимально осторожно и незаметно стараясь пересечь главный зал. Где и наткнулся на страдающего от вселенской тупости всех на свете Кима. Сынмин, затаившийся в углу главного зала, наблюдал, как очередная дама с кипой нотных свитков чуть не сбила с ног придворного распорядителя, а потом начала с ним самозабвенно ругаться. — Я просто хочу, чтобы хор не звучал, как скулёж обиженных богов, — тихо бормотал Сынмин, осторожно поправляя струны на своём хэгыме и напрочь не замечая Хёнджина. — Неужели так сложно понять, что труба и барабан — это не свадебное сопровождение, а вызов на дуэль? — А я просто хочу, чтобы не пришлось учить двадцать два танцевальных элемента за три дня, — отозвался симпатичный молодой альфа, появляясь за его плечом с тетрадью в одной руке и стаканом чего-то подозрительно крепкого в другой. — Свадьбы — зло, запомни. Особенно если ты в ответе за шоу. — Ты не рад, что Чанбин наконец-то женится? — спросил Сынмин с кривой усмешкой, всё ещё не отрываясь от настройки инструмента. — Я был бы рад, если бы он женился в лесу, на уединённой поляне, где не было бы оркестра, толпы, и церемоний. Но нет. Королевская свадьба. Грандиозно. С фейерверками, танцами и бесконечными репетициями. — И сердечным приступом у половины артистов, — хмыкнул Сынмин. — Хотя, если честно… я не уверен, что Хёнджин этого хочет. Альфа покосился на него, отхлебнул глоток и вздохнул. — Я вполне уверен, что Чанбин этого не хочет. Но он дал слово и теперь только смерть… Он не успел договорить — в зал стремительно влетел Джисон. Он держал в руках несколько свитков, один из которых, похоже, только что спас от падения в лужу чернил. — Кто отвечает за танцевальные постановки?! — громко спросил он и начал оглядываться. Тут же наткнулся взглядом сначала на Хёнджина, который жестами показал ему «ты меня не видишь», а потом на Сынмина и его собеседника. И случилось то, что Хван не видел ещё никогда: Джисон замер и уставился на альфу с выражением опустошённого восторга в глазах. Все свитки дружно выпали из его рук, Хан словно вдруг забыл, зачем вообще пришёл. — Э-э… — сказал он. Альфа смерил его взглядом, в котором сквозила лёгкая насмешка и усталость. — Если ты ещё один чиновник со «срочным поручением от Совета», можешь развернуться и пойти к чёрту. — Я... не чиновник. Я — Хан Джисон. Королевский секретарь. — О, ну тогда извини, Ваше секретарское Высочество, — фыркнул альфа. — Я – Ли Минхо. Что ты хотел? Джисон опомнился, словно его хорошенько огрели по спине палкой. — Я хотел… — он резко наклонился, схватил свитки. — Передать уточнённый протокол свадебной церемонии. Там есть блок, связанный с танцами. Видимо, это вам. Минхо взял свитки, не переставая смотреть на него. — Отлично. А теперь я останусь наедине с этими бумагами и моральным разложением. До встречи, Хан Джисон, королевский секретарь Хёнджин прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Джисон открыл было рот для возражения, но закрыл обратно, видимо решив, что сейчас не время ссориться с человеком, от которого зависит вся танцевальная постановка. Он кивнул и посмотрел вслед Минхо почти поплывшим взглядом. На подошедшего Хёнджина он даже не взглянул. — Ваше Величество, — церемонно сказал Сынмин, но поклон изобразил номинально. — Как долго вы здесь уже стоите? Ответить Хван не успел. Джисон так стремительно обернулся к Киму, что тот чуть не выронил инструмент из рук. — Кто это? — выдохнул Джисон. Голос у него звучал как у человека, впервые увидевшего солнечное затмение и решившего, что теперь жизнь никогда не будет прежней. Сынмин не сдержал смешок. — Ты имеешь в виду Минхо? Ли Минхо, преподаватель Академии искусств. Ответственный за все танцевальные номера на церемонии. Альфа, который выбрал не армию и политику, а искусство, стал нельджу и гордится этим, как боевыми медалями. По совместительству — хороший друг твоего будущего королевского зятя и его доверенное лицо. — Прекрасно, — простонал Джисон, не отрывая взгляда от конца коридора, где Минхо только что скрылся. — То есть, он ещё и почти родственник. Ещё лучше. Мне конец. — Не конец, а начало, — фыркнул Сынмин. — У тебя только что случилось любовное пробуждение посреди свадебной подготовки. Потрясающий выбор времени. — Ханни, это же должен был быть мой особенный день, — шутливо хмыкнул Хёнджин, которого вся ситуация позабавила и даже позволила на пару минут забыть про услышанное ранее «он точно не хочет». — Ни в кого я не влюбился! — схватился за голову Джисон. — Особенно в язвительного хореографа, который смотрит так, будто может разобрать человека на части одним взглядом! — Ну, он действительно может, — с серьёзным видом кивнул Сынмин. — У него есть этот талант: разрезать людей словами, как мечом. Но если тебя утешит, его почти все терпеть не могут, просто боятся сказать. Значит, ты, возможно, не одинок в страданиях. — Спасибо, это... утешает, — мрачно отозвался Джисон. — Нет, не утешает. Сынмин хихикнул. — Он просто любит цеплять людей, у него это способ общения. Но если с ним наладить контакт, он не такой уж ужасный. Почти даже... милый. По-своему. Джисон уставился на него: — Он назвал меня «Ваше секретарское Высочество». — Значит ты точно ему понравился. — Мне надо придумать, как с ним разговаривать, не заикаясь. — О, это невозможно, — покачал головой Сынмин. — Просто учись жить с тем, что рядом с ним ты всегда будешь немного смущён. Это часть его шарма. — Шарм у него действительно убийственный, — простонал Джисон, вновь опуская взгляд в пол. — Всё. Мне срочно нужна «Ночь тени». Или ванна. Или изгнание. — Мог бы устроить последнее, — хмыкнул Хёнджин, — но тогда я сойду с ума в этом хаосе. И не забудь, что у тебя через час встреча с Верховным старейшиной. — Прекрасно. Пусть он увидит меня сломленным. Скажу, что свадебная подготовка — это страшнее допроса в министерстве. — Ты просто встретил Ли Минхо, — хмыкнул Сынмин. — Добро пожаловать в клуб. — А вы как с ним познакомились? — спросил Хёнджин. Сынмин улыбнулся так, будто ему только что предложили вспомнить катастрофу с лёгким оттенком ностальгии. — На приёме в Академии, — вздохнул он. — Меня пригласили выступить на открытии театрального сезона. Я тогда был молод, полон амбиций и абсолютно уверен, что очарую всех. — И? — спросил Джисон с опаской. — И на первой же репетиции Минхо прошёл мимо сцены, посмотрел на меня, на мою позу, на мою улыбку, на всё моё существо — и сказал: «Если ты собираешься стоять на сцене, как напуганная цапля, можешь сразу уйти». Хёнджин фыркнул, прикрывая рот рукой. Джисон выглядел ужасно обнадёженным. — О, так он всегда такой? — Всегда, — кивнул Сынмин. — Но, к его чести, после он провёл со мной три вечера подряд, помогая выправить осанку, жестикуляцию и дыхание. Поставил всё с нуля. И не взял ни медяка. — Просто из доброты? — удивился Хёнджин. — Просто потому что не выносит халтуры, — поправил Сынмин. — У него есть принцип: если он уже начал тебя критиковать, значит, должен довести до ума. Ты — проект. Пока не завершит — не отпустит. Джисон подавленно застонал: — То есть я теперь — проект? — Поздравляю, — усмехнулся Сынмин. — Ты официально в стадии вербальной реставрации. К следующей неделе будешь говорить только афоризмами и двигаться, как танцовщик. — Это худшее и лучшее, что со мной случалось, — выдохнул Джисон. — Он красив. Как осенняя буря. Или как отчёт о налогах. Всё предельно точно и немного пугающе. — Главное, не пытайся ему понравиться, — серьёзно сказал Сынмин. — Минхо таких не уважает. Будь собой, и если повезёт — он когда-нибудь сделает тебе официальное предложение укуса. — Очень обнадёживает, — хмыкнул Хёнджин. — А как у тебя с будущим мужем? — резко сменил тему Сынмин, переводя взгляд на Хвана. — Волнуешься? — Да, — признался король. — Ты и с ним знаком? Почему я не знал об этом раньше? Сынмин пожал плечами, бросив на Хёнджина почти извиняющийся взгляд: — Потому что ты был занят управлением королевством, а я — концертами и репетициями. Мы с Чанбином пересекались пару раз на дипломатических вечерах. Он редко говорит, но когда говорит — чётко, по делу. Спокойный. Не заносчивый, не тот, кто ищет внимания. — Звучит как противоположность половине Совета, — пробормотал Джисон. — Или как противоположность мне, — добавил Хёнджин с горькой усмешкой. — О, не начинай, — Сынмин ткнул его пальцем в бок. — Ты — не заносчивый. Ты просто привык, что все тебя слушают. Это не преступление, если ты король. — Пока не женишься, — буркнул Джисон, явно всё ещё пребывая немного в шоке от Минхо и потому не особо фильтруя речь. — Чанбин не похож на того, кто захочет бороться за власть, — продолжил Сынмин, вновь обращаясь к Хёнджину. — Я не знаю, как он принял новости, но никто не видел его недовольным. — Это пугает, — тихо признался Хёнджин. — Он должен быть зол или хотя бы раздосадован. Но он смотрит на меня, будто... я просто человек. На меня так только пять людей за всю жизнь смотрели. Сынмин задумчиво кивнул, и в его взгляде мелькнула лёгкая, почти нежная грусть. — Может, он тоже спрашивает себя: «Кто я для него?» Мы ведь все тут не по выбору. Просто стараемся не утонуть. — Ну, вы оба умеете держаться на плаву, — сказал Джисон. — Остальным остаётся только махать веслами и надеяться, что нас не снесёт к водопаду. — Если водопад окажется красивым, я согласен, — усмехнулся Хёнджин. — А если серьёзно… спасибо. Мне важно, что вы рядом. И что вы — это вы. Даже если сюда добавится сарказм господина Ли и придворные скандалы. — Подожди, пока не услышишь, как я поставил хор, — подмигнул Сынмин. — Тогда точно решишь, что скандалы — это мило. А если Минхо работает над танцами — значит и Чанбин не вывернется. Ему тоже достаётся по полной. — И он не жалуется? — удивился Джисон. — Он? — фыркнул Сынмин. — Он молчит. Как камень. Минхо называет его «вежливым бревном». Они идеально подходят друг другу — один язвит, другой моргает в ответ. Но ходят слухи, что это только на публику, а вот наедине – там крики стоят на всю улицу. — Ужас какой, — пробормотал Джисон. — Я чувствую, нас всех пережуют и выплюнут к дню свадьбы. — Главное — с музыкой, — весело подмигнул Сынмин. — Это я обеспечу. — А потом объясни мне, почему Минхо сказал мне буквально десять слов, а я не могу перестать о нём думать, — снова буркнул Джисон и неожиданно всплеснул руками. — Это всё твоя свадьба, Величество! Я просто попал под раздачу и альфью магию. Это пройдёт. — Убеждай себя больше, — хмыкнул Сынмин. — Кстати, Михно не женат ещё и официально свободен. Джисон застонал и ударил себя по лицу ладонью, вызывая у Хёнджина смех. Даже в самые сложные дни Хван был счастлив, что у него такие – немного придурковатые, но замечательные – друзья.

***

Когда волнение от подготовки к церемонии немного прошло благодаря друзьям, которые делали всё, чтобы Хёнджин не чувствовал себя товаром в лавке, Хвану пришла просьба о разговоре от Ю Ёнмёна. Просьба не была приказом, однако мягкие, но категоричные формулировки не оставляли выбора. Пахло благовониями и старыми свитками — аромат, которым всегда был пропитан кабинет Верховного старейшины. Просторное, строгое помещение на верхнем этаже южного крыла дворца напоминало Хёнджину гнездо хищной птицы: высоко, холодно, с видом сразу на всё. В детстве Хван был уверен, что старейшина может даже подглядывать за ним в окно, поэтому всегда просил задёргивать занавески, когда оставался в комнате. Ю Ёнмён стоял у окна, заложив руки за спину, и молчал так долго, что Хёнджин уже начал сомневаться, правильно ли сделал, придя по его приглашению. — Ваше Величество, — произнёс наконец старейшина, не оборачиваясь. — Осталось менее двух недель до церемонии. Пришла пора поговорить о вещах, которые нельзя передоверить другим советникам. Хёнджин выпрямился, не зная, что именно готов услышать, но уже чувствуя: разговор будет неприятным. — Разумеется, — спокойно ответил он. — Я готов. Ю Ёнмён обернулся. Его лицо, как всегда, было собранным, бесстрастным, словно высеченным из камня, но голос звучал почти ласково — опасно ласково. — Вы были воспитаны в духе знаний, ответственности, силы. Это похвально. Вы превосходно справляетесь с ролью монарха… Но теперь вы становитесь супругом. Омегой. Это требует... иных качеств. Хёнджин напрягся, но не перебил. — Альфа, который станет вашим мужем, будет ждать уважения, мягкости, уступчивости. Он не просто союзник. Он — ваш спутник и глава вашей семьи. Природой назначено, чтобы вы следовали за ним, не наоборот. — Но я король, — тихо возразил Хёнджин. — Моя семья — это королевская династия. Он станет её частью, а не главой. — Ваш муж — альфа, — сказал Ёнмён, и голос его чуть погрубел. — А вы — омега. Перед природой даже короли склоняют головы. Совет — не враг, Ваше Величество. Мы лишь хотим сохранить порядок, проверенный веками. Брак будет крепким, если вы примете своё место. Подчинение — не слабость. Это добродетель. Хёнджин почувствовал, как внутри поднимается знакомое чувство — не страх, а горячий, колючий протест. Но он знал, что сейчас не время и не место. — Разумеется я не стану нарушать законы, — ровно произнёс он. — Но я надеюсь, что Совет будет поддерживать не только альфу, но и короля. Даже если он — омега. — Совет всегда поддерживает порядок, — с мягкой улыбкой обтекаемо ответил Ю Ёнмён. — А порядок — в том, чтобы каждый знал своё место. Он подошёл ближе, будто желая придать словам больше веса, и чуть склонился: — Я понимаю, это непросто. Но в первую брачную ночь, в момент зачатия наследника, важна не воля. Важно равновесие. Альфа ведёт. Омега следует. Иначе семья не состоится. Хёнджин медленно кивнул. — Благодарю вас за заботу, достопочтенный Ёнмён. Я приму к сведению всё, что вы сказали. Он поклонился чуть ниже, чем обычно — и, не дожидаясь разрешения, развернулся и вышел, чувствуя, как внутри него свернулась змеёй ярость, которую не разрешали выразить. Он шёл по коридору без цели, не глядя по сторонам, не слыша шагов стражи. Словно плыл сквозь вязкий туман, в котором всё было неправильно: потолки казались слишком высокими, стены — слишком узкими, воздух — слишком густым. «Альфа ведёт. Омега следует». Как же изящно это звучало из уст старого лицемера. И как больно било в едва улёгшиеся страхи и сомнения. Хёнджин не заметил, как оказался в одной из пустых ниш коридора возле зала заседаний — укромное место между колоннами, где редко кто ходил. Там он и сел, обхватив колени руками, словно мальчишка, прятавшийся от гувернантки. Сел и застыл, не ориентируясь во времени, уходя глубоко в себя. — Нашёл, — донёсся знакомый голос. — Я же сказал, что он всегда уходит туда, где никто не помешает. Хёнджин даже не поднял головы, но почувствовал, как рядом с ним опустились двое. Один сел прямо на пол, прижавшись плечом — карамельный запах Джисона тут же окутал пространство. Второй остался стоять, как всегда, прямой и собранный — Бан Чан, который словно закрыл их от остального мира, огородив стеной хвойного леса. — Он что-то сказал? — тихо спросил Джисон. — Достаточно, — отозвался Хёнджин глухо. — Всё то, что должен сказать альфа, уверенный, что омега — это милая покорная вещица, которую нужно поставить на полочку, беречь от лишних мыслей и иногда доставать, чтобы одарить своим благостным вниманием. — Мразь, — сдержанно выдохнул Джисон. — Извини. Не могу видеть, как он говорит с тобой так, будто ты безвольный сосуд... — Я сосуд, — устало усмехнулся Хёнджин. — Сосуд для будущего наследника. И теперь я должен наполниться, чтобы всех это устраивало. Бан Чан присел на корточки перед ним, посмотрел в глаза. В его взгляде не было ни жалости, ни сожаления — только уверенность. Та, что не давила, а держала. — Ты не сосуд, — сказал он. — Ты король. И пусть некоторые забывают об этом, но ты не позволишь им победить. Ты родишь наследника, если сам этого захочешь. Ты подчинишься — только если решишь, что в этом есть сила. Никто не может отнять у тебя твой выбор. Даже Совет. — Даже если альфа будет требовать иначе? — спросил Хёнджин, не отрывая взгляда. — Пусть попробует, — сказал Джисон. — И я лично подложу ему под подушку жабу с верёвкой вместо языка. Хёнджин наконец улыбнулся. Слабо, но по-настоящему. — Я серьёзно, — добавил Джисон. — У меня есть связи в ботаническом саду. — А у меня — в казначействе, — спокойно вставил Бан Чан. — Так что если жаба будет стоить слишком дорого, я покрою расходы. Но этого не случится, потому что ты уже выиграл, когда выбрал Чанбина. Хёнджин хмыкнул. Потом глубоко вдохнул, выпрямился и поднялся на ноги. Оба сразу встали рядом, по одну сторону от него. — Спасибо вам, — тихо сказал он. — Без вас я бы уже... начал сомневаться в себе. А мне сейчас нельзя. Джисон улыбнулся и быстро приобнял его за плечи, а Бан Чан только кивнул – он себе позволить прикоснуться к королю не мог. Хёнджина всё ещё внутренне потряхивало, но уже не так отчаянно. Он сильный и он выстоит, даже если каким-то престарелым альфам кажется наоборот.