Архат

      Аутплейсмент - это процесс или услуга, предоставляемая компаниями для поддержки сотрудников, которые покидают организацию из-за сокращения, реструктуризации или других “чудес менеджмента”. Главная цель - помочь людям мягче приземлиться на новом месте работы, а не остаться в свободном падении.              Бен открыл дверь тихо, стараясь не хлопнуть. В коридоре было почти темно, только лампа в гостиной отбрасывала мягкий жёлтый овал на стену. Он снял ботинки, сдвинул их носками к стене и пошёл на звук - лёгкие шаги босых ног, тихий голос, и… детский крик, нет, визг, резкий и пронзительный, как сигнал тревоги. Странно, косо усмехнулся - его новая, такая непривычная реальность.       Рей расхаживала по ковру, прижимая Беатрикс к груди. Девочка была завёрнута в тонкое полотенце, крошечные пяточки выбивались из-под него и беспомощно дёргались. Рей укачивала, шептала, покачивалась из стороны в сторону. Лицо её было сосредоточенным, но не напряжённым. Как тонкая, уставшая струна, на которой всё ещё держалась музыка.       Бен обратил внимание, не мог не обратить, что она уже была в другом. Не в его футболка, не больничная пижама. А тёмно-фиолетовое кимоно из тонкой ткани, с широкими рукавами, мягко скользившими по коже с вышитой на груди золотой пчелой. Под ним - свободные брюки. Дорогая, минималистичная работа, но он сразу понял, что это дизайн от Лидия Рен. Интересно, как Рей смогла купить то, что в принципе не продавалось?       Курьер, значит, таки доставил её вещи.       Волосы женщины были зачёсаны назад, убраны, открывая шею и скулы. Бен остановился на пороге, ошеломлённый. Так вот как она выглядит, когда у себя дома.       Просто… прекрасно. Как на картине, которую не решаешься тронуть. В быту, выходит, Рей была такой же шикарной и недоступной женщиной, как на работе. В эту секунду он никак не мог понять - как так вышло, что у столь неприступной гордой HRD на руках его ребёнок. Как ему удалось дважды затащить её в постель. Дважды.       Бен сглотнул. Он бы не прочь был, хоть и злился на Рей, сделать это ещё раз и ещё. Он не забыл Женеву и то, что они вытворяли. Но тут же спохватился. Но всё перечёркивала бледность. Совсем смертельная. И тени под глазами - тяжёлые, как синяки. Она двигалась уверенно, но медленно. Словно каждый шаг требовал усилия, словно она шла сквозь вязкий воздух. Бен тяжело вздохнул. Шикарная или нет, а она побывала на пороге смерти. И при этом упрямо хотела ухаживать за дочерью сама.       Да. Секс ей ещё не скоро разрешат, а когда будет можно - то вряд ли с ним. Они оба не захотят всё усложнять.       Рей повернулась к нему, заметила. И остановилась.       - Привет, - сказал он тихо, показывая в руках пакет. - Я принёс ужин.       На пакете красовалась эмблема «Estela». Один из его любимых ресторанов - в Сохо, где подают что-то между домашним и изысканным. Положил пакет на стол и снял пиджак. Небрежно бросил на диван и правильные линии строгой квартиры стали сразу более земными.       Она подняла брови.       - Estela? - хмыкнула. - Правильный выбор. Иначе бы я съела тебя - вот так я голодна.       Они на секунду замолчали. Просто смотрели друг на друга. Тихая пауза. И вдруг оба - одновременно - начали смеяться. Усталый, тихий, почти детский смех, который вырывается, как пар из чайника. Без защиты, без злобы, просто из той самой точки внутри, где ещё осталось что-то.       Беатрикс, замолчавшая на мгновение, тут же подала голос. Громко. Раздраженно. Так, будто и впрямь почувствовала, что ей не уделяют должного внимания.       - Она, пожалуй, тоже не против меня съесть, - пошутил Бен, подходя ближе.       Рей закатила глаза.       - Пока ест она только меня. У меня уже грудь болит. Как будто кто-то пытался открыть пивную бутылку зубами. Ох. А ведь у неё и зубов-то нет.       Он подошёл ближе, заглянул на крошечное личико Беатрикс. Та всхлипывала, морщилась, но была по-своему прекрасна в этом своём несогласии с миром. Он встретился взглядом с Рей. - Она очень красивая. Вся… в тебя.       Женщина удивлённо вскинула бровь. Не то, чтобы не знала, что хороша собой. Да и если Бен с ней спал, то очевидно считал так же, но все же услышать комплимент от него было как-то странно и почти интимно, учитывая их обстоятельства. Тем более, звучало не теплом, а скорее констатацией.       Телефон зазвонил неожиданно, резко, точно в тот момент, когда они оба наконец выдохнули. Бен поморщился, коротко извинился и, не поднимая глаз, вышел из комнаты. Дверь за ним мягко закрылась. Рей осталась наедине с криками Беатрикс, которая не одобряла резкую смену обстановки и чужой запах духов. Мужские - пряные, сухие, с кожей и перцем - они были слишком резкими для детского носа.       - Босс дома, а, - хмыкнула Рей себе под нос, откидывая волосы с лица. Пошатываясь от усталости, качала на руках Беа, нежно постукивая пяткой по полу, как метрономом. Крошечное тельце постепенно расслаблялось, обмякло у неё на плече. Чуть позже малышка чихнула - тихо, едва слышно. Как ежик. Рей инстинктивно прижала её крепче и, убедившись, что та вновь уснула, аккуратно вышла из гостиной.       Прошла по коридору босиком, на цыпочках, стараясь не скрипнуть половицами. Постучала в дверь спальни, не сразу решившись, но потом всё же приоткрыла.       Бен стоял у окна, почти не шевелясь. Рубашка уже была расстёгнута, одна сторона свисала с плеча. Он медленно снимал запонки - без привычной чёткости движений, задумчиво, будто всё происходящее происходило не с ним. Запонки, кстати, были подарком от Кайдел.       Он даже не повернулся сразу, только глаза чуть дёрнулись, когда она вошла.        - Я не хотела беспокоить, но…       - Прости. Это из Китая. - Голос у него был хриплый и выжатый. - Хорошая новость, мне нужно поработать ночью, а значит ты сможешь чуть поспать. Я прослежу за Беа.        - Мне всё равно придётся её кормить, но спасибо, Бен. Ты бы мог покачать её пару минут - умираю, как хочу в душ.       Ответа не последовало. Он не обернулся, не пошевелился. Только стоял и смотрел на что-то перед собой. Рей перевела взгляд - и увидела: на комоде стояло фото. Чёрно-белый снимок, как из дорогого глянца. Он и Кайдел. Улыбающиеся в кадр. Красивое фото, честное. Рей понравилось.       Женщина так толком и не узнала когда они разошлись, но понимала, что частично была в этом виновата.        - Между нами ничего нет, кроме дочери. Позови её на ужин и обьясни это, - она без приглашения села на его постель. Вздрогнула. Матрас был жёстким. Неудивительно. Бен удивленно обёрнулся. - Кайдел. Позови Кайдел на ужин. Ты же скучаешь.       Мужчина вздохнул и отрицательно мотнул головой. А потом убрал снимок - быстро и решительно, будто это могло разом стереть всё, что было. Щелчок выдвижного ящика, лёгкий скрип. Фото исчезло, как исчезают корабли за горизонтом.        - Просто не успел убрать, - бросил Бен, морщась, не глядя в её сторону. - Пусть прошлое умрёт. Так всегда учил меня Сноук.       - Почему столько категоричности? - Рей не отрывала от него взгляда, сидя на жёстком, дисциплинированно заправленном матрасе. Этот ответ его был почти грубым, но не потому, что он злился на неё. Он злился на себя.        - Я ведь предал её. Такое не прощается. Себе в первую очередь, - отрезал Бен. Глаза его были тёмными, непроницаемыми. И прежде чем она успела что-либо сказать, он уже смотрел на Беатрикс, а не на неё. - Ты что-то просила? Побыть с ней?       Смена темы была очевидной. Быстрой. Резкой. Это был приказ, выданный самому себе - ни слова больше о прошлом. Ни имени, ни воспоминаний, ни сожалений.       Рей поняла, что её не пускают дальше, потому кивнула коротко. Это не её дело.       Она поднялась с постели, прошла мимо него и остановилась у двери, задержавшись на мгновение. Хотела ли что-то сказать? Спросить? Неважно. Всё уже было сказано. Она вышла, растворяясь в душе.       Вода обрушилась на плечи, струями смывая усталость, бессонную ночь, страх и тонкий слой горечи, который она не могла стряхнуть иначе. Пена на шее, прохладная плитка под ногами и тишина. Та, в которой можно было услышать себя.       Когда Рей вернулась - волосы влажные, лицо чистое, босые ноги в мягких штанах, - в гостиной играла негромкая инструментальная музыка. В доме было неожиданно спокойно. Забавно, как такая неприветливая квартира могла быть настолько… уютной.       Бен ходил туда-сюда по ковру, в своей идеально выглаженной рубашке, которую так и не снял, с закатанными рукавами, дорогих тёмных брюках и синих носках, в которых кто-то обычный, возможно, выглядел бы нелепо, но не он. На нём был слинг - мягкий, песочного цвета, в котором укачивалась Беатрикс. Девочка дышала тихо, её крохотный лобик едва выглядывал из складок ткани, лицо прижато к его груди.       Слинг чуть перекосил его строгий силуэт. Он не был рассчитан на мужчину в деловом костюме. Он вообще не был рассчитан на мужчин вроде Бена. И в этом была невыразимая трогательность.       Одна рука поддерживала ребёнка, другая - держала вилку. Он ел прямо из бумажного пакета, стоявшего на столике у дивана. Еда пахла специями и лимоном - фирменный салат с жареными артишоками и пикантной заправкой, возможно, что-то из рыбы, ещё тёплая чиабатта в пергаменте.       - Ты выглядишь как человек, который тайно сбежал с собрания директоров в декрет, - усмехнулась Рей, прислоняясь к косяку.       Он поднял глаза, и в них не было ничего, кроме усталого тепла.        - Я справляюсь, - коротко ответил мужчина. Потому что знал, что в фразе был скрыт вопрос. Потянет ли он кресло СЕО и отцовство с бесконечными бессонными ночами. Нахмурился, потому что не любил сомнений в себе.       Рей подошла ближе, поправила край слинга. Крошечная ладошка Беатрикс показалась изнутри - слабая, трепещущая, как лист. Бен взглянул на неё - нежно, с оттенком страха. Словно боялся пошевелиться.       - Она не заплакала ни разу, пока ты был с ней?        - Ни разу. - Самодовольно ответил он, перехватив взглядом её полные сомнения брови. Этот тон был ей знаком. Так Бен говорил на собраниях. Самодовольно. Однако почему сейчас не раздражало? - Я очень крутой. Там осталась треска. Возьми, пока Беа не проснулась.       Она улыбнулась, забираясь за барную стойку. Раз Бен был крутым, у неё был шанс за день нормально поесть и, видит Бог, она решила им воспользоваться. Тем более, треска была вкусной. Тёплой. Сливочной. С мягким ароматом лимона и трав. Идеальной. Хотя, ей бы и кусок картона показался идеальным.       И пока жевала, вдруг поняла, что он уже дважды это сказал.       Беа.       - Почему ты так её называешь? - спросила она, слегка нахмурившись. - Что за сокращение? Она же не собака.       Мужчина обернулся. Медленно, как будто хотел не смотреть на неё, но всё же вынужден был.        - Потому что она ещё не успела написать ни одной детской книги, а ты уже зовешь её как старушку. - Фыркнул он. - Имя слишком большое для неё.       - Беа мне не нравится, - резко сказала Рей, оставив вилку на салфетке. Голос её был усталым, но в нём прозвучала нотка настойчивости. Мелочь, но за мелочами сейчас и строилась её хрупкая новая жизнь. Она выносила свою девочку не для недовольства этого человека.       Бен пожал плечами.       - А мне не нравится Беатрикс, - отрезал он. - Но разве ты советовалась, а?       Голос его был резче, чем нужно. И тона он не понизил.       Рей замерла.       Не из-за слов. Из-за того, как он это сказал. Бен не был груб, но слова звучали остро. Словно он пытался не взорваться.       Впервые с момента их встречи в больнице, с того самого порога палаты, когда он вошёл тихо, как тень, - в его голосе прозвучало раздражение. Настоящее. Живое. И Рей сразу поняла: оно не про имя на самом деле.        Это была злость, тщательно завёрнутая в долг, желание, вину и привязанность.        Бен посмотрел на неё. Да, она родила ему дочь. Да, он хотел бы остаться. Переспать с ней. Может, даже жить с ней. Но это не значило, что он не злился. Не злился на неё. На то, как всё вышло. На то, что она не дала ему права за восемь месяцев проявить себя. На то, что теперь всё - лишь по её правилам. Он тоже хотел эту девочку.       Рей отвела взгляд, положила вилку на салфетку. Женщина не ответила сразу. Она просто замолчала, потому что почувствовала: вот и пошёл тот настоящий разговор. Но оба были не готовы к нему.       Она молча доела треску. Вилкой зацепила последний кусочек, когда Беатрикс проснулась. Женщина медленно поднялась, аккуратно поставила коробку на стол и, не глядя на Бена, сказала ровно:       - Спасибо за ужин.       Он хотел что-то добавить, но Рей уже протянула руки и забрала дочь. Села на диван и приготовилась её кормить. Они с Беном молчали. Потому что оба знали - разговор не окончен. Но что сказать дальше - никто не знал.       ***       Три дня спустя       Солнце мягко золотило верхушки деревьев - ещё не осенних, но уже не совсем летних. В Центральном парке стояла почти идеальная погода: начало сентября, когда жара уже отступила, но воздух всё ещё держал в себе отголоски лета. Рей почувствовала, как лёгкий ветерок коснулся её лица, будто обнял, и она наконец вдохнула полной грудью - не в квартире, не в больничном коридоре, а просто… на улице. Свободная. Не совсем, конечно. Но достаточно, чтобы почувствовать себя живой. Сил у неё было немного, однако сидеть в стеклянных стенах женщина была не в силах, потому собрала себя с дочерью на их первую прогулку. Такую волнительную.       Коляска - черная Adamex Bibione FLOWERS 2 в 1 с ярким цветочным принтом - катилась перед ней почти без усилий, мягко, плавно, словно плот по спокойной реке. Они заказали её ещё до родов, и вот теперь достали из дома: настоящая, красивая, дорогая, такая, в какой младенцы выглядят как миниатюрные королевские особи. Коляска и чёрное платье с такими же цветами. Настоящий family look, который Рей тщательно подбирала пару месяцев назад, а теперь наслаждалась собой. Беатрикс спала, укутанная в лёгкое одеяло, и женщина инстинктивно то и дело наклонялась - всё ли в порядке? Дышит? Не раскрылась ли ткань? Материнство просыпалось в ней каждые несколько минут - не тревогой, а нежностью. Её новый статус не ощущался как обязанность, он стал продолжением самой себя. Рей никогда не думала, что ей будет хорошо в тишине, что прогулка без цели, без телефона, без совещаний принесёт такой комфорт. Конечно, она понимала, что такая же, как Бен Соло. То есть, помешанная на работе и уже через пару дней её руки сами потянуться к ноутбуку, но первые дни наслаждалась своими новыми чувствами и инстинктами. И тем, что у неё было на это время. Отец Беатрикс ведь тоже…. тоже ощущал то же самое, Рей видела. Как он, уставший и заёбанный, всё равно тянулся к девочке. Но у неё была привилегия быть в декрете, а значит с дочерью. Пусть всего месяц. Но на тридцать дней больше, чем Бен.       Она шла по дорожке, огибая пятна света и тени, и украдкой наблюдала за прохожими. Молодой мужчина в спортивном костюме улыбнулся, проходя мимо - тепло, мимоходом, словно сказал: «Вы - отличная команда». Женщина в строгом жакете намеренно отвела глаза. Другая, с кофе в руке и усталыми плечами, замедлила шаг и взглянула в коляску, как в окно, чуть склонив голову. В её взгляде было что-то трогательное и одновременно печальное. Возможно, она не могла иметь детей. Возможно, потеряла. Возможно, просто вспомнила кого-то. У каждого - своя история. Свой груз. Рей и не знала, что так бывает, потому ловила эти взгляды и с каждым всё больше понимала. Быть матерью - это не титул. Это пространство между тобой и этим крошечным телом, которое спит, ест, плачет, а потом вдруг хватает твой палец. Это реакции других, удивление, сочувствие, тихая радость. Каждый, кто проходил мимо, приносил с собой что-то - воспоминание, страх, надежду, благодарность. Всё это окутывало её, как невидимый орнамент, сотканный из человеческих судеб.       И среди всего этого была она - спокойная. Не в экстазе, нет. Но глубоко, по-настоящему довольная. Она справилась. Её тело ещё болело, тени под глазами не исчезли, но душа… душа начинала заживать. Впервые за долгое время Рей чувствовала не просто существование. Она жила. А Беатрикс рядом дышала. А значит - день удался, хоть она почти не спала ночью и совсем не идеализировали эти дни, слившиеся в один. Даже то, что им приходилось жить пока не в своём доме, отошло на второй план. Потому что Бен, действительно, пока помогал.       Рей выбрала скамейку под деревом - старый раскидистый каштан, крона которого отбрасывала пятнистую тень на плитку. От него пахло древесной корой и землёй после утреннего полива. Она стянула с одной руки тонкий вязаный кардиган и положила на подлокотник. На колени поставила картонный стакан с ягодно-банановым смузи - очень холодный, с влажной крышкой, липкий от капель, но именно такой, который ей сейчас хотелось. Впервые за неделю она пила что-то не стоя, не из бутылки, не украдкой.       Коляска стояла рядом, наполовину в тени. Беатрис спала, но Рей уже умела угадывать, когда этот сон вот-вот растает. Она достала из сумки потрёпанное, винтажное издание «Кролика Питера» - книжку, которую для неё специально достал её знакомый антиквар. Потёртая обложка из плотного картона, пожелтевшие страницы, нежные акварели самой Беатрис Поттер: кролик в синем пиджачке, лиса с корзинкой, гусыня в фартуке. Всё из другого времени - уютного, наивного.       Она развернула книгу и начала читать вслух, тихим, напевным голосом не столько для ребёнка, сколько для себя:       - Жили-были четыре маленьких кролика, и звали их - Флопси, Мопси, Хвостик и Питер…       Она вздохнула. У Беатрис дёрнулась бровь, она шевельнула губами. Рей мягко покачала ногой коляску. Уже автоматически - материнским жестом, каким-то древним, инстинктивным, которому её никто не учил.       - Беа… - позвала она тихо, закрывая книгу, проводя пальцами по корешку. - Беа, - повторила, будто пробовала на вкус. Поморщилась. Нет. Ей не нравится.       - Прости, Бен. Но она - не Беа. Как имя куклы с полки. Как сокращение из детской сказки. Как кличка из мультика про собаку.       Она смотрела на дочь - это крошечное существо, которое уже проявляло характер, уже бурчало во сне, уже боролось за тепло, за внимание, за право быть. Нет, она точно не Беа. Беатрис. Полностью. С твёрдым "кс" в конце, как удар молота в финале. И пусть так будет.       Девочка тихо захныкала, женщина усмехнулась. Снова она хотела есть. Ну, естественно.       Рей чуть сместилась на скамейке, прикрывая себя мягким шарфом, который раньше служил лёгкой накидкой, а теперь стал идеальным щитом от случайных взглядов. Беатрикс посапывала у неё на руках, и Рей, почти не глядя, поправила крошечную ладошку, что уцепилась за край её кофты. Кормить грудью всё ещё было не совсем привычно - в этом оставалось что-то уязвимое, хрупкое, но одновременно удивительно естественное. Хоть в парке она вот таким ещё не занималась, однако это было нормой. Когда малышка жадно припала к груди, Рей глубоко вздохнула - не от боли, хотя и она ещё была, а от чего-то большего. От слияния, наверное.       Подняла глаза и увидела, как по тропинке идет девушка, лет двадцати семи, в белых кедах, солнцезащитных очках и длинном лёгком пальто цвета топлёного молока. Светлые волосы собраны в небрежный пучок. Они встретились взглядами и обе ощутили растерянность. Пауза, а потом одновременно.        - Рей…       - Кайдел.       А потом они странно, чуть смущенно рассмеялись. Потому что, вроде, никто ни в чём не был виноват. Но это было не совсем так. Или совсем не так. Бен-то по итогу выбрал ни одну, ни вторую. Дочь. Он поставил дочь превыше всего, потому злости не было. Лишь осознание и всё же неловкость.       Бывшая Бена подошла ближе, наклонилась, чтобы взглянуть на ребёнка, и её улыбка стала ещё мягче. Рей не возражала.       - О, всё-таки девочка, - сказала она почти с восхищением. - Какая хорошенькая. А я ведь говорила Бену, что будет девочка.       Рей слегка растерялась, но не успела ответить, как Кайдел уже села рядом, на край скамейки, сохраняя уважительную дистанцию. В её движениях не было вторжения. Только искреннее участие. Было видно - девушке любопытно. Очень.       - А он хотел мальчика?       - Это же Бен. Думаю, он просто… не представлял, что девочки тоже рождаются, - пожала плечами Кайдел. Потом сняла очки и посмотрела пристальнее. И заметила. Озвучила то, что Рей не хотела признавать. - У неё его глаза.       Рей кивнула. Крепче прижала дочь к себе.       - А как её зовут? - спросила Кайдел почти шёпотом, склонившись чуть ближе, всё ещё с той же светлой, беззлобной улыбкой.        - Беатрикс.       - Хм, - выдохнула Кайдел, выпрямляясь. - Знала, что ты не дашь ему назвать её Леей.       Рей вскинула на неё взгляд. Не враждебный, но настороженный. Кайдел не выглядела ехидной. Не насмехалась. Не ревнуя. Просто воспоминание, не более. Судя по улыбке - тёплое и ностальгическое.       - Он говорил, - продолжила Кайдел чуть тише, глядя куда-то в сторону, будто разворачивая воображаемый диалог, - что если будет мальчик, вы назовёте его Энакином. А если девочка - ну, конечно, Лея. Это же очевидно. «Так правильно», - сказал он. «Так честно». Беатрикс звучит куда лучше. Хоть очень винтажно.       - Боже, - выдохнула Рей, чуть качнувшись на скамье. Она покачала коляску ногой, будто машинально, чтобы не выдать эмоций. - Он правда решил, что я бы назвала сына Энакином?..       Она посмотрела на Кайдел, уже по-другому - не как на «бывшую», а как на часть прошлого, которое неожиданно стало ближе, чем хотелось бы. Ей не верилось, что девушка рассказывает о холодном Бене Соло. Это было не “всё по плану?”, это был его… план. Он тоже о чём-то мечтал и что-то обсуждал. Так почему не с ней? Кайдел усмехнулась:       - Ну, он же романтик. Или притворяется. Тогда говорил, что если ребёнок появится, то это будет… искупление. Новый старт. Почти как у Джорджа Лукаса. Она пожала плечами. Рей не ответила. Просто покачала коляску, а в голове крутились чужие имена - Энакин. Лея. Искупление. Как будто всё это происходило в каком-то фильме, а не в её жизни. Она посмотрела на спящую Беатрикс и вдруг почувствовала странную, тихую жалость. Не к себе. К нему. Он и правда всё это придумал. А она… не пустила. Конечно, не сожалела, а может… может, сожалела. О том, что было восемь месяцев, но никто так и не поговорил друг с другом. Сексом успели заняться, а обсудить вместе имя - нет.       Кайдел уже сделала шаг назад, поправляя ремень сумки на плече.       - Ну… привет Бену, - бросила она на прощание, тепло, но с явным намерением завершить разговор, который, по правде, исчерпал себя. Ребёнка она посмотрела, похвалила. Сделала всё, что полагалось.       Рей прищурилась от солнца, перевела взгляд с коляски на Кайдел. И вдруг, сама не совсем понимая, зачем, сказала:       - Между нами… ничего нет. Между мной и Беном. То есть… кроме ребёнка. Она запнулась. Почему-то захотелось, чтобы Кайдел это знала. - Поужинай с ним как-нибудь. Он… он скучает. Очень. Хоть и не говорит.       Кайдел остановилась. И повернулась. И очень внимательно, со странной улыбкой, посмотрела на Рей. Молчание повисло, прежде чем она сказала:       - О, нет, между вами не только ребёнок. - Голос её был спокойным. Без нажима. Но с той ясностью, которая иногда приходит только к людям, стоящим уже по другую сторону. - Может, вы оба это не видите или осознанно игнорируете, но… эта девочка не случайно родилась. Рей напряглась. В груди что-то шевельнулось. Не правда. Ведь, не правда же. - Ты - в его настоящем. Не в прошлом. Ты же видишь, да? Он рядом с тобой. Каждый день. Правда? Он носит ребёнка на груди, готовит завтрак, ездит без водителя, чтобы не светиться, наверное, даже старается приходить вовремя? Он сделал место для тебя у себя дома, ведь так? Это - не просто отец. Это… человек, который пытается. Даже если не умеет. И старается не только ради ребёнка. Знает ли это сам - вот это единственное, чего я не поняла. Мы потому и расстались. Не из-за неудавшегося секса на кухне, в котором он признался, когда бросал меня. Я могла попросить его остаться, но знала, что он хочет тебя. Не в постель. В жизнь.       Рей отвела глаза. Сердце сжалось. Она ничего не сказала, но в горле встал ком.       Это. Была. Не. Правда.       - А тебе с ним очень комфортно, он же такой надёжный. Да, Рей? А что касается меня, - Кайдел сжала ремешок сумки, уже собираясь уйти. - Я в новых отношениях. - Она улыбнулась немного даже смущенно. - И в них всё гораздо проще. Без драм. Я люблю, меня любят. Попробуй. Это очень хорошая формула.       Она сделала шаг назад, посмотрела ещё раз на Беатрикс и Рей.       - Береги себя и…я передумала. Не передавай ему привет, не стоит ворошить прошлое, когда у вас такое славное будущее. - Кивнула в сторону коляски. - Хорошего дня.       И, не дожидаясь ответа, повернулась и пошла прочь, растворяясь в шуме парка и полуденном свете, оставив Рей с мягко посапывающей дочерью и тяжёлым сердцем, которое начинало звучать в унисон с чужими словами.       Ей так не понравилось, что Кайдел сказала. Так не понравилось. Потому она даже невесело рассмеялась. Эта девушка была хороша собой, добра, но не очень знала жизнь, раз считала, что у них с Беном было будущее. Да, Бен Соло хотел её. Физически. Даже сейчас. Как и она хотела его тогда, в Рождество. И в период беременности. Но это все. Не более…       ***       Прошло ещё три дня.       На календаре - суббота. Первый выходной, который Рей по привычке ждала как чего-то иначе, иначе, иначе… Но ничего, день начался, как и предыдущие, - с плача, кормления, детских одеял, запаха грудного молока и медленного утреннего света, проникающего сквозь шторы в квартире Бена. Первая неделя позади. Как рутина могла быть такой быстрой?       Рей стояла в дверном проёме кухни и смотрела, как он завязывает шнурки. Чёрные джинсы, тускло-серая футболка, до конца застёгнутая рубашка, которую он не заправлял - по-домашнему, но всё равно собранный до сантиметра. Волосы немного растрёпаны. Глаза покрасневшие от усталости, но он держался. Не ворчал. Не жаловался. Ходил по квартире уверенно, хотя за последнюю ночь они вместе не проспали и трёх часов.       Рей молча смотрела, как он берет сумку с ноутбуком, надевает часы, затем краем глаза ищет взгляд Беатрикс, которая мирно сопела в её слинге, прижавшись к груди. И впервые за это утро Рей замечает: в его взгляде - сожаление. Он хочет остаться. Он не убегает. Просто… это работа. Даже в субботу. Она и не знала, что по выходным Бен Соло тоже работает. Это вызывало уважение.       - И сегодня ты СЕО? - спрашивает она спокойно, без укора.       Он поворачивает голову, чуть улыбается.       - Увы. Но завтра я весь ваш, - обещает, подходя ближе. Наклоняется, целует Беатрикс в макушку. Потом, не думая, по инерции, целует Рей в висок.И они оба замирают.       Рей не отстраняется. Не делает ни шага, ни жеста, ни даже вдоха. Просто… смотрит на него. А Бен - на неё. И в этой паузе есть всё, что они не успевают проговорить. Но оба вдруг с ужасом поняли - их быт становился затягивающей привычкой.       - Ладно, - выдыхает он. - Позже напишу. Постараюсь быть до шести, но сильно не рассчитывай на меня.        - Останешься без ужина.       Бен странно усмехнулся и исчез за дверью.       День выдался настоящим испытанием. Совсем не суббота, о нет.       Сначала Рей решила, что справится. Она даже сделала себе тост с авокадо и начала читать статью в New Yorker, но не успела дочитать до второго абзаца - Беатрикс проснулась с капризным писком. Писком, который не перерастал в плач, но тянулся бесконечно - как игла под ногтём. Ни грудь, ни пеленание, ни укачивание не помогли.       Она пыталась уложить её на живот - не понравилось. На спину - скандал. В слинг - чуть лучше, но стоило сесть, как ребёнок начинал извиваться. В какой-то момент Рей даже пошла в душ, надеясь, что белый шум успокоит малышку, но нет - Беатрикс капризничала даже в водяной симфонии, будто протестуя самой природной стихии.        - А поделом тебе, не надо было рожать от самого упрямого мужчины в мире. Иначе от кого у неё эти гены?       А потом - живот. Или газики. Рей уже не разбирала. Она сидела на полу в гостиной с мячиком-погремушкой в одной руке, телефоном с белым шумом в другой, и пыталась не уснуть сидя. У неё болела спина, ныли плечи и гудели виски от недосыпа.       Пару раз она в отчаянии открывала чат с Беном, но так и не написала. Что сказать? Что ребёнок капризничает? Что она не справляется? Что это сложно? Он и так знал. Он был в этом. Он обещал быть "весь ваш" завтра. Завтра - это, казалось, целая вселенная. А сегодня был просто бесконечный, серый, неотступный день, где всё слилось - время, еда, слёзы и запах молока на кожаном кресле. Беатрикс снова застонала, и Рей, не думая, начала медленно качать её на руках. - Всё нормально. Просто день. Но в будущем ты обязана будешь приходить в десять после вечеринок, чтобы хоть тогда я высыпалась, юная леди.       Он вернулся ближе к восьми. Ключ щёлкнул в замке, и Рей даже не обернулась - стояла, раскачивая Беатрикс на руках, с тем самым опустошением внутри, которое бывает только у тех, кто весь день держался из последних сил.       Бен вошёл тихо.. Только поставил сумку на стол, поморщился, увидев её состояние, и мягко сказал:       - Я принёс ужин. Видимо, не зря.        Рей кивнула. Не глядя. Но этот его тон. Он всегда говорил с ней вежливо, но холодно. После встречи с Кайдел женщина понимала почему. И удивлялась его выдержке. Наверное, Бен в бешенстве и гневе, но старался держать себя в руках. Они оба были херовыми лицемерами. Он притворялся спокойным, она же - справляющейся.       - Спасибо       Он подошёл ближе, протянул руки:       - Иди ко мне.       Беатрикс хныкнула, но когда оказалась в его руках - тут же затихла. Словно кто-то выключил раздражение, усталость и капризы. Она приникла к его плечу и затихла. Тепло и просто. Бен просиял - весь день мужчина мечтал об этом моменте. Когда придёт и возьмет свою крохотную доченьку на руки.        Рей стояла, не в силах пошевелиться.       Ударило где-то под рёбрами. Он что, лучше? У него особая связь с ней? Он пришёл и всё? Почему в его руках она так легко успокоилась, а в её - будто протестовала против самой жизни?        - Я… пойду в душ, - как бы там не было, Рей решила ловить момент.       Под горячей водой в ванной она молчала. Не плакала, нет. Но внутри ощущалось глухое, щемящее бессилие. Как будто проиграла день - даже не себе, а дочери. Или Бену. И в этой тени усталости - ещё и ревность. К этой связи, к этой лёгкости, к его умению. Он такой упрямый, резкий, деспотичный, она же - HRD - та, что умела понимать и принимать людей. А что было на практике?       Когда вышла, Бен уже сидел на диване. Он читал. Одной рукой покачивал люльку, в которой Беатрикс спала, чуть поджав губы, как будто всё ещё ворчала во сне. А на столе стояла аккуратно разложенная еда, салфетки. Даже вода с лимоном была налита в стакан.       Рей остановилась в дверях. Всё-то у него было под контролем. Абсолютно всё. Но как? Хотя какая разница. Женщина села и вместе они ужинали. Она молчала, потому что анализировала. Подумала: дома он совсем другой. На работе - нервный, импульсивный, временами невыносимый. Просто говнюк. А дома… почти спокойный. Тихий.Уютный, как тёплое одеяло после кошмара.       Это и потрясло её больше всего. Он, этот человек, с которым они кричали друг на друга в переговорке, здесь держался мягче.       Бен, тем временем, убрал посуду. Протёр стол. Закрыл контейнеры. Поставил всё в холодильник, не создавая лишнего шума. Даже воды долил в стакан, стоявший рядом с Рей. Выходит, не солгал, что дома не был СЕО и у него не было армии персонала. А она всё ещё сидела. Как после шторма. Смотрела в темноту за окном, откуда с подсвеченных аллей парка доносились глухие шаги прохожих. У неё больше не было сил даже думать. Просто - сидеть. Дышать. Слушать, как тихо сопит Беатрикс в своей люльке. И радоваться этому.       Бен подошёл сзади. Просто постоял несколько секунд, словно оценивая её, а потом его руки - такие сильные - легли ей на плечи. Нажали мягко, пробуя. Усталость под его пальцами вздрогнула.       - Ай…        - Знаю.       Он начал массировать - медленно, без спешки, точно зная, где болит сильнее всего. Шея. Лопатки. Мышцы вдоль позвоночника. Всё каменное. Всё откликается тупой болью. И хоть было не приятно, но Рей ощутила, как напряжение начинает отпускать.        - Откуда ты знаешь, как обращаться с детьми?       Его руки на мгновение замерли. Потом снова продолжили двигаться:       - Я учусь, я должен учиться. Потому что теперь я папа. Знаешь ли, это не так просто, как быть СЕО. Ты же в курсе, а?        - Да, босс. В курсе.       Она с удовольствием ощутила, как он вздрогнул. Это слово его всё ещё возбуждало. Ей нравилось иметь эту власть над тем, у кого всё было под контролем. По чёртовому плану.        - Я советуюсь с чатом GPT, - вдруг выдал он. И Рей расхохоталась. Тихо, чтобы не разбудить, но… Боже мой. - И я её люблю. Это помогает. Каждый день я сталкиваюсь с теми, кто делает что-то гадкое нарочно, а Беата же… Беата ещё ничего не понимает. Она словно подкинутый ребёнок фейри и ей только предстоит прижиться.       Она чуть повернула голову, насколько позволяли его ладони, и посмотрела в полумрак гостиной, туда, где спала дочь. Лицо ребёнка было наполовину укрыто тонким пледом, но даже в этом мягком свете было видно: она спит спокойно. Доверчиво. Как могут только дети, не знающие боли и разочарования. Рей смотрела на неё и чувствовала, как в груди теплеет. Странно. Почти больно.       Беата. Он назвал дочь Беатой. Упрямый. Всё ещё боролся с именем.       - Мне нравится, - вдруг сказала она, и Бен чуть наклонился к уху:       - Массаж?       - Беата. Как это звучит. Беа-та. Серьёзно. Нравится. Это красиво. Сто раз красиво, Бен. - Ей показался этот аргумент детским и наивным, но подходящим.       Он не ответил, но его пальцы замерли на долю секунды, будто уловили этот момент. А потом продолжили двигаться - медленно, мягко, как будто закрепляя в теле каждое новое слово. Это была его первая победа. Рей что-то одобрила. Не имя, но сокращение.        - Тоже чат подсказал?        - Нет, справился сам. Просто наша Беата, да, Рей? Ни у кого больше такой нет.       Рей закрыла глаза. Улыбнулась. И впервые за весь день почувствовала не просто облегчение. А принадлежность. Связь.       - И пусть фейри её не заберут. Спасибо за массаж. Я чертовски устала.        - Я профессионал в аутплейсменте, - гордо заявил Бен. Подошел к раковине, открыл кран и начал мыть руки - тщательно, с мылом, как будто хотел смыть не только день, но и напряжение, усталость, всё то, что впиталось в него за последние минуты. Рей наблюдала за ним. В быту СЕО был аккурантным, не махал руками так, что потом вся черная глянцевая поверхность была в разводах. Видно, жизнь в такой квартире обучала осторожности. Или он от природы был таким… занудой.       - Эй, я вообще еще не покинула компанию.       - Надеюсь и не покинешь, - весьма серьезно заявил мужчина. Потом вернулся. Встал перед ней, подал руку. Мягко потянул за пальцы:       - Пойдём в спальню.       Рей лениво приоткрыла глаза и хмыкнула:       - Секса не будет. Я вообще-то после родов.        - О, то есть только в этом причина? - Поймал её на слове мужчина, а потом склонил голову, усмехнулся краем губ:       - Там просто тише. Беата нас не услышит.       Она изучающе посмотрела на него. Что-что, а интриговать Бен Соло умел. Потому пожала плечами и позволила себе быть вытянутой с дивана. Шла за ним босиком, зевнула в кулак. Когда они вошли в его спальню, воздух показался тише, чем был в остальных комнатах. На прикроватной тумбе горел один-единственный ночник - крошечная лампа, отбрасывавшая золотистый свет на подушки и серое покрывало. Рей поёжилась, а потом усмехнулась. Спать с Беном в Женеве было ок, родить от него дочь - тоже ничего, даже жить в его квартире не казалось чем-то странным, но прийти вот так в его спальню… это уже казалось полнейшим перебором. В этом момент женщина особо остро ощутила - он же, блядь, СЕО. А ещё - заноза в заднице.       Бен первым опустился на пол. Сел скрестив ноги, как будто делал это не впервые - наверное, так оно и было. Его движения были очень размеренными. Он посмотрел на Рей, всё так же мягко протянул руку, словно приглашая. Она колебалась, потом подошла ближе и устроилась напротив, вскинув бровь.        - Ролевые игры? - Пошутила женщина. В корпоративном мире в них тоже играли. И когда-то давно они с Беном вот так уже сидели друг напротив друга, когда были в одной команде в очередной бизнес-игре. Но он затеял нечто большее, чем командообразующую активность.       Посмотрел ей прямо в глаза.       - Сейчас, мы с тобой займемся йогой звука.        - Прости, чем? - Рей была готова, правда, узнать, что они будут играть в Эверест или собирать Лего. Обсуждать HR стратегию на следующий год. Даже целовать. Но… йога звука? Бен и йога звуков?       - Это не медитация и не мантры. Просто… способ выпустить то, что ты даже не замечаешь в себе. Голос - он же как проводник. Через звук выходит то, что застряло. Ты не обязана в это верить. Просто доверься телу.       В эту секунду он был от неё космически далеко, хоть сидел рядом. Штаны, футболка, взгляд СЕО, босые ступни и… вот это вот все.       Она подняла бровь:       - Ты издеваешься?       - Абсолютно серьёзен. Иногда мы думаем, что молчание лечит. Но после родов в теле - десятки зажимов. Эмоции, страхи, боль, которую ты не прожила до конца. Я знаю, как это снять, - его голос был уже как мантра. Признаться, Рей всегда это в нём замечала. Тембр, удивительный тембр и сейчас он обещал провести её этим голосом через… через что чёрт побери и куда? На свет в конце туннеля?       - Это последнее, что я от тебя ждала.        Он никак не прокомментировал. Прости сидел напротив. Закрыл глаза. И тихо, почти на выдохе, произнёс:       - А-а-а-а…       Это был не звук, скорее вибрация. Глубокая, устойчивая. Словно резонанс, словно что-то заполнило комнату, придав ей новое дыхание. Он будто колыхнул воздух, как ветка воду в тихом пруду. Рей напряглась. Смотрела на него скептически, по привычке не веря, что вот он, действительно, такое практикует, а ещё - что ждёт этого от неё. Рей даже попробовала отвернуться. Автоматически скользнула взглядом на комод.       Фото Кайдел исчезло. Теперь там было пусто. А в его сердце? Что Бен отпускал в себе через это ааааа? Гнев, ярость, или это была лишь вибрация?       Но, в любом случае, звук не отпускал.       - Дыши. И повторяй за мной, - сказал он, не открывая глаз. - Просто звук. Без смысла. Но с телом. Рей. Ты не одинока, - и ощущая всё её сомнение, Бен неспешно протянул ей руку. Не настаивая на контакте. Та просто зависла в воздуха.       Она вдохнула. Медленно, как будто собиралась с силами. И сначала ответила касанием. Кончики пальцев к кончикам пальцев. Отпечатки его к её. Контакт и почему-то глаза заслезились, потому Рей поскорее их закрыла, а потом... Потом выдохнула, и, почти не веря, позволила себе:       - А-а-а-а…       Звук вышел неровный, будто скомканный. Словно вырванный из горла. Он сотряс комок в груди, который Рей давно не замечала. Комок боли, недосказанности, страха. Но она не остановилась. На третьем повторе вибрация начала отзываться. В груди. В животе. В горле.Словно её внутренности медленно просыпались. Словно мышцы вспоминали, что они - живые. Рей чувствовала дрожь, слабую, как при переохлаждении. Губы дрожали.       - Я не знаю, что я делаю, - выдохнула она, глядя куда-то мимо.       - Зато твоё тело знает, - ответил Бен так тихо, что слова казались эхом. - Просто дыши. И дай себе быть.       Рей закрыла глаза. И, впервые за долгое время, позволила себе это.       - А-а-а-а…       Но этот звук вышел уже не как техника или ритуал. Он распался, расплавился и стал плачем. Не рыданием, не истерикой, а чем-то глубинным и настоящим. Слёзы заструились по щекам - тёплые, будто дождь, которого давно не хватало. Их не было видно в темноте, только в мягком отблеске ночника поблёскивали тонкие дорожки.       Словно изнутри начинал развязываться тугой узел. Осторожно, с болью, но наконец. Бен не сказал ни слова. Он просто продолжал петь с ней - чуть ниже, чуть устойчивей. Его голос стал основой, платформой, опорой, от которой она могла оттолкнуться, чтобы не провалиться. И в этот странный момент Рей вдруг ощутила: она может. Может позволить себе быть слабой. Хоть на пару минут. Хоть сейчас. Даже с ним.       Быть слабой, чтобы выстоять. А потом они ещё долго сидели в темноте.        - Лучше?        - Странное ощущение, - призналась Рей, пересаживаясь на кровать. Задумчиво посмотрела на Бена, который всё ещё оставался на полу.       - Ты... дома ты совсем не такой, - вдруг произнесла она, сев чуть ровнее.       Бен не ответил сразу. Усмехнулся как будто он ждал этого замечания. Как будто оно должно было прозвучать именно сейчас.       - Мне нужно место, где я не СЕО, - сказал он, медленно. Голос был хрипловатым, усталым. - Где я просто человек. Без решений, без контрактов, без «надо срочно». - Он выдохнул, низко, почти с тяжестью. - Где я в балансе. Или у меня поедет крыша. Ты же знаешь как легко сгореть, да?       Рей молчала. Но в груди защемило. Не жалостью, а каким-то новым, зрелым узнаванием. Ей казалось, что она увидела что-то важное. Не маску, не позу. Что-то настоящее. И, быть может, она действительно была первой, кто увидел это в нём - не как в боссе, не как в мужчине, а как в человеке.       Крик раздался неожиданно - резкий, жалобный, обиженный. Беатрикс. Нет. Беата, их Беата. Где-то в глубине квартиры. Протяжный, как утренний крик петуха.       Бен не вздрогнул. Только тихо вздохнул и поднялся с пола.       - Ложись отдыхай, - сказал он, подойдя к кровати. Голос был всё так же приглушен. - Можешь здесь. Я пока побуду с ней и разбужу, когда она снова захочет есть. Тут я без тебя не справлюсь.       Рей не возражала. Просто кивнула и, не раздумывая, откинулась на подушки. Постель была не просто удобной - она пахла Беном. Его кожей, духами, одеждой, чем-то свежим и чистым, почти морским. Всё это было странно уютным. И вдруг она вспомнила слова Кайдел. Что между ними - не только ребёнок. Вспомнила и захотела сбежать. И потом спросила то, о чём знать не хотела. Чтобы услышать правду и не поддаваться иллюзиям.       Потому прежде чем он успел выйти, она вдруг бросила ему в спину:       - Ты злишься на меня?       Он остановился. Повернулся только частично, краем плеча, словно обдумывая, что можно, а что нельзя сказать в тишине этой ночи.        - Да, очень сильно. Но я не даю этому влиять на здесь и сейчас. Ты ведь мать моей дочери. Я хочу, чтобы у тебя были силы. Потому я всё для этого сделаю.       Рей не ответила. Только потянулась за одеялом и укуталась до подбородка. И в этой простоте - разрешении быть слабой, лежать, отдыхать, не бороться - вдруг почувствовала, что впервые за долгое время по-настоящему не одна. Хоть тот, кто был рядом и злился. Это было честно. И… безопасно. *** В честь праздника и глава легкая, беспроблемная. Ну а как же им по-другому начать сближаться?) Но кто ж ожидал, что йога звука - тема тема?) Пишите свои впечатления