Камера в дальнем углу

«Есть такие фразы, против которых мозг вырабатывает защитные реакции, и первая из них — ни о чем больше не спрашивать.» Мариам Петросян «Дом в котором»

      Как и все среднестатистические «хомо сапиенс обыкновенные» Секби жил в дне сурка. До абсурдного смешно, правда, что у этого человека жизнь явно стабильнее и однообразнее, чем у того же ранее упомянутого животного. «Стабильность — признак мастерства» — скажет Секби, который встает в одно и тоже время уже как пару лет точно, и проводит день за днем совершенно одинаково.       В какой-то степени парень даже рад такому раскладу — такой темп жизни не позволяет думать лишнего и сводит ненужные мысли к минимуму. Вот и сейчас Секби буквально на автопилоте собирается и едет до работы — пол восьмого утра, самый пик. Люди в автобусе, стоящие вплотную, уже как год не волнуют и воспринимаются скорее как NPC.

***

      На дверях уже ставшей родной «утки» с ночи всё ещё висит табличка «закрыто», но внутри в зале уже виднеется суетящаяся Виверна, которая подметала пол.       — утречка, Ви — зевая, здоровается Секби на входе.       Виверна зависает на добрые несколько секунд, пытаясь сонным мозгом сообразить, что от нее хотят. Рыжие вьющиеся волосы наскоро, завязанные в пучок, видимо, еще с утра, добавляют девушке еще большей неряшливости, будто она реально проснулась только минут пять назад.       — доброе — сонно бормочет девушка, стоя в обнимку с метлой, — Секби-и-и, открой кассу пожалуйста.       Парень на подобное заявление хмыкает по-доброму, заходит вглубь острова, чтобы в подсобке привести себя в порядок: надеть фартук, завязать волосы в хвост, оставить вещи и прочее. Нет, он конечно мог выполнить просьбу — ему не сложно — но отвечать за финансы сегодня не хотелось от слова совсем.       — не-е-ет. Я открывал и закрывал её вчера, пока ты с учёбой разбиралась. Сегодня твоя очередь!       Девушки на подобное только хнычет и что-то подвывает, негодующе морщась.       — и вообще до открытия десять минут, так что, моя дорогая ведьма, метлу в подсобку и сюда ко мне работать — завязывая хвост, подходит Секби к стойке — пятница, сейчас такой наплыв будет…       Парень не ошибается. Через какие-то полчаса в кофейню волной начинают затекать студенты, офисные работники и прочие рабочие человеческих ульев и муравейников. Секби с Виверной крутятся юлой насколько это вообще возможно в рамках острова три-на-два метра, заранее распределив, кто занимается завтраками, а кто — кофе. Ви кажется, что она готовит уже сотую порцию сырников за последние три часа, а Секби начинает мутить от вида лавандовых рафов, которые видимо считают сегодня своим долгом купить юные студентки.       Люди сменяются, как картинки в калейдоскопе, и это одновременно самое изменчивое и самое постоянное в жизни Секби. К обеду поток людей убавляется, так что даже удается немного передохнуть и перекусить, собранной ещё дома, едой. Парень, уже запомнивший наизусть зоны видимости камер, сидит на полу под стойкой, поедая рис с овощами.       — и всё же я не понимаю, почему ты не хочешь получить вышку… — заводит разговор Ви, устало облокотившись спиной о край столешницы, — нет, это, конечно, тяжело, но ты справляешься с подобной нагрузкой, а после уника мог бы получить работу получше, чем просто работа в кофейне.       Секби от подобных тем всегда передёргивает, как от внезапной вспышки фотоаппарата. Возможно это связано с частыми звонками родителей и разговорами о «нормальной жизни», куда входила «серьёзная работа», «жена» и «дети». У парня, как можно понять, ни первого, ни второго, ни, соответственно, третьего не имелось.       — меня пока всё устраивает — отмахиваться Секби, закидывая в рот кусок обжаренного баклажана, — может в будущем… Я ещё не решил…       — как знаешь — пожимает плечами Ви, видимо решая, что тема исчерпала себя — сегодня будешь экспериментировать? —       — м… Вряд ли. Конец недели, я вымотан, хотя был бы рад попробовать какое-нибудь новое сочетание сиропов.       Секби любил периодически составлять новые вариации напитков. Это было сродни чувству новизны и изменений, но они были контролируемы им самим. К тому же так их меню периодически обновлялось, не то что не теряя клиентов, а даже завлекая новых. Кто знал, что среди иностранных студентов хитом продаж станет вишневый бамбл?

***

      После обеда поток людей возобновляется. Снова готовка, варка, уборка — слова применимые к быту теперь накрепко связаны только с работой в голове у парня.       Выныривает из суматохи Секби, только когда замечает на своём «месте отдыха» какого-то смуглого парня. Кажется, тот сидел тут ещё вчера, но имя вспомнить так и не удаётся, даже после заказа: айс-латте на лимонном и венская вафля с ягодной начинкой.       Тот сидит согнувшись над ноутбуком, что-то шипит под нос и нервно дёргает ногой. Под глазами залегли глубокие тени недосыпа, прямой нос с небольшими очками которые постоянно сползают на переносицу, пепельные волосы взъерошены, хотя возможно это такая укладка, из одежды рубашка и брюки тотал-блэк. Единственное, что привлекает внимание — это серебряное украшение уроборос на шее. Интересно, но не более, так что Секби возвращается к работе, переговариваясь с Ви между делом.

***

      Кофейни — занимательное место, где хочешь-не-хочешь, но узнаешь свежие сплетни, новости и просто информацию. Секби не был особым любителем подслушивать, но иногда это происходило само собой, к счастью или сожалению.       — вот ты где! — восклицает внезапно вошедший парень.       Это был достаточно высокий среднего телосложения юноша, по-видимому старшекурсник, в красной рубашке и чёрных брюках. На груди из-под воротника выглядывало какое-то подобие круглого амулета из тёмного обсидиана. На вид вполне обычный зеленоглазый брюнет с карешкой, коих на улице, в общественном транспорте и в прочих местах скопления людей полно.       — Войд, не до тебя — буквально шипит парень из-за угла, стоило пришедшему подойти и сесть за столик — я занят…       — у-у какой деловой — язвительно тянет названный Войд — ну Джа-аст…       Секби неодобрительно хмурится, стараясь уверить себя, что это вообще не его дело. Ну не любил он людей, непонимающих с первого раза и не слушающих, что говорят, а тут как раз такой индивид.       — я сказал нет. — серьёзно отвечает Джаст, грозно глядя на собеседника — никакого второго шанса, никакой паузы, никаких «мы» не-бу-дет. Уходи…       Войд молчит, лишь неодобрительно цокает и закатывает глаза.       — ты же сам прибежишь, как только снова станет плохо… — хитро тянет зеленоглазый.       — мне хватило опыта прошлых раз. Помощи от тебя не дождёшься, зато на качелях прокатишь с удовольствием — фыркает программист, не отрывая глаз от экрана, — хватит. Накатался. Я лучше буду ловить приступы одиночества, чем продолжу отношения с тобой.       — это ты сейчас такой смелый, а потом…       Секби кажется слышно, как Джаст рычит на этого парня, но почему-то послать открыто не может, только продолжает сосредоточенно набирать символы на ноутбуке.       Он сделает всего один кофе, он просто попробует помочь, он совершенно не лезет в чужую личную жизнь — так пытается уверить себя бариста, но выходит плохо. Секби решается на, в каком-то роде, спасательный эксперимент: айс-латте с мятным и шоколадным сиропом. Небольшая подпись на салфетке, подстаканник и парень под удивлённый взгляд Ви несет это клиенту.       — я прошу прощения — Секби старается как можно вежливее перебить Войда, при этом обращаясь к Джасту — мы тестируем новые вкусы кофе и проводим опросы. Не могли бы вы попробовать и оценить напиток, естественно бесплатно. Это айс-латте с мятой и шоколадом. Что скажите?       Джаст смотрит со смесью недоверия и усталости пару секунд, затем молча кивает будто морщась от боли и принимает стакан. Секби улыбается вежливо-сочувствующе и уходит обратно.       — что ты творишь? — шепчет Виверна за стойкой.       — «итальянский апероль» — коротко произносит Секби и девушка замолкает.       Случилось так, что в обществе бывают встречаются неадекватные люди, наглые, напористые, порой опасные. Кофейня это, конечно, не бар, но тут тоже установлены некоторые «спасательные напитки».

      «Если вас докучает парень или девушка или вы чувствуете себя некомфортно или любые другие причины, закажите «Итальянский апероль» и бариста поймут, что вам нужна помощь»

      Звучит смешно — кофейня, центр города — но Секби пару раз так выпроваживал неадекватных парней и истеричных девушек из заведения.       -… ну давай сходим на этот фильм. Я даже могу места найти прям сейчас — продолжаем уговоры Войд и достаёт телефон, стоит бариста уйти.       Джаст смотрит куда-то вверх, видимо моля Бога о пощаде, когда замечает салфетку с надписью: «я могу попросить его уйти, если он тебе докучает. У нас такое иногда происходит»       Секби видит боковым зрением, как программист смотрит на него пристально, но продолжает усердно протирать чашки, не подавая вида.       — я уже сказал: ничего не будет — перебивает раздражённо Джаст, наконец смотря на своего бывшего, — а теперь уйди или я попрошу тебя спровадить отсюда —       Войд на подобное заявление фыркает, будто глубоко оскорбившись, и встаёт.       — я то уйду, но и ты вернёшься — уже более агрессивно шипит зеленоглазый — увидимся — бросает на последок и уходит, благо, не хлопая дверью.       Секби видит, как Джаст вздыхает облегченно, буквально растекаясь на кресле. Маленькое чувство какого-то героизма и «нужности» загорается в груди и тут же угасает, стоит программисту скомкать салфетку и кинуть подальше от чужих глаз в карман. Подобному исходу Секби даже рад: его состояние не ушло ни в плюс не в минус — стабильный ноль

***

      Как бы ты не ухищрялся, не выворачивался наизнанку и не лез из кожи вон, ты всегда не такой.       Не такой добрый, не такой умный, не такой сильный, не такой веселый и так далее по списку. Всегда чего-то не хватает, будто ты делаешь недостаточно, будто должен сделать лучше.       Должен. Должен. Должен…       Ты всегда кому-то что-то должен. Должен улыбаться всегда. Должен быть со всеми обходительным. Должен уметь прощать. Должен терпеть боль. Должен ставить чужие приоритеты выше своих. Должен соответствовать требованиям…       Но это всё абстрактные понятия. Гораздо хуже, когда ты должен что-то конкретное.       Должен окончить школу на золотую медаль. Должен пойти на востребованную и серьёзную специальность, а не на дизайнера одежды. Должен найти себе девушку, которую одобрят родители. Должен получить высшее образование, при чем полное — с магистратурой! Должен пойти на нормальную работу. Должен купить квартиру — себе и родителям. Должен жениться. Должен завести детей. Должен навещать родителей.       Должен. Должен. Должен.       Секби только 23 года, а он уже столько всего должен. И в такие моменты почему-то все окружающие люди становятся коллекторами, которые постоянно требуют вернуть долг. Вот только парень ничего не брал.       В довершение картины, ты ещё, позвольте напомнить, не такой — не соответствуешь людским ожиданиям. А люди странные существа, им всегда нужно тебя переделать. Со всех сторон то и слышно, что пассивно-агрессивные советы или предложения: «я думаю, тебе было бы лучше…», «знаешь, было бы хорошо, будь ты…», «не думаешь, что ты должен…», «будь я на твоем месте, я бы…» и прочее.       И вот в итоге кто ты? Какой ты и кем должен быть? А главное кому должен?       И со временем ты начинаешь матереть, посылать особо умных и советливых людей на три весёлых буквы. И Секби стал таким в какой-то момент. Нашел в себе опору, устойчивое состояние и всё хорошо… А потом коллекторами оказались родители.       И всё те же слова: ты должен получить вышку, должен привести невестку, должен стоить семью, должен сменить работу и т д. А родителей не пошлешь, не сможешь игнорировать — ты слушаешь, внимая каждому слову, а опора внутри тебя постепенно рушится.       «А может я правда ничего не стою как специалист? Почему у меня до сих пор нет отношений? Со мной что-то не так? Может я действительно позорюсь только?»       Было ли у вас такое, когда тревожные мысли съедали вас заживо? Когда в голове набатом била тревога, но вы не знали, что делать? Разочарованы ли вы в себе?       В такие моменты хочется стать пустоголовой марионеткой, чтобы какой-то умный взрослый человек делал всё правильно за тебя. Чтобы внутри наконец наступила тишина и спокойствие. Чтобы ты наконец стал таким… Но у нас есть только эскапизм: музыка, кино, книги и трудоголизм — который иногда все же заглушает навязчивые тревожные мысли в голове.       Он человек только на два процента, остальные девяносто восемь — тревожность и желание быть «таким».