"Чего хочет ведьма?"

Поезд мягко покачивался на поворотах. За окном скользили заснеженные деревья, рассеянный свет отражался в стекле, превращая внутреннее пространство купе в тёплый, полусонный аквариум. Гермиона сидела у окна, обхватив кружку с горячим шоколадом. Напротив, чуть в тени, расположился Снейп. Он читал эссе семикурсников, которые захватил с собой, и писал на полях пометки своим резким, убористым почерком. Гермиона смотрела на него, не решаясь нарушить тишину. Затем, набрав воздуха в грудь, произнесла: — Возможно… в следующем выпуске журнала будет подсказка. Как и раньше. Снейп оторвался от страницы. Взгляд его был почти терпеливым, что само по себе уже означало перемену. — Вы по-прежнему верите, что этот журнал — надёжный источник? — медленно спросил он, переворачивая лист и оставляя короткую раздражённую пометку красными чернилами: «Позорно.» Гермиона пожала плечами. — Надёжный — нет. Но… последовательный. Каждый раз, когда он подсовывает нам что-то дурацкое — это всё равно оказывается важным. Или хотя бы указывает направление. Снейп хмыкнул. — Вы, как и всегда, находите разумные объяснения бессмысленному. — А вы, как и всегда, не допускаете, что не всё вокруг — заговор. Он снова посмотрел на неё — на этот раз чуть дольше. В глазах его мелькнуло нечто почти похожее на иронию. — Возможно, я просто прожил достаточно долго, чтобы считать бессмыслицу… просто бессмыслицей. — Или, — отозвалась она, чуть откинувшись на спинку кресла, — вы просто упрямы. Он не ответил — и этим только подтвердил её слова. — Всё равно, — сказала Гермиона, сжав губы, — мы уже зашли слишком далеко. Если есть шанс открыть этот дневник, почему бы просто не дождаться следующего выпуска? Снейп лишь кивнул в ответ, без возражений, и опустил взгляд на исписанный пергамент. Купе снова погрузилось в тишину. За окном закружились мягкие снежные вихри. Поезд пронёсся мимо замерзшего ручья, сверкнувшего в лучах зимнего солнца. Гермиона поставила кружку на столик и тихо сказала: — Я тут подумала… Мы ведь в последнее время много общаемся. — Так выходит, — сухо подтвердил Снейп, не поднимая глаз. — Работаем вместе, — продолжала она. — Ссоримся и миримся. И даже иногда, — она бросила на него короткий взгляд, — соглашаемся друг с другом. — Прекрасное резюме, — заметил он. — Почти трогательное. — К чему я веду, — продолжила она, не обращая внимания на его тон, — может, уже перейдём на «ты»? Снейп поднял бровь. Скептически. Тишина затянулась, словно поезд замедлился от её слов. Он медленно закрыл тетрадь и посмотрел на неё. — Зачем? — наконец спросил он. — Потому что так проще. Потому что странно продолжать держать такую дистанцию. Мы, вроде как, друзья. — Мы не друзья, — отозвался он, выдержав паузу. Голос его был тихим, но ровным. — Не заблуждайтесь. Она замерла, словно от хлёсткой пощёчины. — Наше сотрудничество — вынужденное. И временное. Не стоит делать из этого выводов, к которым оно не ведёт. Гермиона отвернулась к окну. Лицо её вспыхнуло — от стыда, от злости, от обиды. — Знаете, — сказала она после паузы, — с вами очень тяжело. Он медленно выпрямился, но не ответил. Поезд начал замедляться, скрипя тормозами, и их слегка качнуло вперёд. Вдали уже были видны очертания станции. Ледяной воздух обжёг лица, когда они вышли на платформу. Снейп молчал. Гермиона тоже. Они шли по улицам Лондона — мимо спящих витрин, заснеженных фонарей и редких прохожих. Её шаги были резкими, решительными. Его — уравновешенно-ленивыми, как всегда. Когда они вошли в Косой переулок, шум воскрес. Снежные хлопья танцевали над яркими вывесками и витринами. Где-то гремела музыка, пахло мёдом и кожей. Гермиона вздохнула — почти успокаивающе. Здесь всё было как прежде: магия, суета, странности. — Это здесь, — сказал Снейп, указывая на неприметную, покосившуюся дверь между лавкой с летающими глобусами и мастерской по ремонту мантии. На вывеске золотыми буквами было написано: «Абернати и Ко». Лавка встретила их ароматом старой бумаги, тлеющих благовоний и лёгкой плесени, как будто здесь пылилось не только антикварное кресло, но и само Время. Витрины были забиты до отказа: в одной — пыльные фарфоровые головы, в другой — закрученные в кольца змеиные подсвечники. Пространство было почти лабиринтом: узкие проходы между заваленными полками, шкафами, трещащими комодами. На антикварной люстре вместо свечей крутились крохотные светлячки. Где-то в углу тикали десятки несинхронных часов. Гермиона замерла у полки с редкими книгами. Её глаза вспыхнули, как у ребёнка в лавке сладостей. Она шагнула вглубь, забыв обо всём. Снейп хотел окликнуть её, но не успел. Из-за ширмы с бахромой выплыл мужчина в ярко-сиреневом камзоле с блестками и туго завитым серебристым париком, который сидел на голове под таким углом, будто собирался ускользнуть в любую секунду. — О, сладкий саламандр! — воскликнул он, замирая. — Кто это у нас? Какая грация! Какой стиль! Снейп молча выпрямился, вжав пальцы в рукава мантии. — Меня зовут профессор Северус Снейп… — Профессор! И как же я сразу не догадался! — Голос хозяина лавки затрепетал, словно шёлк на сквозняке. — Нет ничего сексуальнее интеллекта! Особенно, когда он так… — он провёл взглядом по фигуре Снейпа сверху вниз, — …элегантно сочетается с загадочностью. Снейп слегка подался назад, будто его толкнули. — Нам нужно кое-что узнать о проходных шкафах, произведённых в конце девятнадцатого века. — О, конечно! Шкафы, потайные ниши, глубокие… пространства… — мужчина облизнул губы. — Вы обратились точно по адресу. Это моя страсть. Снейп шумно втянул воздух сквозь нос, будто вдыхал терпение. — Следуйте за мной, профессор, — с придыханием произнёс хозяин, поворачиваясь и сделав театральный жест рукой. — И, между прочим, я — Августин. Зовите меня просто Гас. По-дружески. Он бросил через плечо такой взгляд, что любой бы понял: «по-дружески» тут означает всё, что угодно, кроме дружбы. Снейп смерил его спину тяжёлым взглядом, но пошёл следом — мрачно, как человек, которого заставили возиться в драконьем навозе. В глубине лавки открылось помещение, напоминающее и читальный зал, и будуар в одном лице. В центре стоял потертый бархатный диван, вокруг — шкафы всех мастей: резные, скрипучие, покрытые рунами, один — с застывшим выражением ужаса на дверце. — Вот этот, например, — Гас погладил по боковине громадный шкаф из тёмного дерева, — используется как переход между спальней и сараем в саду. Очень удобно, если вы любите веселье и дорожите своей репутацией. — Удивительно, — хмуро отозвался Снейп. — А вот этот… можно адаптировать под маленькую студию, если у вас есть… тайное хобби, о котором не должны узнать другие, — подмигнул Гас. — Я сам несколько раз… — Благодарю, достаточно. — Хотите взглянуть на каталог? — Гас ловко вытащил кожаную папку из-за статуэтки гнома с хлыстом. — На самом деле, меня интересует конкретно этот шкаф, — Снейп достал из внутреннего кармана фотографию. — Или любой другой шкаф того же производителя. — А, — нараспев протянул Гас, рассматривая фото. — Весьма необычный экземпляр и… очень дорогой. Есть у меня один похожий вариант, который смог бы вас заинтересовать, но, видите ли, профессор Снейп, для этого нужен особый доступ. — Особый доступ? — переспросил Снейп, впиваясь в него глазами. — Разумеется, — Гас хитро улыбнулся. — Самые ценные экземпляры хранятся на нижнем уровне. Он приблизился, почти касаясь Снейпа плечом. — Но я не пускаю туда всех подряд. Это интимное место. С особой атмосферой… и особыми правилами. Снейп медленно поднял взгляд от каталога. — И каковы… условия? Гас посмотрел на него, как кот, поймавший мышь, но решивший пока поиграть. — Думаю, мы могли бы… договориться. Он провёл пальцами по внутренней стороне бедра Снейпа, чуть выше колена. Легко. Намеренно. Как будто играя на рояле, который хотел бы разобрать на запчасти. Снейп застыл. — Я заварю чай, — мечтательно сказал Гас. — А вы пока подумайте. Он ушёл сквозь ту же занавеску, оставив за собой шлейф духов с нотами кардамона, сандала и отчаяния. Снейп остался сидеть, как истукан, переживший лёгкое насилие над личными границами. В этот момент зашла Гермиона, держа в руках книгу с позолоченными уголками. — Где вас черти носят?! — напал на неё Снейп. — Я просто осмотрелась, — с вызовом ответила она. — Этот Августин — ненормальный тип. И, кажется, он… симпатизирует мужчинам. — Он почти прошептал, будто слова отравляли ему горло. — И что в этом такого? — Гермиона пожала плечами, потом с ухмылкой добавила: — Неужели к вам пристают? — Самым наглым образом! — И?.. — Гермиона прищурилась, сложив руки на груди. — Чего вы от меня-то хотите? Снейп молча посмотрел на неё, тяжело выдохнул и скрестил руки в ответ, будто собирался выдержать осаду. — Вы должны мне помочь, — процедил он. — С какой стати мне спасать вашу задницу? — фыркнула она, наклонив голову. — Мы ведь, насколько я помню, даже не друзья. Снейп закатил глаза. — Вы всё об этом… Он выдержал паузу, сжал челюсть, затем холодно бросил: — Разве не вы хотели помочь Лео Беккету? Мы ведь даже сюда приехали только по вашей инициативе. Так вот, у этого типа, — он кивнул в сторону ширмы, — есть подходящий нам шкаф. Вот только он держит его на нижнем уровне, куда доступ ограничен. — И, чтобы получить доступ…. — Я даже не хочу знать, что нужно сделать, чтобы его получить, — отрезал Снейп. — Поверить не могу, что вы испугались торговца антиквариатом, — усмехнулась Гермиона. — Грейнджер… — Он смерил её взглядом, полным усталого раздражения и капли мольбы. — Просто скажите ему, что вы моя… спутница. Кто угодно. Лишь бы это остановило… его домогательства. На миг воцарилась тишина. Гермиона вздохнула. — Ладно. Хорошо. Она скользнула поближе, села рядом со Снейпом, и, прежде чем он успел отпрянуть, взяла его за руку. Тёплую, слегка напряжённую. — Ведите себя естественно, — тихо пробормотала она. — В конце концов, это была ваша идея. В этот момент в комнату величаво вошёл Гас с подносом, на котором стоял чайник, две чашки и вазочка с миндальным печеньем. Он был явно доволен собой и напевал под нос нечто вальяжное. Увидев Гермиону, он резко остановился. — Добрый день, — она расплылась в вежливой улыбке. — Я слышала, у вас есть шкаф, который нас интересует. Не могли бы вы нам его показать? — Мерлин всемогущий! Это же… это же… — Гас уставился на неё, выронив поднос. Тот с грохотом упал на ковёр, расплескав чай и развалив печенье. — Гермиона Грейнджер! Он хлопнул себя по груди, сделал шаг вперёд и тут же завалился назад в кресло. Парик окончательно съехал. — Кажется, он в обмороке, — невозмутимо заметил Снейп. — Либо очень старается произвести впечатление, — буркнула Гермиона, отпуская его руку.

***

Снег искрил на мостовой. Гермиона застёгивала пуговицы на пальто, а Снейп стоял рядом и хмуро глядел в сторону лавки, откуда всё ещё доносились стоны и причитания Гаса. — Шкаф действительно может подойти, — наконец произнёс Снейп, задумчиво глядя на снежную улицу. — С минимальными изменениями его можно было бы адаптировать под наши нужды. Однако… для этого нужны точные параметры, которые, скорее всего, и записаны в дневнике. Он поморщился. — Иначе говоря — мы снова остались ни с чем. Превосходно. — У вас нет терпения, — заметила Гермиона, кутаясь в шарф и бросив на него косой взгляд. — У меня нет привычки зависеть от журналов. Они тронулись к станции, снег хрустел под ногами, а над головой лениво падали хлопья. Пахло дымом из каминов и засахаренным имбирём. — Профессор? — негромко начала она, не глядя на него. — Я много думала и… Вам больше не обязательно мне помогать. Вы сделали достаточно. С остальным я справлюсь сама. Снейп на секунду сбился с шага. — Я искренне благодарна вам за всё, что вы сделали. Правда. Дальше я сама. Лео наверняка даст новую подсказку в следующем выпуске, и я смогу открыть дневник. Уверена, у меня получиться создать шкаф-двойник… — Грейнджер, — перебил он, — вы не представляете, во что ввязались. У вас нет в этом ни малейшего опыта. Вы не можете полагаться на удачу. — Поэтому и собираюсь изучить тему досконально, — спокойно ответила она. — У меня есть время до выхода журнала. Я всё сделаю правильно. Снейп сжал губы. — Почему вы так внезапно отказываетесь от моей помощи? Она чуть пожала плечами. — Потому что вы начали помогать мне из чувства вины. А я… вас уже давно простила. Он отвернулся. Но на щеке дрогнул нерв. — Это не единственная причина, — тихо сказал он. Гермиона в удивлении подняла брови. — Я хочу лично поколотить Беккета, когда тот вылезет из своего шкафа. Гермиона фыркнула. — Вы неисправимы. Она сделала пару шагов, потом добавила чуть тише: — Вам не кажется, что он уже достаточно наказан? Они шли молча, пока снег не скрыл за ними лавку и вывеску с облупившимися буквами. — Это из-за нашего разговора в поезде? — внезапно спросил Снейп. — Нет, — твёрдо сказала она, глядя на него спокойно. — Я не ребёнок, чтобы обижаться по этому поводу. Дружба не может быть навязана. Я понимаю это. — Я отказался, — выдохнул он, — потому что уверен, что вы в итоге разочаруетесь во мне. Они остановились. Снег медленно ложился на плечи, мягкий и безмолвный, как укор. Гермиона посмотрела на него с удивлением. — Почему вы так решили? — Я плохо лажу с людьми. Или вы этого ещё не заметили? — раздражённо отозвался Снейп. Гермиона едва заметно улыбнулась. — Мне кажется, мы с вами неплохо ладим. — Разве не вы говорили, что со мной… трудно? — Я не из тех, кто боится трудностей. Он обречённо вздохнул: — Мерлин… Делайте, что хотите. — Значит ли это, что я могу звать вас по имени? — Только в крайне редких случаях, — буркнул он. — И никаких фамильярностей. Только попробуйте назвать меня Севи, и я вас в жабу превращу, — процедил Снейп, делая вид, что не замечает её ухмылки. — Ну вот, — наигранно вздохнула Гермиона. — Только подружились, а вы уже с проклятиями. — Я не говорил, что мы подружились, — отрезал он. — Нет, вы просто добровольно ходите со мной по подозрительным лавкам, позволяете держать вас за руку и даже жалуетесь на домогательства. Абсолютно не по-дружески, конечно, — язвительно заметила она. Он шумно выдохнул, но уголок его рта дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но Гермиона заметила. — Друзья иногда зовут меня Мионой, — невинно сказала она. Он смерил её взглядом, который в иных обстоятельствах расплавил бы лёд на Северном полюсе. — Отказано.