To cure a broken heart

Когда город выходит к океану, грех не явиться на него ни разу за все лето. Это правило отлетало от зубов у Джоске еще в детстве и не удивительно — ведь он сам его придумал! И если раньше каждое лето он проводил на пляже вместе с дедом, который учил его плавать и нырять, то теперь у него была целая компания, которая смогла собраться в Морио впервые с выпуска из старшей школы. Пляж был полон народа: все хотели охладится, искупавшись в прохладной воде, или подзагореть, чтобы к осени слиться с опавшими листьями. Правда, Рохан был не из тех, кто стремился приобрести бронзовый оттенок кожи. Он вальяжно лежал под зонтом с самого их прибытия на пляж, водя карандашом по бумаге. Как Джоске понял, он согласился на его предложение ради возможности нарисовать полуголую натуру в купальных позах: как всегда, все ради манги. В глубине души, конечно, у него зижделась надежда, что Рохан пришел сюда, в их шумную компанию из четырех человек, потому что хотел провести с ними время, но едва ли великий Кишибе Рохан опустится до таких мирских причин. С другой стороны у Джоске голова тоже не была занята плаванием или игрой в мяч с друзьями. Он, словно завороженный, раз в несколько минут прилипал взглядом к сидящему в тени Рохану, и оживал только когда Окуясу сильно толкал его в плечо. Удивительно, насколько тело Рохана без одежды не соответствовало ожиданиям Джоске. Да, через все кроп-топы, облегающие футболки, скинни-штаны было видно, что он занимается спортом. Но Джоске не ожидал, что настолько фанатично: по телу Рохана можно было составлять анатомический атлас, настолько в его теле не было ни капли жира. Подкаченные мышцы хорошо были видны сквозь тонкую бледную кожу, и Джоске невольно приходилось сравнивать его с собой, крупным, накаченным, но все еще мягким. — Удивительно, как тебя еще не подняли на смех друзья, Хигашиката, — язвительно произнес Рохан, отодвинув солнцезащитные очки на переносицу, когда Джоске вернулся под зонт. — Застынешь посреди океана и пялишься. Джоске почувствовал, что краснеет, но постарался не обращать на это внимание. — Просто есть на что смотреть, сенсей, — буркнул Джоске, присаживаясь на корточки рядом. — К тому же, что мне еще делать, раз вы только и делаете, что сидите тут, как затворник? Рохан поднял бровь, тут же печально усмехнувшись. — По большей части я и так затворник. Знаешь ли, если я выхожу на улицу, это значит, что мне надо либо купить поесть, либо это встреча с редактором, либо мне нужно узнать что-нибудь новое. Желательно, если можно совмещать. — И как это мешает тому, чтобы поплавать со всеми? — Никак не мешает, — Рохан прячет глаза за очками и откидывается на шезлонг. — Я быстро обгораю, поэтому не стремлюсь вылезать из тени. Джоске перевел взгляд на свою сумку. В его голове сразу возникла простая, но такая интимная сцена: он благородно натирает Рохану спинку, а потом у них… ничего не происходит, потому что вокруг слишком много народа. И Окуясу его поднимет на смех, потому что он ведет себя, как влюбленный идиот. Хотя, наверное, он и так это сделает, учитывая насколько он очевиден. — У меня есть крем. Могу поделиться. Спинку там помазать, — Джоске отвел взгляд, ощущая, как смущение сдавливает горло. — А потом пойдем поиграем. Это весело, правда. Рохан смерил Джоске взглядом и, хмыкнув, протянул руку, в которую Джоске вложил широкий синий тюбик. — Весело плескаться друг в друга водой? Сомнительно, — Рохан выдавил на руку крем и начал наносить себе на плечи. Джоске поспешил отвернуться к океану. — Мне казалось, вы хотите узнать все сам, нет? Не боитесь, что реализм в ма… — Джоске застыл на полуслове, почувствовав боль в затылке — тюбик крема прилетел прямо в голову. — Спина, Хигашиката, — коротко бросил Рохан, приподнявшись. — И не говори вещи о которых можешь пожалеть. Все-таки, тебе еще тут жить полтора месяца. Джоске неловко пристроился за шезлонгом, разнося по спине Рохана крем. Он нанес несколько толстых капель на лопатки, на середину спины и на бока, а потом начал размазывать их подушечками пальцев, ощущая смутную тревогу от одной лишь мысли, чтобы дотронуться до него ладонями. — Ну, сенсей, вдруг вам реа-ально зайдет? Я даже не буду ждать благодарностей, — Джоске старался занять тишину, чтобы отвлечь их обоих от факта слишком близких прикосновений. — Тебе разве плескаться не с кем? Вон Ниджимура отчаянно тонет в отсутствии женского внимания. Ты мог бы ему помочь. Спина Рохана напряглась. Да и сам он был каким-то уж больно настороженным. Даже злым. Конечно, Джоске мог бы подумать, что это из-за его присутствия, но нет: Рохан сам согласился на поездку на пляж вместе с ним, и сам попросил намазать ему спину. Непредсказуемость была его пороком, но это было просто-напросто нелогично, за чем он замечен не был. Тогда Джоске посетила невозможная мысль. Нереальная. Он еще раз взглянул на Окуясу и на стайку девушек, с которой тот отчаянно пытался познакомиться. Он знал их всех: они учились в одной старшей школе, и две из них, смотревшие сейчас прямо под зонтик, пытались признаться ему в любви. И в принципе, девушки шли на контакт с Окуясу, когда тот был рядом с Джоске. То есть, они шли на контакт с Джоске, а Окуясу просто прилагался, как лучший друг объекта воздыхания. — То есть, сенсей, вы ревнуете? — Джоске расплылся в улыбке. Веселые звуки пляжа вдруг стали тише. Кишибе Рохан одной спиной готов был излучать угрозу, но нельзя было не заметить, как кончики его ушей покраснели. — Вы можете не переживать, — произнес Джоске, так и не дождавшись ответа. — Не было ни одной девушки, которая бы мне нравилась больше. Да и к тому же, я… Рохан вывернулся из рук и поднялся, в два шага выбравшись из-под их укрытия под зонтом. Джоске поспешил следом. — Рохан-сенсей?! Вы куда?! — Во-первых, Хигашиката, я говорил тебе быть поаккуратнее со словами, — Рохан даже не повернулся. — А во-вторых, я иду туда, где тебе будет стыдно говорить то, что ты собирался сказать. Джоске посмотрел на стоящих вокруг людей и вновь ощутил, как непреодолимо сильно сжалось его горло. Если тет-а-тет с Роханом он еще мог говорить о своих чувствах, то оказавшись среди других людей он понял, что едва ли может произнести хоть слово, не опасаясь косых взглядов. Ему не понравилось это чувство, но у него еще есть время это исправить. Когда-нибудь, совсем скоро, ему будет плевать, что думают остальные. Но реакция Рохана была куда более любопытной. Он был слишком милым в своей очевидности. Всегда непредсказуемый, непробиваемый, но чуть заставь его смутится, и он убегает, не зная, как реагировать. — Сенсей, знаете, — он поравнялся с Роханом, чтобы он услышал его шепот, — вы такой милый, когда ревнуете. Джоске не смог сдержать улыбки, даже когда в воздухе появился Heaven’s Door. Но чтобы Рохану его использовать, ему придется догнать Джоске, уже по пояс стоявшего в голубом океане.