День тишины
9 мая 2025 г., 04:23
Комната Ксении была маленькой, с единственным узким окном под потолком, через которое пробивался тусклый свет. В углу стояла кровать с помятыми простынями, рядом — груда коробок с едой, которые ей принесли ещё в начале недели. Сегодня был *её* день.
Официально — «День Единства». Птицы и свиньи праздновали мир, устроив грандиозный пир на главной площади. Весь остров гудел от смеха, музыки и звона бокалов. Но здесь, в этой каморке, царила тишина.
Ксения сидела на полу, прислонившись к стене, с блокнотом на коленях. В ушах — старые наушники, из которых едва доносились хриплые звуки её плеера. Она рисовала.
Линии выходили неровными, резкими, будто она выцарапывала их на бумаге, а не проводила карандашом. На странице постепенно оживал остров людей — не тот, что был сейчас, с заводами и дымом, а тот, каким он мог бы быть. Без свиней. Без контроля.
"Глупости", — подумала она, переворачивая страницу.
***
Леонард сидел на балконе своего дворца, наблюдая, как внизу Чак и Бомб пытаются научить свиней прыгать на батуте (с переменным успехом). Рядом стоял Красный, скрестив крылья.
— Ну и дебилы, — буркнул Красный.
— Очаровательно, не правда ли? — Леонард лениво потягивал вино.
— Ты вообще слушаешь, о чём я?
Леонард не ответил. Его взгляд скользнул к дальнему крылу дворца, где находилась комната Ксении. Он знал, что сегодня она там. Как и всегда, когда могла избегать общества.
— Ты знаешь, — вдруг сказал он, — эта девчонка... она ни разу не вышла на пир.
Красный фыркнул:
— Ну и что? Мне тоже плевать на их пляски.
— Но тебе не плевать, — Леонард усмехнулся. — Ты злишься. Кричишь. А ей... ей действительно всё равно.
Красный нахмурился, но промолчал.
Леонард отставил бокал и поднялся.
— Мне нужно кое-что проверить.
***
Ксения не услышала стука. Она заметила дверь только тогда, когда та уже начала скрипеть.
Она резко сорвала наушники.
— Кто...?
В проёме стоял Леонард. Без свиты. Без короны. Даже без своего обычного напыщенного вида.
— День единства, — сказал он, — а вы тут... в одиночестве.
Ксения медленно закрыла блокнот.
— Я не люблю шум.
Леонард вошёл, оглядывая комнату. Его взгляд задержался на коробках с едой, на плеере, на разбросанных листах бумаги.
— Вы рисуете.
— Иногда.
Он подошёл ближе, наклонился и поднял один из листов. На нём был набросок механизма — не того, над которым она работала по принуждению, а чего-то другого.
— Что это?
— Ничего, — она потянулась, чтобы забрать листок, но Леонард отстранился.
— Не похоже на ничего.
Она пожала плечами.
— Просто мысли.
Леонард изучал рисунок, потом неожиданно рассмеялся.
— Вы хотите сбежать.
Ксения не ответила.
— Это... мило, — он бросил листок обратно на пол. — Но бесполезно.
Она посмотрела на него своими косыми глазами.
— Я ничего не хочу. Просто рисую.
Леонард замер. Впервые за всё время он не видел в её взгляде ни страха, ни ненависти. Только... пустоту.
— Вы странная, — наконец сказал он.
— Да.
Он повернулся к двери, но на пороге остановился.
— Если хотите... можете приходить в библиотеку. Там тихо.
Она даже не кивнула.
Леонард вышел, оставив дверь приоткрытой.
***
Когда шаги затихли, Ксения снова надела наушники. Плеер хрипел, перескакивая на следующую песню.
Она открыла блокнот на чистой странице и начала писать.
"Они говорят о мире,
о дружбе, о пирах.
А я сижу в тени,
где нет ни слов, ни лжи."
Где-то снаружи гремел фейерверк. Ксения откусила кусок печенья из своих запасов, дописала строчку и отложила блокнот. Ей было плевать на праздник. Плевать на Леонарда. Плевать на всех. Но сегодня... сегодня был её день.
