Когда молчание убивает

—Сынмин! —я подлетела к нему и трепетно обняла так, что кажется даже мужа так не прижимала к себе. —Привет, Хенджин, —посмеивался Сынмин и одновременно пытался немного вырваться из объятий, но в итоге сдался и тоже прижал к себе в ответ. Терпкий запах кофе, который он обычно пил чуть ли не после каждого приёма пищи, вбивался в голову, душу, путался в моих волосах. —Мы так давно не виделись, мне нужно столько рассказать! —я ещё немного времени стояла вот так с Сынмином, но в итоге всё же отпустила его, заметив небольшую усталость в глазах напротив. —Правда? Мы же переписываемся, —мне кажется мои глаза в тот момент закатились до Китая. Глупый Минни, вечно ему приходилось объяснять простое. —Это другое, —Сынмин звонко засмеялся, да так красиво, что я невольно залюбовалась. Его голос всегда был мелодичным. Рождённый стать певцом, но, к сожалению, зрителями были только я и его дочь Енбоки. Когда я узнала про измену Хан Джисона —мне было отвратительно, плохо и больно, не скрою. Я очень долго пыталась понять, что во мне не так: громко смеюсь? Слишком много говорю? Я страшная? Может готовлю отвратительно? Все мысли в голове были заняты только этим. Каждый раз, когда я слышала удар входной двери, моё сердце разрывалось, понимая, что он снова ушёл к ней. Днём он жил на работе, а ночью у неё. Он выбирал её. Любил её. А мне дарил завядшие цветы. Как это низко, Хан Джисон. Теперь каждое упоминание его приносило лишь боль, слезы всегда наворачивались на глаза, и я ничего не могла с этим сделать. Я даже пыталась разбить подаренную им вазу, эту несчастную вазу, которая постоянно мозолила мне глаза этой изменой. А потом произошёл Чусок. Я поняла, что не одна, что не только я пытаюсь найти недостатки, из-за которых ушла моя любовь, что не только я тяжело страдаю и плачу в подушку от несправедливости. Сынмин... Я благодарна ему, честное слово. Он мне очень помог. Благодаря ему я поняла, что не во мне проблема, а в козле, которого я всё ещё люблю. Надо было его отпустить. Джисон всё чаще стал пропадать на "работе" и "по делам", а я с Сынмином всё чаще стала общаться и встречаться. Он оказался очень милым и хорошим другом, а также отличной нянькой для Чана. Я кажется совершенно и в правду забыла каким он был в молодости, как сильно он меня привлекал своей харизмой и внешностью. И теперь, кажется, даже сын к нему тянется, чувствуя эту необъяснимую ауру души. Мне иногда представляется, что Чани привязался к Минни даже больше, чем ко своему отцу. Хан оставлял смазанные поцелуи на лбу и просил не ждать. Сынмин же заботливо натягивал на меня шарф и поправлял взвинченные волосы Оказалось Минни очень вкусно готовит и даже умеет играть на пианино. И как только Минхо могла бросить такого чудесного человека? От этих щенячьих глазах, с отражающимися в них вселенными, и очень красивой искренней улыбки невозможно найти антидот. —Спасибо, Минни, —я со всей своей возможной благодарностью ответила на чудесный ужин, на всё. —Ты уже уходишь? —кажется, немного грустно посмотрел Сынмин на то, что я начала собираться. Уже на пороге он подал мне пальто и засуетился, ища сумку. —Нужно Чани забрать от бабушки, —я извиняюще улыбнулась Минни и готовилась выйти за дверь, в очередной раз проверяя в зеркале своё отражение на недостатки. —Подожди меня, я с тобой пойду, —Сынмин стал быстро собираться, видимо пытался не заставлять меня долго ждать. —Не нужно, Минни, я смогу сама. —Сама, как же... Прогуляюсь. Енбоки всё равно с Минхо и Джисоном, —поняла... Я с радостью кивнула, протянув ему свою руку, перед тем как мы вышли из квартиры. На улице было прохладно, приближалась зима. Осенние листья то и делали, как шуршали под ногами, а холодный ветер задувал в пальто. Вечерние фонари начинали работать, перед этим пугающе издавали треск. К счастью, городок был небольшим, дорога занимала не больше половины часа до матушки Хан. —Мама! —мой Чани выбежал на встречу, как только услышал входную дверь, и чуть ли не снёс меня своими объятьями, а после кинулся с криками обнимать своего дядю. —Мы домой? —Да, милый, скоро пойдём, —я нежного погладила по голове мило взъерошенные от игры волосы и отправила собираться, тем временем я с Минни зашла к матушке Хана поздороваться и немного поболтать. Во время разговора я всё чаще замечала странные взгляды Сынмина, уже хотела спросить, что со мной не так, как тот перестал это делать, когда наши взгляды пересеклись. Я списала всё на небольшую усталость, Минни часто необычно смотрел, но видимо в этот раз моя голова решила за это зацепиться. Не зря. После небольшого разговора с этой забавной женщиной мы всё же пошли домой. На улице совсем стемнело, лишь цветные вывески и редкие фонари освещали дорогу. Я крепче сжала руку Чани и перевела его ближе к Сынмину, так спокойней, так лучше. Звон ключей, щелчок выключателя. Квартирку озарил приятный свет. Чан побежал в свою комнатку с рюкзаком, из которого мило торчала макушка игрушки, при этом чуть не снося все углы. —Мне пора. —Я провожу, —мы вышли с Сынмином на улицу. Один тусклый фонарь не давал хорошего освещения, но хотя бы что-то. Минни чего-то разглядывал в далеке, а потом повернулся ко мне.... Мне кажется, в тот момент я просто задохнулась и умерла, нет, не умерла, мне ещё Чана и Чанбина воспитывать, но святая Чанъэ, почему он так хорошо выглядит? Почему это контрастное освещение так великолепно смотрится на его лице? Так и хочется просто прикоснуться к этому очаровательному лицу и... —Что ты делаешь? —немного неловко Сынмин смотрит на мою протянутую к нему руку. —А, ой, прости, не знаю, что на меня нашло, —я нервно хихикнула и уже хотела с позором слинять, но чужая рука остановила. Я от неожиданности проморгалась. Дежавю тут же настигло меня, заставляя меня трепетать как тогда. —Прости, —прошептал Сынмин, но руку не отпустил. —За чт. —не успела я даже удивиться, как он притянул меня и затянул в поцелуй. Его холодные и почему-то такие родные пальцы придерживали меня за лицо. Я в тот момент готова была буквально расплыться, когда почувствовала, как он легко примял мои губы, ожидая ответ или отвержение. Я ответила. Голова закружилась от одурманивающего аромата кофе, а в лёгких закончился воздух. Сердце скребло, но очень приятно. Оказывается, боль может быть сладкой и нежной. Моя улыбка даже в поцелуе хотела доползти до ушей, но я вовремя себя остановила, и даже ущипнула, чтобы прийти в реальность. —Что ты делаешь, —всё так же тихо, но ласково произнёс Сынмин. Его тёплое дыхание ощущалось каждой частичкой меня. —Проверяю: не сплю ли я? —он, не нарушая комфортную тишину, хихикнул, а после ещё раз притянул, оставляя жгучий, но такой приятный след на моей вспыхнувшей щеке. —Спокойных снов, Джини, —неожиданно произнёс Сынмин, уши горели ярким пламенем, видимо, прилив храбрости ушёл и достигло осознание произошедшего. Я сама ещё дрожала от адреналина и приятного тепла, еле стояла на ногах. Но собрала последние силы чтобы ответить: —Тёплый снов, Минни. Темнота, кухня. Я медленно сползла по стене от прилива чувств, от их неправильности. Что я творю? Оскорбляла Хана, а сама... Идиотка, мне нельзя, я не могу... —Мама, тебе грустно? —рядом чуть-чуть выглядывал из-за двери Чан. Он сонно потирал глаза, но в тоже время внимательно на меня смотрел. —Нет, Чани, всё хорошо. —отчасти, это было правдой. —А дядя Сынмин уже ушёл? —Да, Чани, ушёл. —Чан подошёл ко мне и сел напротив на корточки, его большие блестящие глазки уставились на меня, а маленькие холодные ручки обхватили ногу. Тихий вздох. —Милый, давай сохраним один секрет? Ему никому нельзя рассказывать...