To cure a broken heart

Осень подобралась незаметно. Дни в Морио были одними из самых счастливых для Джоске: все его друзья рядом, мама, с ее вечными подколами, тоже. И Рохан, который через день находит странные занятия для него, пряча под ними желание встретиться, которое он никогда не озвучит вслух. Но вот, листья на деревьях уже стали хрупкими, желтыми, медленно слетая вниз, и он уже в городе S, один в своей крошечной квартире, окно которой безрадостно смотрит на чужое окно. По сравнению с просторами Морио это было каплей в море, а он был рыбой, запертой в аквариуме. Причем, в одинчном. Как золотая рыбка в мультиках, которая плавает по маленькому стеклянному шару, в котором, кроме нее, ничего не было. То, что Рохан уехал в Италию лучше не делало. Они, конечно, переписывались — Рохан собственноручно кинул Джоске на мобильник около трех тысяч йен, чтобы тот мог отвечать на все посланные им MMS. То, что он едва ли мог рассмотреть происходящее на них, разделяя только небо, землю и здание, Рохана, естественно, не смущало и он продолжал скидывать ему красоты Венеции так, словно Джоске не приходилось с утра до ночи учить анатомию. Конечно, несмотря на все это, Джоске было до безумия приятно, что Рохан так просто с ним переписывается. Желает доброго утра (у Джоске в это время шесть вечера) и доброй ночи (Джоске уже в этот момент на парах), расписывает длинные сообщения о еде, которой попробовал и случайные исторические факты, как, например, что канализация сливается прямиком в каналы. Джоске на это отвечает только лишь полусонными ответами и рекомендациями, как не подхватить заразу и дожить до возвращения в Японию, где Джоске вернет Рохана в нормальное состояние лишь одним касанием. Но однажды вечером произошло что-то необыкновенное. На его телефон пришла очередная MMS, которая, спустя несколько минут усердной загрузки содержала в себе фото. Открыв ее, Джоске сразу понял, что что-то не так. «Рохан-сенсей, и давно вы присылаете мне свои фотки?», — написал Джоске тут же. Он с усилием начал пялится в телефон, ожидая ответа, и, спустя долгих тридцать секунд, он издал жалобный писк. «Композиция была неправильной. Я думал поставить статую из вестибюля, но сотрудник сказал, что нельзя. Заменил собой» Джоске улыбнулся, смотря на этот текст. Это было вполне в стиле Рохана, сотворить нечто такое, и не чувствовать за собой никакого стыда. Хотя, он, конечно, предпочел бы сам посмотреть на это. Вместе постараться уговорить консьержа одолжить статую для фото, а когда тот откажет, либо утащить тайком, либо сфоткаться вдвоем на нормальную камеру, чтобы не показывать друг другу пережатые фотографии на экране с едва ли две фаланги пальца. «Красиво у вас там. Тоже хотел бы там быть, — печатает Джоске и, прикрыв глаза, допечатывает то, что иначе бы стер. — Выглядете лучше всяких статуй ;)» Джоске зарылся носом в стол, как только увидел, что сообщение отправлено. Почему-то ему сложно флиртовать с Роханом: куда проще выпалить прямо в лоб признание, куда проще выбивать из него реакцию вызывающим поведением и любоваться, как бледные щеки покрывает румянец. У него каждый раз ощущение, что Рохан его за это возненавидит, хотя их ненависть к друг другу уже отошла на второй план, оставив за собой лишь мастерство вывода друг друга из равновесия. Телефон издал тихий писк и Джоске вздохнул. Он сжал его в своей руке крепче, сделал глубокий вдох, выдох, надеясь, что если сообщение взбесило Рохана, то к своему возвращению он уже отойдет. «Знаешь, когда ты флиртуешь, называя меня на вы, у меня ощущение, что меня пытается охомутать первоклассник, — затем телефон запищал еще раз, и Джоске открыл новое сообщение. — Первоклассник старшей школы.» Джоске нахмурился. Вроде бы, Рохан его не отшил. По крайней мере, не прямо. С другой стороны… «Всм?» Джоске быстро написал сообщение и откинул свой телефон. Ему надо отвлечься, переживать из-за своей влюбленности в самого взбалмошного человека на планете времени не было. Но стоило ему только встать, так телефон запищал. Джоске подлетел к столу, своротив несчастный стул. «В смысле ты либо не флиртуй, Хигашиката, либо хотя бы называй меня на ты. Мы словно с тобой в одной из тех третьесортных манг, где ученик пытается соблазнить учителя, и к третьему тому они в одной постели» Джоске усмехнулся, представив их в такой ситуации. Конечно, Рохан был бы самым отвратительным учителем рисования, но самым замечательным художником. Хулиган Джоске намеренно бы пропускал его занятия, пока не нарисовал прекрасный портрет, от которого даже сам Кишибе Рохан не смог оторвать глаз. К третьему тому они бы точно были в одной постели. Но на то это и было фантазией Джоске. «Предлагаете нам оказаться в постели, Рохан-сенсей? ;)» Джоске внимательно посмотрел на сообщение. Почувствовал, как по его шее течет тонкая струйка пота. Исправил «предлагаете» на «предлагаешь», и дрожащей рукой добавил «тогда жду твоего возвращения в Японию». Перечитал на предмет опечаток. Отправил. Положил телефон экраном вниз на стол. Ушел за учебником. Вернулся с ним. Не смог найти себе места рядом с телефоном. Ушел на кровать. Не смог понять три первых слова в главе. Все иероглифы перемешались. Душно. Дзинь. Джоске посмотрел в сторону стола. Нехотя отложил учебник, сделал пару шагов, оперся на стол. Пытается загипнотизировать телефон. Тот не дает ответов, только лишь грустно лежит, в ожидании, когда наконец Джоске решится прочитать сообщение. Вздох. Открыл. «Если бы я знал, что ты это напишешь, Хигашиката, я бы тебя заблокировал.» Следом приходит еще одно. «Но уже лучше. Я не читаю это голосом заикающейся шестилетки.» Джоске уселся на стул, чуть не забыв, что он упал по его вине, и отправил подмигивающий смайлик. Остаток вечера он проведет любуясь на пиксельную фотографию, на которой Рохан, в профиль, смотрит на собор святого Марка. Рядом, на перилах, застыл любопытный голубь. Джоске с ним ощущает родство.