Тени свободы

Лаборатория была заперта. На двери висела табличка "Не беспокоить", написанная неровным почерком Ксении. Внутри царил полумрак - лишь тусклый свет настольной лампы освещал фигуру девушки, склонившейся над чертежами. Её пальцы дрожали, оставляя неровные линии на бумаге. Тук-тук. Ксения замерла. Глаза её расширились, зрачки метнулись к двери. ТУК-ТУК-ТУК. — Дорогая моя затворница! — за дверью раздался напыщенный голос Леонарда. — Я принёс вам... подарок! Ксения судорожно схватила наушники, но было поздно. Дверь с скрипом приоткрылась, и в щель просунулась зелёная лапа с... огромным букетом. Если это можно было назвать букетом. Между пожухлыми розами торчали болты, шестерёнки и что-то, напоминающее кусок медной проволоки. — Вдохновение для творчества! — Леонард втиснул в комнату свою тушу, корона его съехала набок. — Цветы — для красоты, металлолом — для работы. Романтично, не правда ли? Ксения медленно отодвинулась, прижимаясь спиной к стене. Её пальцы вцепились в край стола. — Я... занята. — О, мы все заняты, моя прелесть! — Леонард с театральным вздохом водрузил "букет" прямо на её чертежи. — Но даже королям... то есть, королям особенно! — нужно время для прекрасного. Он сделал шаг вперёд. Ксения — шаг назад. Её пятки упёрлись в стену. — Вы сегодня особенно молчаливы, — Леонард наклонился, его борода почти касалась её лба. — Может, вас вдохновит музыка? — Он достал из складок плаща разбитый граммофон. — Я лично отобрал пластинку! "Свинские серенады" в исполнении... — Мне нужно работать, — прошептала Ксения. Её голос звучал хрипло, как будто её горло сжали невидимые тиски. Леонард замер. Его маленькие глазки сузились. — О-о-о, я понимаю! — он вдруг хлопнул себя по лбу. — Вы хотите, чтобы я ушёл! Но как же наш научный... э-э-э... симбиоз? Ксения резко повернулась к столу, смахнув букет на пол. Шестерёнки с грохотом рассыпались по полу. — Проверка энергетических матриц. Срочно. Леонард наблюдал, как её руки дрожат, когда она берёт паяльник. Внезапно его выражение лица изменилось — на секунду исчезла напускная театральность, осталось что-то... заинтересованное. — Как скажете, — он сделал шаг назад. — Но завтра! — его голос снова приобрёл пафосные нотки. — Я приготовил сюрприз! Ужин при свечах в... библиотеке! Со специально подобранной литературой! — он подмигнул. — Физика твёрдого тела может быть очень... увлекательной. Дверь закрылась. Ксения стояла неподвижно, пока шаги не затихли вдали. Затем её ноги подкосились, и она медленно сползла на пол, обхватив колени руками. Её дыхание было неровным, в ушах стучало. Она потянулась к наушникам, но они вдруг показались ей бесполезными — никакая музыка не заглушит этот голос, эти взгляды, это... На полу рядом валялся "букет". Ксения потянулась к одной из шестерёнок. Её пальцы автоматически начали проверять зубцы, находить дефекты. Механика не подводила. Механика была предсказуемой. В отличие от него. *** Леонард сидел в библиотеке, расставив по столу свечи (три из пяти уже опрокинулись от его неловких движений). Перед ним стояли две тарелки с чем-то, что должно было напоминать изысканное блюдо, но больше походило на результат химического эксперимента. — Она опаздывает, — пробормотал он, поправляя корону. Росс, стоявший у двери, нервно поправил очки. — Ваше Величество, может, она просто... не придет? Леонард замер. Его толстые пальцы сжали край стола. — Она придёт, — прошептал он. Не было ни привычной театральности, ни напускной уверенности. Только странная, почти болезненная убеждённость. Но Ксения не пришла. *** Ксения сидела под столом, обхватив колени. Наушники были надеты, но музыки не играло — просто тишина. Перед ней лежал листок бумаги, на котором снова и снова выводилась одна и та же формула. F = kx. Закон Гука. Сила упругости пропорциональна деформации. Её пальцы дрожали. Она добавила знак "минус". F = -kx. Чем сильнее давление — тем сильнее сопротивление. Где-то вдали раздались шаги. Ксения замерла, прижав листок к груди. Шаги прошли мимо. Она закрыла глаза. Завтра она завари́т дверь намертво. Послезавтра — попросит Гэрри принести замок. А ещё через день... Формула множилась на бумаге, заполняя всё свободное пространство. F = -kx. F = -kx. F = -kx.