Не перебивай

- Я принес вино. - Господин Барбатос, собираетесь грешить в своем же соборе? Молодой человек оборачивается, стоя на небольшой лестнице ведущей к алтарю. И смотрит не то с нежностью, не то с легким осуждением. Если бы сам Анемо Архонт выбирал себе представителя среди жителей Мондштадта, Далию он бы точно не выбрал. Святоша, направляющий людей на путь истинный, внимательно отслеживающий, кто приходит на проповеди, а кто нет. Такого жуткого человека еще поискать надо. Не приведи Барбатос быть другом подобного создания божьего - А нарушать свое обещание - не грех? Венти смотрит не то с возмущением, не то с насмешкой. Если бы священники могли выбрать себе Анемо Архонта, то Венти они бы точно не выбрали. Своевольный молодой человек, которого никогда не встретишь на проповеди, упасите небеса направить его на исповедь: Барбара точно убежала бы закрыв уши. Его почти постоянно место обитания - таверна "Доля Ангелов", а по ужасным слухам его иногда видят сидящим на статуе самого Барбатоса. Осквернитель. - Господь мой Барбатос, могу ли я узнать, когда я успел нарушить мое обещание? - Тебя не было в таверне, - Венти наконец подошел вплотную. Голос его звучит очень серьезно, даже отдается в сводах собора. Пламя зажженных вокруг алтаря свечей колыхнулось от неожиданно подувшего ветра, - Мы сегодня спасли Мондштадт, ты прекрасно выступил в роли судьи, кстати, горжусь тобой... - Спасибо. - Не перебивай, - всего на мгновение остановившись, Венти продолжил, активно жестикулируя на каждое свое слово, - Так вот, я спрятал за своей прекрасной музыкой алхимический ритуал размером с город наш Мондштадт, благословенный... - То есть я перебил тебя как раз там, где ты собирался похвалить себя? - улыбка Далии выглядела спокойной и совершенно невинной. Такую улыбку прихожане называли "благостной". Правда Венти на нее ответил очень скептическим взглядом. - Ты опять меня перебил. - Хорошо, слушаю тебя внимательно. - Спасибо, уже не надо, - Венти отмахивается, закатывая глаза. - Я вел к тому, что ты не пришел праздновать наш громогласный успех. - После того, как я несколько раз делал вид, что судил невиновного, мне были бы рады? Знаешь, для меня, как для служителя Барбатоса это явно не плюс для репутации. К тому же, я сейчас тебе расскажу как прошла у меня эта неделя, - Далия скептически вскидывает бровь и складывает руки на груди. Для него все произошедшее выглядело не столь увлекательно, - Сначала судебный процесс, на фоне которого разворачивалось серьезное расследование, напоминаю, я на нем изображал судью. Холодного, беспристрастного, выступающего от лица, напоминаю, господа нашего Барбатоса... - Ты итак представитель моей воли в Мондштадте. В чем проблема? - Теперь т ы меня перебиваешь? - если бы Далия в своей улыбке мог спрятать еще больше скептицизма, он бы сделал это. Особенно в ответ на ехидно лицо барда, - Ты наверное не в курсе, что пока ты создавал потоки ветра, вполне не самые жизнерадостные жители, которые пришли в собор прятаться от разнообразия чудовищей, наводнивших город. Вы благородно защищали улицы, а каждый раненый солдат слава БАРБАТОСУ оказывался в наших с Барбарой руках и... Венти. Самодовольно улыбаясь, Венти медленно перебирал струны своей лиры, вдумчиво под нос мыча новую мелодию, явно складывая ее на ходу. - Венти. - Барбатос. - Барбатос. Чем ты занимаешься? - Слагаю балладу о благороднейшем и несчастном святоше-защитнике Мондштадта, который только благодаря Великому Барбатосу не получил ни единого ранения в одной из самых страшных сражений на памяти жителей города, - не поднимая взгляда на Далию, бард продолжал самозабвенно перебирать струны, заполняя собор нарочито фальшивящей мелодией. - Конечно, это событие было гораздо страшнее, чем день в который Двалин несколько лет назад обрушился на город... - Тебе не кажется, что все проблемы от твоих драконов? - Далия закатил глаза и не сразу заметил, как лицо собеседника изменилось. Тень печали отразилась в мелодии, минорная тональность наполнила собор невыразимой в словах тоской, - Я... Прости, пожалуйста, Венти. Священник мягко, осторожно коснулся его плеча. Всего несколько секунд и на лице барда опять появилась улыбка. Он всегда прикрывался ею, не важно, было ли весело или тоскливая. Жаль, что Далия всегда замечал в ней фальшь, только никогда не говорил об этом. - Все в порядке. Ты прав, от него всегда было много проблем, - Венти убрал лиру, мотнув волосами, - Тебе не кажется, что после тяжелого дня нам обоим стоит развеяться. - Барбатос... Ты что, просто продолжаешь намекать мне на таверну? - Ты же не хочешь развеиваться прямо в соборе? - Упаси Барбатос. Считай ты меня уговорил. Они улыбаются друг другу. Это их маленькая игра, в которой Барбатос всегда побеждает. Дергая священника за руку к себе, Венти ласково улыбается, не без намека смотрит на его губы. Далия мягко касается указательным пальцем чужих губ. Со стороны это могло выглядеть как отказ, но это всего лишь тихое "не здесь". Уже много лет они вместе и знают друг друга слишком хорошо, чтобы оставались недопонимания. Из них двоих Венти всегда больше торопится, а Далия любит мягко потянуть время. Венти берет его за руку и тянет за собой к выходу из собора. Торопится. Далия тихо смеется и быстро идет следом, сплетая пальцы. Тепло. Город уже опустел, после произошедшего, все уже легли спать или просто разошлись по домам. Эйфория от мимолетной победы длится всего несколько часов. Осознание произошедшего будет длиться еще несколько недель. В мелочах: на главной площади в пробоинах на домах, на узкой улочке в осколках вывесок, на торговых рядах в сломанных цветах... Именно мелочи будут преследовать каждого горожанина, напоминая о страшном дне. А салюты и звонкая мелодия станет частью истории. Для Далии и Венти, которые быстрым шагом, окольными путями, тайными тропами движутся к таверне, все эти мелочи уже часть реальности. Слишком много бедствий в памяти, чтобы каждый обломок приносил тоску в сердце. Иногда Венти чуть подлетает вверх, преодолевая заваленные последствиями сражений переулки. В эти моменты Далия обнимает его за шею, жмурится, когда они взмывают в воздух и выдыхает с облегчением, когда через пару секунд приземляются. Когда их близость только начиналась, Венти жадно показывал свой мир. Мир ветра это бесконечный простор, полет среди птиц и утренний воздух на вершинах гор. Все это было прекрасно. Они убегали поодаль от города. Венти крепко держал Далию за талию, тот в ответ, как и сейчас, обнимал его за шею... Полеты выходили совершенно дивные. Последний раз Барбатос ощущал подобное будучи легким ветерком, который встретил молодого храброго барда. Чувство всеобъемлющее, огромное, которого не хватит и на все мелодии розы ветров... После смерти юного барда, Венти был уверен, что подобное не повторится. Но Далия... Нежный, прекрасный Далия, с красивыми глазами и ласковым голосом, вернул жажду поделиться своей "свободой". Своей тайной, впрочем, насчет "тайны" Анемо Архонта Далия, итак, догадался. Гораздо раньше, чем они с Венти сблизились. Первые пол года Венти едва ли не каждую неделю показывал юноше свои самые любимые места. Каким же откровением для Архонта стала новость о том, что все это время Далия боялся высоты. И дрожь после полета была не от "счастья", а от ужаса. - А ты уже снял нам комнату? - в отличие от Венти, священник успевал думать, не подумают ли о них лишнего. Все же, многие посетители были прихожанами собора. Мало ли какие слухи пойдут. - Конечно снял. Я тебе больше скажу, я туда даже поднялся у всех на глазах вместе с бутылкой вина. - Ты оплатил себе целую бутылку? - в голосе Далии прозвучало искреннее удивление. На его памяти не то что бутылку, даже обычный бокал Венти покупал раза два, может быть три. А вместе они уже много лет, - Господин Рагнвиндр наконец-то получил от тебя чаевые? - Нет, горожане расщедрились на три бутылки, - заметив взгляд священника, он подмигнул, - Ты не думай, это же мое личное достижение. Уже многие поколения Рагнвиндров оплачивают мне вино. Их пра-пра-пра... пра... какой-то прадед поклялся мне, что ни один из рода Рагнвиндров не возьмет с меня ни монеты за вино. - Получается ты их родовое проклятие? - Далия рассмеялся, и только когда они бодрым шагом прошли мимо входа в "Долю Ангелов". Напряженно посмотрел на Венти, - Нет. Венти, нет, даже не думай, н... Зажав себе рот ладонью, священник успевает только придержать свой берет и зажмуриться. Ветер распахивает окно и Венти со всей своей ехидной подлостью опускается на подоконник, придержав качнувшегося назад Далию. Взгляд, полный возмущения, стоил этой небольшой шутки. - Добро пожаловать в наше убежище на эту ночь. Наша любимая комната, все как ты любишь: два окна, скромная личная ванна и большая крова... - Тебя когда-нибудь проклинали твои же священнослужители? - Каждый раз, когда мы видимся, мой ангел. Правда странное совпадение? - пока Далия раздраженно поправлял одежду после небольшого полета, бард уже прошел в комнату и разливал вино по бокалам. В "Доле Ангелов" они успели побывать в каждой комнате, которую можно было снять на ночь. Они все были похожи: отделка деревом как в зале внизу. Минималистичная обстановка состоящая как правило из кровати односпальной, реже двуспальной, прикроватный столик и невысокий комод. В двух крайних комнатах были личные ванны. Далия правда пренебрежительно называл их "деревенскими бочками", но от ванны никогда, тем не менее, не отказывался. Эта комната была самой просторной, располагалась в углу здания и напротив, не было окон. Для священника это было немаловажным фактором. - Опять будешь меня спаивать? - Далия улыбнулся, принимая бокал из рук Венти. Из них двоих опьянеть может только священник и оба это знают. - Спаивать? Это просто очень усердное причастие, святой отец. Молча они поднимают бокалы, наполняя нежным звоном тишину комнаты. Единственным светом был свет поднимающейся луны. В полутьме все их маленькие обряды обретали особенную интимность. Когда-то Далия не знал об этой особенности, не знал и причину, по которой Барбатос неожиданно предложил ему выпить вместе. Такого внимательного взгляда как в тот день он никогда уже не встречал. На втором бокале Далия уже был опьяневшим и Венти очень осторожно задал ему вопрос: "Как для тебя течет время? Медленно и плавно, как течение реки? Или мимолетно и быстро, как падающая на небе звезда?". Далия тогда засмеялся, не в силах понять, почему подобные вопросы задает его легкомысленный бард? И распознать в улыбке фальшь, священник, тоже еще не умел. Сейчас он медленно делает глоток за глотком. Они оба молчат, улыбаются и пьют вино. Урожай у "рассвета" в этом году особенно удался. Сладость напитка с легкой горчинкой. Далия поднимается первый, не отводя взгляда от Венти. Медленно, в свете луны, он начинает снимать верхнюю накидку. Тяжелая, объемная, она падает на пол с легким шорохом. Тонкая рубашка едва заметно просвечивает, обнажая этим тонкий силуэт молодого человека. Улыбка у него нежная, взгляд едва заметно отливал мутностью вина. Медленными подходит к Венти, и осторожно ставит ножку к нему на стул, позволяя стянуть ремешок на бедре. - Ангел, - шепчет Барбатос, целуя тонкую красную полоску, оставшуюся на оголившейся кожей. Подняв взгляд видит ласковую улыбку, любуется тем как медленно, священник расстегивает пуговицу за пуговицей на рубашке, - Позволь я помогу... - Нельзя, - голос Далии звучит строго, он бьет ладонью руку архонта, который уже хотел стянуть его украшенные вышивкой шорты. Фыркнув Далия отступает, ухмыльнувшись, - Лучше займись своей одеждой. - Спасибо за позволение, - Венти чуть прикусывает губу и улыбается в ответ. Наблюдая за тем, как на полу оказывается белая тонкая рубашка, Венти начинает и сам избавляться от лишних вещей. На мгновение останавливается, когда Далия выгибается, снимая невысокие чулки. А ведь знает, как выглядит со стороны, святоша. - Ты похож на изображение с витражей, мой ангел... - Льстишь, только кому из нас? В нашем соборе все витражи с твоими изображениями, - тихо засмеявшись, Далия подходит почти вплотную, ведет пальцем по груди архонта. - Ну не язви, я восхищаюсь тобой, - Барбатос не двигается, позволяя своему возлюбленному самостоятельно сегодня вести их. Тянется за поцелуем, но вновь тонкий пальчик касается его губ. "Медленнее" не произнося ни единого слова дает понять Далия. "Медленнее" Венти не любит, но хотя бы понимает, каково это. Точнее научился понимать. «‎Венти смотрел серьезно, пускай и с улыбкой, на подвыпившего священника. В тот день он впервые осознал разницу между ними. Впервые вспомнил мгновение, когда его бард умер, оставив холодную пустоту внутри. - Конечно же медленно, мы ведь вместе целый год. Откуда у тебя такие странные вопросы? - Далия... Твое время идет медленно от того, что твоя жизнь коротка. Для меня наш год с тобой подобен мгновению. - Если это так, позволь мне стать твоими яркими мгновениями. - Ты не понимаешь... - Это другое, да? - Да. Мое время с тобой все равно будет кратким. Не важно, проживешь ты еще десять лет или пятьдесят. - Тогда... Представь, что каждый день для тебя как последний. Тогда каждый час начинаешь ценить больше. Далия улыбался. Венти тоже улыбался, но в груди вновь начинала ныть пустота.»‎ Священник кончиками пальцев нажимает на грудь возлюбленного, направляя к кровати. Шаг за шагом, улыбка неизменно нежна. Подталкивает уже ладонью, смотрит, как его Барбатос опускается на край кровати, смотрит сверху-вниз, не скрывая своей надменности. Иногда Далия забывает, что его возлюбленный Анемо Архонт, создатель всея Мондштадта и его личное божество. Такие мгновения... Слишком быстро напоминают об этом, вызывая отдельное наслаждение: мало кто из живых знает, что такое иметь власть над собственным божеством. Венти плавно двигается дальше, на мягкие белые простыни. Упирается локтями, медленно разводит ножки. Знает, как это выглядит со стороны. Знает, что как бы Далия не старался, взгляд все равно соскальзывает вниз. От светлых, сверкающих глаз Венти по его заплетенным волосам. После по тонким ключицам, на которых еще не исчезли пестрые следы засосов с прошлого раза. Священник чуть прикусывает губу изнутри: вроде перестарался тогда, но до чего красиво. Дальше, уже прикасаясь пальцами по ребрам, пересчитывая и останавливая прикосновение на еще одном багряном пятне чуть ниже, чем расположено сердце. Когда Далия впервые увидел несколько рваных шрамов на месте, где сейчас перекрывал их свежий засос, он без лишних слов сам догадался о судьбе прошлого возлюбленного Венти. Это была не просто мимолетная любовная драма, это была тяжелая утрата, которую Барбатос все это время нет с собой. К тому же, Далия часто имел дело с раненными в соборе и прекрасно понимал, что сердце в груди смелого юноши остановили две стрелы. Несправедливо. Каждый раз, видя эти шрамы, Далия испытывал тоску о слишком рано увядшей юности. Все же, сейчас бард и Барбатос едины, а значит, это их одно горе на двоих. Воздух между ними становится все легче. Свет луны освещает тело архонта, стройное, изящное... "Не идеальное" тело, которое архонт выбрал себе сам, для Далии является совершенным. Когда Венти признался, что внешний вид он принял на себя от первого возлюбленного, ожидая осуждения, он услышал только удивленное: "И что? Сейчас это ведь ты. А тому барду я благодарен за то, что сейчас могу держать тебя за руку". Ничего удивительного, что сегодня Венти все подстроил, чтобы Далия не покидал во время бедствия собор. Склонившись, священник нежно поцеловал шрамы. "Если бы я мог, я бы целовал твое сердце". Теперь он ласкает уже не только прикосновениями, но и поцелуями, заставляя Венти прогибаться в пояснице. Кончиком языка ведет вниз по животу и прерывается, только чтобы сдвинуться и заодно, посмотреть в глаза архонту. Зрелище его вполне устраивает: темные волосы уже раскиданы по подушке, а значит, Венти уже впивался в них пальцами от сладкой неги. Взгляд у Венти мутный, щеки наконец-то алеют. Удивительно, самый свободолюбивый и открытый бард в Мондштадте неожиданно смущается от обычной ласки. Оттягивать удовольствие один из лучших способов вытягивать искренние эмоции. Дыхание уже сбилось и у самого священника. От самого основания, он ведет языком по нежной коже на члене Венти, ласково целует голову и отстраняется, сев на колени. Сердце колотится все быстрее. Тянет Венти к себе, заставляя сесть к себе на колени. Россыпь поцелуев на шее Архонта. Венти с наслаждением чуть откидывает голову, в сторону, когда на месте поцелуев начинают расцветать темные пятна засосов. - Мой ангел, разве это не у тебя тело все это чувствует си... На этот раз вместо тонкого пальчика, Далия останавливает его поцелуем. Уже не таким плавным, чувственным. Ласкает его язык своим, чуть прикусывает губы, специально медлит. На его фоне Барбатос жадное чудовище, порывается отбить себе главенство в поцелуе, сильнее толкается языком в рот Далии. Как всегда: быстрый, требовательный, порывистый... Но сегодня очередь Далии, а значит все будет по его правилам. Венти ведет пальцами по его щеке. Кожа горячая, словно может обжечь. В глазах сверкает уже благостное спокойствие, а разгорающийся огонек страсти. Мягко касается шеи, зная, где коснуться, чтобы терпение Далии быстрее заканчивалось. Наконец тянет своего ангела к себе, обнимает его за шею, не дает отстраниться. Долгожданная близость, словно в пустыне глоток воды. Далия целует его губы, лицо, шею. Венти знает, как попросить, как заставить Далию хоть немного сжалиться и не затягивать так сильно. Елозит на его бедрах, специально, намеренно, дразня. Слышит недовольный выдох на ухо, но понимает - победил. Теперь уже Барбатос толкает в грудь своего ангела, а сам остается сидеть на его бедрах. Любуется, гладит ребра Далии, проводит пальцами к низу живота. Только быстрее, чем это делал его проповедник, грубее, немного царапая ногнями. Тонкими пальцами гладит его до восхищенного вздоха красивый член. Раньше комплимент "красивый" в адрес члена искренне возмущал Далию, а сейчас мысль о том, что Венти настолько восхищается такой греховной частью его тела... Подобное может только льстить. Далия кусает губы и теперь уже он торопит возлюбленного, сжимает его талию, не отводит взгляда. Завтра на проповеди никто не посмеет задаться вопросом, откуда на нежных устах появились такие кровавые подтеки. Венти мстит, с самодовольной улыбкой приподнимается, не торопится. Сладкая, сладкая месть. Ничего, если Далия сам довел себя едва ли не исступления, значит, этого и хотел. Гладит его член, мягко надавливает большим пальцем на головку и придерживает, чтобы начать насаживаться. Медленно, чтобы стон с губ священника превратился в тихий измученный вой. Далия выгибается от удовольствия, пальцами царапает внутреннюю сторону бедра архонта, тихо смеется. Восторг и восхищение. Когда твой любовник божество иначе и быть не может. Венти любит смотреть на него в эти мгновения, святой отец, такой серьезный на проповедях, отпускающий чужие грехи, сейчас так похабно тянет за талию самого Барбатоса, заставляет насаживаться хоть немного быстрее. Хоть иногда Далия начинает торопиться. Учится жить яркими мгновениями. «‎- Далия, а что если бы ты мог жить... Больше, чем живет обычный человек? - Ты хочешь разделить со мной свою вечность? Как-то это... Пошловато звучит. - Далия, я серьезно. - Боишься меня потерять? - Далия улыбнулся. Теперь уже его улыбка была фальшивой. Он добавил уже тише, серьезнее, - Конечно мне бы хотелось пробыть с тобой подольше. Знаешь, я тоже думал об этом... Мне страшно представить, что я буду стареть рядом с тобой. - Вот как. - Венти улыбнулся, в его глазах загорелся огонек, он резко, уронив бокал, прижался к губам своего ангела. - Ты будешь жить ярко, запомни, мой ангел.»‎ Венти выгибается и зарывается в свои волосы пальцами, двигаясь на бедрах священника. Стоны у архонта мелодичные, как его звонкие песни, звучные, тонкие. Срываются с губ один за другим. Далия под ним задыхается от потока ощущений. Его стоны тихие, мягкие, такие же как его нежный голос прячущийся в сводах собора. Венти любуется. Розовые волосы, на белоснежной подушке. Светлые губы уже искусаны, ну, конечно, сам ведь себя мучает... Далия не меняется. Сплетая пальцы, архонт набирает темп, ускоряется. Волосы Венти чуть взмывают в воздух на особенно порывистых мгновениях. Пряди падают на лицо, мешают, только убрать их уже и мысли не возникнет. Руки у Далии подрагивают, взгляд мутнеет. Барбатос всегда ощущается внутри тугим и очень, очень горячим. Каждый стон тонет во вздохе, каждый вздох срывается на стон. Они уже перестают существовать отдельно. Друг без друга они словно исчезнут, растворятся, день будет путаться с ночью. Плавные срывающиеся в порывистость движения, ритм, в котором двигаются их бедра, сплетающиеся пальцы. Они никогда не называют свою близость "сексом", нет, это гораздо большее, особые мгновения на двоих, разговор двух сердец тоскующих в ожидании новой близости. Внутри волнами жар, тепло, дрожь, от которой Венти едва не срывается на крик восторга. Кроме них и этой комнаты ничего не существует. Только дыхание, стоны и жар. Снова, снова и снова. Далия даже не замечает сначала, что Венти уже содрогается и кончает ему на живот, но не замирает, а насаживается дальше, крепче сжимая внутри своего ангела. Священник продолжает двигать бедрами, толкаясь внутрь еще с минуту, упиваясь каждым мгновением... Венти тихо смеется, когда его ангел изливается внутрь с тихим, протяжным стоном. Неисправимый Пальцы до боли сжимают чужие. Вдох выдох. Оба задыхаются. Глаза в глаза и самый нежный ласковый, мягкий поцелуй в конце. В комнату, через резные ставни начинало пробиваться рассветное солнце. Даже Архонт не в силах повлиять на то, как скоротечны их ночи. «‎- Когда тебя долго нет, мне кажется, что солнце прекращает освещать витражи, - Далия сидит на крыше собора, смотрит куда-то в пустоту. Сейчас страх высоты стал совсем не важным. Сейчас вся жизнь стала не важной, - Даже фрески молчат. Обычно я слышу их голоса, твой шепот, который отдается в моей памяти... - Прости. Осторожно опускаясь рядом, Барбатос точно не смог бы сам начать этот разговор. Ночная тишина и порывы ветра, которые уносят их слова далеко, прочь от Мондштадта. Вдвоем на крыше собора, они несколько минут молчат. - Барбатос. Ты исчез, потому что боялся узнать ответ? Далия смотрит так серьезно, что Венти отводит взгляд. Такие серьезные разговоры Архонт не любит, давно бы сбежал... Да он и сбежал на три месяца. - Да. - Правда от неизвестности еще тяжелее? Ты поставил меня перед выбором и исчез на три месяца, бросив меня в пустоте. - Прости, - еще раз повторяет Венти и, пересилив себя, смотрит в глаза Далии, - Так что ты решил? - Знаешь, я долго думал, - смотреть в глаза Венти действительно тяжело. Внутри все еще сидит обида, но именно она и повлияла на решение Далии, - Но за эти три месяца… Я не мог найти себе место. Быть может, с тобой что-то случилось. Может, ты снова стал ветром. А может, решил, что больше не хочешь быть человеком. Мне было больно. И пусто. - Далия... - Не перебивай, - опять тишина на несколько секунд. Взглядом он начал пересчитывать звезды на небе, - Несколько недель назад я подумал. А что, если я однажды так же исчезну. Что ты почувствуешь? Как тогда... - Послушай, я... - Не перебивай! - Далия впервые едва ли не прикрикнул на него, резко повернув голову. Дыхание у него немного участилось. Даже со стороны было заметно, насколько ему тяжело продолжать, - Если ты не собираешься все выслушать, я сокращу историю моих размышления сразу до вывода. Я согласен. - А теперь... Тебя можно перебить? - с опаской, Барбатос задал вопрос уже после того, как схватил за руку своего ангела. Эмоции в нем всегда так. Били через край. - Нельзя, - взгляд у Далии был очень строгий и серьезный. Такой, от которого Венти решился бы исчезнуть еще на пару месяцев, но неожиданно раздался тихий смех, - Барбатос, Венти, я хочу, чтобы ты перебивал меня целую вечность. - О, мой ангел, мой милый ангел, - рассмеявшись от волны счастья в груди, Венти подхватил на руки священника и откинулся назад, начиная их падение с крыши. Пара метров вниз, прежде чем архонт взмывает с ним вверх. Вскрик Далии и возмущенную ругань ветер заботливо уносит прочь, - уверяю тебя, мой ангел, пройдет лет пятнадцать и ты сам начнешь перебивать меня.»‎