To cure a broken heart

Джоске не совсем понимал отчего его трясет. От холодного ветра ли, что пробирается сквозь ткань его куртки, от ожидания Рохана неподалеку от ресторана ли, или, может, от реакции оного на то, что он увидит. Ведь Рохан все еще не знал, что это не просто дружеская встреча. Это свидание. Да и Джоске не знает, любит ли он цветы вовсе. Джоске еще раз посмотрел на букет в его руке. Большая часть его состояла из хризантем: светло-желтых, зеленых и белых, составляющих основное тело букета. Все они, разноцветные, ярко рассказывали об их противоречивых отношениях. О том, как долго они не могли даже нормально общаться, о том, как Джоске верил, что они однажды смогут хотя бы находиться в одном помещении, и о чувствах, которые Джоске старался подавлять и скрывать, пока однажды он не пришел к Рохану на порог и не заявил о них прямо, ожидая только лишь смеха. Внутри — светло-розовые, почти белые, розы, бледно-желтые гвоздики и зеленые камелии. Все они — символы любви. Чистой, нежной, готовой ждать до тех пор, пока не найдет взаимности. Последние и вовсе были свадебными цветами, и один этот факт заставлял Джоске краснеть. Слишком громким были эти слова, но девушка, собиравшая букет, настояла, сказав, что это лишь подчеркнет серьезность намерений. Джоске решил не спорить. Тело букета издали казалось ярко-зеленым, вызывающим, цепляющим взгляд особенно в мрачные февральские дни. Прямо как Рохан, с его болотными волосами, макияжем, и одеждой, которую так носить умеет лишь он. Но это зеленое буйство было разбавлено маленькими фиолетовыми фиалками. Фиолетовый — любимый цвет Джоске, и как удачно, что именно он обозначал честность и искренность. Точно так же, как и сам Джоске, который открыл свое сердце Рохану, дав рассмотреть свои чувства под микроскопом. В центре, словно на троне, восседала гигантская белая лилия.Такая же индивидуалистка, как и Рохан, которую ни с чем не спутать даже в столь большом букете. Она символизировала ослепляющую красоту получателя, и если Джоске мог часами рассказывать о том, как Рохан прекрасен, то лаконично об этом скажет лишь цветок, столь чудный, что даже в одиночестве не потеряется среди целой россыпи себе подобных. Посмотрев еще раз на букет Джоске ощутил, насколько он наивен. Нежное сочетание зеленого и белого, с маленькими фиолетовыми вкраплениями, словно портрет их самих, выполненный самой природой. Букет очень нравился самому Джоске, но в этом и был тревожный звонок, ведь вкусы у него с Роханом расходились слишком часто. Да этот поток смыслов, кричащий о его влюбленности… словно он вновь вернулся в школу и смотрит на предмет воздыхания издали, внутри разрываемый переполняющим чувством любви. Любви, которая заполняет каждую клеточку тела, совершенно не отдавая отчет, насколько глупо восторгаться кем-то столь всепоглощающе, столь сильно, что спирает дыхание, как только знакомый силуэт появляется где-то вдали. И вновь пережало трахею, как только он увидел, что Рохан вышел со станции метро. Его сразу видно среди белого снега и серых клерков, спешащих домой с работы. На нем высокие сапоги, в которые заправлены кожаные брюки, облегающий топ, прикрытый дорогим пальто ручной работы. Конечно, Джоске не знал, сколько за него заплатил Рохан, или сколько швей над ним трудилось. Просто Рохан иначе не одевается, будь то встреча с редактором, или их свидание, существующее лишь в голове Джоске. Ведь если Рохан одет не с иголочки, то это вовсе не Рохан. Найдя Джоске взглядом мангака прикрылся папкой от ветра и снега, и побрел к нему сквозь толпу. Джоске считал каждый его шаг, ощущая, как с каждым из них постепенно уходит земля из-под ног. Вместе с тем он честно пытался себя успокоить и найти веру в то, что все пройдет так, как задумано. Ведь если бы этой веры не было, то стал бы он так рисковать? Нет. Джоске знает Рохана лучше, чем все остальные. И в кое-то веки, он может блуждать в потемках его души, не боясь напороться на шипы. — Привет, — Рохан тряхнул головой, намереваясь стряхнуть упавший на укладку снег. — Я думаю, можно поздравить мое издательство с тем, что никто из инвесторов не пострадал. — Привет, — Джоске удивился, насколько ровно звучит его голос. — Неужели Великого Кишибе Рохана посмели критиковать, м? Рохан покачал головой. — О, если бы. Меня хвалили и возносили все, кто мог. Но, знаешь, иногда и я устаю от своего великолепия, — Джоске тихо усмехнулся, пока Рохан вдруг уставился на него, сощурившись. — Ты странно выглядишь. В груди у Хигашикаты все упало. Он надел комплект, который они подобрали вместе, когда ходили на шоппинг. Он напоминал его старый гакуран, но был куда элегантнее и больше подходил студенту. — В смысле плохо? — В смысле хорошо. Я и удивляюсь, — Рохан поджал губы, наклонив голову. — И что ты прячешь? Джоске сглотнул, но решил не откладывать неизбежное. Он медленно достал руку из-за спины и явил глазам Рохана букет, слегка припорошенный снегом. — Я знаю, что это несколько неожиданно, но это тебе, — сказал Джоске, не отрывая взгляда от Рохана. — Сегодня день святого Валентина, и поэтому я не могу не спросить. Будешь ли ты моим Валентином? Лицо Рохана оставалось нечитаемым. Точнее, оно просто застыло в том самом недоверчивом выражении, и только его зрачки немного расширились. Но чем дольше они стояли, тем Джоске больше замечал, как щеки Рохана покрывает легкий румянец, как, пускай и едва заметно, поднимаются уголки его губ. Конечно, все можно сбросить на мороз, но Джоске был уверен, что попал в точку. — Цветы, ха? Как банально, — Кишибе подошел чуть ближе, рассматривая букет. Он втянул их аромат, смешанный с рыхлым запахом снегопада, а затем посмотрел Джоске в глаза. — И почему ты решил их мне подарить? Ты думаешь, мне не дарят цветы? Джоске сдержал желание смущенно почесать шею. Вместо этого он выпрямился и выпятил вперед грудь, стараясь выглядеть совершенно невозмутимо. — Уверен, что дарили. Но они-то стучались в закрытую дверь, в отличие от меня, — Джоске помолился, чтобы Рохан не видел, как дрожат его колени. Но Рохан смотрел только в его глаза. — Значит, ты-то не бьешься в закрытую дверь? — Скорее упорно прошу, чтобы ее приоткрыли. — Разбирая ее при этом по кусочкам, — тихо добавил Рохан. По его лицу Джоске не мог понять, что его слова значат — смотрел он мягко, но во взгляде до сих пор сохранялся маленький ледяной островок, а на губах не было даже намека на улыбку. Только лишь едва заметный румянец играл на щеках, до которых так и хотелось дотронуться, чтобы почувствовать тепло кожи Кишибе, и понять, что цвет не от косметики, а от крови, прилившей к его щекам. Джоске почувствовал касание ледяной руки. Кожа на пальцах Рохана была удивительно грубой от постоянной работы, но прикосновение все равно было совершенно невесомым. Только когда февральский ветер лизнул его ладони, Джоске понял — Рохан принял букет. — Пошли, Джоске, — Кишибе направился в переулок к ресторану. — Мне, если честно, надоело стоять на морозе. Джоске в два шага оказался рядом с Роханом, вжавшимся в пальто. Мангака честно пытался скрыть за высоким воротом, что он вновь втягивает сладкий аромат цветов, но Джоске не отрывал от него взгляда ни на секунду. — Так ты не ответил, — сказал он игриво, завернув к двери ресторана и открыв дверь. — Разве это не очевидно, учитывая, что букет не у тебя на лице? — Рохан наткнулся на щенячий взгляд и, вздохнув, покачал головой. — Буду. Джоске был доволен. В кои-то веки он все сделал правильно. Точнее, даже несмотря на все свои переживания и нервы, он был уверен в том, что Рохану все понравится. Мангаку невозможно прочитать насквозь, но это и не нужно: оказывается, он знает, как правильно. Пускай, на это и ушло несколько лет. Их посадили за столик у окна. Вид открывался довольно прозаичный: улица, полная замерзших людей, снегопад и машины, снующие туда-сюда по дороге. Внутри же были развешены бумажные гирлянды в виде сердец, а с потолка свисали розовые ленты. Рохан, конечно, несколько сморщился при их виде, но то, что он ничего про них не сказал, можно счесть добрым знаком. Персонал поставил цветы в вазу. Они выбрали поесть — Рохан не обошелся без чашечки двойного эспрессо, который мог убить кого угодно — и между ними повисла короткая тишина, которую прервал сам Рохан. — Любопытный выбор цветов, Джоске, — он не отрываясь смотрел на букет. — Сам выбирал или флорист заметил, что ты похож на влюбленного щенка? Естественно Рохан разбирался в языке цветов. Джоске почувствовал легкий прилив гордости, но не мог отрицать, что столь открытое обсуждение его чувств ставило его в неловкое положение. Но ведь за этим он и пришел. — Сам, конечно. Если бы я доверил кому-то другому, то, боюсь, мы бы тут не сидели. — Как и если бы ты сразу сказал, что пытаешься устроить мне свидание, — сухо бросил Рохан. — У меня был тяжелый день, вообще-то. — Боишься, что я тоже закидаю тебя комплиментами? — Джоске усмехнулся. — Потому что после наших ссор ты обычно даже более взбудоражен, чем обычно. Рохан покачал головой, оставаясь совершенно серьезным. Джоске показалось, что это не к добру. — Ты уже, — Рохан посмотрел на лилию. — Но я как-то не планировал устраивать типичное свидание на банальный праздник с человеком, с которым даже не встречаюсь. Горло Джоске вдруг засаднило. Очевидный факт, с которым он даже успел смириться, но слышать его из уст Рохана было все равно неприятно. Он вдруг почувствовал себя на тонком льду, и стоит ему сделать неверный шаг, как он тут же провалится в холодную воду. Вытащит ли его Рохан? Тут даже он не мог ответить. — Я… знаю? Но я решил устроить сюрприз. К тому же, — Джоске бросил короткий взгляд на вкрапления фиолетовых фиалок, — нам давно надо было поговорить о, ну, нас. Если какие-то «мы» существуем. Рохан напрягся. Да и тело самого Джоске стало единой натянутой струной, которая дрожит от дуновения ветра. — Ты уверен? — Рохан посмотрел в глаза Джоске, и он вдруг понял, что нет. Может, эти недомолвки — это лучшее, что может между ними быть. Все-таки, несколько лет они были словно кошка с собакой, и весь Морио сотрясался от их ссор. Может, все, что им суждено — это приятное времяпрепровождение рядом, случайные касания и тот единственный поцелуй, который до сих пор остается фантомным теплом на губах Джоске. Но эти может не заботили Джоске. Его заботило лишь только будущее, в котором они с Роханом счастливы вместе. В котором он вылечил его разбитое сердце, даже если самому пришлось разбиться на кусочки. — Конечно уверен, — Джоске унял дрожь. — К тому же… Я не думаю, что это будет плохой разговор. Взгляд зеленых глаз пронзил Джоске. Но в этот раз в них не было привычного яда или сарказма — только искреннее любопытство. — И почему же ты так думаешь? — Потому что ты не отхлестал меня букетом по лицу, конечно же, — Джоске улыбнулся, заметив, как уголки губ Рохана дернулись вверх. — Они просто слишком красивые, чтобы тратить их на кого-то вроде тебя, — мангака цикнул, но в его лице сохранялась непривычная мягкость. — Ты мог просто сказать, что тебе не хотелось портить и мое лицо в том числе, — Джоске хмыкнул, но затем прочистил горло, стараясь настроится на другой лад. — Но в остальном… я… мне кажется, что я тебе тоже нравлюсь, Рохан, — брови мангаки дернулись вверх от его слов. — Но ты боишься, что прошлое повторится и мы оба уйдем из этих отношений разбитыми. Наша прошлое было сложным, но оно уже давно прошло. Я никуда не собираюсь уходить, и ты, вроде, тоже. Мы не растворимся в пустоте. Черт, да ты можешь даже воспользоваться Heaven’s Door… — Нет. Джоске дернулся от неожиданного ответа. Только сейчас он заметил как напряглись плечи Рохана, даже несмотря на то, что он откинулся на спинку стула. Все спокойствие Джоске вдруг улетучилось, и он пожалел, что не умеет отматывать время на пару секунд. — Я не буду использовать на тебе Heaven’s Door, Джоджо. Какой тогда смысл в отношениях, если они держатся только на моем стенде? Джоске сдержал ухмылку. Рохан все-таки думает об отношениях. Для него это был уже прогресс. — Твое спокойствие? Рохан покачал головой. — И да, тогда я буду думать, что ты со мной просто потому, что я что-то написал тебе в голову, пока ты был молод и глуп. Это… не должно так работать. — А как должно, Рохан? Потому что я уже не понимаю. Мы находимся где-то между уже столько времени, что я не понимаю, кто мы друг другу, — Джоске прикусил губу, боясь поднять взгляд. — И если тебе нужно еще время, то, пожалуйста, я готов ждать. Но я хочу понимать, что мне есть чего ждать. Что однажды ты поверишь в нашу любовь достаточно, чтобы мы могли бы быть вместе. — А если я не поверю? Джоске поднял взгляд на Рохана. Он не видел его таким с нового года. Загнанным в угол, сжавшимся, крохотным. Его хотелось укрыть от всех тяжелых мыслей, что Джоске навел на него, хотелось обнять, прижать к себе, погладить по голове, успокоить. Но он не мог. Только Рохан мог решить для себя эти вопросы. Только Рохан мог отдать ему свое сердце, а Джоске не хотел забирать его без разрешения. — Тогда я отступлюсь. Пострадаю, но переживу. Мир большой, а жизнь длинная, в конце-концов, — Джоске неловко почесал шею, чувствуя, как смущение подбирается к его щекам. — Или я должен был сказать, что буду ждать тебя вечно, Великий Кишибе Рохан? — Ой, заткнись, — прошипел мангака, хмурясь. — У нас тут серьезный разговор. Джоске поджал губы. Он наблюдал за тем, как Рохан пытался распутаться в собственных мыслях, то напрягаясь сильнее, выглядя так, будто их тут заперли вдвоем, то едва заметно расслабляясь, опуская напряженные брови. На борьбу с собой у Рохана ушла вся чашка эспрессо, и заговорил он только тогда, когда заказал новую. — Ты слишком послушный иногда, знаешь, — вздохнул он. — Было бы легче, если бы ты продолжал говорить. — Ну, я же хороший парень. А тебе надо было подумать. В тишине, как мне показалось. Рохан покачал головой. — Тяжело думается, когда вокруг тебя наблевали херувимы, — едко произнес Рохан, но его лицо превратилось в маску, на которой застыла непонятная меланхолия. — Но, в общем-то, ты прав. — А? — удивился Джоске. — В смысле? — В том, что ты тоже мне нравишься. В смысле, романтически, — Рохан ухватился за ложечку от кофе, начав ее вертеть в руках. — И я уже не могу искать оправдания. Ты уже взрослый, мы находим время друг для друга, находим общий язык, и в принципе, играем большую роль в жизнях друг друга. Рохан продолжил фиксироваться на ложке. Словно он пытается рассказать все ей, а не Джоске, словно это она сидит тут на краю стула, ожидая вердикта. Джоске позволил себе дотронуться до руки Рохана и тот направил на него взгляд, которого Джоске никогда не хотел видеть. Столкновение Рохана со своими чувствами было болезненным. Его глаза покраснели, а сам он выглядел, словно произнесенные им слова идут из тех глубин души, о которых Рохан и сам никогда не знал. — Мне нужно еще время, — выдохнул наконец-то он, все еще избегая взгляда голубых глаз. — Немного. Мне надо привыкнуть, потому что сейчас мне кажется, что я нырну в омут с головой и никогда оттуда не выберусь. — Сколько? Рохан поднял руку, словно попытался скрыть в ней свое лицо и найти комфорт, но вместо этого неловко поставил ее обратно на стол. — До твоего дня рождения. Устроит? Чуть больше трех месяцев. В принципе, не так много, учитывая, что он пытается добиться внимания с прошлого сентября. — А до этого? Все останется так же? Недомолвки, встречи исключительно как друзья и… все? Рохан наконец-то посмотрел на него. На щеках — румянец, а во взгляд начал возвращаться привычный яд. Наверняка в этот момент им обоим казалось, что только что они выбежали из горящего дома, и теперь им осталось лишь обсудить, как они будут восстанавливать свое жилье. — А ты разве влюбленный щенок, который не умеет терпеть? — спросил Рохан вопрос, ответ на который они и без того знали. — Ага. И я хочу свиданий. Хочу обнимать тебя. Касаться тебя. Даже целовать тебя, знаешь, — произнес Джоске во весь голос, словно не боясь, что их кто-то услышит. Рохан лишь обернулся на секунду. Он убедился, что тут нет его фанатов, да и тех, кто узнав его, тут же побежит по всем новостным журналам рассказывать о его личной жизни. — Тогда в чем смысл ожидания? — сощурился Рохан. — В том, что потом я растрещу всем, что мы встречаемся. Ну, тем, кто умеет держать язык за зубами, — задумался Джоске. — И в том, что не будет ничего большего. — Еще скажи, что будешь слушаться, если я скажу убрать руки, — Рохан поднял бровь. — Если это твое обычное ворчание, то нет. А если тебе будет некомфортно, то естественно. Рохан посмотрел в глаза Джоске. То, что он увидел в них удивило его: лицо его вытянулось, а брови поползли вверх. — Ладно, — произнес он, смягчившись. — Договорились.