Три истории одинокого пламени

Натлан остался позади, а впереди Шилонен видела бескрайние барханы пустыни, которую видела так близко первый раз в жизни. И впервые видела, как солнце уходит за песчаные горы. Они остановились на привал сразу же, как солнце скрылось за горизонтом, а на пустыню начала опускаться тьма. — Всё ребятки, на сегодня наш путь окончен! Отдыхаем! — Икрам крикнул, спрыгивая с одной из повозок позади. Дэхья натянула поводья приказывая верблюдам остановиться и сошла с повозки. Народ начал спрыгивать с повозок и разводить костры. Шилонен опустилась на песок и под туфли попал горячий песок, который ещё не успел остыть. — Ай, какой горячий. — слегка подпрыгнула она от неожиданности. — Да, с песком надо быть аккуратней, он нагревается очень быстро и в такой обуви — взгляд Дэхьи скользнул на открытые туфли Шилонен. — он может доставить не мало проблем, если попадёт на открытую кожу ног. — Но солнце же давно село, почему? — Так он целый день был под палящим солнцем, как думаешь, как долго он должен остывать? Металл в кузнице без охлаждения долго остывает? — задала наводящий вопрос Дэхья. — Довольно долго. — Шилонен прикинула, как оставила заготовку без внимания сразу после печи. И призналась в неплохой параллели, приведённой наёмницей. — Итак, с первой ночёвкой в пустыне. Предупреждаю заранее о том, что ночью могут завыть койоты. Но даже в стае, они довольно пугливые создания, так что, велика вероятность что они быстрей убегут, когда тебя увидят. — Спасибо за предупреждение. — вяло улыбнулась кузнец и поморщилась. — Ты как? — спросила Дэхья, от которой не укрылось то, что последние пару часов её заказщица то и дело мелко морщится от головной боли, но, пока она следила за пустыней было не до разговоров. В вечернее время велика вероятность нарваться на засаду, особенно около мелких скал, которые могли таить в себе небольшие гроты. Хоть пустыня Сумеру и простирается на тысячи квадратных километров, но в ней и много скальной породы, которая под землёй превращается в обширные сети туннелей. Мало кто из ныне живущих знает, но раньше пустыня была плодорородной землёй с множеством рек. И они прорезали в скалах из песчаника много туннелей, которые сейчас могут служить укрытием для самых разных групп наёмников, разной степени — Нормально, — ответила та, но голос звучал глуше, чем обычно. — Первый раз так далеко от дома. Конечно же она врала. Ведь с ней случается то, что происходит с натланцами в первые пару дней после покидания родной земли. Лёгкое головокружение, которое проходит через совсем быстро, вне края Пиро Архонта. Дэхья посмотрела на неё. Шилонен смотрела вперёд, но её уши чуть опустились — едва заметно, но наёмница успела уловить. — Связь с артериями? — спросила она тихо. Шилонен бросила на неё быстрый взгляд. — Откуда... — Я наёмник. Я знаю, что натланцы не привыкли уходить далеко от дома. — Дэхья помолчала. — Ведь всё хорошо? Не надо разворачиваться? — Нет нужды, — Шилонен ответила честно. — Я в порядке и не собираюсь сдаваться. — И не надо, — Дэхья усмехнулась. — Если что — скажешь. Не геройствуй. — Я не геройствую. — Ага. — Дэхья подошла к одному из выгруженных ящиков. — Конечно. Шилонен хотела огрызнуться, но промолчала. Голова слегка кружилась, но она не подавала виду. — Говорят, Путешественник, который помог Натлану с Бездной, может свободно перемещаться между регионами, — сказала она после паузы. — Не зависеть от артерий земли должно быть... удобно. — Ещё бы, — Дэхья усмехнулась. — Встал утром в Натлане, к вечеру уже в Сумеру или Фонтейне. Свободная душа. — Интересно, — Шилонен посмотрела вперёд. — Как ему, быть ничьим? — В смысле? — Я слышала, что он не из этого мира. Мавуика говорила, что в нём запечатана огромная сила, но взамен, для него каждый регион как чужой. Каково это — быть ничьим? Не привязанным ни к одной земле. Дэхья посмотрела на неё. В её голосе было что-то — то ли тоска, то ли уважение. — А ты чувствуешь себя привязанной? — спросила Дэхья. Шилонен не ответила сразу. Посмотрела на свои руки — на ожоги, на мозоли. — К Натлану — да, — сказала она наконец. — К его земле, к его огню. Это часть меня. Но... — она помолчала, — иногда хочется быть частью чего-то большего. — Поэтому решилась в путешествие до Ли Юэ? — Не только по этому, — Шилонен замолчала, задумалась о чём то своём и повернулась к ней. — А ты? Ты чувствуешь себя привязанной к пустыне? Дэхья задумалась. — Было время — да, — сказала она. — Пустыня — это моё всё. Я научилась мечом махать раньше, чем читать. Когда рождаешься в пустыне, это оставляет на тебе свой отпечаток. Чем раньше ты овладеешь некоторыми навыками, тем больше шансов выжить. Но потом... — она усмехнулась, — потом я поняла, что сила не в том, к какой земле ты привязан. А в том, кто тебя окружает, что ты можешь уйти и вернуться, когда захочешь. — И ты можешь? — Да, — Дэхья пожала плечами. — Я хоть и родилась в пустыне, но сейчас живу в тропическом лесу Дендро региона и мне есть что ценить. Но и родные пески я не забываю. Так за небольшими разговорами они не заметили, как ночь вступила в свои владения и Шилонен пошла спать. Дэхья же осталась дежурить в лагере, вместе с Икрамом. Следующие два дня прошли спокойно. Пустыня тянулась бесконечной жёлтой лентой, небо было чистым, ветер — тёплым и сухим. Дэхья учила Шилонен читать пустыню, на всякий случай: — Видишь вон те облака? Они слишком низкие для этого времени дня. Значит, ветер сменится к вечеру. — И что это значит? — Что ночью будет холоднее, чем обычно. — Дэхья усмехнулась, кивнув на её накидку. — Но тебе переживать не стоит. Вон, у тебя шубка какая, своеобразная. Шилонен недовольно дёрнула ухом. — Это не шуба. Это плащ. С меховым воротником. И он не греет. — А для чего тогда? — Для красоты, — отрезала Шилонен. Дэхья рассмеялась. — Ладно, пусть для красоты. Тогда ты самая красивая в пустыне. Шилонен не ответила, но Дэхья заметила: кончики её ушей чуть покраснели. Они говорили о многом. О жизни, о работе, о том, какие забавные случаи бывали в дороге. Дэхья рассказывала о пустыне, Шилонен — о кузнице. — А ты всегда хотела быть кузнецом? — спросила Дэхья. — Всегда, — Шилонен смотрела вперёд. — С пяти лет. Мой учитель говорил, что я схватываю всё на лету. — И не надоело? — Нет. — Она помолчала. — Надоело делать одно и то же. Но не само ремесло. — Поэтому ты поехала в Ли Юэ, в Черногорскую кузницу? — Поэтому, — Шилонен повернулась к ней. — А ты? Почему стала наёмником? Дэхья усмехнулась. — Долгая история. Расскажу как-нибудь ночью у костра. — А почему не сейчас? — Потому что сейчас мне интересно понять, отчего такая красавица вдруг сорвалась на другой край света. Шилонен посмотрела на неё, но спорить не стала. К середине четвёртого дня Дэхья передала поводья одному из наёмников, чтобы размять ноги и подошла к повозке, в которой сидел Икрам. Он понял её без слов и ловко спрыгнул на песок. Икрам зажёг свою любимую трубку и через несколько мгновений рядом запахло табаком, а он сам начал пускать дымные кольца. — Ну, что скажешь о нашей заказчице? — спросил он, не глядя на кузнеца. Дэхья пожала плечами. — Если честно, я до сих пор не верю, что она кузнец. С такими-то ногами она должна быть кем угодно, но не у наковальни. — Ну а что такого? Сама же говорила, что в Фонтейне видела девушку-кузнеца. — Да, но там технологии позволяют, — Дэхья усмехнулась. — А вручную — это всё-таки удел накачанных мужиков. Она покосилась в сторону головной повозки. Шилонен сидела, уткнувшись в какие-то записи, и не поднимала головы. Хвост спокойно лежал рядом, уши чуть повёрнуты вперёд. Икрам проследил за её взглядом и усмехнулся. — Гляжу, она тебе понравилась? — Чего блядь?! — Дэхья покраснела так быстро, что сама удивилась. — Икрам, не шути так. Не смешно же нихуя. Старый наёмник не торопился отвечать. Пустил колечко дыма, усмехнулся, и только потом посмотрел ей прямо в глаза — проницательно, как умел только он. — Давай не пизди, — сказал он спокойно. — У тебя интерес к ней на лице написан. Иначе с чего у тебя такой фокус к ней. Все четыре дня только и делаешь, что болтаешь с ней, когда представляется возможность. — Я просто отметила, что её внешность не вяжется с её работой! — Дэхья чувствовала, как горят щёки. — Ага. А среди наёмниц не бывает таких красавиц как ты. — Икрам хмыкнул. — Просто пялишься на её ноги, краснеешь, когда украдкой смотришь на неё задницу, и лично вызвалась сопровождать её через всю пустыню. Чисто из альтруизма, не так ли? — Это был удачный шанс подзаработать денег! — Дэхья защищалась уже по инерции. — Ну-ну, — Икрам усмехнулся. — Только смотри, Дэхья. Она не из наших. Не из пустыни. И ей не нужны проблемы. — С чего ты взял, что я собираюсь ей их доставлять? — она удивилась с такого признания. — Я не про то, — он посмотрел на неё долгим взглядом. — Она может быть не готова к тому, что ты такая. — Какая? — Упрямая и наглая. — Икрам усмехнулся. — Ты как буря, Дэхья. Не каждый это выдержит. Дай ей время привыкнуть. Дэхья молчала, глядя на головную повозку. — С чего ты взял, что мне она нравится? — спросила она тихо. Икрам не ответил. Только хлопнул её по плечу и пошёл дальше, к головной повозке. — И что это, блядь, было, позвольте узнать? — спросила Дэхья саму себя, оставаясь в полном недоумении с разговора. Вечером того же дня, когда солнце уже коснулось края пустыни, Шилонен не сразу поняла, что происходит. Сначала был только чей-то крик — резкий, далёкий. Потом она услышала топот копыт. Один всадник вылетел из-за бархана, а за ним, поднимая клубы песка, бежали остальные. Грязные, вооружённые кто чем. Шилонен насчитала семерых пеших. — Налётчики, — выдохнула она, хватаясь за меч. Но Дэхья уже была на ногах. Она не побежала вперёд. Вместо этого наёмница коротко, отрывисто крикнула в сторону головного фургона: — Копья! Из-за повозки выбежали двое. Шилонен видела их мельком в начале пути — молчаливые парни в лёгких доспехах, всегда державшиеся рядом с Дэхьей. Сейчас они двигались быстро и слаженно, словно делали это сотни раз. Копья блеснули в закатном свете, и оба заняли позицию между караваном и приближающимся врагом. Всадник нёсся впереди. Широкоплечий, с кривой саблей на поясе и ржавым шлемом, нахлобученным на голову. За ним, отставая на десяток шагов, бежала остальная шайка. Первый копейщик сделал выпад, заставив лошадь шарахнуться в сторону. Второй ударил древком плашмя по крупу, сбивая животное с курса. Конь заржал, взвился на дыбы, но всадник удержался в седле. Он резко осадил лошадь, разворачиваясь. — Копейщики! — рявкнул он своим. — Займитесь им! Но пешие налётчики, только что добежавшие до места, замешкались. Они видели перед собой двух обученных бойцов с длинными копьями — идти на них в лоб было самоубийством. Всадник выругался. Перевёл взгляд на женщину, которая медленно шла вперёд, отрезая ему путь к каравану. Двуручный меч, опущенный к песку. Никакой защиты. Одна против всех. — Это их командирша, — хрипло бросил он, натягивая поводья. — С ней разобраться — и караван наш. Взять её! Пешие переглянулись. Женщина одна. Без прикрытия копейщиков за спиной. Они двинулись на Дэхью. Всадник спрыгнул с лошади — не хотел рисковать животным в ближнем бою. Сабля сверкнула в закатном свете. Он шёл впереди своих, уверенный, что числом задавят. Шилонен затаила дыхание. Дэхья стояла неподвижно, пока главарь не приблизился на расстояние удара. Он атаковал первым — рубящий удар сверху. Наёмница даже не дрогнула. В последнюю секунду она подставила меч, принимая удар на широкий блок. Лязг металла разорвал тишину пустыни. Главарь пошатнулся, его рука отлетела в сторону, открывая корпус. Дэхья не стала добивать. Вместо этого она развернула меч и ударила плашмя по его ногам — раз, второй. Он рухнул в песок, выронив саблю. — Окружайте её! — заорал он, пытаясь подняться. Пешие налётчики бросились вперёд. Семеро против одной. У первого был ржавый ятаган, у второго — дубина с торчащим гвоздём, у третьего — копьё, переделанное из инструмента. Остальные держались чуть позади, с ножами и обрезками цепей. Дэхья шагнула вперёд — не назад, не в сторону, а прямо в гущу. Копейщик атаковал первым — выпад в грудь. Она отбила древко в сторону, сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию, и встретила его локтем в висок. Он рухнул, даже не вскрикнув. Ятаган полоснул по воздуху там, где она только что была. Дэхья ушла вниз, пропуская лезвие над головой, и в том же движении подсекла ноги нападавшего широким махом меча. Он упал на спину, хватая ртом воздух. Третий, с дубиной, замер на секунду — слишком поздно поняв, что остался один. Дэхья шагнула вперёд, поймала занесённую для удара руку, крутанула налётчика вокруг оси и толкнула прямо под ноги двоим с ножами. Они свалились в одну кучу. Остальные замешкались. Дэхья встала в центре, тяжело дыша, меч опущен к песку. Четверо налётчиков валялись вокруг в разных стадиях беспамятства. Трое оставшихся на ногах переглянулись. — Она одна! — крикнул кто-то. — Сам иди к ней! — ответил другой. Главарь который лежал далеко за спиной Дэхьи, поднялся с песка. Он поднял с земли меч, шагнул к наёмнице со спины, пока она смотрела на его людей. — Дэхья! — крикнула Шилонен. Наёмница даже не обернулась. Она сделала шаг назад, уходя с линии атаки, и в том же движении развернула свой двурук. Меч скользнул по её клинку, отскочил. А потом она ударила. Коротко. Жёстко. Плашмя, но с такой силой, что лязг металла превратился в глухой, мокрый хруст. Шилонен вздрогнула. Ей показалось, что это хрустнула кость. Но нет — это был один из меч главаря. Он переломился пополам, и остриё меча улетело в песок. Главарь замер, глядя на своё сломанное оружие в правой руке. В его глазах был не страх — оцепенение. Он рухнул коленями на песок уничтоженный морально. Дэхья смотрела на него сверху вниз, и в её взгляде не было ни злобы, ни жалости. Только холодное, тяжёлое предупреждение. — Забирай своих уродов, — сказала она. — И пиздуйте отсюда пока целы. Он не ответил. Просто развернулся и заспешил прочь, на ходу поднимая одного из своих. Остальные, те, кто ещё стоял на ногах, бросились помогать раненым. Через минуту вся шайка скрылась за барханом, оставив на песке только брошенное оружие. За весь бой с них не упала ни капля крови. Дэхья опустила меч остриём в песок, опираясь на него, как на посох. Только сейчас Шилонен заметила, что наёмница тяжело дышит. Не запыхалась — но дыхание было глубже, тяжелое. Копейщики подошли ближе, но Дэхья жестом остановила их. — Всё, — сказала она. — Собирайте железо. В песке не оставлять. Они кивнули и принялись за дело. Шилонен спрыгнула с повозки, подошла ближе. Ноги слегка дрожали, но она старалась этого не показывать. — Ты... — она запнулась, не зная, что сказать. — Ты слышала его? Сзади? Дэхья усмехнулась. — Песок скрипит, — сказала она. — В пустыне любой шаг слышно, если умеешь слушать. Да и он так топал, что его и глухой услышит. Она выпрямилась, встряхнула меч от песка. В свете уходящего солнца Шилонен заметила на лезвии свежую зазубрину — след от последнего заблокированного удара. — Твой меч... — начала она. — Починим, — перебила Дэхья. — В городе Сумеру есть хороший кузнец. Там и починю его. «У тебя помимо скола есть трещина. Он не выдержит следующий блок». — подумала Шилонен, но не сказала этого. Не сейчас. Не здесь. Но запомнила. Дэхья уже шла к головному фургону, и в её походке не было ни спешки, ни усталости. Только тяжёлая, спокойная уверенность человека, для которого сегодняшний вечер был просто ещё одним рабочим днём. Пятый день в пустыне был абсолютно спокойный. На шестой день небо начало меняться. Шилонен заметила справа от повозки облака — неестественно жёлтые, низкие, тяжелые. Они двигались слишком быстро для обычных облаков, клубясь и перекатываясь, словно жидкий песок в небе. Завораживающее и пугающее зрелище. — Дэхья, что это? — спросила она, указывая пальцем в сторону. — Твою мать!! Икрам! — крикнула Дэхья. — Вижу! — он уже подгонял своих людей, спрыгивая с повозки. — Песчаная буря идёт! Все в укрытие! Быстро! Ветер усилился за минуту. Песок летел в лицо, царапал и хлестал по коже, забивался в глаза, в рот, под одежду. Верблюды заревели, испуганно приседая. Кто-то из наёмников выругался громко, отрывисто, поднимая их с земли. — К скалам! — кричала Дэхья, перекрывая вой ветра. — Животных спасайте! Она знала это место — невысокий каменный гребень в получасе от основной тропы. Когда-то вода выточила в нём несколько глубоких ниш. Не пещеры, но достаточно, чтобы переждать бурю. — За мной! — крикнул Икрам, направляя верблюдов к скалистым расщелинам. Люди распрягали животных из повозок и вели вслед за старым наёмником. Шилонен замешкалась — песок уже летел в лицо, она закрыла глаза рукой, и за несколько мгновений полностью потерялась в вое ветра и летающем всюду песке. — Не стой столбом! — Дэхья возникла из ниоткуда, схватила её за руку и потащила куда-то, как то умудряясь находить дорогу в минимальной видимости. Икрам был уже в укрытии, увидел их тёмные силуэты в ветре песчаной бури, кричал им, указывая: — Нет Дэхья, тут места уже нет!! Справа есть расщелина!! Укройтесь там! — услышала она его слова и увидела как он махнул рукой в сторону. Наёмница сильней сжала руку Шилонен и пошла вдоль скал. Сама же девушка полностью доверилась Дэхье, идя за ней почти вслепую. Через несколько минут сражения с сильным ветром она привела её к тёмной расщелине, толкнула в спину и зашла следом. Ветер стал чуть тише, но самое главное — песок перестал атаковать глаза. Шилонен поморгала — в глазах ещё стояла резь, но она уже видела, что они вдвоём в крайне тесном гроте, в котором и одному-то тесно, а вдвоём тем более. — Кха-кха... блядь, — прохрипела Дэхья, доставая что-то из походного мешка. — Песком надышалась, сука. Она постелила плащ на камнях и села. — Садись. Мы тут надолго. И это... прости за то, что была с тобой так груба. — Ты про руку то? — Шилонен села рядом, трогая своё запястье. Она понимает, что она сделала это для её защиты, но, было всё равно немного больно. — Знаешь, в другой ситуации я бы расцарапала бы тебе лицо. Но сейчас, я понимаю, не схвати ты меня, я бы там потерялась. — Не только это. Песчаные бури опасны тем, что частицы песка раздирают кожу и дыхательные пути. — То есть? — Останься ты там одна, погибла бы. — сказала Дэхья, со сталью в голосе. — А я не хочу, чтобы заказщица сгинула в песках. Да я скорее сама костьми лягу, чем позволю клиенту сдохнуть по дороге. Глаза быстро адаптировались к темноте, и Шилонен увидела её лицо. Оно оказалось совсем близко — слишком близко, чтобы не заметить, как дрогнули ресницы Дэхьи, когда их взгляды встретились. — Спасибо. — А, это моя работа. Защищать людей в пустыне. — Дэхья отвернулась. — Не стоит благодарить. Но Шилонен заметила, как её глаза смущённо метнулись в сторону. «Она ещё не знает, что я отлично вижу в темноте», — подумала Шилонен. Она не отодвинулась. Плащ, который Дэхья постелила на камни, был единственным, что отделяло их от холодного камня. Да и в момент она не захотела от неё отстраняться. — А как долго мы будем тут сидеть? — Ещё как минимум часа два, если не больше. Может к ночи стихнуть, а может вообще под утро. — сварливо ответила наёмница, облокачиваясь об холодный камень. — А как остальные? — Они в другом гроте, побольше. Сама понимаешь, без верблюдов, мы рискуем тут застрять. А без припасов идти по пустыне, смерти подобно. Остаётся только ждать. — Будем ждать тогда. — вздохнула Шилонен, прижимаясь к ней. — Э? — удивлённо протянула та, когда она села к ней так близко, что почувствовала, как голова коснулась её плеча. — Тут довольно холодно, хочу погреться. — А да, точно. — голос Дэхьи едва уловимо дрогнул, что не укрылось от слуха Шилонен. Буря бушевала несколько часов, и в вое ветра Дэхья услышала то, что заставило её пробудиться от сладкой полудрёмы, в которую она провалилась. Ветер начал стихать, что не укрылось от слуха наёмницы. А спустя мгновение ощутила ещё кое-что — тепло на своём плече. Повернув голову, Дэхья увидела, как Шилонен положила свою голову ей на плечо и тоже спала. Она не шевельнулась. Не захотела будить. Позволила этому мгновению продлиться ещё немного. Но эта идиллия не могла продолжаться бесконечно. Спустя несколько минут ветер совсем стих и она услышала как кто-то приближается. — Эй, вы там живы?! — раздался голос Икрама сбоку. В его руке горел фонарь, разгоняя тьму пещеры. Шилонен вздрогнула, открыла глаза и резко отодвинулась. Дэхья почувствовала, как исчезло тепло с плеча. — Живы, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, поворачиваясь к говорящему. На лице Икрама играла ехидно довольна улыбка, что не ускользнула от глаз Дэхьи. "Иди в жопу" — сказала она одними губами, смотря на него, зная, что света от фонаря достаточно, чтобы он увидел её беззвучное ругательство. Его улыбка стала ещё шире и через мгновение он оставил фонарь на камнях а сам поспешил удалиться, насколько позволял его размер. — А что, уже всё а-а-а, кончилось? — Шилонен зевнула, поднимаясь на ноги. — Да, буря кончилась, пора на выход. Они выбрались из расщелины. Пустыня была неузнаваема — барханы сдвинулись, следы замело, и солнце уже клонилось к закату, окрашивая песок в багровые тона. Икрам ждал у большой расщелины, проверяя верблюдов. — Все целы? — спросил он, окидывая их взглядом. — Если не считать того, что я нажралась песка, то цела. — ответила Дэхья. — Потери? — Ни одной. Повозки целы. Ящики на месте. — Он помолчал. — Повезло. — Не повезло, — поправила Дэхья. — Вовремя спрятались. Икрам усмехнулся, но спорить не стал. — До утра ждать смысла нет. Можем выдвигаться, пока не стемнело. — Нет, — сказала Дэхья. — Верблюды напуганы. Сделаем привал здесь и переночуем. Утром двинемся к деревне Аару, а недалеко от неё должен быть оазис, в котором пополним запасы воды. Икрам посмотрел на неё, на Шилонен, которая всё ещё тёрла глаза, на наёмников, которые выползали из укрытия. — Добро, — кивнул он. — Тогда разводите костры! Люди зашевелились. Кто-то собирал сухие ветки, кто-то доставал припасы. — Ты как? — спросила Дэхья, подходя к Шилонен. — Нормально, кажется, — Шилонен посмотрела на неё, а потом недовольно почесала голову. — Песок, кажется, везде. Даже там, где не надо. — Привыкай, — Дэхья усмехнулась. — В пустыне песок в трусах — нормальное явление. Шилонен засмущалась от подобной прямоты и отвела взгляд. — Ты всегда такая... — спросила она замолкнув на полуслове, стараясь, чтобы голос звучал ровно и думая, как бы спросить по мягче. — Какая? — Грубая. — Это не грубость, — Дэхья пожала плечами. — Это правда жизни. В пустыне либо ты говоришь прямо, либо молчишь, третьего не дано. Шилонен хотела огрызнуться, но не нашла, что сказать, ведь Дэхья была права. Пустыня не прощала слабости, и она уже успела это понять. — Пойдём, — сказала Дэхья, кивнув в сторону разгорающегося костра костра. — Надо погреться, холодно уже становится. Они сидели рядом с костром и просто слушали тишину ночной пустыни, без завываний ветра и летящего в лицо раскалённого песка. Пока они приготовили себе еду из припасов уже успело окончательно стемнеть. Тишина была такой плотной, что казалось — её можно потрогать. Где-то далеко, за барханами, выли шакалы и недалеко были негромкие разговоры других наёмников в группе но здесь, у огня, было тихо. Спокойно. Только треск догорающих веток разрушал тишину. Шилонен смотрела на огонь, чувствуя, как тепло разливается по замёрзшим рукам, как уходит напряжение, скопившееся за день в узкой расщелине. — Ты как? — спросила Дэхья, — Ты всё ещё вздрагиваешь, когда слышно вой койотов вдалеке. — Нормально, — Шилонен помолчала. — Просто... до сих пор не привыкла к пустыне. — Рано или поздно освоишься. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда, — Дэхья усмехнулась. — Пустыня не враг. Просто она другая. И если ты научишься её слушать, она станет тебе почти родной. — А ты научилась. — Да, научилась, — Дэхья смотрела на огонь. — Но когда ты рождаешься здесь, это одна из вещей, которую ты обязан выучить, чтобы выжить. Её голос едва заметно дрогнул. "Это что-то личное, да? Думаю, пока не стоит её об этом спрашивать. Всё таки, мы мало знакомы, а если не хочет говорить, то и заставлять не буду." — подумала Шилонен, смотря на то, как она слегка помрачнела. Шилонен кивнула. Они замолчали. Костёр потрескивал, угли светились тёплым, ровным светом, пока вокруг сгущалась тьма ночи. — Девочки, вы бы хоть поели что-нибудь? — к их костру подошёл Икрам, с кусок вяленого мяса в одной руке и батоном хлеба в другой. — Спасибо, мы только что поели. — улыбнулась Шилонен, хотя, за целый день с этой песчаной бурей во рту побывало несколько сваренных яиц да кусок сыра, который Дэхья успела накидать в походный мешок, когда ударила буря. — Хотя, от мяса я не отказалась бы. — Держи, — протянул ей еду Икрам и когда его рука освободилась, он достал нож из-за пояса и протянул его девушке. — Лучше его отрезай, если не хочешь съедать всё. А ты Дэхья? Будешь что-нибудь ещё? — Пожалуй, я откажусь. — Ну, моё дело предложить. И ушёл к другому костру, напевая под нос какую то мелодию. Они снова остались у костра вдвоём, молча сидели у костра, смотрели на ночное небо, на звёзды и Дэхья чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое спокойствие. — Шилонен, — сказала Дэхья. — Чего? — Ты когда-нибудь задумывалась о том, что было и что будет? Что для тебя было несбыточной мечтой? — В смысле? — Что ты не могла представить даже в самом сказочном сне. Шилонен задумалась. Смотрела на угли, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. — Да оно и сейчас есть, — сказала она. — И чего же, если не секрет? Шилонен усмехнулась. — Раньше я мечтала попасть в Черногорскую кузницу, — сказала она. — Прочитать их книги, посмотреть на их технологии, поговорить с мастерами. Думала, что это невозможно. Что я никогда не уеду так далеко от дома. — А теперь? — А теперь я сижу в пустыне, — Шилонен посмотрела на звёзды. — Еду в Ли Юэ. С наёмницей, которая всё время откладывает свой рассказ, но почему-то это не раздражает. — Это комплимент? — Это констатация факта. Дэхья усмехнулась. — А ещё? — Что? — Что ещё было несбыточной мечтой? Шилонен задумалась. — Чтобы всё закончилось, — сказала она. — Война с Бездной. Чтобы люди перестали умирать. Чтобы я могла просто работать в кузнице, не думая, что завтра придётся брать в руки оружие. — И закончилось? — Закончилось, — Шилонен кивнула. — Благодаря Мавуике. Благодаря Путешественнику. Благодаря тем, кто верил, что мы успеем. — И ты верила? — Не всегда, — Шилонен усмехнулась. — Но теперь верю. Они замолчали. Костёр потрескивал, звёзды высыпали на небо. — А ты? — спросила Шилонен. — Что для тебя было несбыточным? Дэхья задумалась и закрыла глаза. — Не знаю, возможно то, что я смогу спасти Дендро Архонта от самоуправства Академии Сумеру и стану... — она помолчала, подбирая слова, — м-м-м, не знаю, правильно ли это говорить, героем Сумеру. Хотя, по большей части для многих ничего не изменилось, так что считаю, что я не достойна чтобы меня так называли. Дэхья открыла глаза, посмотрела на неё. — Не знала я, что со мной сидит героиня Сумеру. Ты достойна попасть в мой клуб героев региона. — сказала Шилонен, не ожидавшая услышать такую историю. — Нифига себе! Ты его только что придумала и основала? — Как знать, может и правда. А может он и правда есть, в нём по мимо меня ещё 5 человек состоит. И чтобы в него попасть, не обязательно жить в Натлане. — Дэхья, надеюсь ты помнишь, что ты сегодня в ночном дозоре? — Икрам появился из темноты так тихо, что они обе подпрыгнули. — С тобой хрен забудешь — проворчала Дэхья. Икрам усмехнулся. — Тогда нечего рассиживаться. Иди, проверь, как там остальные, не забыли о графике. Старикам надо отдохнуть, через 6 часов мы вас сменим. А ты, — он посмотрел на Шилонен, — иди спать. Завтра рано вставать. Шилонен кивнула. — Хорошо, спокойной ночи. — она зевнула, ощущая, как накопленный стресс за сегодня даёт о себе знать. Дэхья поднялась, отряхнула штаны. — Ладно, командир, иду. — сказала она, но перед тем как уйти, обернулась к Шилонен. — Я могу ещё подумать над твоим предложением о клубе? — Да. И ещё, спасибо за то, что не бросила. — Это моя работа. Спокойной ночи. И ушла, растворяясь в темноте ночной пустыни. Шилонен осталась у костра одна. Смотрела на угли, чувствуя, как внутри разливается странное, тёплое спокойствие. «Героиня Сумеру», — подумала она. — «Кто бы мог подумать». Она улыбнулась и пошла к повозке, ловко забралась внутрь. В одной из них по настоянию Икрама её дожидалась постель — заранее подготовленная куча соломы, накрытая тканью. Шилонен улеглась, накинула на себя плащ Дэхьи и, немного полежав в тишине, быстро и крепко заснула. Едва слышно ступая по песку, к повозке подошла Дэхья. Она оглядела, как кузнец крепко спит, нежно прикоснулась к её руке и также бесшумно растворилась во тьме ночной пустыни.