Глава 2.
***
— Получилось? — с нетерпением спрашивает Токката у Аурелии, когда двуполые покидают резиденцию.
— Если ты про карту, то да. — Аурелия извлекает из-за голенища сложенный пергамент. — Осталось только присыпать золой, заново перерисовать, и у нас будет карта на Мордок. Не знаю, правда, на какой хрен она сдалась, но в хозяйстве пригодится. Как говорится, запас в жопу не ебёт.
— Да на хрен эту карту! Как думаешь, с Тродгаром получилось? — с волнением в голосе уточняет Токката. — Лито поверил?
— Сложно сказать. Он ведь не дурак и, думаю, даже догадался, что я применяла «Похотливые глазки», но эти долбаные окуляры его спасли. Думаю, он мог догадаться и про ауру. Но если даже не поверил тому, что Тродгар обездушен, то что с того? Доказать не сможет, да и зачем ему это? В конечном итоге Лито ещё и в выигрыше остался из-за предательства нашего друга.
— Надеюсь, ты права, — произносит Токката, но в голосе целительницы всё ещё слышатся ноты тревоги. — Куда мы сейчас?
— Для начала наведаемся в магазинчик Змея, чтобы не опередить на пути к борделю посыльного Лито.
Путь до мануфактуры «Пурпурная роза» занимает около десяти минут. Расположенное недалеко от центра города здание в три этажа привлекает внимание вывеской, на которой изображена та самая роза.
— Магазин закрыт, миледи, — сообщает огромный норд, стоящий у двери.
Его товарищ преграждает путь демонице и её спутницам копьём.
— Что так? — с весельем в голосе уточняет демоница. — Может, сделаете исключение? Хочу приобрести пару игрушек для нас с подругами.
При этих словах демоницы Токката принимает соблазнительную позу, а Хельга выпячивает вперёд шарообразную грудь.
— Мы ждём нашего нового хозяина, — с явным смущением произносит охранник. — У прежнего отобрали душу.
— Значит, ждёте хозяина? И кто же это? — веселится демоница.
— Не знаем, госпожа. Мироздание сообщило, что наш хозяин у Баала, и если не появится тот, кто это сделал, то все мы станем отверженными. Только вот сдаётся мне, что убийца Галара Белвани, скорее всего, был наёмником и уже далеко отсюда. Нам пора самим озадачиться поисками нового покровителя, если не хотим сдохнуть в сточной канаве.
— То есть вы ничего не знаете о смерти Змея? — приподнимает бровь Аурелия.
— Откуда, госпожа? Мы даже не члены гильдии. Обычные невольники, хоть и при оружии. Кто нам чего расскажет? А слухи до нас ещё не дошли. Но вы так спрашиваете, будто что-то знаете. Не поделитесь, госпожа? Чего нам ждать?
— А кто я такая? — смеётся демоница.
— Конечно, — отводит взгляд страж. — Баронесса Стэллион. Вас невозможно не признать, говорят о вас много, но можно я не буду это повторять?
— Шлюха и демоническое отродье?
Аурелия едва сдерживается, чтобы не засмеяться; Токката же давится смехом.
— Ну, я не могу…
— Расслабься, так и есть: я похотливая двуполая шлюха и плод безумной фантазии тёмных богов. Создали, чтобы посмеяться, а я взяла и выжила. А что касается того, чтобы рассказать вам о смерти Змея, то почему бы и нет? Парня сгубила самоуверенность. Когда меня обыскали и убедились, что оружия и уж тем более чёрных кристаллов я не принесла, он уверился в том, что душа его точно в безопасности; да и телохранителя держал поблизости. Только вот кристалл был у меня в попочке.
— Так это вы, миледи? — дрожащим голосом произносит страж. — Прошу прощения, мы не знали.
Раб опускается на колени, и напарник следует его примеру.
— Не протирайте штаны. Новые не куплю. Хозяйку-то внутрь пустите?
— Конечно-конечно, госпожа,— стражи встают на ноги, но при этом не поднимают головы.
Дверь магазина перед проклятыми распахивается, и они проходят внутрь.
Большой торговый зал наполнен множеством витрин и манекенов. У подруг разбегаются глаза от изобилия товаров: одежда, нательное бельё, чулки, портупеи, ошейники, маски, сотни вариантов пирсинга. Игрушки всех мастей: фаллосы, страпоны, кольца, пояса верности (в том числе мужские), анальные пробки, крюки и удерживающие устройства. Парфюмерия, косметика и даже секс-машина с огромным дилдо.
— А мне тут определённо нравится, — произносит Хельга. Воительница достаёт из витрины огромную анальную пробку и примеряет её на себе, вгоняя охранников в краску. — Доброго пожаловать, госпожа, — раздаётся высокий голос из глубины зала.Аурелия смотрит в сторону его источника и наблюдает худенького эльфа со смазливой мордашкой, украшенной макияжем, одетого в красный камзол. Завершают картину короткие малиновые волосы. Парень расположился за стойкой продавца, а ещё трое местных обитателей — кентаврида, моншарка и кеноска — стоят вдоль стены, покорно ожидая своей участи. Должно быть, они подслушали разговор Аурелии с охранниками, так как всем своим видом показывают покорность новой хозяйке.
Демоница подмечает, что если бы она не знала о том, кто её ожидает в лавке, скорее всего, испытала бы шок.
Она подходит ближе и рассматривает рабов. Кентаврида ростом со среднего коня, гнедой окрас с каштановым оттенком лошадиной части тела отливает бронзой, на человеческом торсе кожа смуглая, но светлее, чем у арибов. Красивое, хоть и немного резковатое лицо обрамлено длинными иссиня-чёрными волосами. Одежды на кентавриде нет, и демоница с интересом рассматривает на торсе рабыни большую упругую грудь, не уступающую по размеру её собственной. Человеческая часть тела заканчивается мощной лошадиной грудью. Помимо обычной женской груди Аурелия замечает и внушительное вымя. Вообще, кентаврида выглядит довольно сексуально, подмечает Аурелия. Волна желания накатывает на демоницу, и её член наливается силой, поднимая кольчужную юбку. Не скрывая восхищения, демоница обходит кентавриду сзади. Лоснящийся округлый круп, чёрный пушистый хвост, перехваченный у основания алой лентой и немного задранный так, что анус и вагина кентавриды открываются всеобщему обозрению. Аурелия прикладывает немалые усилия, чтобы удержать себя в руках и не вставить жеребца в конское влагалище.
— Да хватит меня разглядывать, как на базаре. Можно подумать, никогда кентавров не видела. Можешь выебать, если не побрезгуешь, я не против, даже лягаться не стану, — произносит кентаврида.
— Какая шустрая, — возмущается моншарка. — Я тоже не отказалась бы попробовать её красавца.
Человеко-кошка ростом ниже среднего, тело покрыто гладким мехом леопардового окраса; при этом на груди и животе шерсть белая, и через неё отчётливо видны восемь сосков. Верхняя пара грудей наиболее полная — где-то шестой размер; второй ряд — четвёртый размер; третий — что-то среднее между первым и вторым; а нижние груди не сформированы. Конечности имеют человеческую форму, хоть и покрыты мехом; завершают картину хвост и кошачья морда.
— Да ты лопнешь, как хомячок, — хихикает кеноска.
Тело её по строению схоже с телом человеко-кошки, только что человеко-собака. Шерсть короткая: на спине и по бокам — чёрная, а на животе и груди — коричневая. Рост выше среднего, рельефная мускулатура; верхний ряд грудей по размеру не уступает сиськам Аурелии. При этом собачья голова напоминает морду лабрадора.
— Ой-ой, сама-то уже готова хвост задрать, — фыркает моншарка.
И всё-таки им удаётся шокировать демоницу. Аурелия никак не ожидала такого поведения от рабов, и неприкрытое удивление отражается на её лице. Что в свою очередь замечает эльф.
— Мне кажется, что она вас понимает… — предупреждает он.
— Ой, — только и может произнести кентаврида.
— Но как? — недоумевает кеноска.
— Конечно, бляди, понимаю! — выдаёт демоница.
— Простите, хозяйка, — моншарка прижимает уши.
Повисает неловкая тишина. Которую нарушает демоница.
— Так почему я не должна вас понимать, шерстяные?
— Видите ли, госпожа, дело в том, что между собой мы общаемся на языке детей Кернунна,— отвечает за всех эльф. — С хозяином обычно говорили через меня, но вы распознали нашу речь. А вот вас, хозяйка, по-прежнему могу понимать только я. Это какая-то магия такая?
— Чего они там лопочут? — недоумевает Хельга, берясь за рукоять меча.
Ну конечно же! Магия! Магия Словаря! Как Аурелия сразу не подумала об этом?
— Да, есть немного, магии. Сейчас поколдую, и все смогут понимать друг друга, — обещает демоница и активирует артефакт на всех.Как и прежде, ощутимых изменений нет, но демоница не сомневается в том, что Словарь сработал.
— Итак, начнём наше знакомство сначала, — произносит Аурелия. — Предложение выебать вас, конечно, звучит интересно, но может, для начала, стоит узнать друг друга получше? Думаю, что мне нет нужды представляться, даже зверолюди должны были слышать о Кровавой Жеребице, убившей ярла и спалившей полгорода. Добавлю только, что вчера я обездушила вашего прежнего хозяина. И когда это случилось, узнала, что вы достались мне в качестве трофеев. Ну а теперь послушаем вас. Назовитесь и расскажите, что умеете? Мне говорили, что вы весьма искусные мастера. Начнём, пожалуй, с тебя, — демоница указывает на кентавриду.
— Я — Роксолана, госпожа. Прошу, простите мою дерзость, — кентаврида прячет глаза.
— Расскажи, что умеешь? — жестко спрашивает демоница.
— Мастер инструментов и механизмов. Могу строить осадные машины, транспортные средства, включая корабли, и делать сбрую для лошадей. В цеху производила станки для дойки, секс-машины, работала с каучуком и латексом, помогала делать откровенные наряды для утех, в основном портупеи из кожи.
— Да ты весьма ценный специалист, тебя не только ебать можно, ещё и на колбасу сгодишься, — подмечает Аурелия и указывает на моншарку. — Твоя очередь убеждать, почему мне не стоит сделать из тебя шапку.
— Меня зовут Ашани, госпожа, — ещё сильнее прижав уши, произносит человеко-кошка. — Мастер парфюмерии, визажист и татуировщик. Умею делать духи с афродизиаками, зелья, дающие мужскую силу и распаляющие женское желание.
Аурелия никак не комментирует услышанное и обращается к кеноске:
— Твоя очередь, зубастая.
— Сириона. Мастер-оружейник. Могу делать почти всё, что тут продаётся, кроме духов всяких и зелий. Работаю с кожей, создаю щиты, оружие, тяжёлую и лёгкую броню, шью одежду и делаю ювелирные украшения. Ещё владею способностью «подгонка по фигуре». В считанные мгновения могу уменьшить или увеличить размер одежды и брони (последнее, правда, при наличии ресурсов).
— Что, тоже не мастер артефактов? Подумаю по поводу рукавиц из собачьего меха, — отрезает демоница. — Теперь ты, сладенький. Давай послушаем, чем ты полезен, или мне стоит сразу отправить тебя на рынок рабов? Тех, кого можно трахнуть, мне хватает, а какому-нибудь орку твоя размалёванная мордашка может и приглянуться.
— Моё имя Эрлен, управляющий в магазине и на мануфактуре. Мастер-ростовщик и зачарователь, — скромно произносит эльф, поняв, что не особо заинтересовал новую хозяйку своими навыками.
— И в чём мне прок от ростовщика? — со скучающим видом уточняет Аурелия.
— Если оставите себе производство и нас при нём, то гарантирую ежемесячную прибыль не менее ста тысяч. Но это минимум; порой доходит и до трёхсот.
— Никакого производства оставлять не буду. А с вами вот как поступим. Эту,— демоница обращается к Хельге и указывает на Роксолану. — На мясо. Размечталась, животина, что ебать её буду. С этих двоих содрать шкурки, сошьём шапки и рукавицы. Этого барыгу отвезти на рынок; тысяч десять за его тощую задницу может и дадут.
Хельга вытягивает из ножен Душегуб. Рабы в шоке, а один из стражей падает на колени:
— Госпожа! Их всех можно продать! Пощадите!
— Ах да, про вас ослоёбов забыла,— хищно ухмыляется демоница и обращается к Токкате: — Дорогая, отрежь им яйца; будет чем поужинать сегодня.
Второй страж хватается за копьё, не желая расставаться с жизнью, но лезвие Душегуба разрубает древко и замирает у его горла.
Кеноска жалобно скулит, моншарка скалится и шипит, забившись в угол, а эльфёнок пытается вскочить на спину кентавриде, чтобы та вынесла его из лавки.
— А ну стоять, погань! — резко приказывает демоница, не обращаясь к кому-то конкретно.
Хельга хватает эльфа за шкирку, стягивает со спины кентавриды и швыряет моншарку, сидящую по-прежнему в углу. Обезумевшая от страха человеко-кошка впивается зубами в ногу эльфу, и он по-девчачьи визжит.
Кентаврида, невзирая на потерю наездника, пытается сбежать. Она набирает скорость и направляется к двери. Ещё чуть-чуть, всего пять метров и свобода. Но на пути у неё возникает Токката с колдовским посохом в руках. Струя холода бьёт под копыта Роксолане и та встаёт на дыбы, разбивая витрины. В следующее мгновение Аурелия запрыгивает кентавриде на спину и прижимает к горлу кинжал.
— Стоять, сказала! — повторяет приказ демоница и на этот раз все замирают. Даже кеноска перестаёт скулить. — В угол, бляди! — рычит демоница и спрыгивает со спины кентавриды. Кинжал демоницы направлен в грудь Роксолане и, не смотря на свою мощь, ей ничего не остаётся, как подчиниться и отступить. В углу мастера сбиваются в кучу и жмутся друг к другу, надеясь на чудо, так как ожидать милосердия и благоразумия от новой хозяйки не стоит. Стражи держится в стороне, но больше не проявляют агрессии. — А вы что застыли? — обращается к воинам демоница. — Не считаете себя блядями? Так это мы сейчас быстро исправим! — конский член демоницы по-прежнему пребывает в эрегированном состоянии, и она направляет его на парней. — Кого первым выебать? Чуть ли не отпихивая друг друга, воители спешат в угол зала, чтобы присоединиться к остальным рабам. Демоница взмахивает рукой и «Тайпан» вонзается в стену между ушей моншарки. Человеко-кошка угрожающе шипит и одновременно мочится от страха. У Аурелии не получается сдержать довольную ухмылку. Замечая это, Хельга взрывается от смеха, и Токката присоединяется к подруге, но более скромно. — Мохнатые, ушастые и прочие, — начинает Аурелия. — Слушайте и запоминайте. В Вайнтрале вести дела я не собираюсь. Нравиться или нет, но вы пойдете с нами, так как рабы. Кое-кто из друзей предлагал мне продать вас, но я не согласилась. Не смотря на то, что половина из вас никак не подходит под определение «люди», для меня вы все равны, и ничем не отличаетесь от этих двоих, — Аурелия указывает на стражей. — Более того, я и сама, мягко говоря, не человек. Никто не будет пускать вас на мясо, снимать шкуры или кастрировать, но только до тех пор, пока вы будете помнить: кто вас ебёт и кормит, — при слове «ебёт» тот страж, что хватался за копьё, вздрагивает. — Догадываюсь, что вы обо мне слышали, и не буду это опровергать. Но если проявите себя и не будете перечить, то сможете обрести свободу в качестве последователей клана. Правда проклятого, но это не так уж и страшно. Не хочу, чтобы выглядело, будто оправдываюсь, но на самом деле я не такое уж и чудовище, да и город ваш сожгла случайно. Впрочем, у вас всегда есть выбор отправиться на скотобойню, рынок рабов или в кожевный цех. Для меня не составит труда воплотить в жизнь свои угрозы. На самом деле, Аурелия, мягко говоря, пребывает в очередном шоке от того, что услышала про навыки рабов. Зверинец оказался поценнее всех трофеев Змея. Даже кинжал «Тайпан» с таким приобретение не сравнится. Одна только эта кеноска Сириона может заменить целую артель мастеров. Для получения ремесленного навыка оружейник необходимо стать мастером в целом ряде ремёсел: кожевник, портной, кузнец, мастер луков, ювелир и плотник. Мастер оружейник это, конечно, ещё не мастер артефактов, но чего только стоит её способность подгонять броню. Моншарка, чтобы называться парфюмером, достигла мастерства в алхимии, татуировщиком стала, достигнув мастерства в навыке художника, а визажистом, пройдя ступень цирюльника. Про кентавриду вообще отдельный разговор, в ней соединились кузнец, плотник, кожевник, такелажник, портной, мебельщик и шорник. Не нужно говорить о том, что для достижения мастерства в любом из перечисленных навыков требуется уйма времени и куча денег на ресурсы. Теперь можно не зависеть от Шизумы, Лайзы Стаут и семейки Браггартов. Конечно, все они бессмертны в отличие от рабов, но только вот не достигли таких высот в ремёслах. Сомнений нет, рабы привыкли к сытой жизни. Конечно, им приходилось работать, но не на руднике или в поле. Выглядят все четверо ухоженными, даже нет следов побоев. Может Змей и потрахивал эльфёнка, но наверняка делал это нежно. Перемены в жизни рабам явно не по душе, и всё представление затевалось ради того, чтобы напомнить им про их место. — Мы усвоили урок, госпожа, — говорит за всех эльф. — Но что от нас требуется? — Поедете со мной. Обижать не стану, если, только сами к тому не вынудите. У меня есть свой отряд, ремесленники пригодятся нам. — Отряд из людей? — уточняет Роксолана. — Преимущественно да. Есть ещё пара орков и эльфов. А у тебя с этим проблемы? — спрашивает демоница. — У нас нет проблем с людьми, но вот у них с нами — да, — отвечает за Роксолану эльф. — Для вас моншары, кеносы и кентавры нелюди, низшие расы и обычный скот. Благодаря нашим навыкам и авторитету гильдии, в стенах магазина мы чувствовали себя в безопасности, но за его пределы почти не выходили. Может, оставите нас здесь? Продадите новому хозяину магазина, а я помогу получить лучшую цену. — Заманчивое предложение, но такая кобыла мне и самой пригодится, — Аурелия недвусмысленно покачивает эрегированным членом. — Сколько тут товаров и ресурсов? Деньги есть? — Собираетесь всё забрать? — уточняет эльф. — Нет, блять, оставим Кайре и дружкам Змея, — фыркает Токката. — Ну, если забирать и станки, то не хватит и одной повозки, — сообщает Эрлен. — У нас их будет две, — успокаивает эльфа Аурелия. — Готовьтесь к погрузке, скоро они прибудут. А пока ждём, можно посмотреть, что у вас тут интересного. — Думаю, вот эта штуковина должна тебе понравиться, — усмехается Хельга и поднимает с пола внушительную анальную пробку из мягкого материала, украшенную конским хвостом. — Занятная игрушка, — соглашается демоница, принимая из рук любовницы пробку. — Из чего она? — Это латекс, — сообщает Роксолана. — Добывается из каучуковых деревьев в болотах Темноводья. Змеелюды почти не используют его, я же нашла применение. — Что же, попробую применить и я, — с этими словами демоница погружает пробку себе в анус. Виляя задом и конским хвостом, она проходит по разгромленному торговому залу. — Как я выгляжу? — интересуется Аурелия у спутниц. — Весьма сексуально, — сообщает Токката. — Огонь, выглядишь, как настоящая Жеребица, — ухмыляется Хельга. От тяжести в анусе и трения пробки при ходьбе член демоницы приходит в ещё большее возбуждение и сочится смазкой. — С этим, однозначно, нужно что-то делать, — демоница указывает на член и обращается к кентавриде. — Помнится, ты предлагала трахнуть тебя. — Я… — заминается Роксолана. — Вы же понимаете, что это было несерьёзно. Я думала, что вы меня разбираете нашу речь… — Несерьёзно? А мне показалось, что всё наоборот. Слишком уж эмоционально вы обсуждали такую перспективу. Или ты передумала? Я не в твоём вкусе? — Нет-нет, что вы госпожа, — спешит заверить хозяйку кентаврида. — Да не бойся ты, скажи как есть. Если не хочешь, то я убиваться не стану, можно и ушастую трахнуть. На лице эльфа отражается страх. — Лучше тогда меня, — выдаёт Роксолана. — Решила подставиться за него по дружбе? — усмехается демоница. — Расслабься, мне есть кого ебать. — Аурелия указывает взглядом на Хельгу с Токкатой, и те заигрывающе улыбаются в ответ. — Если не хочешь, так скажи, наказания не последует и принуждать не стану. Кентаврида заливается краской. Конечно, она хочет, у Аурелии нет в этом сомнений — «Мускус альфы» делает своё дело. — Я… — Роксолана опускает взор. — Обычно, меня не спрашивают о том, что хочу, госпожа. Ведь я всего лишь животное… Обо мне часто такое говорят, — смущённо произносит кентаврида. — Животное? Выкинь это из головы. Может, раньше тебе об этом и напоминали постоянно, но твоя прежняя жизнь закончена, и больше животным тебя не назовут. Ты просто не такая, как другие, но ты личность. Как видишь, у меня тоже необычный облик, и вообще я, вроде, как демоница, однако не делаю из этого трагедии. Ты ведь хочешь меня? — улыбается Аурелия. — Хочу, госпожа, очень хочу, но вам вовсе не обязательно это делать, — произносит кентаврида и переминает задними ногами, стуча копытами по каменному полу. — Да, она уже течёт, — усмехается Хельга. — Наши мальчики тоже поплыли, — заявляет Токката, показывая на стражей. На лицах парней ужас перед Кровавой Жеребицей перемешался с вожделением. — Ах, да, кролики, с вами-то мы так и не познакомились, — Аурелия обращается к стражам. — Флоки и Хоки, — отвечает тот, что первым заговорил с демоницей у входа. — Я — Флоки, а он Хоки, — парень показывает на напарника, потерявшего копьё. — Теперь главное не перепутать, — усмехается демоница. — Дверь закройте, Флоки и Хоки. А после тащите сюда свои коки, облегчим их. Оба парня и так были красными, а после слов Аурелии их лица приобретают свекольный оттенок, но прилив крови к мозгам не мешает им выполнить приказ - оба отправляются закрывать входную дверь. — Займитесь ими, милые, — бросает демоница спутницам. — А то помрут ещё от перенапряжения. Демоница подходит к эльфу. — Помоги мне раздеться, — требует она и сама избавляется от юбки из кольчужных колец и полушубка. Эрлен дрожащими пальцами расстёгивает замки на кольчужном лифе, металл соскальзывает с объёмной груди и со звоном падает на пол. Хельга с Токкатой не теряют времени и стягивают кольчуги и одежду с вяло сопротивляющихся охранников, вернувшихся от двери. Парни стоят нагишом и неуверенно мнутся, но торчащие члены выдают их. Токкате приходится повозиться с кирасой Хельги. Наконец, раздев друг друга до комбинезонов, подруги опускаются перед стражами на колени, чтобы обласкать их заросшие фаллосы. От такого напора у рабов захватывает дыхание. Пока спутницы заняты стражниками, Аурелия подходит к Роксолане и нежно проводит пальцами по лицу кентавриды. — Как ты интересно устроена, сразу четыре сиськи, — произносит демоница и нежно гладит тяжёлую грудь, находящуюся на уровне её лица. Аурелия проводит кончиком языка вокруг большого тёмного соска, и втягивает его в рот. Самка сдаётся, издаёт протяжный стон и прижимает голову Аурелии к груди, забыв, что перед ней ужасная Кровавая Жеребица, да ещё и хозяйка. Демоница поочерёдно припадает к соскам, лаская руками упругие груди кентавриды. — Пожалуйста, госпожа, трахните меня, — шепчет Роксолана. Кеноска и моншарка смотрят на происходящее, буквально высунув языки. Рабыни не понимают, как реагировать, разум твердит, что нужно тихо сидеть в углу, но желание берёт своё. Не отрывая взоров от огромного члена Аурелии, они раздвигают ноги и ласкают себя, уперевшись спинами на стену. Демоница бросает взгляд на спутниц. Обе продолжают орально ласкать парней, которые, не смотря на перевозбуждение, ещё не кончили. Судя по всему, сказывается шок, в котором они пребывают. Аурелия обходит Роксолану и гладит её по крупу. Демоница проигрывает в росте кентавриде, но размер жеребца позволяет решить эту проблему. Головка огромного члена трётся о вульву кентавриды, и она призывно раскрывается. — Помоги мне, — шепчет демоница, сама пребывающая на пике возбуждения. Не смотря на то, что Кернунн наградил её конским членом, раньше Аурелия не испытывала тяги к тому, чтобы совокупиться с лошадью. Как-то уж слишком это было даже для неё, тем более что недостатка в партнёрах у демоницы никогда не было, Хельга с Токкатой всегда были готовы её ублажить, да и других желающих хватало. Но сейчас, при виде лошадиного крупа кентавриды демоница едва удерживается, чтобы не залить его спермой даже не входя. Роксолана с двух слов понимает, что от неё хочет хозяйка. Передними ногами кентаврида встаёт на колени и приседает на задние так, что её лоно оказывается на уровне члена демоницы. Аурелия входит резко. Толчок. Ещё. И ещё один. Член полностью утопает в горячем сочном лоне. Кажется, что на этот раз всё обходится без магии тёмных богов, защищающей партнёров Кровавой Жеребицы от увечий во время секса. Кентаврида всхлипывает от наслаждения и ласкает грудь. Взрывной оргазм накрывает обеих одновременно, демоница изливается в лоно кентавриды и утробно рычит. В порыве страсти Аурелия сжимает соски на объёмном вымени Роксоланы, и из них брызгает молоко. «Она ждёт приплод?» — мелькает у Аурелии мысль, но тут же уходит. Наслаждение слишком велико, чтобы задумываться об этом. Несколько минут, а может и целую вечность, демоница стоит позади кентавриды, прикрыв глаза, и все это время огромный твёрдый член находится в мягком лоне. Придя в себя от послеоргазменной неги, Аурелия окидывает взглядом торговый зал. Токката и Хельга поменялись со стражами ролями. Оба воина стоят на четвереньках, а двуполые спутницы демоницы обрабатывают их задницы. Интересно, парни сопротивлялись? Аурелия не слышала, но с учётом того, что была занята, могла просто не заметить того, как Хельга влепила кому-нибудь из них оплеуху. Впрочем, даже если стражи и пытались отстоять свои волосатые задницы, то сейчас вполне довольны происходящим, об этом можно судить по счастливым выражениях на их лицах. Тем временем в углу кеноска с моншаркой, вопреки поговорке: «как кошка с собакой», сплелись в меховой клубок и ублажают друг друга языками. Один только эльф прячется за стойкой, но при этом дергает под ней рукой. — Иди сюда, ушастая, — подзывает Аурелия Эрлена. Эльф опасливо приближается, пряча на ходу член в штаны. — Вытаскивай, что там у тебя есть, — бесцеремонно приказывает демоница. — Госпожа, пожалуйста… Невнятные мольбы парня только раззадоривают демоницу. — Снимай, говорю, штаны, шлюшка размалёванная, или скормлю твои яйца вместе с ушами собакам. Эрлен трясущимися руками ослабляет только что затянутый ремень и избавляется от шерстяных брюк. Из шелковых полупрозрачных чёрных трусиков торчит длинный, но тонкий член. Страх и смущение не могут побороть наплыв похоти, вызванный «Мускусом», и не смотря на то, что руки парня трясутся, член его пребывает в возбуждённом состоянии. — Дрочишь, сучка? — строго спрашивает демоница. — Я не мог удержаться, простите, хозяйка. Такое больше не повторится, — мямлит Эрлен. Эльфёнка нужно вовлечь в оргию, но демоница не желает выходить из гостеприимного лона кентавриды. Да и нет смысла в том, чтобы приучать парня трахаться в зад. Наверняка это сделал Змей, а возможно, и Флоки с Хоки пользовали парня. — Войди в меня, — приказывает Аурелия, приподнимая зад и открывая доступ ко влагалищу. — Я-я-я? — с удивлением протягивает эльф. — Ты, конечно. Других свободных писюнов я тут не наблюдаю. — Но я всегда снизу, госпожа, — на лице Эрлена отражается смятение. — Твоё «всегда» осталось в прошлом! — рычит демоница. — Либо ты вставишь в меня свой стручок, либо, клянусь сиськами Сантаар, я отрежу его, как абсолютно ненужный орган. Такая перспектива Эрлена не радует. Он окончательно избавляется от штанов и высвобождает член из стринг. Миниатюрная головка утыкается в вульву демоницы. Аурелия подмахивает задом, насаживаясь сама на тонкий, но всё же твёрдый фаллос. При этом конский член демоницы приходит в движение и будоражит лоно кентавриды, на что Роксолана отзывается призывными стонами. Горячий член, внушительная анальная пробка и влажная вагина затягивают демоницу в очередной омут наслаждения. В бешеном ритме Аурелия то насаживается на фаллос эльфа, то входит в кентавриду. От такого напора Роксолана завывает и скулит в ожидании очередной вспышки оргазма. Окружающий мир перестаёт существовать и время останавливается. Эрлен набирается смелости, кладёт мокрые от пота ладони на бёдра Аурелии и сам двигает задом, стараясь попасть в один ритм с демоницей. Из вымени кентавриды сочится молоко, ладони проклятой сжимают лошадиные соски, и на пол брызгают напористые струи. Лоно Роксоланы сжимается на члене и Аурелия вновь наполняет любовницу семенем, заставляя её рыдать от нахлынувшего оргазма. Эрлен запаздывает только на долю мгновения, его девчачий визг присоединяется к общим стонам и сливается с оргазменной какофонией, которая дополняется стонами Хельги с Токкатой, их любовников, а также повизгиваниваем и мурчанием кеноски с моншаркой. Кернунн благоволит к тебе проклятая, ты доказала свою преданность зверобогу, совокупившись с одной из его дочерей. Он провозглашает тебя своей верховной жрицей. Отныне «Мускусом альфы» можно управлять и прекращать его действие. «Вот оно как, нужно было просто выебать кентавриду, чтобы все перестали на тебя дрочить», — мелькает мысль у Аурелии и она проваливается в объятия оргазма. Не менее пяти минут уходит у демоницы на то, чтобы собраться с мыслями и начать что-то делать. Всё это время она просто лежит на спине расслабленной кентавриды и поглаживает её бока, а Роксолана тем временем нежно треплет волосы хозяйки. — Вы покорили моё сердце, госпожа, — шепчет кентаврида. — Можете не сомневаться в моей лояльности к вам. Если бы по воле богов не стала вашей рабыней, то сама бы умоляла вас сделать меня ею. А в случае отказа сбежала бы за вами. Стала бы отверженной, только ради возможности находится подле вас и хоть иногда быть приласканной. — Ты тоже мне нравишься, — улыбается Аурелия и целует Роксолану взасос, положив ладонь на её грудь. Разорвав поцелуй Аурелия продолжает: — Позволь спросить… — Конечно, вы ведь моя хозяйка, — удивляется такому обращению Роксолана. — Это как раз касается «хозяйки», — продолжает демоница. — Я только твоя хозяйка или ожидается появление кого-то ещё? Скажи, ты беременна? — Нет, конечно, — удивляется кентаврида. — С чего вы решили? — Тогда почему у тебя молоко? Такое разве бывает? — Ах, вот про что, — с облегчением произносит кентаврида. — Это называется галакторея, самопроизвольная лактация. Она возникает по различным причинам, и в моем случае вызвана ложной беременностью. — Ложной? — переспрашивает демоница. — Ну, да, — со смущением продолжает кентаврида. — Дело в том, что я могу понести только от кентавра, и, насколько мне известно, в Нордхейме больше нет представителей моего племени. Только вот потребности-то у меня есть, я ещё молода, всего сто восемьдесят два года, хоть жизнь и проходит в рабстве и все считают меня животным, это ещё не значит, что я должна ограничить себя в сексе. Пару раз в месяц Эрлен и кто-нибудь из охранников сопровождают меня до конюшни. Там знакомый конюх за небольшую плату соглашается запустить меня в стойло к какому-нибудь жеребцу. Как уже сказала, чрево моё остаётся пустым, но организм всё равно реагирует на семя и вымя наполняется молоком. Если это вас смущает, то при длительном воздержании всё приходит в норму. — Значит галакторея, — задумчиво произносит демоница. — Нет, меня это ни сколько не смущает, и даже заводит, когда из вымени течёт молоко, так что ни о каком воздержании и речи быть не может. Аурелия снова сливается в поцелуе с Роксоланой. — Ты посмотри на них, — хмыкает Хельга. — А ещё кто-то варгом меня попрекал. Берегись, а то ведь заревную, и не доживёт твоя подруга до старости. Сколько она сказала ей лет? — Сто восемьдесят два, — напоминает Роксолана. — В среднем Кентавры живут до шестисот лет, но бывают и долгожители. — Ого! Почти бессмертие. А эти мохнатики сколько живут? — интересуется Хельга, указывая на кеноску и моншарку. — По четыреста лет, — сообщает эльф. — Свой точный возраст они не знают, но примерно им сейчас где-то лет по двести пятьдесят. — Я, между прочим, и сама могла ответить, — фыркает Ашани. — Кернунн не лишил дара речи. — Прости, я по привычке, — извиняется эльф. — Теперь понятно, как вы стали мастерами в куче ремёсел, когда у смертных людей уходит половина жизни на то, чтобы в совершенстве освоить одно, — делает свой вывод Токката. — Ну, зачем так про людей, — не соглашается Хельга. — Гарас же стал мастером архитектором и татуировщиком, а это тоже не малый труд. — Этот старый одноглазый алкаш сломал систему Мироздания, и мы даже не знаем, сколько ему на самом деле лет, — не соглашается Токката. — Гарас ещё жив? — с удивлением уточняет Сириона. — Живее всех, правда от него порой так смердит, что не мудрено перепутать с мёртвым, — сообщает Хельга. — Знаешь его? — Доводилось. Он строил форпост для имперских легионеров на границе Великого леса и степи Кайрат. Там меня и захватили в рабство, — с печалью в голосе произносит Сириона. Разговор прерывает доносящийся с улицы стук копыт и грохот, как будто что-то тяжёлое тащат по мостовой. Таран? Следом кто-то пытается попасть внутрь и дёргает запертую дверь. Хельга хватается за меч. Аурелия озирается по сторонам в поиске кинжалов. Стражи спешно натягивают кольчуги на голое тело. Эльф, к удивлению проклятых, выхватывает из-под стойки лук. — Эй! Есть там кто? Вы чего закрылись-то? Ебётесь что ли, бляди? И без меня? — раздаётся голос Даны Ларсен.
