Пойманный своей судьбой

– Откройте! – Впустите нас! Стража отступила в город, и тяжёлые створки ворот захлопнулась. Толпа изгнанников чёрной волной хлынула обратно к воротам, люди принялись бить по ним кулаками. Бойцы, что стояли на городских башнях, грозно закричали: – Уходите! Уходите! Деньги вы получили, теперь можете отправляться в путь. Ступайте на восток, не задерживайтесь! Выходцы из Юнъаня, спасавшиеся от голода и засухи, прибыли в столицу, потому что она ближе. Теперь же, если они хотели выжить, им следовало обогнуть город и отправится ещё дальше, к восточным поселениям. Многие беженцы не выносили тягот скитаний и умерли в дороге. Среди выживших было несметное число больных и раненых. Откуда возьмутся силы двигаться дальше? Да, каждому выдали некоторое количество денег, провианта и воды, но на сколько это хватит? Путь-то неблизкий. Мрачные люди стояли под воротами, не желая уходить. Кто-то нёс на спине весь свой немудрёный скарб; у кого-то на шее висели дети; другие держали носилки; некоторых поддерживали; иные лежали. У молодых мужчин ещё остались силы выражать своё негодование, и они колотили по створкам с криками: – Вы не можете так поступить! Вы же обрекаете нас на верную смерть! – Мы все граждане Сяньлэ. Как вы можете быть так жестоки? Один мужчина так кричал, что сорвал голос. – Хорошо, – хрипло умолял он, – выгоните нас, но позвольте остаться хотя бы женщинам и детям! Мы обещаем не заходить! Пожалуйста! Но всё тщетно. Ворота оставались накрепко закрыты. Му Цин стоял на городской стене чувствуя головную боль, его длинные волосы собранные в высокий хвост колыхались на ветру. Он смотрел вниз со стены. Там распростёрлись бескрайние полчища людей одетых в черное. Он краем глаза посмотрел на его высочество стоящего рядом, который смотрел вниз с хмурым видом, явно о чем то думая. – Почему выгнали женщин и детей? – с сомнением спросил принц. – Многим из них не пережить дорогу… Му Цин сложил руки на груди, сжал кулаки и сказал: – Если выгонять, то вместе. Ко всем должно быть равное отношение. Нельзя кому-то давать поблажки: так ещё сильнее обозлятся. – Вечно ты себе надумываешь, – проворчал Фэн Синь который стоял чуть поодаль от них. – Некоторые так и решат, – вздохнул Му Цин. – К тому же, если жёны и дети останутся здесь, мужчины не захотят с ними расставаться, рано или поздно они захотят вернутся к любимым. Оставлять кого-то в городе значит подвергать столицу опасности. Юнъанцы не желали расходится, из-за этого и стражники не могли покинуть городские стены. – Что ж, будем тут торчать! – заключили солдаты. Народ в столице рассуждали так: «Государь сказал своё слово, а дальше хоть в землю врастите. Один-два дня они, допустим, продержатся, ну а пару месяцев, пару лет?» Некоторые, отчаявшись и смирившись с судьбой, решили рискнуть ещё раз и направились на восток, но то была лишь малая часть людей, собравшихся под стенами. Большинство осталось печально толкаться у ворот в надежде, что их пустят обратно или хотя бы дадут возможность отдохнуть и получше подготовиться к долгой дороге. Людской поток не иссякал: прибывали все новые и новые беженцы. Видя толпу, они присоединялись к ней, авось что из этого выйдет. Через три дня под стенами столицы насчитывались несколько десятков тысяч человек. Они разбили лагерь, держались за счёт воды и провианта, выданных правителем, но ресурсы уже подходили к концу. *** Он с Фэн Синем разбирали нескончаемые молитвы и помогали принцу во всем в чем могли, но сил и времени на все не хватало. К тому же Се Лянь все ещё занимался дождями в Юнъане. На пятый день Му Цин с принцем отправились на ворота, посмотреть, не изменилась ли ситуация. Прибыв на ворота Му Цин заметил, как принц на секунду замер и стал идти быстрее. Как только они подошли к краю стены, под палящими лучами солнца раздался истошный крик. Му Цин от неожиданности вздрогнул и устремил взгляд на источник звука. Кричали супруги, держащие на руках ребёнка. Их тотчас обступили люди: – Что с ним? Затем раздался ещё один вопль: – Воды, принесите воды! Посмотрите на его лицо! Женщина, рыдая, пыталась напоить малыша, личико которого и правда странно побагровело, но глотать он не мог. Отец воскликнул: – Я не знаю, что с ним. Он болен! Врача, врача! Схватив ребёнка на руки, он кинулся к воротами стал отчаянно в них биться: – Откройте, откройте, спасите! Тут человек умирает, мой сын умирает! Стражники не реагировали: за стенами несколько десятков тысяч человек только того и ждали. Отворишь ворота – потом не закроешь. Единственное, что они могли сделать, доложить старшим по званию. Погода стояла жаркая, и солдаты, которые несколько дней кряду несли на стенах вахту, порядком утомились. – Просто дадим им еды и воды! – раздраженно сказал кто-то. Они спустили на верёвке вниз кое-какие припасы. Мужчина поблагодарил их, но не ушёл. – Спасибо, добрые люди, но нам не нужна провизия! Не могли бы вы послать сюда доктора? С этим было куда сложнее: впустить людей нельзя, а врача на верёвке вниз отправить немыслимо. Неизвестно, что с ним сделают эти дикари, которые четыре дня голодают. Потому дозорные решили: «Ой, ладно, не будем ничего предпринимать. Само рассосётся, авось никто не умрёт. Если спросят, скажем, что доложили и ждём указаний его величества». Супруги продолжали держать малыша в объятьях, но у них уже тряслись руки. Мужчина, весь покрытый холодным потом, пробормотал: – Кто-нибудь придёт? Нам откроют ворота? Наконец он не выдержал, бросился к стенам и громко крикнул: – Стража, простите, конечно, но… где же врач? – Мы подали прошение его высочеству, – ответили те, – подождите ещё. Народ под стенами начал волноваться: – Уж четыре часа прошло! Почему до сих пор нет ответа? Солдаты, получившие распоряжение от вышестоящих чинов, больше не реагировали. Юнъанцы в волнение обступили малыша, не зная, что делать. – Они точно доложили его высочеству? – сомневались они. – А ну как обманывают нас? Отец ребёнка больше не мог ждать и пошёл на отчаянные меры: привязал малыша себя за спину и что-то сказал жене. Та сняла с шеи защитный амулет и надела супругу на шею, затем мужчина бросился к стене и попытался по ней взобраться. Но стены были построены на совесть, не успев толком подняться, он сорвался вниз. Товарищи кинулись к нему: – Погоди, мы тебе поможем! Несколько десятков человек встали друг другу на плечи и подсадили его повыше, а там он с трудом смог ухватится за верёвку, на которой им спускали воду и еду, и продолжил карабкаться вверх. Многотысячная толпа взволнованно смотрела на него снизу, не осмеливаясь даже подбодрить криками, чтобы не привлечь внимание стражников. Устав от многодневной вахты, солдаты решили, что ничего страшного не случится, если они позволят себе немного расслабится, и потому заметили на стене чужака, только на половине пути. – Что ты творишь?! – закричали они. – Нельзя! Все, кто полезут на стены, будут убиты! Все без исключения, слышал? В ответ на их угрозы мужчина воскликнул: – Я ничего дурного не затеваю! Мне просто нужно, чтобы ребёнка осмотрел врач! – и продолжил подниматься. Один из командиров, который как раз в тот момент был занят трапезой, узнал о происходящем и рассвирепел. Если этот отчаянный сейчас заберётся на стену целым и невредимым, несметные полчища людей из Юнъаня могут последовать его примеру. Это надо пресечь! Он широкими шагами подошёл к краю стены и взревел: – Тебе жить надоело?! А ну, спускайся немедленно, не то пожалеешь! Но мужчина не сдавался: он преодолел уже больше половины пути и вместо того, чтобы остановиться, припустил наверх еще быстрее. Командир к такому не привык: в казарме его слово было законом, а с теми, кто ослушается, он никогда не церемонился. Недолго думая, он рубанул мечом, и мужчина, сжимая в руке обрывок верёвки, полетел с огромной высоты. Именно в этот момент появились они с принцем. Толпа зашлась в крике, когда несчастный упал и разбился об землю под стенами города. От удара ребёнок, привязанный за его спиной, превратился в жуткое месиво, кровь брызнула во все стороны. Сам мужчина лежал, вытаращив глаза, и на сломанной шее болтался оберег с вышитыми золотыми иероглифами «Сяньлэ» - защитный талисман из храма наследного принца. Му Цин увидев амулет понял почему по пути Се Лянь замер будто кого то услышал. Ему вознесли молитву, за несколько секунд до своей смерти. Они пришли слишком поздно. Женщина не осмелилась перевернуть труп своего мужа, чтобы не видеть, во что превратился ее ребёнок. Она закрыла лицо, громко закричала, не разбирая дороги бросилась прямо на стену, ударилась об неё головой, упала и затихла. Вот так, у них на глазах, под стенами столичного города появилось целых три трупа. Му Цин с Се Лянем замерли соляными столбами, будто не смея шевелится. Первым пришел в себя Му Цин и тяжело вздохнул, посмотрев на бледное лицо Се Ляня которое замерло в безысходности. Как только Му Цин положил на плечо принца свою ладонь в знак поддержки, не зная что еще может сделать, как у народ за воротами разразился криками, обвинениями и проклятьями. Видимо этот инцидент стал последней каплей: – Все умерли, целая семья! Поглядите на доблестного командира, что действует по приказу нашего славного государя! Он не спасет нас, а обрекает на верную гибель! – Говорили, все люди из Юньаня должны покинуть город, но что-то здесь богачей не видно! Раз у нас ни денег, ни власти, мы жизни не заслуживаем?! Ясно всё с вами! – Невозможно больше терпеть! Налоги вы с нас исправно брали, а как беда пришла, куда наши деньги подевались?! – Содержание приспешников и бесчисленные храмы сыночке нашлось, а народ пусть от засухи загибается! Сунул какие-то крохи и велел проваливать! Да за кого он нас держит! – Деспот! Деспот! Стражники на слою службу и не такое слышали. Они по привычке пытались заткнуть недовольных криком, однако ситуация вышла из под контроля. Десятки тысяч людей стали в гневе колотить по воротам, бросались на них телами и врезались головами. Прежде их жалкие попытки походили на то, как муравей пытается пошатнуть дерево, но на этот раз всё было иначе. Ворота поддались! Даже высокие городские стены словно пошатнулись. Му Цин ошеломленно смотрел на людей внизу, поднявших мятеж и снова взглянул на принца, который с болью смотрел на людей которых всегда хотел защищать. Му Цин краем глаза заметил резкое движение, и в ту же секунду заслонив замершего принца своим плечом выкрикнул, надеясь вывести его из оцепенения: – Ваше высочество! И тут же раздался боевой клич. Дозорные в ужасе окружили этого не пойми откуда взявшегося чужака и, угрожая ему острыми клинками и закричали: – Кто ты такой? Как сюда забрался? Му Цин посмотревшись сразу же заметил, что руки у человека стёрты до мяса и кровь капает с пальцев на стену. Он поднялся без чьей-либо помощи, цепляясь за малейшие углубления, за малейшие выступы на стене. Мужчина неожиданно обернулся – то был Лан Ин! Принц снова встал рядом, и по выражению его лица можно было понять – он его тоже узнал. Ничуть не испугавшись навалившихся стражников, он перекинул через стену труп того командира, запрыгнул на него сверху и использовал для смягчения приземления. Перед этим он бросил пристальный взгляд на рядом стоящего принца. Их он видеть не мог, так что его взор был направлен на дворец в самом центре столицы. С того дня в Сяньлэ всё пошло под откос. *** Для беженцев, что покинули родной дом, спасаясь от засухи, сражаться с горизонтом столицы Сяньлэ виделось полным безумием. Однако когда человек загнан в угол, он способен на безумные поступки. После тех страшных событий орда людей из Юнъаня всё же покинула городские стены, отошла подальше и разбили лагерь на новом месте. Но отправляться в странствование они не решились: зачем сниматься с места, если всё равно умрут в пути? Пока они держались за счёт воды и еды, которые выделил им в дорогу правитель, перебирались корой деревьев, змеями и мышами. А в это время дух их впитывал ненависть и нежелание идти на попятный. Эти чувства подстёгивали их невероятную волю к жизни, помогая держаться вопреки всему. Спустя несколько дней они собрали отряд из тысячи с небольшим человек и, вооружившись мотыгами, вилами, камнями и палками, совершили набег на городские стены. Итог сражения оказался плачевным: бунтарей разбили наголову, из тысячи смельчаков более половины были ранены или убиты, но кое-чего всё же удалось добиться: Лан Ин ворвался в городскую башню и вынес оттуда несколько мешков риса и кое-какое оружие. Так, несмотря на потери, боевой дух юнъаньцев значительно укрепился. Из беженцев они постепенно превратились в бандитов. Набеги повторялись один за другим, и наконец стража столицы заметила, что эти нападения становятся всё серьёзнее. Поначалу чужаки были неорганизованной толпой, не знавшей сражений, но постепенно освоили кое-какие приемы, с каждым разом становились свирепее и опаснее, живыми с набегов их возвращалось всё больше. Вскоре к уже имеющимся добавились новая волна переселенцев, увеличились их и без того немалые ряды. Внутри правительства Сяньлэ велись ожесточенные споры: решали, как же избавится от этих разбойников. С каждым новым набегом Му Цин нервничал все больше, гадая что предпримет его высочество. В один из дней принц вместе с Му Цином были в храме, разбирая прошения пока Фэн Синь бегал по поручениям. Внезапно Се Лянь остановился, задумавшись, Му Цин вопросительно взглянув на него приподняв бровь. Принц устремил взгляд на его лицо и уверенно выпалил: – Я отправляюсь в небесную столицу! Он с сомнением посмотрел Се Ляня, ведь он давно не поднимался в столицу, но успел только кивнуть, ничего не сказав. Как только увидев кивок принц развернулся и направился к выходу из храма. *** Все ещё находясь в храме, разбирая нескончаемые прошения, Му Цина потревожил голос принца. Он приложил два пальца к виску, ответил: – Ваше высочество? Немного нервный голос раздался в духовной сети: – Му Цин, жду вас с Фэн Синем около улицы Шэньу. Я решил спуститься с небес. Не успел Му Цин ответить, как связь прервалась. Он тут же сорвался с места, почти бегом выходя из храма. Не зря его последнее время терзало беспокойство. Дойдя до главной улицы, он завернул в небольшой переулок, где уже поджидал Фэн Синь. С минуту они молча стояли глядя в разные стороны, в воздухе висело почти ощутимое напряжение. Му Цин увидев резко выделяющиеся белое пятно на темных улицах и тут же воскликнул, точно зная кто это: – Ваше высочество! – как только Се Лянь подошел ближе тут же продолжил. – Вы что, попросили о возвращении в мир людей? Не колебавшись, принц уверенно ответил: – Да. – Почему вы не предупредили? – Ты на что намекаешь? – фыркнул Фэн Синь. – Его высочество не обязан никого предупреждать, прежде чтобы что то сделать. Му Цин почувствовал как у него задергалось веко: – Мы его приближённые, каждый поступок его высочества влияет на нас напрямую. Мы не сможем помочь, если не будем знать никаких планов. – Да какая…! – Ну хватит, – взмахнул рукой Се Лянь, и сжал пальцами переносицу. – Му Цин прав, нужно было вас предупредить. В этот момент мимо пришагала колонна протестующих, сотни и тысячи горожан громко скомандовали: – Пока юнъаньцев не изгнать, в стране покою не бывать! – Юнъань – чирей на теле государства, источник всех бед! Никогда раньше граждане Сяньлэ не проявляли такой откровенной агрессии и уж тем более не устраивали столь шумных демонстраций. Му Цин нахмурился, но ничего не сказал, а Фэн Синь сдвинул брови: – А женщина здесь что делает? В первых рядах вышагивала юная девушка: стройная, ладная, личико белое, глаза чёрные, на щеках играет румянец, не то от стыда, не то от гнева. Она сразу приковывала к себе внимание. Му Цин задумался, стараясь вспомнить, кто это может быть, а Фэн Синь нахмурился сильнее: Му Цин ещё раз вскинул глаза на девушку и вспомнил: – Это одна из причин… – Причин чего? – уточнил Се Лянь, смотря в его темные глаза. – Их непримиримой вражды. Когда в столице случился наплыв беженцев из Юнъаня, некоторые из них не хотели смиренно сидеть с остальными, разбрелись кто куда и принялись пакостить. При дворе начали обсуждать, как бы их выгнать, и по городу моментально поползли слухи. Один из чужаков не желал уходить и пошёл на риск: ночью пробрался в дом богача и украл его дочь. Принц видимо не совсем понял, о чём идет речь: – А где связь между тем, что он хотел остаться, и девицей из зажиточной земли? Му Цин глянул на него и с трудом уточнил: – Хотел на ней жениться. Не возьми, он её силой, столичная девушка бы за него добром не пошла… Он замолчал не в силах продолжить, но уже все было понятно. Му Цин увидел как лицо принца перекосилось от отвращения, а вот Фэн Синь, не сдерживаясь, выругался: – Мразь! Откуда-то с причитаниями выскочили тётки с бабками и попытались унести девушку, судя по всему, она улучила момент и сбежала из дома. Но та начала сопротивляться: – Чего мне бояться? С какой стати я должна стыдится? Это не моя вина! – А девица не промах! – присвистнув Фэн Синь. – Да, – согласился Му Цин. – И вот как вышло: семья её не из простых, отец важный министр при дворе, мать из рода богатых купцов. Они это терпеть не стали и уж тем более не собирались отдавать дочь замуж только из-за поруганной чести. Они убили того мужчину, и вскоре все богатые купцы и видные деятели столицы подали к дворцу обращение, перечислив в нём преступление беженцев и умоляя правителя бросить этих людей в тюрьму и сурово покарать. Ну а какой позиции в этом вопросе придерживались министры, думаю, и так ясно. – Он помедлил, чувствуя, как непонятное чувство оседает в животе. А потом как бы невзначай добавил: – Говорят, отец этой девушки раньше планировал отправить её во дворец, сделать наложницей наследного принца. Думаю, ваше высочество, вы её уже не раз видели, странно, что не узнали. Ту девушку в итоге наконец уволокли домой её бесчисленные слуги, а остальной народ продолжал шагать вперёд, размахивая флагами и громко крича. И крики были лишь об одном: – Воевать! Убивать! Мы этим юнъаньцем покажем! После долгой паузы Му Цин сказал: – Ваше высочество, вы лучше извинитесь перед государем и возвращайтесь на Небеса. Тут ничего не исправить. Вы только губите себя. Обстоятельства складываются не в вашу пользу, расположение неудачное, а о народном единстве можно даже не мечтать. Несколько мгновений принц стоял неподвижно, затем заглянув в его глаза твердо сказал: – Этому не бывать! У нас все получится, вот увидишь! И сразу же спешно удалился. Му Цин лишь вздохнул и переглянувшись с Фэн Синем отправился прочь с улицы Шэньу.