say i’m your queen (i don’t wanna leave this)

Суть секса в том, что всё в нём о тепле. О тепле тела, прижатого к твоему. Об уюте простыней. О жгучем желании между ног, умоляющем о прикосновении. Будь то рот, язык или пальцы — каждая мысль об этом горит страстью получить желанное тепло. Но для Кейтлин всё это всегда происходило слишком быстро. Секс был как скоростная трасса. Погоня за кайфом, за которой следовала пустота. Обычная случайность, бегство от реальности, после которого ты остаёшься одна, поглощённая мимолётным блаженством. И не более. Волна наслаждения уходила и оставляла после себя ничто. Секс был обыденным. Почти ничего не значащим. Кейтлин пыталась найти хоть какой-то смысл в телах, что принимала в своей постели, но из этого не выходило ничего достойного. Она уже почти решила, что никогда больше в это не полезет, после всех скучных встреч, после надежды, потраченной впустую. Но с Вай? Боже. Всё замедлилось. И это было прекрасно. Секс стал чем-то важным. Моментом, в котором нельзя не чувствовать. Кейтлин проживала каждую секунду до одурения. Это ощущалось почти как зависимость. Она стонала, отдаваясь каждому прикосновению, каждому поцелую, когда губы Вай касались её кожи. Их тёплые языки, горячее дыхание, томящиеся от желания тела… Подумать только, она ведь могла никогда этого не ощутить. Не узнать её вкус. А теперь теряла рассудок от одной мысли: она получила это. Вай. Их кожа ещё хранила прохладу и влагу дождя, волосы не до конца высохли. Но даже так движения языков согревали, были такими гармоничными и важными, что Кейтлин терялась: она всё ещё здесь или уже в облаках? Это было горячо. Кровать совсем рядом, манила в свои объятия, но сейчас Кейт прижата спиной к закрытой двери. Сильные руки держат её за бёдра, а ноги обвивают талию Вай. Внутри обеих боролись противоречивые желания — сорваться с места и броситься в омут с головой или растянуть это удовольствие, делать всё медленно, смакуя. Им было так хорошо вместе, что всё остальное переставало существовать. Вай могла бы довести её до оргазма прямо здесь и, похоже, именно этого она добивалась. И тогда Кейтлин вспомнила, кто перед ней. Это же Вай. Та самая, что отдаёт, не требуя ничего взамен. Та, что не исчезнет после. Каким-то чудесным образом Вай собиралась трахнуть её… и в то же время бережно разобрать по кусочкам. С заботой. Теперь Кейтлин больше не гналась за оргазмом. Нет. Она хотела сохранить этот момент. Он был слишком хорош, чтобы закончиться быстро. Это было нечто большее, чем просто физика. Это был обмен. Взаимный, откровенный, почти духовный. Они делились всем, что могли дать — телами, сердцами, душами. Это не было скучным механическим трением. Это не было холодной постелью после. Как бы сильно она ни мечтала о том, чтобы Вай нуждалась в ней так же отчаянно, сейчас она поняла главное: смысл в терпении. В том, чтобы растянуть каждое ощущение, впитать его до последней капли. Насладиться тем, кто рядом. Любимой. Секс — это тепло. И теперь её единственная цель сохранить это тепло рядом как можно дольше. Прижать к себе крепче. Раствориться в нём и не потерять разум. Раствориться в Вай. Тепло обжигало. Она с радостью сгорела бы в нём дотла, осела бы пеплом на её руках, проникла бы под кожу. И это не пугало. Напротив, от одной мысли, что так она станет ближе, сердце бешено колотилось, готовое вырваться наружу. Кейтлин выгнулась, сдвинув брови, не в силах сдержать стоны полные отчаяния и желания. Голос предал её. Вай почувствовала это и начала тереться бедром медленнее. Чувственные толчки отдавались волнами по всему телу. Одежда между ними сводила с ума. Кейт ненавидела каждый клочок ткани, что разделял их. Обе всё ещё были полностью одеты — Вай в майке и шортах, Кейтлин в её вещах. Но это ненадолго, если судить по тому, как яростно их тела стремились слиться, стать ближе насколько это возможно, а потом нарушить правила мироздания и стать ещё ближе. Вай продолжала вжимать её в деревянную поверхность двери, и это было чертовски возбуждающе. Только их хриплые стоны нарушали тишину квартиры, доказывая, насколько отчаянно они жаждали друг друга. — Вай, дорогая… — Кейтлин улыбнулась сквозь поцелуй, провела рукой по её бицепсу, потянула за волосы, заставляя взглянуть на себя. — Хочешь трахнуть меня прямо у двери, малыш? Усмехнувшись, Вай сильнее вжалась в неё, резко приподняв Кейт на своём бедре. Дверь скрипнула, и Кейтлин вскрикнула от того, насколько чувствительным стал её клитор от постоянного давления. Сильного… но пока недостаточного, чтобы сорваться в финал. Если Вай продолжит, она точно кончит. — Не плохая идея, крошка. Но не в этот раз. Губы снова встречаются. Поцелуй медленный, тягучий, как карамель, будто Вай извиняется за то, что чуть не сожгла их обеих раньше времени. Он мягкий, но с каждым разом становится всё глубже, жарче, требовательнее. Их тела знают друг друга слишком хорошо, как будто были созданы, чтобы сливаться бесстыдно, до одури. И вдруг — секунда, вспышка — и дверь за спиной исчезает. Кейт распахивает глаза: она уже на постели, под тяжестью тела Вай. Мягкость матраса под ней ничто по сравнению с томительным весом сверху. Губы скользят по её челюсти, по шее, сводя с ума. Кейт бы уснула вот так, укрытая Вай, в этом жарком коконе кожи и желания, но спать не было ни малейшего шанса. Грудь Вай прижималась к её груди, соски чувствительно цеплялись сквозь ткань, и это сводило с ума. Каждое движение было пыткой. Сосредоточиться хоть на чём-то ещё было нереально. А думать о сне и подавно. — Ты такая красивая… — шепчет Вай, мягко посасывая кожу на шее, стараясь не оставить заметных следов. Осторожно. Сдержанно. Но это только усиливает желание. Губы разогревают кожу, язык обводит крошечные круги, оставляя влажные следы, и Кейт хочется, чтобы их было больше. Чтобы она вся была в этих поцелуях. Она выгибается, подставляя грудь под руку, пальцы жадно сжимают её. Стон срывается с губ громче, чем раньше. Вай это чувствует, слышит, и реагирует. Зарывается в шею глубже, оставляя влажные, голодные поцелуи. — Какая же ты горячая, боже… Голос Вай проникает в неё, ломает остатки разума, стирает всё, кроме одного: да, ещё. Кейт хочет больше. Она хочет раствориться в этом и гореть. Вай может оставить на ней тысячи меток и Кейт будет носить их, как трофеи. Потом, может быть, она и пожалеет. Но сейчас… Сейчас она сгорает в её руках. — Вай, блять… — Кейтлин зажмуривает глаза, сотрясаемая дрожью. — Скажи ещё… Скажи, что я красивая… — Божественно, — хрипит Вай, и дыхание срывается на вздох, когда она спускается ниже к чувствительной точке, где шея переходит в плечо. — Не верится, что ты наконец моя. Вай смотрит на неё и в этих глазах горит абсолютная жажда. Они снова тянутся друг к другу. Сливаются в ненасытных движениях губ и языков. — Ты моя. — Малыш… — Кейтлин выгибается бёдрами вверх, но ткань штанов мешает получить нужное трение. Хочется, нет, ей необходимо быть ближе, прижиматься теснее. Стон рвётся наружу, руки царапают плечи, вцепляются в кожу. — Трахни меня, Вай. Прямо сейчас. Им больше не нужны слова. Всё и так ясно. Вай отрывается, стягивает с неё футболку, что одолжила раньше. Резко. Без нежности. И это возбуждает ещё сильнее. Света в комнате хватает, чтобы Вай могла рассмотреть каждую деталь: приподнятую грудь, покрасневшие соски, капельки пота на коже. И она замирает на секунду. Просто смотрит. Взгляд Вай, скользящий по изгибам её тела, её темные от желания глаза… О, это что-то грешное, запретное. И в то же время святое. И этим взглядом Вай трахает её. Так жёстко, так бесстыдно, что Кейт кажется что она уже кончает. Без прикосновений. Просто от этого голода в глазах. Пальцы скользят по ключицам, медленно спускаются ниже к груди, большой палец обводит твёрдый сосок, умоляющий о внимании. Вай наклоняется и целует её в лоб, неожиданно нежно. Кейтлин будто в раю. Да, так и есть. — Какой же я была дурой… Как я вообще могла держаться на расстоянии, когда ты выглядишь вот так? Кейт не знает. И не хочет знать. Очередной стон срывается с губ. Вай шепчет на ухо, прикусывает мочку, слизывает каплю пота с шеи. Ласкает грудь, поглаживает её пальцами, сжимает ладонями одновременно крепко и ласково. Она делает это так искусно, что Кейтлин почти срывается. Почти… Она жила ради этого момента. Сейчас всё обретает смысл: вот её место — под Вай. В этом пламени. В этих ласках. Она создана, чтобы Вай касалась её. Она бы подписала контракт на вечность, если бы могла. Это ощущается, как зависимость. И это не просто похоть. Это что-то большее, важное. Оно глубже, заполняет каждую клеточку ее тела, каждый уголок разума. Кейтлин знает, что теперь не сможет прожить и дня без Вай. Без этой близости, этих губ, этих рук, этого тела. Ей нужно, чтобы Вай не отпускала ее никогда. Или хотя бы ближайшие лет сто. — Если бы я только знала… — одна рука теряется в алых волосах, другая ложится на шею, пальцы поглаживают выбритый затылок. — Я была бы настойчивее, соблазняла бы тебя при каждой встрече. Ты бы с ума сошла… Кейт откидывает голову на подушку, тянет за волосы ближе, веки дрожат от напряжения. — Но ты не делала этого… и именно за это я тебя обожаю, — Вай накрывает грудь ладонью, склоняется к другой. Горячее дыхание касается кожи, прежде чем рот смыкается вокруг соска. Нежно. Едва ощутимо. Влажный язык обводит горошину, слегка надавливая. — И я уже схожу с ума, детка… Ты такая горячая. — Я-то? На себя посмотри… Вай… — имя срывается с губ вместе со стоном, хрипло, будто так только и стоит его произносить. С трепетом, с предельным наслаждением. На секунду Вай останавливается, облизывает пальцы, медленно, с намерением, и возвращается к соску. Ласкает его не спеша, но напористо. Движения могут показаться ленивыми, но в них нет ни капли нерешительности. Она изучает тело Кейтлин с томной сосредоточенностью, и та отвечает тяжёлым дыханием, выгибаясь ей навстречу. Подтверждая, что Вай всё делает правильно. Чёрт, она даже ещё не трахает её по-настоящему, а Кейт уже разваливается. Неужели она нравится ей настолько? Что даже от одних этих ласк становится такой беспомощной? Вся вселенная схлопнулась до одной точки — Вай. Её запах на простынях, её горячее тело, прижатое к ней, её пальцы, блуждающие по коже. Её голос, губы, дыхание. Она — всё. Кейтлин не нужна ничья другая реальность, кроме этой. Она хочет раствориться в ней. Исчезнуть под ней. Сгореть в её руках. — Сегодня всё для тебя, — выдыхает Вай, посасывая сосок, ласково и жадно, впиваясь губами, прикусывая. Каждое движение как разряд тока. Кейтлин стонет громко, без стыда, и звук наполняет комнату, становится частью воздуха. — Хочу, чтобы ты кончила, Кейт. Хочу, чтобы тебе было хорошо… И ей не нужно ничего больше. Только этот голос. Только эта женщина. Только эти слова, сказанные хрипло, в самое ухо, прямо в душу. Сам факт, что всё это происходит здесь, в доме Вай, возбуждал не на шутку. Никто не знает. Никто не слышит. Это их маленький секрет. Но потом… потом Вай будет спать на этой кровати и вспоминать, как доводила Кейтлин до безумия. Как её язык заставлял Кейт кричать от удовольствия. — Надо было умолять тебя на коленях трахнуть меня… — голос Кейт дрожит. Она прикусывает губу. — Там, в центре… после занятий… Мы бы остались одни. Я бы заперла дверь… и позволила бы тебе вылизать меня прямо под столом. Кейтлин потянулась рукой к резинке штанов, пытаясь стянуть их. Но ткань упирается, мешает, и она всхлипывает, почти срывается в истерике от того, как нестерпимо хочет кожей к коже. — Только мы… вдвоём… Вай замечает её отчаянные попытки, смеётся, отпускает сосок с влажным чпоком. — Какая ты грязная девочка… — серые глаза смотрят сверху вниз, наполовину прикрытые, полные хищного желания. Ладонь ложится на её живот, чуть надавливает, чувствуя, как мышцы дёргаются под кожей. — Только для тебя… Кейтлин продолжает бороться со штанами, бросая на неё взгляд, полный мольбы. Без слов просит: сними, пожалуйста. — Но моя одежда так хорошо смотрится на тебе. Вай хмурится игриво, прижимается ближе, целует живот, затем пупок, облизывает, поднимается к груди. Взгляда при этом не отрывает, смотрит на Кейтлин, как будто ест её глазами. — Тогда тебе не стоило её давать… если ты всё равно собираешься её снять. — Ничего. В следующий раз поносишь подольше. В следующий раз. Сердце Кейт трепещет. Живот стягивает в тугой узел. Она не может дождаться, когда наступит этот «следующий раз». Но сейчас она не может больше терпеть. Вай стягивает с неё штаны, медленно, дразняще. Одежда исчезает с тела, как шелуха. Кейт приподнимается, нетерпеливо срывает с Вай майку, тянет за пояс её шорт. Она хочет всё. Сейчас. Здесь. — Какая ты нетерпеливая, — усмехается Вай, не сопротивляясь. — Я хочу твоё тело, — голос Кейт звучит низко, жадно, срывается с губ, как выстрел. — Хочу тебя. Всю. Когда обе оказываются обнажёнными, Вай прижимает её обратно к матрасу, нависает, сжимает её запястья над головой, впивается в губы яростным поцелуем, забирая своё без остатка, с хрипом между зубами. — Я вот всегда думала, что терпеливость — главное качество учителя, — шепчет она, разрывая поцелуй. — Ты не можешь… Ох… — Кейтлин судорожно вздыхает, когда рука Вай скользит по животу, ниже… и замедляется на внутренней стороне бедра. Лёгкие прикосновения подушечками пальцев дразнят. — Винить меня… Кейт раздвигает ноги шире, захват на её запястьях ослабевает, и одна рука Вай ложится ей на щеку. Грубая, мозолистая, но такая родная. — Расслабься, детка, — улыбается Вай, облизывает её губы, не проникая внутрь. — Я пока просто трогаю. — Ммм… Сознание мутнеет. Кейтлин дрожит от нетерпения, извивается под ней, будто в лихорадке. Пьяная от ласк, она тянется к Вай, проводит руками по рельефному прессу, поднимается выше, сжимает грудь. Гладит, ласкает, отвечает телом на тепло. Она показывает, как сильно та ей нужна. — Тебе будет хорошо… — Вай прижимается плотнее, выдыхает в шею, их тела скользят друг о друга, горячие, влажные, нетерпеливые. — Очень, очень хорошо… Кейт гладит её, изучает пальцами изгибы, ощущает, как Вай тает над ней. Это чувство — головокружительное. Она прикусывает губу, наблюдая, как любимая женщина сгорает от её прикосновений. — Я хочу сделать для тебя то же самое, дорогая… — Сегодня всё для тебя, Кексик, — улыбается Вай, шепчет в уголок губ, целует снова. — Мной займёшься позже. Вот оно. Снова. Обещание следующего раза. Кейтлин не может перестать улыбаться, пульс скачет, сердце колотится. Она хватает Вай за шею, тянет к себе и целует — долго, глубоко, с жаром. Вай отвечает с тем же рвением. Грудь касается груди, бёдра прижаты, дыхание сбивается. Она мурлычет. Мурчит прямо в губы, как кошка, удовлетворённая, уверенная в себе и в том, что будет ещё. Рука Вай скользнула между её ног, и пальцы тотчас наткнулись на горячую влагу. Она сомкнула их, словно ножницы, и медленно развела половые губы в стороны, размеренными движениями раскрывая, затем отпуская. Клитор оказался зажат между пальцами, чувствительный, налитый, и пульсировал в унисон каждому прикосновению. Кейтлин поджала пальцы ног, дыхание сбилось, грудь вздымалась в безмолвной мольбе. Это было даже лучше, чем в её самых дерзких фантазиях. Вай наблюдала. Сосредоточенно. С вожделением. С интересом, почти научным, как будто изучала каждую реакцию Кейтлин, каждое подрагивание бёдер, каждый дрожащий выдох. Когда заметила, как та пытается сдержаться, добавила давления, требуя отдачи. Требуя звука. Голоса. Движения становятся быстрее, грубее. Кейтлин стонет прерывисто, раскрывает рот в немом крике и, наконец, отпускает себя и позволяет звукам вырываться из неё, отдаётся ощущениям полностью, не сдерживаясь. Для Вай её голос становится самым возбуждающим звуком и когда она наклоняется и стонет вместе с ней, низко, хрипло, всё становится ещё лучше. — Я хочу слышать тебя, Кейт, — выдыхает Вай, низко, хрипло, почти срываясь на рычание. И Кейтлин кричит, позабыв про тонкие стены. Да пусть хоть весь район услышит — ей всё равно. Сейчас мир сузился до пальцев Вай и жгучего желания внутри. — Вай! О боже… да… вот так… — Хорошая девочка, — выдыхает та и Кейтлин вздрагивает, когда её хвалят. — Такая послушная… такая мокрая… Она уже не принадлежит себе. Только Вай. Её голос, её движения, её жар… она сводит с ума. Всё, что делает Вай, сводит её с ума. Это безумие. Райское, беспощадное безумие. И Кейтлин хочет больше. Больше касаний, внутри, глубже, сильнее. Вай может трахать её хоть до самого рассвета и всё равно этого будет мало. — Внутрь… Пожалуйста… — голос срывается на стон. Всё тело трясёт, бёдра подаются вперёд навстречу пальцам сами собой, требуя, умоляя. Вай наклоняется, берёт сосок в рот, обхватывает его жадными, голодными губами, и в тот же миг два пальца легко скользят внутрь, сметая все остатки рассудка. — О Боже, Вай! Это ощущение — непередаваемое. Глубина, сила, тепло… Кейтлин подаётся навстречу, двигается в такт, простыни сбиваются, кровать поскрипывает от их ритма. Она извивается под ней, безумная от удовольствия. — Да! Вот так… Ты так хороша, твой язык… Твои пальцы… Ты сводишь меня с ума… Большой палец ложится на клитор, точно, с нажимом, и Кейт задыхается, тело изгибается от стимуляции. Она сжимается вокруг пальцев, захватывает подушку, глаза закатываются — она уже почти там. Приподнявшись на локтях, Кейтлин начинает двигаться навстречу, насаживаясь глубже, жаднее, и Вай подстраивается, наблюдая, как она рассыпается. — Вайолет! На секунду Вай замирает. Затем снова начинает двигаться, теперь медленнее, глубже, тягуче, как на грани срыва. — Вайолет… Ты мне так нужна… Жёстче. Пожалуйста. Трахни меня сильнее… Только не останавливайся, прошу… И с этими словами в ней что-то ломается. Или наоборот — просыпается. Что-то животное, дикое. Вай становится грубее. Вогнав пальцы глубже, сгибает их резче, яростно массируя чувствительную точку изнутри. Большой палец крутится по клитору в такт движениям ритмично, не давая передышки. — Повтори, — шепчет она. Голос низкий, как грозовой раскат. Кейтлин едва держится. Вай — единственное, что удерживает её в реальности. Всё остальное пылает. Размывается. — Ты нужна мне, Вайолет… Так нужна… — Ещё! И вместо слов — только долгий стон. Протяжный, дрожащий. Пальцы работают без устали, в ней, для неё. Всё сильнее, всё глубже. Она почти кончает. — Прошу, детка… скажи ещё раз, — шепчет Вай, и вторая рука ложится ей на бедро, удерживая, направляя. — В-Вайолет! Она закидывает голову назад, подмахивает бёдрами, бормочет бессвязное «да-да-да» дрожащими губами, не в силах и пару слов связать. Колени трясутся, она уже на грани. Оргазм обрушивается на неё как буря. Сильный. Пульсирующий. Волнами накатывающий, оставляющий послевкусие блаженства. Всё тело сотрясается, стоны срываются с губ, пальцы вцепляются в кожу, но Кейт не понимает, за что держится. Сделав ещё пару мягких, успокаивающих движений, Вай медленно вынимает пальцы, и Кейтлин всхлипывает, открывая глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вай облизывает их, глядя прямо на неё. Этот взгляд. Этот жест. Так интимно. Так грязно. Так правильно. Хочется ещё. — Ты в порядке? — голос Вай мягкий, не такой низкий, как до этого. Вай склоняется к её лицу и капли пота блестят на её висках. В тишине комнаты слышно только их сбитое дыхание. Кейтлин тянется вперёд, хватает её за лицо, целует. Жадно, срываясь, вжимаясь ногтями в плечи, царапая татуировки, вгрызаясь в губы. Вай поддается её порыву, целует в ответ, позволяет вести. — Сможешь сесть, Кексик? Вай обнимает её, осторожно помогает подняться. Кейтлин почти не чувствует ног, тело будто растворилось, но она покорно обвивает её талию ватными ногами. Пусть Вай держит. Пусть делает что хочет. Она тянет её к краю кровати. Они ещё не закончили. — Ты… потрясающая, — выдыхает Кейтлин, скользя языком по шраму на верхней губе, о котором мечтала так долго. — Нет, это ты, — шепчет Вай и целует её нежно. Затем опускается на колени, закидывает ноги Кейт себе на плечи. — Я почти кончила от одних только звуков, которые ты издавала, детка. Она прикусывает кожу на внутренней стороне бедра игриво, но жадно, и Кейтлин хватает простыню, пытаясь отдышаться. Вид перед ней — изумителен. Вай на коленях между разведённых ног Кейтлин смотрит на её влажную киску с таким голодом, будто всю жизнь питалась крошками с чужого стола и теперь перед ней роскошный пир, только для неё. Кейтлин проводит пальцами по щеке Вай, нежно, почти лукаво, и шепчет, усмехаясь: — Угощайся, Вайолет. Горячее дыхание касается внутренней стороны бёдер, щекочет разгорячённую, влажную кожу. Вай облизывает губы, а затем, не отводя взгляда, проводит языком вдоль бедра медленно, дразняще близко, слизывая капли смазки, сбежавшие по коже. — Обожаю тебя трахать, — хрипло признаётся она, голосом, от которого дрожит всё внутри. — Полагаю, тебе стоит делать это чаще, — выдыхает Кейтлин. — Принято, мэм. Её пальцы находят короткие волосы на затылке Вай, сжимаются в них, направляя, притягивая ближе. Вай стонет и, не теряя ни секунды, зарывается лицом в нетерпеливо пульсирующее тепло между её ног. Кейтлин захлёбывается в ощущениях. Нос Вай касается клитора, кольцо в нём скользит по чувствительной точке, и в это же время язык медленно, умело ласкает вход. Не просто дразнит, а жадно изучает, будто хочет впитать вкус Кейт в каждую клетку. — Блять, Кейт… — стонет Вай, вибрацией голоса заставляя тело Кейтлин сжаться от острого наслаждения. Она сдерживалась, чтобы не сжать с силой голову Вай бёдрами. Вместо этого она потянула за волосы ближе, подаваясь вперёд. — Ты такая вкусная, чёрт… Почему ты такая вкусная? Я бы поселилась тут навечно. Кейтлин прикусывает губу, запрокидывая голову, её пальцы впиваются в волосы, направляют, просят ещё. Волны удовольствия захлёстывают одна за другой, а язык Вай будто творит заклинания. Она вся — вибрирующее желание, каждый нерв оголён и только Вай умеет обращаться с ней так. — Как кто-то вообще мог отпустить тебя… — бормочет Вай между ласками. — Я не отдам. Никогда. — Рада, что отпустили… потому что теперь ты можешь забрать меня целиком… Её бёдра подаются вперёд, она прижимает Вай крепче, притягивает лицо к себе, полностью отдаваясь этой страсти. — Просто трахни меня… Бери, я вся твоя. Только твоя... Когда Кейтлин смотрит вниз её дыхание сбивается. Вай между её ног, лицо блестит от смазки, губы влажные и красные, глаза смотрят вверх, и в этом взгляде полное, безумное обожание. — Обожаю твою киску… грудь… тело… всю тебя. Ты совершенство. Она почти слышит признание. Оно витает в воздухе, в дыхании, в каждом толчке языка. Чем Кейтлин заслужила всё это? — Я… я… Блять! Она жмурится от наслаждения, когда язык прижимается к клитору, а три пальца медленно, но уверенно входят внутрь. Эта женщина убьёт её. Она выгибается, мышцы бедер подрагивают, она стонет громко и уже не может больше говорить. Только стоны. Только хриплое, отчаянное «ещё». Вай двигается медленно, точно. Она знает это тело, читает его. Сначала мягко, потом чуть глубже, сильнее. Поглаживает живот, контролируя ритм, внимательно отслеживает каждую эмоцию на лице Кейт. Наблюдает чутко, готовая остановиться сразу же, если сделает больно. О, Кейтлин будет больно только если это закончится прямо сейчас. Она этого не допустит. — Вайолет… — снова звучит её полное имя, как пароль. — Боже, ты так хороша… продолжай… трахай меня, пожалуйста, не останавливайся… Вай зарывается глубже, язык не отрывается от клитора, пальцы работают ритмично, целенаправленно, на грани боли и восторга. Она уже за гранью. И Кейт тоже. Она уверенно ведет Кейтлин к оргазму, хватается свободной рукой за бёдра, сжимая их у своей головы, будто намекая, что можно. Позволяя стискивать себя в захвате. Возможно, именно это Вай имела ввиду, когда говорила, что мечтает оказаться внутри неё. Может она не против задохнуться так, зажатая между её ног. Бёдра Кейт сжимаются, она подаётся навстречу, не может дышать, всё тело дрожит, пальцы на ногах поджимаются. — Вайолет! И она срывается. Второй оргазм накрывает с головой, тянет за собой, лишает слов. Безумный, сокрушительный. Она захлёбывается во второй волне, тело будто ломается от силы удовольствия. Она приподнимается на локтях, хватает Вай за лицо, целует страстно, жадно, слизывая свой вкус с её губ, скользя языком внутрь. И, не разрывая поцелуя, тянет её на себя, укладывая сверху. Тела прижимаются. Вай устраивается между её ног, тянется к ней, стискивает ягодицы. Кейт просовывает бедро между её ног и кожей чувствует, как сильно Вай течёт, какой мокрой она была для Кейт здесь и сейчас. Целуясь, они ползут неуклюже выше по кровати, пока Вай не хватает её за спину, уложив на подушку. — Вайолет, — шепчет Кейтлин, целуя солёную шею, находя точку, от которой Вай дрожит. — Позволь мне. Ты заслужила это. — Бля… да, хорошо, — выдыхает Вай, прикрыв глаза и отдаваясь удовольствию, что ей дарили прикосновения Кейтлин. — Я позабочусь о тебе… — Я же говорила, что хочу свой поцелуй обратно, — устало улыбается Вай, дыхание сбитое, вымотанное, но не настолько чтобы всё закончить.  — И его ты получила. Пришло время чего-то ещё. Позволь дать тебе то, что ты заслуживаешь. Они тянули слишком долго. Напряжение между ними, ночные стоны в трубку, сообщения полные желания, всё это не сравнится с тем, что они могли бы иметь, подумай они головой вовремя.  Вай не отстраняется. Вместо этого, она просовывает бедро между ног Кейтлин в молчаливом согласии и они переплетаются, сливаются. Кожа к коже. Горячо, влажно, искряще. И она начинает двигаться. Как будто это всё, что имеет значение. Как будто другого не существует. Только это скольжение, этот жар, эти стоны, эта влажность и пульс внизу живота. Кейтлин двигается вместе с ней. Они подстраиваются друг под друга идеально. Она бы всё отдала, чтобы это был её первый раз. Чтобы только Вай знала её тело. Чтобы с ней они открывали это впервые, неуклюже, неловко, но навсегда. Может быть, где-то в параллельной вселенной всё и произошло именно так. Может, они действительно предназначены друг другу, просто в этой реальности встретились позже. А теперь навёрстывают упущенное, не вылезая из постели. А может… Это и есть её первый раз. По-настоящему. Впервые в её объятиях кто-то особенный. Кто-то, кого она не хочет отпускать утром. Кто-то, с кем можно провести жизнь в любви и заботе. Вай могла бы целовать её вечно, и Кейтлин всё равно было бы мало. Мало этих губ, этих рук, этой женщины, что смотрит на неё, как на целый мир. И самое невозможное — Вай хочет быть с ней. По-настоящему. Секс был великолепен. Ахуенно великолепен, если говорить честно. Но… Вай? Это что-то большее. То, как она прижимается к ней сейчас... Это не про секс. Это про дом. Кейтлин хочет возвращаться к Вай, знать что та её ждёт. Вай это и есть дом. Не фамильный особняк, не её одинокая квартирка, нет. Вай. Рука Кейтлин скользит по спине, сжимает ягодицу, тянет ближе, направляет. Другая рука ложится на шею, притягивает Вай в глубокий поцелуй, полный желания. Вай двигает бёдрами. Давление её ноги, влага её желания, стекающая по коже Кейт, всё это заставляет выгибаться, вонзая ногти в бёдра любимой. Простыня под ними мокрая, воздух густой и тяжёлый. Вай чуть замедляется, прижимается лбом к её лбу. Смотрит прямо в душу, как будто смотреть на неё — самое сладкое из всего, что они только что делали. — Кончи со мной, Кейт… — хрипло шепчет она, прежде чем издать протяжный, полный напряжения стон. Кейтлин сводит с ума сам факт, что этот голос, тот самый, что пел ей и заставлял плакать от счастья, теперь заставляет её кричать от наслаждения. Она отвечает стоном, поднимает руки, сжимает грудь Вай, пощипывает соски, чтобы добавить остроты. Вай толкается сильнее, яростнее. — Я с тобой, Вайолет… Люби меня… — её голос срывается. — Жёстче, пожалуйста… Дорогая, любимая Вайолет… Она вся — одно сплошное «люби меня». — Я с тобой, Кейт, — шепчет Вай, вновь впиваясь в её губы. Их тела трутся, скользят, сцепляются в бешеном, влажном, идеальном ритме. — Я твоя, детка. — Замечательно… — Кейтлин дрожит от стимуляции и усталости, она почти на пределе. — Ты моя… Это странное, но пьянящее чувство, впервые быть настолько эгоистичной. Захотеть оставить кого-то себе. Насовсем. Но ей не нужно сражаться за Вай. Вай уже её. Так же, как и она принадлежит Вай. Жадные руки на бёдрах только подтверждают это. Рот Вай блуждает по её ключицам, губы покусывают кожу, оставляют влажные следы, двигаются ниже, к груди, где её губам удобно оставить след. Засос. Марку. Напоминание. Но не на виду. Это для них. Кейтлин улыбается и прижимает её ближе, будто любое расстояние между ними причиняет физическую боль. — Мои следы так хорошо смотрятся на тебе, — шепчет Вай. — Сделай ещё. И Вай слушается. Скользит по телу, оставляя засосы тут и там, кусает, засасывает кожу, облизывает. Они обе на грани и на этот раз они достигнут пика вместе. Каждое новое пятно на коже — как подпись. Как признание. Как обещание. — Вай… пожалуйста… — Кейтлин толкается бёдрами, хватает Вай, держит её изо всех сил, будто хочет раствориться в ней. Голова кружится, всё вокруг дрожит. Или это она дрожит? — Кончи со мной, дорогая… Вайолет, пожалуйста… чёрт… о боже… Вай стонет в изгиб её шеи, ощущая, как на бедре становится ещё влажнее и от этого стонов становится только больше. Звуки Кейт — самый сильный наркотик. Она тает от них, трясётся, почти кричит. — Я… почти… детка… Бёдра скользят, их соки смешались, тела греют друг друга, и всё идёт по нарастающей. Жёсткие движения, хрипы, стоны. Последние секунды перед взрывом. И вот они кричат в унисон. Дико. Хрипло. Разрывая ночь на части своим оргазмом. Обессиленные, дрожащие, падают в мокрые, пахнущие сексом простыни. Капли пота стекают по телу. Между ног всё влажное, от выступившей в момент оргазма смазки. Вай обнимает её, прижимается, целует в шею, плечи, грудь — везде, куда может дотянуться. Они всё ещё двигаются, едва, почти на автомате, не желая отпускать остатки экстаза. — Чёрт… — смеётся Вай, хрипло, низко, вжимаясь лицом ей в плечо. Голос севший, дыхание сбито, но руки держат крепко, когда она перекатывается на бок, укладываясь рядом. — Нихуя себе… Кейтлин поворачивается к ней, губы растянуты в усталой, счастливой улыбке. Она прижимается ближе, целует лоб, щеки, нос… целует её шрам, затем — татуировку на скуле, пока Вай не берёт её лицо в ладони и не тянет в долгий, медленный, нежный поцелуй. Теперь их языки движутся медленно, без спешки, без цели распалить. Просто ласкают друг-друга, наслаждаясь интимностью момента. Вай смеётся тихо, убирает прядь растрёпанных волос Кейт за ухо и шепчет, кратко целуя её: — Моя… — Моя, — повторяет Кейтлин, и они снова сливаются, не отпуская друг друга. Растворяясь в моменте, ещё ощущая эхо разделённого удовольствия. Кейтлин решает целовать её, пока не уснёт. Так и происходит. Они засыпают, обнявшись, всё ещё касаясь губами. И последнее, о чём думает Кейтлин перед тем как отключиться — как же ей тёпло.

***

Настало утро. Кейтлин пошевелилась, не открывая глаз. Кровать была на удивление тёплой. Улыбка медленно расползалась по её лицу. Точно… Это ведь не её кровать. Её кровать всегда была холодной. Распахнув глаза, она сразу наткнулась на улыбающийся взгляд серых глаз. Вай здесь. Вот откуда тепло. Похоже, та не спала уже какое-то время — просто лежала и смотрела на неё, не отводя взгляда. — Вау, — первой нарушила тишину Вай. — Ты такая красивая. У Кейтлин сжалось сердце. Чёрт. Это смутило её до покрасневших ушей. Щёки вспыхнули, и она уже потянулась, чтобы прикрыть лицо руками, но чужая ладонь мягко, но твёрдо остановила её, и тёплые губы накрыли её губы, впитывая смущение и превращая его в нежность. В этом поцелуе ощущалось молчаливое: всё хорошо. Не стесняйся. Я с тобой. Будто Вай хотела, чтобы именно это стало первым, что Кейт услышит с утра. Она — красивая. Вай так считает. Отстранившись, Вай обняла её крепко, прижавшись голой грудью. Их нагота стала сладким, тёплым напоминанием о том, что произошло прошлой ночью. — Доброе утро… — всё ещё сонно пробормотала Кейтлин, уткнувшись лбом в кончик её носа. — Утречка, — с ленивой улыбкой ответила Вай и чмокнула её в лоб. — А ты спала как убитая. — Да что ты говоришь? Ну, кое-кто изрядно вымотал меня. — Вот как? Ну… этот «кое-кто» прям-таки горд собой, — усмехнулась Вай. — А то ты в последнее время была сама не своя. Кейтлин простонала в ответ и ущипнула её за бок. Вай взвизгнула и рассмеялась, запрокинув голову. Господи, этот смех… Он разливался в груди, делая всё тело каким-то тёплым, приятно вялым. Будто вот оно, наконец-то, ощущение правильного утра. Они просто лежали, разглядывая друг друга. Кейт могла поклясться: нет ничего сексуальнее, чем Вай с растрёпанными после сна волосами. Сердце подпрыгнуло от осознания, что это не последний раз. Вай снова наклонилась и поцеловала её. Кейтлин ответила. Их губы встречались снова и снова — медленно, тягуче, с ленивой страстью, будто в этом утре не было времени, только прикосновения. Отстранившись, Кейтлин с улыбкой скользнула взглядом по припухшим от поцелуев губам Вай. — Я… влюблена в тебя по уши, — выдохнула она. Пауза. Вай усмехнулась и скользнула рукой на талию, притягивая её ближе. Голая, расслабленная, она закрыла глаза и поцеловала Кейт в щёку. Долго, с тихим, затяжным вдохом. — Ух ты. Не знала, — прошептала она, глядя на неё так, будто смотрит на ночное небо за городом, где звёзды окружают луну. — Это мило. — Ну вот, — Кейт провела языком по её нижней губе. — Теперь ты знаешь… Секс мог бы стать её зависимостью, но Кейтлин с радостью подписала бы договор с дьяволом, продала бы душу, лишь бы иметь возможность целовать Вай вечно. Они целовались медленно, нежно, совсем не так, как ночью, когда тела сгорали от желания и ими управлял животный импульс быть ближе.  Сейчас между ними не вожделение, а простое желание быть рядом. — Я тоже в тебя влюблена, — с игривой наивностью ответила Вай. — Теперь не отвертишься. Ты застряла со мной и ничего с этим не поделаешь. — За что мне такое проклятье? — прошептала Кейт и прикусила её шею, нежно, но с нажимом. — Во что я влезла? — Ага, — мечтательно выдохнула Вай, оставляя россыпь поцелуев на её щеке, на носу, на лбу, везде куда только могла дотянуться. — Допрыгалась. Господи… Вот что происходит, когда ночь заканчивается не поспешным побегом на рассвете? Вот как это — делить утро с любимой? Вставать не хотелось от слова совсем. Но Кейт была слишком ответственной. Где-то на краю сознания шептали обязанности, работа, жизнь за пределами этих простыней. Она решила дать себе отсрочку — ещё пару минут. Прижалась ближе, уткнулась лицом в шею Вай, впитывая запах, тепло, её ровное дыхание. Всё равно ученики любят, когда она опаздывает, почему бы не побаловать их в выходной день.  — О чём ты думаешь? — спросила Вай. — Я уже давно не была чьей-то девушкой… Вай хмыкнула, задумчиво перебирая тёмно-синие пряди в её волосах. — Я тоже. Уже два года как холостячка, детка, — проговорила она, нежно массируя кожу у висков. Кейтлин чуть не задремала снова, так сладко было лежать с ней, рядом, вплетённой в её дыхание. Было что-то правильное в том, чтобы засыпать так, рядом с любимой женщиной. — Можем начать сначала, Кексик. Вдвоём, — сказала Вай просто, будто предлагала включить фильм заново. Будто отношения это то, что она искренне хочет прожить с ней. Без страха. По-настоящему. — Я бы смогла привыкнуть к этому, — честно ответила Кейт. Вай переплела их пальцы, коснулась её ладони губами. — Кажется, я уже… Ты мне нравишься, Вай. Так сильно, что аж страшно. — И это взаимно, — прошептала та, утыкаясь щекой в её руку. — Знаешь, я ведь об этом мечтала. Вот так лежать с тобой, забыв обо всём. Мне хорошо с тобой. Я хочу быть с тобой. Это какое-то безумие… Ты сводишь меня с ума. Кейтлин просто прижалась ближе. — Это всё… Спасибо, дорогая, — голос Кейтлин едва не дрогнул от переполнявших её эмоций. Ещё чуть-чуть и она заплачет от счастья. — Я никогда… Боже, я никогда раньше не чувствовала себя такой счастливой с кем-то. Мне с тобой так хорошо… Кажется, ты идеально мне подходишь. Нет, чёрт, только не реветь сейчас, — мысленно взмолилась она. Не сейчас, когда я только что поняла, что женщина, которую я так люблю… вытрахала из меня все сомнения. — Нет, это я должна благодарить, — Вай чуть отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты даже не представляешь, как я сейчас счастлива. — Ну, я где-то на седьмом небе, приблизительно… Если ты тоже рядом — махни рукой, а то я тебя не вижу, — хихикнула Кейт. Повисла тёплая, уютная тишина. Всё было таким нежным, таким настоящим, что слова будто сами складывались из ощущений. Вай отпустила её руку и подушечкой большого пальца провела по губам едва касаясь, словно хотела запомнить их форму. — Так… я тебя не разочаровала? — спросила она вдруг. — А то я переживала, что не дотяну до твоих ожиданий. Что всё испорчу. Ожиданий? Кейтлин вопросительно хмыкнула, и Вай усмехнулась, с какой-то почти детской гордостью во взгляде, будто уже знала, каким будет ответ. — Ну, знаешь… ты ведь опытнее в таких вопросах. Вай мельком взглянула на следы страсти, цветущие на её груди тёмными лепестками, и облизала губы. — Погоди… ты реально из-за этого нервничала? — Кейт изумлённо улыбнулась и Вай прижала палец к её подбородку, улыбаясь в ответ с долей смущения. — Вайолет. — Кейт. — Чёрт, да ты прекрасно знала, что делала. — Да ну! Мне просто повезло. Ты так втюрилась, что, думаю, кончила бы даже от щекотки. Так что не заметила моей неуклюжести. — Блять, да ты о чём вообще? Ты была… ты была идеальна! — Кееейт… — протянула Вай, всё ещё посмеиваясь. Она нежно провела ладонью по её шее. — Я же совсем заржавела. Больше двух лет ни с кем не спала. Многое подзабыла… Уверена, у тебя были партнёрши и покруче. Это нормально, правда. — Заткнись. Сейчас же. — Что? — Просто… Кейтлин снова целует её, заглушая тревоги страстными движениями губ и языка, стирая все сомнения и страхи. Вай мурлычет в поцелуй и закидывает ногу ей на бёдра, прижимаясь всем телом. Пальцы путаются в волосах друг друга и они целуются снова и снова, дыша одним воздухом. Они останавливаются прежде чем близость наберет новые обороты, прежде чем между ними снова разрастётся пламя и по телам пройдет волна жара, которую нужно будет потушить. Первой отстранилась Вай. Она с восторгом глядела на Кейтлин, будто искренне не верила, что она рядом.  Они нежно потерлись носами, лбы соприкоснулись. — Ты была великолепна, дорогая. Если уж на то пошло… это был лучший секс в моей жизни. — Да ну нахрен. — Я серьёзно. — Ты просто льстишь мне. Это нечестно. — Вайолет… — Боже, ты безнадёжна. Надо же было так втюриться. — О, я втюрилась. Ещё как. Ты даже не представляешь, — Кейтлин не стала отрицать. Зачем? Они обе знали что чувствуют и от этого улыбались как дурочки, нежась в мягкости простыней. — Ты так хорошо меня оттрахала, что даже на работу идти не хочется. Вай обхватила её груди ладонями, мягко сжав. — Может, утренний секс поможет? Звучит заманчиво. Как думаешь? Кейтлин хмыкнула, откидывая ей с лица прядь, чтобы лучше рассмотреть. — Так мы вообще из кровати не вылезем и меня уволят. — А идея была хорошая… Но ладно. Тогда сбережём её до следующего раза, ага? — Так будет лучше, да. — Точно? — Точно. Мне ты нравишься. Так сильно… Боже. Я тебя люблю? Я тебя люблю. Боже, я тебя люблю. — Мы ведь теперь встречаемся? — голос Вай вытянул её из короткой паники, накатившей при осознании собственных чувств. Кейтлин моргает заторможено и любуется самой красивой улыбкой, что когда-либо видела. Как вообще можно уйти сейчас? Даже ради работы? — Я уточняю… просто… Я очень хочу быть с тобой. Будь моей девушкой. Пожалуйста? Бля, звучит тупо, но я всё равно хочу сказать это вслух. — Боже, да. Кейтлин почти всхлипнула. — Да? — Да! Она обняла её крепко, залезла сверху, обвив её руками и ногами, сжав изо всех сил. Вай смеялась, лёжа на спине, позволяя Кейт устроиться на ней, и осыпала её лицо поцелуями. — Да? — переспросила она, и её глаза сияли непролитыми слезами счастья. Чёрт. Кейтлин не была такой счастливой с той ночи, когда Вай впервые призналась, что хочет её. Теперь у неё есть будущее. Любимая девушка. Всё, о чём мечтала. — Да? — спросила Вай в третий раз. Уже не ради шутки, а чтобы быть уверенной, чтобы поверить. Кейтлин снова поцеловала её, потянула на себя, заставляя сесть, обняла, усевшись у неё на коленях. Шептала «да» между поцелуями, вжималась крепче, целовала отчаяннее. — Теперь мы вместе, — сказала Вай, отстранившись. — Ты и я. — Ты и я, — повторила Кейтлин, обнимая её за плечи. — Мне нравится. — Пусть это будет навсегда. Ладно? Целый поток «да» сорвался с губ Кейтлин. Они хихикали, заваливаясь обратно в подушки, и снова целовались до головокружения, до немоты. Между поцелуями Вай предложила остаться на завтрак. Пообещала сделать блинчики и отвезти её домой, чтобы та смогла переодеться для работы. Кейтлин согласилась и осталась ещё на чуть-чуть, заверив, что может немного опоздать.  — Блинчики… Звучит отлично, — пробормотала она, снова утягивая Вай в поцелуй.

***

Кейтлин пропустила блинчики. Вместо этого она целовала Вай прямо на кухне, когда та закончила их готовить. Аромат стоял восхитительный, но ничто не могло отвлечь их друг от друга. Как теперь вообще жить без этого? Без губ её девушки? Боже. У неё есть девушка. Кейтлин обожает свою жизнь.