Часть 3
28 мая 2025 г., 15:30
Разбойнице и её подруге удаётся исполнить поручение демоницы и раздобыть пару скрытых саней и по шесть нордхеймских тяжеловозов к ним, а также ещё двух верховых лошадей, но обходится это в целое состояние. Триста тысяч оказываются для Аурелии весьма ощутимой суммой, а ведь ещё нужно закупить припасы, чтобы кормить шесть десятков ртов. Деньги, полученные от Лито, тают на глазах, даже не успев осесть в карманах.
— Вы нас разорите, — недовольно ворчит демоница, когда узнаёт, во сколько ей обошлись повозки.
— Сама распорядилась не жалеть средств и запретила выпускать барыгам кишки, — оправдывается разбойница. — Так бы порезала парочку, и остальные согласились бы сделать нам безвозмездный подарок.
— Можно продать товары, — снова предлагает эльф.
— Это что за чепуха размалёванная? — ухмыляется Дана, при виде макияжа на лице парня.
— Эту чепуху зовут Эрлен, он тут был за управляющего и мастер по зачаровыванию предметов. И я бы на твоём месте была с ним повежливее, если хочешь чтобы он толково зачаровал твой «хуй с ушами», — говорит демоница, указывая на жуткий амулет, висящий на шее Даны.
Сморщенный пенис и пришитые к нему уши ещё вчера принадлежали Галару Белвани. Дана не утруждала себя художественными изысками, когда мастерила столь ужасное и отвратительное украшение.
— Ха, я дала этой штуковине более короткое название — «Змей», — ухмыляется разбойница, демонстрируя трофей.
— Фу, безвкусица, — фыркает Токката. — Ты не оригинальна. Смотри, чтобы этот стручок не протух у тебя на шее.
— Ой-ой, куда нам, деревенским, до вашей изысканности, — огрызается Дана. — Мы ведь не ходили в жрицах у Кибелы, что нам знать о высоких материях. А за «Змея» не переживай, я его засолила.
— Это чтобы было, чем закусить, если денег хватит только на выпивку? — зубоскалит Хельга.
— Ты меня к Шизанутой-то не приравнивай, это она любительница человечинкой полакомиться.
— Весёлая у вас компания, — произносит Роксолана, немного осмелевшая после близкого общения с Кровавой Жеребицей.
С приходом Даны и Бресы Аурелия активировала действие «Словаря» и на них, чтобы члены отряда не испытывали сложностей при общении.
— Это ты ещё остальных не видела, — улыбается Бреса. — Шлюхи, пидарасы и девки с членами, не говоря уже про саблезуба с варгом. Последние двое, думаю, понравятся твоим мохнатым друзьям. Я, кстати, Бреса Кроули, пиздализка этой безбашенной шалавы, её зовут баронесса Дана Ларсен, — Бреса указывает на разбойницу. — Ну, и по совместительству вторая целительница в отряде.
Аурелия представляет друг другу остальных.
— Значит, Эрлен, — Дана изучающе рассматривает обнажённого худосочного эльфа. — В принципе-то, ничего такой мальчишка, откормить только нужно, а то пипидрон вон какой худющий, что на него только форель ловить.
Хельга поддерживает шутку громким смехом, и эльф краснеет до кончиков ушей.
— Доиграешься, точно сделает какое-нибудь непотребство с твоим «Змеем», — с улыбкой предупреждает демоница.
— Да я не жадная, если захочет запихнуть себе в зад, то пусть только попросит. Слышишь, зайчик, ты только скажи, дам тебе попользоваться писькой прежнего хозяина, а то вдруг скучаешь.
Взрыв хохота наполняет торговый зал.
— Благодаря новой хозяйке я и своей научился пользоваться, — не теряется парень.
— Ну-ка, угомонитесь, бляди, — Аурелия прерывает веселье. — Поржали и хватит, нужно заканчивать с этим городом, а то такими темпами ещё на неделю тут застрянем. Бреса и Токката, останетесь в лавке, будете руководить погрузкой и составите опись трофеев. Может, на самом деле, что-нибудь и продадим по пути домой. Передвижная лавка «Золотой дилдак». Как вам такое название?
— Не многим лучше нового названия для «хуя с ушами», придуманного Даной, — морщится Токката. — Отдаёт дешёвой пошлятиной. Я бы предложила «Нефритовый стержень», впрочем, если ты собралась продавать анальные пробки, страпоны и шёлковые чулки деревенским, то думаю, им без разницы, как ты обзовёшь свой блядский магазин. Они в любом случае осмелятся подойти к нему только под покровом ночи пока жрец и соседи не видят.
— В Горячем ключе, может, и не осмелятся, а вот в Роде я намерена зародить культ Асмодеуса. Пусть трахаются во имя Тёмного владыки, такое соседство нам больше подходит, чем фанатичные поклонники тугозадого Лоса.
— Я бы ещё раз поразмыслила на этот счёт. Кайра может и не придаст значения распространению скверны Хаоса в её землях, только заподозрит твоё участие в этом, но ведь есть ещё и, как ты сама сказала, фанатичные поклонники Лоса. Не забыла, что оскопила жреца верховного божества нордов?
— Ты опять нудишь? — рассержено произносит демоница. — Жреца твоего посадим на кол, прежде чем сжечь его часовенку. Сам во всём виноват. Не начни он свой обряд экзорцизма, глядишь, мне бы и не пришло в голову покончить с поклонением тугожопому богу.
— Никакого занудства, душа моя. Просто предупреждаю, что на западе, в полудне пути от Вайнтраля, расположен монастырь Лоса. Монахи не смирились с падением нравов в городе и покинули его, хотя храм Трёх по-прежнему открыт в Вайнтрале.
— И в чём ценность этого предупреждения? — фыркает Аурелия.
— Это не простые монахи, — вступает в разговор Хельга. — А монахи-воины. Храмовники, как и я в прошлом. Хорошо обученные и организованные солдаты, готовые в фанатичном порыве умереть за своего бога в борьбе с ересью. Только вот, опасений Токкаты я не разделяю. После переноса монастыря из Вайнтраля, приток послушников значительно снизился. Думаю, сейчас их командор сможет выставить не более двух десятков мечей, и все они смертные.
— А командор? Он что за фрукт? — уточняет демоница.
— Бессмертный, но неудачник. Уже полвека прозябает на этой должности и всем доволен, даже любовницу среди храмовниц Кибелы не завёл, — сообщает воительница.
— Ещё один скрытый пидарас? — усмехается Аурелия.
— Да Лос его разбери, может просто не стоит у него, может пидарас, может всё вместе, а может просто ёбнутый на всё башку задрот. Как понимаешь, близко с ним не общалась по определённым причинам. Не в моём вкусе парнишка, — хмыкает Хельга.
— Да в рот ему хрен моржовый. Было бы чего переживать, — Аурелия вопрошающе смотрит на Токкату. — Вот чего разнуделась?
— Я просто предупредила, — пожимает плечами целительница. — Не ты ли утром говорила, что у нас проблем и так «полная жопа огурцов»?
— Ну, будет на один больше, жопа-то растянута, все влезут, — усмехается демоница, виляя ягодицами, между которыми торчит конский хвост. — Я не хочу обострять отношения с «Гадюками» и городом, а на какой-то жалкий монастырь, в котором двадцать монахов тычут себя в жопу рукоятями мечей и молятся своему самозванцу Лосу, мне насрать. В Роде будет культ Асмодеуса, это решено. Монастырь далеко, а вот Рода под боком и нам с ними придётся частенько взаимодействовать. Ждать, пока очередной фанатик подобьёт деревенских на то, чтобы они как ведьм сожгли кого-нибудь из наших у меня нет желания. Сработаем на упреждение.
— Так вы и вправду верховная жрица тёмных богов? — с изумлением и одновременно страхом в голосе уточняет Хоки.
— А до тебя это не дошло в тот момент, когда Токката засадила в зад? — с нескрываемым раздражением спрашивает демоница. — Привыкай, впрочем, если чем-то не доволен, всегда можем заебать до смерти на жертвенном алтаре во славу Хаоса.
— Доволен-доволен, — Хоки кивает головой так, что вот-вот сломается шея. — Лучше уж в жопу меня трахайте, пожить ещё охота.
— Брутальный норд во всей красе, — усмехается Хельга. — Не хлопай ягодицами, парень. Про жертвоприношение она пошутила, да и ебать тебя больше никто не будет. Распечатали дырочку и хватит. Если, конечно, сам не попросишь. Только жопку перед этим побрей.
Парень заливается краской.
— Пошли уже, — произносит демоница и увлекает спутницу к выходу.
Здание борделя с вызывающим названием «Под юбкой у Кибелы» больше похоже на дворец. Бревенчатый особняк в четыре этажа, с парой башен по бокам. Фасад строения украшен резьбой и золотом. Дом ярла выглядит гораздо хуже, отмечает демоница.
В обширном ярко освещённом холле вдоль стен стоит несколько диванов и столов со свитками пергамента: описание шлюх с рисунками и цены на услуги. Напротив входа в глубине стойка управляющего. Слева и справа от неё наверх уходят лестницы, соединяющиеся балконом. В тени под лестницами Аурелия замечает столы, за которыми расположились охранники. Дюжина грозных головорезов, повстречавшись с которыми в тёмной подворотне сама отдашь деньги и задницу.
В холле довольно дорогое убранство: на полу ковры, на стенах картины и гобелены, само собой с изображением всяких непотребств в виде голых девок и мужиков, трахающихся во всевозможных позах.
— У вас тут прямо наглядное пособие, — усмехается демоница, подходя в сопровождении Хельги и Даны к стойке.
Чтобы не испытывать капризную богиню удачи Эбису и не повстречаться лицом к лицу со старыми «друзьями» среди охранников, Дана по настоянию Аурелии применила «Маску Валаана» и изменила внешность. Правда на много фантазии разбойницы не хватило, и теперь она выглядит, как Токката.
— Добро пожаловать, миледи, — кланяется услужливый дворецкий средних лет, одетый в зелёную ливрею,
Конечно, он прекрасно понимает, кто к нему пожаловал, но не подаёт и виду, что переживает, видя перед собой убившую ярла демоницу.
— Боюсь, мне придётся отказать вам и вашим спутницам в посещении заведения. Из соображений безопасности.
— Весьма неожиданно, — ухмыляется Аурелия. — Даже эля не нальёте? Я заплачу.
— Простите, но решение принимал начальник охраны, а не администрация.
— И где он, этот начальник?
— Господин Васар сейчас занят, — дворецкий растягивает на лице слащавую улыбку, намекая на то, что начальник караула развлекается со шлюхами.
— Вот давай без этого пиздабольства. Перед тобой верховная жрица Сантаар, сама наебу кого хочешь. А могу и выебать, — вкладывая угрозу в последние слова, произносит демоница. Ты ведь знаешь для чего я пришла? Просто приведите мне моих рабов.
— Простите, миледи, но насколько мне известно, в заведении ваших невольников нет, — дворецкий изображает недоумение.
— Не прикидывайся дураком, или я помогу тебе им стать на самом деле. Зови Васара, он в курсе дел. Или может, стоит отрезать тебе яйца, чтобы лучше соображал?
В руках демоницы появляется пара кинжалов, и головорезы, сидящие под лестницами, вскакивают с мест, хватаясь за оружие.
— Оставь парня в покое, — раздаётся знакомый голос.
Из двери в глубине холла появляется Стифлес Васар. Глаза ариба скрыты за точно такими же окулярами, как у Лито. Прав был преемник Змея, скоро такой образ войдёт в моду.
— Стифлес, друг мой, — хищно улыбается Аурелия. — Давненько не виделись. Соскучился по мне?
— Да как-то не успел ещё, — недовольно кривится парень.
— Ну зачем ты так? Мы ведь неплохо повеселились в прошлый раз. Помнишь, как ты стонал на моём члене? Ты просил меня быть пожёстче.
Несколько охранников ухмыльнулись, смотря на мага.
— Стиф, а ты не рассказывал нам о таких подробностях вашего знакомства, — произносит один из них.
— Ложь! Она просто вероломно убила меня и Бумнога! Я не трахался с ней! — Стифлеса трясётся от ярости.
— Я ведь могу ещё много чего рассказать, — улыбается демоница. — Может, просто отдашь мне рабов, и мы разойдёмся?
— Кто тебе поверит, лживая сука? — взрывается маг.
— Кто-нибудь да поверит, рассказ будет очень занимательным. Твоим друзьям понравится. И не говори, что Лито не предупредил тебя о моём приходе.
— Лито пока ещё не избран официально, а в гильдии у многих к тебе вопросы. Рабы Змея в качестве компенсации достанутся тем, кого ты обездушила, — упрямствует Васар.
— Послание ты получил, и даже не пытайся отрицать сей факт, а вот это кольцо подтверждает, что инструкции исходили от Лито. Ну же, не ломайся как девка. Просто отдай то, что мне принадлежит и разойдёмся.
Один из охранников подошёл к стойке и начал осматривать кольцо.
— Это точно кольцо Лито, — с удивлением подтверждает парень и обращается к Стифлесу:
— Мы чего-то не знаем?
— Так ты им не сказал? — улыбается демоница. — Какой плохой мальчик. Зачем обманывать друзей?
— Я никого не обманывал, пока ты не предъявила кольцо, я не был уверен, что послание было от Лито, — идёт на попятную Васар.
— Но теперь-то мы всё уладили? Я могу забрать свою собственность? — вкрадчиво интересуется демоница.
— Хорошо, — нехотя соглашается парень и обращается к дворецкому:
— Онар, прикажи привести рабов Змея. Пусть забирает их и проваливает.
— Забирает? — удивляется дворецкий. — Но как?
— Она что, заберёт Награша? — возмущается парень, осматривавший кольцо.
— Вот так! Разве не видишь, что всё уже решено? — огрызается ариб и добавляет: — А тебя, Афнир, тупая твоя башка, никто не просил влезать в разговор старших и признавать подлинность кольца. Теперь она заберёт не только Награша, Фроде ты тоже больше не заправишь свой хер в соски.
— Но ведь сегодня бой. Я думал, мы обо всём договорились! Если ничего нельзя сделать, то пусть хотя бы придёт завтра! — негодует дворецкий.
Вот оно что. Оказывается Васар и дворецкий в сговоре, а остальные парни и не знают, что Лито прислал посыльного. Какие общие дела могут быть у этих двоих? И что за бой такой, о котором упомянул Онар?
— А вот об этом поподробнее, — с явным интересом требует демоница. — Про какой бой идёт речь?
Дворецкий вопросительно смотрит на Васара.
— Да говори уже, — бросает ариб. — Теперь это всё равно не имеет смысла.
— Мы предлагаем разные услуги, миледи. Девочки, мальчики, различная экзотика и особые напитки. В курильне можно насладиться опиумом и чёрным лотосом, а в игорном зале испытать удачу. У нас даже есть своя театральная труппа. Ещё мы проводим кулачные бои на арене и, конечно, принимаем ставки на результат. Один из рабов Белвани, — заметив, как Аурелия хмурится, дворецкий поправляется. — Один из ваших рабов — орк Награш, наш чемпион.
— Ну, значит пришло время кому-то занять его место, — резюмирует Аурелия.
— Да время-то, может и пришло, только вот сегодня Награш должен биться с вестландским гладиатором Ганником Кастом, прозванном «Хренодёром». Этот бой долго откладывался, но сегодня Ганник прибыл из Гленморила, чтобы сразиться с нашим чемпионом, — разъясняет дворецкий.
— Смертный против бессмертного? Какой это бой? Бойня, — саркастически ухмыляется Хельга. — Как бы ни был хорош этот Награш, профессиональный гладиатор уделает его, даже не вспотев. Ганник каким оружием сражается? Кто он по специализации?
— Он вестландец, сражается парными клинками, но не теневой ходок, а дуэлянт. Только это не важно, и шансы у орка даже больше — бой ведь на кулаках, — заливается соловьём Онар.
— Очень большие шансы выстоять против амбидекстра, — скептически замечает Аурелия. — А почему «Хренодёр»? И как прозвали Награша?
— Ну, в этом вся изюминка, — с восторгом распинается дворецкий. –Когда Ганник побеждает, он вырывает своим противникам чресла. Голыми руками. Кровищи море! Что касается Награша, то он не убивает побеждённых, а насилует. Его прозвище «Доминатор». Стоит добавить что ни Ганник, ни Награш ни разу не проигрывали. С учётом того, что в случае поражения бойцов ждут весьма неприятные последствия, бой должен быть чистым. Никаких «сливов» по договорённости.
— Ты так красиво поёшь, только сдаётся мне, что Змей-то был против этого боя. Именно поэтому, вы, обмудки хитрожопые, и решили провести поединок после его смерти. Только вот кто вам сказал, выкормыши свинячьи, что я позволю портить моё имущество? — рычит демоница и рукоять второго кинжала снова ложиться в её ладонь.
— Ну, формально раб вам ещё не принадлежит, так, что закон не нарушен, — страх накатывает на дворецкого, губы парня трясутся, и он коситься на Васара.
— Формально я тебя не убью, если выебу в жопу. Скажу, была пьяна, вспылила, перепутала со шлюхой. Мы ведь в борделе. Мелкое хулиганство, за которое меня даже не оштрафуют. А то, что ты сдохнешь от кровотечения из разорванного ануса, никого волновать не будет, — с явной угрозой в голосе говорит демоница.
— Я… — теперь дрожат не только губы, но и всё тело парня. — Я управляющий, а не дворецкий! И вообще, я неприкосновенен! Стифлес, что ты молчишь? Скажи ей!
— Мужик, ты, конечно, управляющий, это я ей скажу. Только вот затея с боем была твоя. Это ты Ганника пригласил, хоть и знал, кому теперь Награш принадлежит.
— Но ты обещал помочь! — взвизгивает управляющий.
— Ну, прости, не получилось, — разводит руками ариб. — Оспаривать приказы Лито у меня желания нет, да и с этими тремя лучше разойтись миром. Никто из моих парней не горит желанием отужинать с Баалом.
— Я! Я… Совету пожалуюсь! Вы должны охранять меня! Ваша гильдия получает плату за это!
— А вот это ты зря, Онар, — со скучающим видом произносит ариб. — Теперь мы тебя сами прирежем, если останешься жив, когда она уйдёт. И скажем, что это её рук дело. Думаю, она даже отрицать не станет, одним больше, одним меньше, на ней и так сотни трупов.
— Ладно-ладно, я понял. Давайте все успокоимся, — управляющий подносит к груди раскрытые ладони. — Был категорически не прав, что не согласовал бой с вами, миледи. Каюсь. Признаться, не был уверен, что вы вообще заинтересуетесь бывшими рабами Белвани. Я готов уладить это недоразумение, скажем, десять тысяч золотых в качестве компенсации вас устроят?
— Двадцать, — холодно отрезает Аурелия.
— Но, на эти деньги можно купить пятерых таких, как Награш! — возмущается Онар.
— Тридцать, — с каменным выражением лица бросает демоница.
Становится понятно, что сумма будет расти до тех пор, пока Онар не примет условия и иных способов уладить конфликт нет.
— Хорошо-хорошо, пусть тридцать, — кивает управляющий. — А если миледи согласится на участие Награша в бою, то получит гораздо больше. Как на счёт десяти процентов от прибыли заведения?
Демоница заливается громким смехом, и спутницы присоединяются к ней.
— Десять процентов от прибыли? — переспрашивает проклятая, утирая слезы смеха. — Ты сам, что ли своего лотоса обнюхался? Может, мне еще, и отсосать тебе?
— Но это очень хорошее предложение, миледи, — не сдаётся Онар.
Аурелия согласна с парнем, что предложение на самом деле довольно заманчивое, и если хорошо подумать, то можно значительно улучшить своё благосостояние. Чего она теряет? В худшем случае один раб лишится члена, ему и умирать-то вовсе не обязательно. При этом парень далеко не святой — сам изнасиловал кучу поверженных противников, так что об угрызениях совести речи быть не может. С орком просто рассчитаются его же монетой, вот и всё.
— Половина, и не от прибыли, а то знаем мы вас, барыг, насчитаете, что ещё и должна останусь, а от выручки. Тогда, может быть, подумаю, стоит ли мне в этом участвовать. А чтобы мне лучше думалось, предложи ещё что-нибудь вкусненькое.
Управляющий бросает умоляющий взгляд на Васара, но начальник охраны реагирует вовсе не так, как от него ждут.
— Ну, что ты стреляешь глазками, как девка, Онар? Я уже всё сказал, она в своём праве, и биться с ней мы не будем. Решать тебе, можешь просто отдать её рабов и она уйдёт. А можешь согласиться на предложенные условия. Только не забывай, что парни ждут зрелище, многие уже сделали ставки. Ты готов им сказать, что из-за твоей жадности они остались без развлечения? Половина это лучше, чем ничего. Я тоже поставил на бой и хочу посмотреть на это грандиозное представление.
— Ну, хорошо, будь по-вашему. Половина от выручки с боя достанется баронессе Стэллион. Только одно условие! — управляющий поднимает вверх указательный палец.
— Ебать не буду, — перебивает управляющего Аурелия, расплываясь в улыбке. — Не в моём ты вкусе.
Онар заливается краской и на пару мгновений замолкает, но собирается с мыслями и продолжает:
— Очень на это рассчитываю, тоже не горю желанием перейти к более близкому знакомству. Условие заключается в том, что вы, госпожа, не должны участвовать в ставках. Белвани никогда этого не делал, чтобы не подвергать сомнению честность поединка.
Конечно, Аурелия планировала поставить на бой, но управляющий прав, участие в ставках хозяйки раба скомпрометирует результат схватки.
— Тогда я хочу что-то взамен, — капризничает проклятая. — Компенсацию.
— Мы и так отдадим половину прибыли! — возмущается управляющий.
— Не прибыли, а выручки, — напоминает демоница. — А я могу потерять раба, — не сдаётся демоница.
— Больше денег дать не могу, — упирается Онар.
— А больше и не надо, — успокаивает парня Аурелия. — Просто устрой для меня экскурсию по вашей богадельне.
Управляющий с облегчением выдыхает при осознании того, что денег с него не требуют и спешно соглашается.
Путём простенькой манипуляции демоница получает желаемое. Шлюхи — вот основной источник дохода будущего клана, и узнать, как всё устроено в одном из лучших борделей будет очень полезно.
— У меня тоже есть условие, — произносит стоящий в стороне Васар.
— А тебе-то что надо? — приподнимает бровь демоница. — Неужели в Пещере девственниц было мало?
Стифлес сдерживает желание выдать какую-нибудь грубость и продолжает:
— Как раз наоборот. Прогулка по логову некроманта в твоей компании меня многому научила. Поэтому настаиваю, чтобы ты не смотрела бой.
— Серьёзно? Может мне вообще оставить вам всех рабов и убраться из Вайнтраля?
— Конечно, было бы неплохо, — улыбается ариб. — Но хватит того, что не сможешь повлиять на исход боя.
— Смысл мне на что-то влиять, если не могу делать ставки? — фыркает демоница. — На такое условие не соглашусь. Я со своей стороны тоже должна быть уверена в том, что бой пройдёт честно. Хочу получить своего раба целым и здоровым, если на то будет воля Эбисы. Ну, а не хочешь, по-моему, будет по-плохому — бой не состоится вовсе.
Повисает тишина. Довериться жрице Сантаар глупо, но и её мотивы вполне понятны — повлиять на исход поединка можно не только тёмной магией.
— Давай поступим так, — предлагает Васар поразмыслив. — Ты сможешь присутствовать при поединке, но смотреть на его ход будешь только через эти окуляры, — ариб подносит руку к глазам, укрытым за чёрными стёклами.
Такой вариант демоницу устраивает, заодно, возможно, удастся выяснить что в этих окулярах такого, что они защищают владельца от магии Хаоса.
— Пойдёт, — соглашается Аурелия. — Только вот ещё что. Если победит Ганник, то он не должен добивать орка. Хер может оторвать, как я поняла, он кончает от этого, но после этого бой должен быть остановлен, что бы моя целительница могла подлатать парня.
— Приемлемо, — соглашается Онар. — В случае победы Ганника поединок завершится кастрацией, и если Награш переживёт болевой шок, твоя целительница сможет заняться им. Хотя, мне кажется, что пережить такое невозможно.
— Ты недооцениваешь детей Молоха, — скептически замечает демоница. — Эти парни весьма выносливые.
— А зачем тебе раб без яиц? — удивляется Васар. — В смысле, кому другому может и сгодился бы для тяжёлой работы, но тебя, мне кажется, как раз его хер должен интересовать.
— Стифлес, солнышко моя, а тебе-то самому для чего хер нужен? Всё одно ведь жопкой работаешь, — невинно улыбается демоница.
Охранники реагируют громким смехом, но, поймав на себе гневный взгляд ариба, тут же затихают. Маг едва сдерживается, чтобы не запустить в проклятую огненным шаром. Говорят, что обездушить эту суку невозможно, но Васар удовлетворился бы и тем, чтобы просто убить тварь из Хаоса. Только вот статус начальника охраны и достигнутые договорённости о предстоящем бое крепко связывают его по рукам.
— В другое время, — брызжа ядом, произносит маг. — Я бы тебя испепелил! Ты злоупотребляешь гостеприимством.
— Хреновое оно, это твоё гостеприимство, — снова улыбается демоница. — Это ты решил сострить про член орка и получил то, на что напрашивался. А что касается другого времени, сладенький, то ты знаешь где меня найти. Приходи в особняк Тродгара, там и померяемся писюнами на мягком ковре. Научу тебя правилам гостеприимства.
Некоторые стражи снова хмыкают. Васар не находит, что ответить, по сути проклятая права. Из-за своей неприязни к Аурелии, он сам же начал насмехаться над ней и получил отпор.
— Пора перестать строить из себя обиженного, Стифлес. Не окажись мы в Пещере девственниц хитрее, то стояли бы сейчас на рынке в рабских ошейниках. А что касается всего остального, то с вашей гильдией у меня заключен мир. Мы уладили все разногласия, и я вернула кристаллы с душами, — урезонивает мага демоница.
— Хорошо, — нехотя соглашается Васар. — Мир, так мир. Да поглотит тебя Хаос.
— Он пытался, но отрыгнул. Теперь я с вами, — усмехается демоница. — Ведите моих рабов, заберу их домой. Всех кроме Награша, с ним познакомлюсь уже после боя.
Спустя пять минут охранники приводят в холл двух совсем юных парней и пять девушек в возрасте от двадцати до тридцати лет.
Вид юношей не оставляет иллюзий насчёт того, какая роль им отведена в борделе. Худосочные парни, один светловолосый, второй брюнет, одеты не в камзолы, и даже не рабочую робу слуг. Их одежда не многим отличается от откровенного наряда демоницы: туфли на каблуках, шёлковые чулочки, украшенные цветочным орнаментом, едва скрывающие чресла трусики из пары полосок ткани, и такие же лифы, прикрывающие соски на плоских юношеских грудных клетках. Довершает образ шлюх яркий макияж.
«Что же, эта парочка хорошо вольётся в отряд», — подмечает демоница.
— Мальком и Карик, — представляет Онар мальчишек. — Оба весьма покладистые. А это, — управляющий показывает на девушку с грудью превосходящей по объёму бюст демоницы не меньше чем на четверть. — Наша звезда Фрода.
— Она беременна? — уточняет Аурелия, подмечая округлый живот.
— Да, госпожа, она и ещё две ваши рабыни: Тилия и Эмили, — Онар указывает ещё на двух девушек с явными признаками беременности.
— И почему вы не прервали беременность? — удивляется демоница. — Для чего держать в борделе беременных баб?
— О, госпожа, их беременность наоборот благо во всех отношениях. Во-первых, всегда находятся любители на девок с округлыми животами. Желающих трахнуть их достаточно. Во-вторых, это возможность приобрести новых рабов без особых затрат. Мальком и Карик родились в борделе. Мать Малькома уже у богов, а вот Карик сын Фроды. Ну, и в-третьих, беременные дают молоко, которое используется в качестве ингредиентов для наших особых напитков.
— Что такого выдающегося в этой Фроде, кроме здоровенных сисек, что ты называешь её звездой? — уточняет Аурелия.
Вместо ответа Онар подходит к девушке сжимает в руке огромный распухший сосок и… Вставляет в него два пальца. На лице рабыни читается безразличие к происходящему, если она и недовольна манипуляций управляющего, то не показывает этого.
«Интересно, ей больно?» — задаётся демоница мысленным вопросом.
— Её можно трахать в соски, — с восхищением сообщает парень. — А когда она беременна, то из них ещё и молоко вытекает. Разве это не великолепно?
Мать и сын шлюхи в одном борделе, доение беременных и секс с ними, женоподобные мальчики и растраханные соски. У нормального человека всё это должно вызвать если не отвращение, то уж по крайней мере безразличие. Только вот Аурелия далеко не нормальная, и даже не человек. Её огромный конский член наливается силой, заставляя управляющего отступить подальше.
— Звучит интересно, — признаёт демоница. — Главное, чтобы ей это нравилось.
Последние две девицы кажутся обычными шлюхами, на первый взгляд никакой особенности, если не считать того, что тело одной из них сплошь покрыто татуировками в виде змеиной кожи, а вторая арибка.
— Яроната и Негата, — представляет девушек Онар. — Змеиный язык Яронаты способен возбудить даже драугра, а Негата настолько горяча и страстна, что клиенты уходят от неё едва живые.
— Ну блядями, способными осушить пару десятков мужиков меня не удивить — сама такая же, — усмехается Аурелия. — А что там с её языком? — демоница указывает на Яронату.
Девушка открывает рот из него выскальзывает две половинки языка длиной не меньше двадцати сантиметров. Шевелящиеся каждая сама по себе, они весьма похожи на щупальца.
— Вот же блядь! — выдаёт от неожиданности демоница и слегка отклоняется. — Это что за нахер такой? Как такое вообще возможно?
— Бодимодификация, — невинно сообщает управляющий.
— Вы, что нашли дварфский бодимодификатор? — в глазах Аурелии вспыхивает явный интерес.
— Нет-нет, госпожа, устройство скорее всего просто легенда, — разочаровывает демоницу управляющий. — Но господин Браго обходится без магии, разве, что разрешает позвать целителя. Нож и довольно простые приспособления, типа гирь и расширителей. Господин Браго просто виртуоз в этом деле.
От возбуждения демоницы не остаётся и следа. Конечно, длинный раздвоенный язык выглядит весьма интересно и вызывает различные фантазии по его применению, но вот возникающая перед глазами картина терзаемой девушки всё портит. В памяти всплывает тюремщик из Старой башни, у которого в тарелке лежал кусок женской груди.
— Она может говорить? — уточняет демоница.
— В её случае это абсолютно ненужный навык, — противно хихикает управляющий.
Аурелию чуть ли не передёргивает от его смеха, но она старается не подавать виду, что едва сдерживается, чтобы не вонзить кинжал управляющему в грудь.
— Соски Фроды это тоже заслуга Людоеда? — не выражая эмоций, уточняет демоница.
— Вам понравилось? — с восторгом спрашивает парень. — Да, это тоже идея господина Браго. Он тот ещё выдумщик. Из обычной пизды может сделать цветок розы. Вам обязательно надо познакомиться, найдёте много общих тем для разговора.
— Прислушаюсь к твоей рекомендации, — соглашается демоница.
Репутация демоницы вводит управляющего в заблуждение. Парень неверно понимает причину интереса Аурелии к изувеченным рабыням. Проклятая решает не сообщать Онару о его неправоте. Пока не сообщать.
Мысли о Хоупе Браго, прозванном Людоедом, вызывают у демоницы отвращение и она жалеет, что не обездушила его, когда была такая возможность. Демоница вовсе не отличается добродетельностью, зачастую её враги умирали в мучениях от жестоких пыток. Одного она даже посадила на кол, Дану Ларсен, позволила насиловать раскалённой кочергой, чтобы сломить волю разбойницы и сделать её своей рабыней, эльфийку Нирофиру Лаанари отдала на поругание солдатам, после чего та потеряла рассудок. Но, это были враги, и на то, что бы истязать каждого из них у Аурелии были причины, Людоед же явно испытывает удовольствие, причиняя страдания беспомощным жертвам. Такое не укладывается в голове даже отродья Хаоса. Возможно, именно поэтому Кайра Алерсон смогла заполучить демоницу в союзницы, рассказав ей байку о том, что хочет искоренить в Нордхейме рабство. Аурелия считает, что это на неё влияет память Титуса Варона, доставшаяся демонице вместе с душой парня.
Теперь, после рассказа о Хоупе и его модификациях, она по-другому смотрит на наследство Змея. Понурые, безразличные ко всему происходящему с ними, рабы стоят перед новой хозяйкой, склонив головы. Одеты все, как и подобает шлюхам — полоски шёлка или кожи только ещё больше подчёркивающие наготу. Следов побоев на телах не видно, но Аурелия придерживается мнения, что это заслуга целителя, а не следствие хорошего обращения.
— Принесите им тёплую одежду и обувь, — распоряжается демоница.
— Госпожа, у рабов нет другой одежды, кроме той, что них одета, — сообщает управляющий.
— Так найди, если надо, то я заплачу, — в голосе Аурелии слышится сталь.
— Но мы не держим запасы тёплой одежды. Уверяю вас, что рабы достаточно выносливы, что бы выдержать на холоде не менее четверти часа. Вы успеете довести их до дома живыми.
Выдавать управляющему, что печётся о комфорте рабов, Аурелия не хочет. Пусть Онар и дальше считает её «одного поля ягодой» с Людоедом. Забота о невольниках в среде работорговцев может привести к мыслям о её слабости. Но и вести по улицам этих несчастных нагими она не хочет.
— У твоих бойцов есть ведь плащи? — обращается демоница к Стифлесу Васару.
— Ты хочешь, чтобы они отдали их шлюхам? — приподнимает бровь ариб.
— Временно поделились, само собой не бесплатно. По пять сотен за штуку. Через час с небольшим я вернусь и отдам плащи обратно. Не хочу, чтобы все глазели на моё имущество, — неловко оправдывается демоница.
Слова Аурелии звучат неубедительно, но другой мотив своей заботы о рабах она не может придумать. Хорошо ещё, что нет поблизости Токкаты, иначе руманка ещё бы вынесла ей мозг за чрезмерную расточительность. За пятьсот монет можно купить пять добротных плащей, но демоница понимает, что сумма вознаграждения должна быть такой, чтобы бессмертные не побрезговали ей.
— Что скажете, парни? — обращается Стифлес к своим бойцам.
— За пять сотен дать плащ на час? А почему бы и нет? Потрачу их на выпивку и девок после смены, — высказывается один из стражей.
Расчёт демоницы оказывается верным, остальные тоже соглашаются поделиться одеждой. Семь плащей, подбитых мехом, передают рабам. Бедолаги в ещё большем недоумении от происходящего, но принимают одежду. Теперь можно сопроводить рабов домой. С обувью правда вопрос не решился, придётся довольствоваться тем, что есть.
— Рассчитайся с парнями из обещанных мне денег, — небрежно бросает управляющему демоница и покидает бордель.
Путь от борделя до особняка Тродгара занимает около десяти минут. Рабы, укутавшись в плащи, молча следуют за новой хозяйкой. Они смирились с тем, что к ним относятся не лучше, чем к домашнему скоту и не питают надежд относительно своего будущего. Невольники проходят в особняк за демоницей и прижимаются к стене, когда попадают в просторный холл. Планировка дома слишком уж похожа планировку на борделя «Под юбкой у Кибелы».
— Заяц! Ау! Я пришла! — игриво кричит демоница, переступая порог особняка. — Спускайся и поцелуй мамочку.
Абсолютно голый заспанный парень сползает по лестнице на первый этаж. При виде семерых рабов он инстинктивно пытается прикрыться.
— Могла бы и предупредить, что у нас гости, — недовольно ворчит норд.
— Этих гостей стоячим хером не напугать, — улыбается демоница. — Позаботься о них: нужно накормить и обеспечить тёплой одеждой. Пусть Руфус всем этим займётся. Как немного придут в себя, познакомься со всеми, расскажи про наш отряд, теперь они одни из нас.
— Отмоем, накормим и оденем, — соглашается парень. — Но знакомиться и рассказывать про нас? Обычно Бреса таким занимается, почему бы и сейчас ей не сделать это?
— Потому, что я тебе приказываю, ленивая задница, — не повышая голос, но весьма твёрдо произносит демоница и добавляет: — И потому, что Бреса занята другим моим поручением. Подскажи, в вашем блядском городишке можно нанять повозку для передвижения по нему? Надоело ходить пешком и собирать на себе похотливые взгляды.
— Я думал, тебе это нравится, — ухмыляется Тродгар.
— От мёда тоже начнёт тошнить, если съесть целый горшок. Я, кстати, научилась управляться с «Мускусом». Кернунн внёс кое-какие коррективы в свой «подарок» после того, как трахнулась с кентавридой.
— Что ты сделала? — с неподдельным изумлением уточняет парень.
— У тебя точно не проблемы со слухом? Постоянно переспрашиваешь, — улыбается демоница. — Я трахнулась с кентавридой.
— В порядке у меня всё со слухом, но порой от тебя слышу такое, что хочется усомниться в этом. Впрочем, чему я удивляюсь? Хельга с варгом ебётся, а ты с кентавридой. Всё в порядке вещей, дорогая.
— Не пойму, зайчик, ты ревнуешь? — игриво интересуется демоница.
— Нет-нет, что ты, как я могу ревновать величайшую шлюху? Завидую малость этой кентавриде, — улыбается в ответ парень.
Он уже обвыкся с обществом семи молчаливых фигур и спокойно общается на интимные темы в присутствии рабов.
— Твоя попочка тоже не обижена, сладенький. Закончу с делами и приласкаю своего зайчика. Так что там по городскому транспорту?
— Возле рыночной площади можно найти извозчика, готового за десяток монет отвезти твои покупки до дома, — сообщает парень.
— Спасибо, милый. Пусть Руфус соберёт плащи у наших новых друзей, я за ними заеду, взяла попользоваться у твоих бывших согильдийцев. И да, чуть не забыла. Не вздумай даже к окнам подходить, понял меня? Лито считает, что я обездушила тебя.
— Он поверил? — с интересом уточняет Тродгар.
— Понятия не имею. Принял, а это самое главное. Лично у него к тебе претензий нет, да и разброд в гильдии из-за вражды со мной ему не нужен.
После деактивации «Мускуса» неприязнь горожан становится более явной, некоторые даже шепчут в след демонице проклятия, что её это только веселит. Но всё же, несмотря на то, что обыватели не представляют для проклятой реальной опасности, на рыночной площади демоница задерживается ровно на столько, сколько нужно времени для найма крытого экипажа. Несмотря на то, что некоторые спутники считают её поступки импульсивными и необдуманными, она прекрасно осознаёт, что «не стоит дразнить гусей». При этом Аурелия отмечает для себя, что нужно будет ещё раз наведаться на местное торжище и закупить припасов. Амбары Роды могут оказаться неспособны прокормить растущую с каждым днём банду изгоев.
Остановка возле особняка Тродгара, чтобы забрать одолженные у работорговцев плащи, пять кварталов до «Пурпурной розы», чтобы узнать, как идёт погрузка и оставить в лавке Дану с маской Валаана. Если Награшу в результате предстоящего боя доведётся лишиться мужского достоинства, то лучше иметь рядом лекаря, который сможет сохранить парню хотя бы жизнь. Как бы Аурелия не недолюбливала орков после предательства Гароруша, сильный боец в отряде все же пригодится. Следующая точка назначения бордель «Под юбкой у Кибелы».
Онар встречает проклятую и её спутниц, как дорогих гостей, и вызывается лично показать демонице то, как устроен бордель. Лучший в Нордхейме, как он сам отзывается о заведении. А вот Васар, в отличие от управляющего, не столь радушен. Маг настаивает на том, что проклятые должны разоружиться. Аурелия что-то подобное предполагала, поэтому из оружия у подруг с собой только стальные кинжалы, позаимствованные в оружейной Тродгара. Клинки далеко не лучшего качества, но на случай уличных неприятностей вполне сгодятся, а что-то более серьёзное демоница не планирует.
Экскурсия по борделю начинается с первого этажа. Подсобные помещения, кладовые, кухня с подъёмником для готовых блюд, чтобы доставлять их на верхние этажи — всё это не вызывает особого интереса у демоницы, разве что устройство подъёмника она изучает более внимательно и приходит к выводу, что Гарас способен смастерить что-нибудь подобное, возможно и лучше.
После осмотра хозяйственной части, Онар ведёт проклятых в подвал. Управляющий сообщает, что именно там добываются ингредиенты для особых напитков, подаваемых в борделе.
Парень с нескрываемой гордостью проводит демоницу и спутниц в большой зал, вдоль стен, которого стоят механизмы, походящие на смесь позорных колодок и устройств для пыток.
— Полюбуйтесь на наши доильные станки, — предлагает управляющий.
Два ряда по десять приспособлений, почти все они заняты. В центре зала четыре омерзительных гоблина крутят за крестообразную рукоять колесо маховика. Система валов и шестерен передаёт усилие на воздушную помпу и механизмы, стоящие вдоль стен. Подобное устройство Аурелия видела в бывшей лавке Змея, только там не было удерживающих колодок и кандалов. Восемь беременных рабынь лежат животами вниз на рамных каркасах, при этом их широко расставленные ноги стоят на земле. К грудям девушек подвешены колбы, в которые создаваемым помпой вакуумом отсасывается молоко. Сзади девушек установлены механизмы, работающие от центрального маховика и приводящие в движение по два шеста с наконечниками в виде членов. Хитроумный механизм монотонно насилует рабынь в оба отверстия одновременно. Рты девушек заткнуты кляпами, а на лицах лежит печать страдания.
Зрелище вызывает у Аурелии воспоминания о Хельге с Токкатой, лежащих на демонический алтарях Хаоса и насилуемых тентаклями.
Руки демоницы непроизвольно тянутся к шее управляющего, но подруги вовремя останавливают её.
— Не сейчас, — шепчет Токката.
— А? Вы что-то сказали, госпожа? — уточняет Онар.
Управляющий настолько увлечён своим рассказом о хитроумном устройстве, что даже не замечает, как едва не отправился к богам.
— Зачем их трахать? — интересуется демоница.
— Оргазм усиливает лактацию, госпожа, — воодушевлённо сообщает Онар.
Аурелии кажется, что от созерцания происходящего у парня эрекция.
Вдоль второй стены стоят примерно такие же механизмы, только прикованы к ним не женщины, а мужчины. И им тоже в зад ритмично вгоняется шест, а к членам парней прицеплены колбы для сбора спермы.
— Самцам массируется простата, чтобы увеличить выработку семени, — предвосхищая вопрос демоницы, сообщает управляющий.
Вид у парней не менее замученный, чем у девушек.
— Как долго длится процедура? — с напущенным безразличием уточняет Аурелия.
— Один час три раза в день, за раз удаётся надоить до двух литров с каждой рабыни, и по пятой части от литра с раба.
— Куда деваете продукцию? — интересуется Хельга.
— Готовим особые напитки для гостей, если позволите, то я вас угощу когда поднимемся наверх.
Предложение управляющего остаётся без ответа.
На втором этаже проклятые попадают в обширный зал с расставленными по нему столами и диванами вдоль стен. В глубине зала сцена, а возле противоположной стены находится трактирная стойка, к которой управляющий и ведёт подруг.
За стойкой стоит девушка, тело которой перехвачено портупеей из чёрной кожи. Ремни обрамляют небольшую девичью грудь со вздёрнутыми сосками, обтягивают живот, оставляя пах открытым и опускаются ниже, на сколько это можно разглядеть из-за стойки. На грудях и в паху у девушки весьма не скромные татуировки с призывами залить спермой её сиськи и вставить поглубже в пизду член.
— Рина, угости гостей нашими лучшими напитками, — распоряжается Онар.
— «Зимнюю ночь» или «Полёт в пропасть»? А может быть «Мамочкин эль»? — уточняет подавальщица.
— Пара кружек обычного тёмного эля у вас найдётся? — опережает управляющего с ответом демоница.
— Не самый популярный напиток, но если настаиваете, то конечно мы учтём пожелание гостей. Рина, подай три кружки фёртсгардского эля, — с явным недовольством в голосе распоряжается Онар.
— Что-нибудь к элю, миледи? — уточняет девушка. — Нордхеймский морской краб, вяленая свинина, орехи, сыр или может что-то более сытное.
Аурелия не отказалась бы нормально поесть — после завтрака прошло уже немало времени, но местная кухня не вызывает у неё доверия.
— Трёх крабов, на этом, пожалуй всё, — распоряжается демоница и ловит на себе недовольный взгляд Хельги.
По всей видимости, голод уже изрядно одолел подругу, и она предпочла бы что-нибудь более существенное.
— Пройдёмте к этому столику, тут весьма комфортно, заказ сейчас принесут, — предлагает Онар и ведёт проклятых к столу, стоящему у стены между двух мягких диванов.
Со стороны сцены доносятся голоса, и Аурелия оборачивается на них.
— Наш театр, — поясняет управляющий. — Ещё одна достопримечательность, в ходе выступления актёры не только танцуют и поют, но и совокупляются друг с другом, а если у кого-то из зрителей возникает желание, то они могут присоединиться.
— Не плохая задумка, — вынуждена признать демоница.
— Если позволите, то я на полчаса отлучусь, нужно проверить подготовку к бою, а потом мы сможем продолжить наш экскурс, — предлагает управляющий. — Осталось посетить курильню с игорным залом, они на четвёртом этаже. На третьем этаже приватные комнаты, а в правом крыле располагается арена. Сам бойцовский зал занимает второй и третий этажи, в нём триста посадочных мест и три ложи для особых гостей, в одной из них сегодня будете располагаться вы.
— А что в левом крыле? — уточняет Токката.
— Там живу я и другие свободные работники, — сообщает Онар.
— Пожалуй, с нас хватит, — резюмирует демоница. — К курению лотоса тяги не имеем, а арену посмотрим во время боя. Когда он начнётся?
— Планируем через два часа, всё готово, осталось утрясти формальности.
— Хорошо, иди, тряси своими формальностями, а мы пока посмотрим на ваших актёров, — заключает демоница.
— Что думаешь? — спрашивает Токката Аурелию, когда управляющий уходит.
— Хуйли тут думать? Спалить к ебеням этот дом терпимости, а рабов переклеймить, чтобы в последующем освободить, — едва сдерживая ярость, говорит демоница. — Как увидела эту дойку, сразу вспомнила вас на алтарях и в тентаклях. Может я и не Титус Варон, но часть его души ещё живёт во мне.
— Присоединяюсь! — произносит Хельга, прикладываясь к кружке с элем.
— Ваше предложение импульсивно и нерационально, хотя и заслуживает снисходительной оценки, — сообщает свою точку зрения Токката.
— Если ты про дружбу с Гадюками, то похуй. Нам явно не по пути с теми, кто поощряет такое. Хоупа Браго я лично кастрирую прежде чем отправить в Хаос. Пусть только попадётся мне, — негодует демоница.
— Признаться, ты меня удивляешь, ладно у белобрысой мозгов, как у корюшки — ей только пожрать, да потрахаться. Но ты-то должна уже понимать, как всё устроено в этом мире. Сама только утром вправляла мозги Лито, когда он предлагал тебе руку и сердце, — высказывается Токката.
Хельга, занятая высасыванием мяса из ноги краба, никак не реагирует на критику по поводу её умственных способностей, а Токката же тем временем продолжает:
— Ничего ты Хоупу Браго не сделаешь. Решила играть во взрослые игры и создать клан, тогда выучи правила. Это политика, дорогая. Нельзя резать глотки всем, кто тебе неугоден. А что касается освобождения местных рабов, то вы обе, похоже, забыли, что рабы не принадлежат управляющему или городу. Для того, чтобы переклеймить их, потребуется вырезать весь Городской совет. Думаю, после такого, даже нам придётся забыть дорогу в Вайнтраль. Кайру такое положение дел может устроить, но вот гильдии нас не простят.
— И что? Оставить всё как есть? — не унимается демоница. — Если бы Варон решил поступить так, как предлагаешь, то ты бы сейчас тут не сидела.
— Прости, любовь моя, но твой предок Варон тупой кобель, куда хуй туда и ноги. Увидел наши сиськи вот и потерял рассудок. Более того, неизвестно, как бы он себя повёл, окажись на алтарях простые смертные. Не многие придерживаются таких же взглядов, как и ты, считая тех, кто не наделён бессмертной душой, равными себе. И что-то подсказывает мне, что Варон не входил в это малое число сочувствующих. Для остальных смертные не многим отличаются от животных, а прав у них не больше, чем у рабов. Это что касается наследия Варона, а что касается рабов, то да, предлагаю оставить всё, как есть. Рабство это неизбежное зло, а в ряде случаев даже благо для самих же смертных. Кажется, Тродгар уже объяснял тебе это. Бордель всё равно будет существовать, только действующие лица сменятся. Именно поэтому я не дала тебе убить Онара в подвале. Не знаю, чем руководствовалась Хельга, но лично я удержала тебя из тех соображений, что Онар хоть и мразёныш конченный, но он всё же на своем месте. Таким и должен быть управляющий борделем — похотливым, безнравственным, жестоким и лживым ублюдком.
— Ты прямо мой портрет составила, — примирительно усмехается Аурелия, осознавая правоту слов подруги.
— Нет, ты что такое говоришь? По сравнению с тобой этот парень просто святой! Куда ему тягаться с демоницей? — улыбается Токката.
Хельга от смеха давится пивом и обливает подруг.
Оставшееся до боя время пролетает за созерцанием игры актёров на сцене и обсуждением предстоящего подъёма на гору Ааг, чтобы убить древнего дракона Арлондиуса и добыть алтарь клана. Мнения проклятых о стратегии и тактике предстоящего рейда расходятся, но в одном они все соглашаются — начать стоит со сбора любой доступной информации и разведки. Подруги сходятся на том, что первым делом нужно посетить Институт магии в Кронберге. Несмотря на то, что после похода на Старую башню ректор не досчитался всех пятерых магов, которых выделял в помощь демонице, Аурелия уверена, что сможет убедить старого ящера предоставить проклятым доступ к библиотеке Института.
Когда пятый кувшин эля показывает дно, а количество съеденных крабов доходит до полудюжины, возле стола появляется управляющий.
— Госпожа, ваша ложа готова, бой начнётся через четверть часа. Позвольте мне проводить вас, — предлагает Онар.
— Конечно, — соглашается демоница и громко рыгает. — Только прикажи подать туда ещё эля.
Перед входом в ложу ожидает Стифлес Васар.
— Кажется, ты забыла это, — маг протягивает Аурелии точно такие же окуляры, которые надеты на нём самом.
— Вот ты ж блять, — беззлобно произносит демоница. — Ты откуда нахуй нарисовался с этими гляделками? Из чего они сделаны? Я хоть что-нибудь увижу в них?
— Не думаю что открою великую тайну, — ехидно улыбается Васар. — Это обсидиан, жрецы-ремесленники дварфов использовали такие окуляры для защиты от магии Хаоса. Как раз наш случай. Не переживай, на зрение они почти не влияют, если применить «Око дракона», у тебя ведь оно есть? Если что — могу одолжить. Только даже не думай снять их. Я всё время буду рядом.
— Какой же ты противный мальчишка, — удручённо произносит Аурелия и забирает у парня окуляры.
— Просто не хочу потерять свои деньги, — невозмутимо отвечает Васар.
Проклятые проходят в ложу и Васар следует за ними, при этом ни на мгновение, не сводя с демоницы глаз.
В отделанной красным бархатом ложе расположены пять кресел и два небольших столика, украшенных цветами.
— Как мило, — подмечает Аурелия и усаживается в среднее кресло, расправляя конский хвост.
Васар пытается сесть рядом, но Хельга с Токкатой его опережают, и магу приходится расположиться с краю.
— Даже не думай колдовать, я за тобой слежу, ведьма! — напоминает Васар.
— Ой, да успокойся ты, — небрежно произносит демоница и тянется к кружке, стоящей на столике.
В ложу подали заказанный Аурелией эль, а вот с закусками почему-то пожадничали.
— Я был бы спокоен, если бы тебя тут не было, — сухо отрезает маг.
— Мы же уже это обсудили — мне нет смысла влиять на ход боя потому, что не делала ставок. Ты сам-то на кого поставил? — спрашивает демоница.
— С какой целью интересуешься? — вкрадчиво уточняет Васар.
— Не для того, что бы тебе всё испортить, — обезоруживающе улыбается Аурелия. — Просто хочется знать на сколько ты оцениваешь шансы моего раба.
— Думаю, силы гладиаторов примерно равны, — высказывает своё мнение Васар. — Ганник ловок, как обезьяна, но если Награш ухватит его или хотя бы чуть заденет, парню придётся туго. Кулаки орка размером почти с голову человека. Обычно, достаточно одного удара, чтобы противник Награша лишился сознания. Некоторые не приходят в себя даже когда Доминатор насилует поверженного.
— А как думают остальные? — уточняет Токката.
— Многие поставили на Награша, так как видели его в деле, если ты про это. На Ганника суммы ставок не велики. Только одна дамочка, какая-то поклонница Хренодёра, может даже любовница, заявилась полчаса назад и сделала максимальную ставку на вестланца.
— Даже так? — удивляется демоница. — И какова же максимальная ставка?
— Пятьдесят тысяч, коэффициент ставок три к одному.
— Неплохо, — делает вывод демоница. — И много кто играет по-крупному?
— Нет, конечно, основная публика тут расстаётся с деньгами, а не зарабатывает их. Тебя, кстати, ждёт довольно хорошая прибыль, Онар поднял цену на билеты в десять раз и зал всё равно полон.
— И сколько он запросил за вход? — интересуется Токката.
— Тысячу монет, а в зале три сотни мест, и это не считая лож, для особых гостей, которые тоже заняты.
— Надо было требовать три четверти, всё равно бы согласился, — заключает Токката.
— Да ладно тебе, не жадничай, на эти деньги мы вообще не рассчитывали, — успокаивает подругу демоница.
Раздаётся удар гонга, привлекая внимание собравшихся, и в центр круга выходит распорядитель боёв. Плотно сбитый мужчина среднего возраста выглядит весьма внушительно. Такой и сам надаёт по соплям кому угодно.
— Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас. Сегодня вечером на арене сойдутся титаны! — громко вещает распорядитель. — Встречайте! Всеми любимый чемпион этой арены Награш «Доминатор»!
Орк выходит под восторженные крики. Он поднимает руки вверх и приветственно машет кулаками, изображая подобие улыбки на жуткой морде.
«Харизматичный засранец», — подмечает про себя Аурелия.
Боец абсолютно гол, на голове нет ни единого волоса, а покрытое шрамами мускулистое тело блестит от масла.
— Блять, какое говно они жрут, что такие здоровые? — удивляется Аурелия при виде орка.
— Тебе лучше не знать, — улыбается Токката. — На неделю пропадёт аппетит.
— Кулаки и вправду, что твоя голова. Такой колотушкой по балде прилетит и до конца дней под каждым кустом сраться будешь, — подмечает Хельга.
Как только Награш занимает место по правую руку от распорядителя, тот продолжает:
— Против него выйдет Ганник Каст, прозванный «Хренодёром»! Он знаменит своей жестокостью и известен не только в Вестланде, но и за его пределами.
На арену выходит парень, которого тоже нельзя назвать слабаком, только вот орк выше на две головы, и это даёт ему значительное преимущество. Как и его соперник, вестландец обнажён, и кожа его обильно покрыта маслом.
— Сегодня ты станешь «Хронососом», — бросает орк противнику, когда тот выходит на центр.
— Прибереги этот титул для себя, — скалится в ответ Ганник. — Твою поганую глотку я заткну твоими же яйцами.
— Ха, у тебя бурная фантазия, сладенький. Надеюсь ты помыл попку? — парирует орк.
— Да они прямо души друг в друге не чают, — усмехается Хельга.
— Ты бы на их месте тоже не испытывала бы особой нежности к противнику, — подмечает Токката.
Темноволосая девица, сидящая в первом ряду, кидает к ногам Ганника букет цветов. Короткое алое платье едва прикрывает ягодицы, а пышная грудь того гляди норовит покинуть глубокое декольте, когда девушка приветственно машет руками своему кумиру.
— Это та самая поклонница, которая поставила максимум? — уточняет демоница у мага.
— Она, — соглашается Васар. — Сразу видно, что горячая, везёт этому Ганнику, — мечтательно произносит маг. — Кого-то она мне напоминает, только не могу понять, кого именно.
Звучит очередной удар гонга, распорядитель объявляет о начале боя и поспешно покидает арену.
Бойцы сходятся, орк угрожающе гримасничает, вестландец старается выглядеть невозмутимым. Первый размен ударами. Тяжёлый боковой орка не достигает цели. Ганник легко уклоняется, пропускает ревущего гиганта мимо и наносит ему удар в область поясницы. Награш, не смотря на свои габариты, довольно ловко выгибается, разворачиваясь к вестландцу, и кулак Ганника рассекает воздух. Вестландец вложил в удар такую силу, что теряет равновесие и по инерции летит вперёд следом за рукой.
— Арг-х-х! — кулак орка стремительно сближается с лицом гладиатора.
В тот момент, когда голова Ганника, кажется, должна вот-вот лопнуть от столкновения с лапищей гиганта, вестландец подныривает под неё, делает кувырок, поднимая в воздух ворох опилок, покрывающих арену, и встаёт на ноги.
— Деритесь, а не танцуйте! — раздаётся недовольный возглас из соседней ложи.
Скрипучий голос явно принадлежит орку и кажется демонице знакомым.
— Кто наши соседи? — уточняет она у мага в тот момент, когда бойцы обмениваются очередной не достигающей цели серией ударов.
— Твои друзья, — усмехается Васар. — Лидеры Гадюк Севера: Лито Мартинес, Хоуп Браго и Бумног заг-Урок. Последний очень хотел поприветствовать тебя лично. Лито сообщил ему, что между нами перемирие и запретил сводить счёты, но я бы на твоём месте оглядывался.
— Также, как и ты, он знает, где меня можно найти. Так и быть, уделю часок, хоть вы оба не в моём вкусе. А быть может, сразу отправлю к Баалу, — усмехается демоница.
Бойцы снова сходятся, но результат неизменен. Награш промахивается, Ганник пытается достать противника прямым встречным ударом, но орк закрывается плечом и кулак вестландца впечатывается в каменную мускулатуру.
Зал взрывается недовольными криками. Все жаждут крови. Бой грозит затянуться до тех пор, пока противники не устанут и не начнут ошибаться, а выносливости у обоих хватит на десятерых.
Аурелия откидывается в кресле и прикладывается к кружке с элем.
— Так и уснуть можно, — подмечает демоница. — Надеюсь, Онар не забыл про наш уговор — если Награш проиграет, то ему нужно сохранить жизнь.
— Я напомнил ему, Ганнику тоже всё объяснили, — сообщает Васар. — Только по-прежнему не понимаю, для чего тебе нужен поверженный боец. Даже если твоя целительница отрастит парню яйца, он всё равно будет сломлен и ни на что не пригоден. Думаю, хер у него никогда больше не встанет.
В словах ариба нет больше усмешки, и Аурелия вполне дружелюбно отвечает:
— Не хочу вдаваться в подробности, но твоя настойчивость достойна награды. Поэтому скажу так: всё сломанное можно починить. По крайней мере, стоит попытаться, прежде чем выбрасывать.
— Всё равно не понимаю, зачем с ним возиться? Оркские шлюхи пока ещё не перестали рожать. А денег у тебя на сотню таких, как Награш, — пожимает плечами парень.
Аурелия не успевает ответить, зал взрывается криком. Ганник всё-таки проводит тот финт, который пытался применить в начале боя. Он уходит от атаки и наносит серию сокрушающих ударов в поясницу орку. Прямо по почкам. Обычный человек уже бы рухнул от болевого шока, но орк только припадает на колено, а в следующее мгновение посылает с разворота кулак в голову вестландца. Удар приходиться вскользь, но и этого хватает, чтобы на опилки брызнула кровь и полетели осколки зубов.
— Кажется, он специально подпустил его, чтобы достать контратакой, — произносит Хельга.
— Я тоже так подумал, — соглашается Стифлес.
— Становится весело, — ухмыляется демоница, вновь прикладываясь к кружке.
Токката предпочитает промолчать и пристально следит за дальнейшим развитием боя. Награш покачивается, видимо Ганник пробил-таки его броню из мышц, но орку это не особо мешает. Одним тяжелым ударом в голову он сбивает с ног дезориентированного противника.
Вестландец растягивается на арене, широко раскинув руки, а орк победно ревёт, потрясая кулаками-молотами.
Ганник едва заметно шевелится. Наслаждаясь признанием зрителей, орк не спешит добивать его. Награш победил бессмертного гладиатора, теперь остаётся выбить из него остатки дерьма, а потом оттрахать на глазах у всех. Орк охватывает зал взглядом победителя, при этом на короткое мгновение задерживается на ложе проклятых. Под рёв зрителей он заносит над вестландцем ногу. Огромная ступня опускается на живот Ганнику и по залу разносится крик боли. Кажется, слышно, как хрустят кости. Кости Награша. Орк с такой силой наносит удар, что, когда нога вместо тела вестландца встречается с полом, берцовые кости ломаются и разрывают мышцы.
Награш ревёт и, будучи не в силах удержать вес тела на изувеченной конечности, заваливается на опилки.
Ганник не упускает выпавший шанс. Неимоверным усилием гладиатор поднимает своё тело. Вестландца шатает, он едва держится на ногах и, как только распрямляется, сразу сблёвывает. Даже не смотря на увечье Награша шансы Ганника на победу весьма призрачны. Орки живучие твари и могут становиться невосприимчивыми к боли. Только вот Ганник не собирается затягивать бой. Он тоже прекрасно понимает, что хоть Эбиса и улыбнулась ему, богиня удачи весьма капризная и переменчивая девица. Нужно сразу пользоваться тем шансом, который она даёт, иначе наделит своей благосклонностью врага.
Ещё толком не обретя твёрдость в ногах, вестландец припадает на колено, погружает пальцы в анус ревущего от боли орка и, вкладывая все оставшиеся силы, тянет руку на себя. Жуткий крик боли и окровавленный корень члена орка оказывается зажат между пальцев вестландца. Еще усилие, и гениталии Награша полностью отделяются от тела, а кожа орка бледнеет. В зале повисает тишина. Такого поворота никто не ожидал, победа уже была в руках вайнтральского чемпиона, и вот он изувеченный и посрамлённый истекает кровью.
— Я обеш-шал шкормить тебе твои яйца, — торжествующее шепелявит Ганник, отплёвывая кровь из разбитого рта.
Вестландец встаёт, торжествующе размахивает над головой окровавленным трофеем и обходит поверженного противника.
— Остановите бой! — требовательно кричит Аурелия из своей ложи, но распорядитель не реагирует на неё.
— Да его уже не спасёт ни один целитель, — пытается успокоить демоницу Васар. — Забудь про парня, купишь себе нового.
— У нас был уговор! — гневно произносит проклятая.
— Думаю, Онар заплатит тебе неустойку. Нельзя же лишать публику такого зрелища — Доминатор давится собственным хером.
— Неустойку, блять? — возмущается проклятая.
Аурелия готова поклясться всеми прелестями Сантаар, что так и было задумано — в случае поражения орка никто не собирался останавливать бой.
Награш ещё в сознании, но сопротивляться надругательству не может. Ганник склоняется, чтобы разжать челюсти орка.
— Эй, засранец вестландский! А ну, убери от парня руки! — кричит оперевшись на край ограждения ложи Аурелия.
Голос демоницы заглушает рёв толпы и Ганник устремляет на неё взор.
— Ты што, блять, такая, штобы укашивать мне? — с негодованием спрашивает Ганник, но от своей затеи скормить орку его собственный член, решает пока отказаться.
Тут же девица, что кидала к ногам вестландца цветы и поставила на него весьма приличную сумму, задирает платье на бёдра, оголяя перед публикой зад, и перепрыгивает через ограждение арены. Зрители снова утихают в ожидании чего-то интересного. Когда поклонница, которую он раньше и не видел никогда, вместо того, чтобы расцеловать Ганника, склоняется над поверженным орком и применяет исцеляющее заклинание, вестландец замирает в недоумении.
— Пошла прошь! — выплёвывает гладиатор, пытаясь пнуть переменчивую поклонницу, но та ловко уклоняется и продолжает лечить раны орка.
— У нас был уговор, и видят боги Мироздания, не я его нарушила, — тихо произносит демоница, глядя на Васара сквозь тёмные стёкла окуляров, и громко добавляет для Ганника и всех зрителей: — Хотел знать кто я такая? Я твоя смерть!
Демоница выхватывает из-под наруча свиток и воздухе зависают руны заклинания «Захват души». В тот же миг тело вестландца, охваченное тентаклями взмывает над залитым кровью полом арены. Два щупальца одновременно погружаются парню в зад. Неистовый вопль, хруст ломающихся костей, и то, что остаётся от Ганника Каста разлетается в разные стороны по залу. Воздух вокруг Аурелии сгущается, бессмертная душа поглощается кристаллом, спрятанном в анальной пробке в глубине ануса демоницы. От потока эфирной энергии камень вибрирует и нагревается, пробуждая эрекцию в монструозном члене проклятой.
Сразу четверо стражей перепрыгивают через ограждение, чтобы схватить странную целительницу, но тентакли защищают девушку. Десять щупалец угрожающе рассекают воздух, не давая охранникам приблизиться.
Демоница сдергивает с лица окуляры, Васар пытается остановить её и хватает за руку, но тяжёлый кулак Хельги впечатывается арибу в ухо и он оседает на пол. В следующее мгновение нордка срывает окуляры и с Васара.
— У нас был уговор, — уже спокойным, но твёрдым голосом произносит демоница, смотря магу прямо в глаза. — Отзови своих псов, если не хочешь посидеть за одним столом с Баалом.
Очередной взмах руки, ещё один свиток «Захвата» выскакивает из-под наруча, и в воздухе загораются руны зловещего заклинания.
Тем временем среди зрителей начинается паника. Оружия ни у кого нет, а на что ещё способны демонические щупальца никто не знает.
— Это ведьма! — ревёт в соседней ложе Бумног.
— Заткнись, идиот! — слышится голос Лито.
— У нас ведь мир, — дрожащим голосом толи напоминает, толи уточняет Васар, обращаясь к демонице.
— Вот и не нарушай его, — всё так же спокойно произносит Аурелия. — Отзови своих людей и дай моей целительнице закончить.
В момент, когда девушка уклонялась от пинка Ганника, её причёска сбилась и теперь всем видна прядь густых светлых волос.
Макияж, парик и руки умелого визажиста смогли изменить облик целительницы почти до неузнаваемости. Не помогла даже магическая проверка, которую проходят все зрители, перед тем, как их пускают в зал. Васар уловил в облике странной гостьи знакомые черты, но и он не смог опознать в незнакомке Бресу Кроули, одну из соратниц демоницы.
Конечно, Аурелия не собиралась отказываться от возможности заработать на этом бое ещё больше, чем выторговала у управляющего. Денег много не бывает. И само собой верховная жрица богини обмана не собиралась полагаться на волю капризной богини удачи Эбисы. Награш сам сломал себе ногу. Попав под воздействие «Клейма предателя», он намеренно ударил её по полу с такой силой, что кость не выдержала. Способность, подавляющая волю и дающая кратковременный контроль над жертвой, была применена Токкатой. О том, что на такое способна не только Аурелия, но и её единодушные спутницы, Васар не догадывался, потому и допустил их в ложу без окуляров, блокирующих магию Хаоса. Также, Аурелия не надеялась, что управляющий и работорговцы сдержат, данное ей слово, и сохранят орку жизнь. Она прекрасно понимала, что толпа хочет крови. Не будучи уверенной в том, что исцеляющие заклинания Токкаты дотянутся до парня, демоница подстраховалась и отправила в зал Бресу, поручив ей не только поставить на Ганника, но и приглядеть за орком.
— Хорошо, — соглашается маг и поднимается с пола.
Пара его товарищей пытаются войти в ложу, но натыкаются Хельгу, вооружившуюся кинжалом Васара. В мощной руке нордки короткий клинок смотрится довольно комично, но от этого не перестаёт быть оружием. Стражи умеряют пыл и заминаются на входе, а когда до них доходит, что за руны висят в воздухе, то и вовсе предпочитают ретироваться.
— Куда же вы, мальчики? — усмехается Хельга и закрывает за парнями дверь, заклинив при этом её ножкой кресла.
Так себе запор, но по крайней мере бесшумно никто не войдёт.
Паника в зале нарастает, и у выхода начинается давка.
— Отзывай быстрее! — рычит демоница. — И я уберу тентакли, пока эти овцеёбы не передавили друг друга.
— Назад, парни! — командует Васар. — Она в своём праве! С Ганником была договорённость!
Шум в зале перекрывает слова мага, но, похоже, стражи улавливают главное — им приказали отступить. Охранники мгновенно подчиняются — никто из них не горит желанием сражаться с демоническими щупальцами.
Аурелия выполняет обещанное и тентакли растворяются в воздухе, оставляя в напоминание о себе только ошмётки тела Ганника.
— Тут была некромантия! Я почувствовал! — кричит кто-то из зала. — Лос покарает отступников!
В Эйверне некромантией называют не только повелевание мёртвыми телами, но и применение запрещённой магии душ. Разумных, наделённых бессмертной душой не убить в привычном смысле этого слова. В случае гибели они спустя сутки возрождаются с потерей опыта. Но это работает только при условии, что их не «обездушили». При захвате души, она запирается в чёрном магическом кристалле, а тело и разум попадают на Поля мучений — план Хаоса подвластный владыке страданий Баалу. Оказавшихся там, ждут самые невообразимые пытки, и длятся они столько, сколько душа находится в кристалле. Участь, мягко говоря, незавидная. Многие, кто попадают в лапы к демонам, готовы отказаться от бессмертия, лишь бы прекратить страдания. Да только вот это невозможно.
— Заткните святошу! — приказывает своим бойцам Васар.
Всё те же четверо стражей углубляются в ряды гостей, протискиваясь между креслами в поисках смутьяна. Найти приверженца Лоса не составляет труда — священника выдаёт его мантия. Лицемерный ханжа даже не утрудил себя тем, чтобы переодеться, направляясь в бордель.
Уговаривать замолчать священника не приходится. Будучи смертным, он при виде обнажённой стали предпочитает покинуть зал, не произнеся больше ни слова.
Тентаклей нет, целительница ворожит над орком, погружая парня в сон, страже удаётся сдержать и разогнать зрителей, столпившихся у выхода. Никто никого больше не убивает и зал успокаивается.
— Онар! — снова кричит из ложи Васар. — Я долго буду выполнять вашу работу? Где твой распорядитель? Пусть объявит результат, мы ждём выигрыш.
Онара нигде не видно. Неизвестно, слышит ли управляющий слова мага, или же он предпочёл спрятаться где-нибудь в подвале среди своих доильных станков, когда по залу полетели куски Ганника, но распорядитель боёв всё же выбирается на арену. Только вот определить результат столь неоднозначного боя он не решается. Орк хоть и лишился члена и всего, что к нему прилагалось, включая простату, был всё же жив. А вот про Ганника такого не скажешь. Если верить служителю Лоса, гладиатора даже обездушили. Как-то неуместно считать вестландца победителем, да и бестия эта на балконе может не согласиться с ним. В то же время, многие делали ставки, и могут остаться недовольны, если он присудит победу не тому бойцу. Что же ему объявить?
Стифлес Васар замечает замешательство парня, но и маг не решается взять на себя роль судьи, опасаясь не угодить демонице. Как-никак на кону его собственная душа, руны заклинания «Захвата» перестали быть видимы, но это вовсе не значит, что Аурелия отменила его.
Не поворачивая головы, чтобы не встречаться с проклятой взглядом, Васар уточняет у Аурелии:
— Так кто победил? Думаю, решение за тобой.
— У тебя на этот счёт сомнения? — усмехается верховная жрица Сантаар. — Конечно, Ганник. Хоть он и оказался скудоумным ублюдком, решившим, что может проигнорировать договорённости и моё предупреждение, победа всё же досталась ему по праву.
Последние слова демоница говорит достаточно громко, чтобы их мог разобрать распорядитель боёв.
К разочарованию многих зрителей, поставивших на Награша и надеявшихся, что вмешательство демоницы означает его победу, несмотря на то, что парень лишился самой дорогой части тела, распорядитель объявляет, что бой остался за Ганником Кастом. Последнему, правда, не светит получить свою награду — она, впрочем, как и всё другое имущество гладиатора, достанутся Аурелии в качестве трофеев.
Зрители расходятся, те немногие, что поставили на приезжего бойца, спешат к казначею за выигрышем, остальные направляются в трактиры и по домам, чтобы рассказать о кровавом зрелище, которое получили возможность созерцать благодаря демонице. Некоторые из гостей даже остаются в борделе, чтобы насладиться ласками шлюх. Так или иначе, проигравшие на ставках тоже не внакладе, не каждый день можно увидеть, как призванные из Хаоса тентакли разрывают человека.
На выходе из ложи проклятых встречает Лито Мартинес в компании Хоупа Браго и Бумнога заг-Урока. Первый выглядят довольно доброжелательно, лидер клана Черви Хоуп Браго, он же Людоед, держится настороженно, а вот новоявленный адмирал Гадюк Севера, лидер Морских демонов Бумног заг-Урок всем своим видом проявляет враждебность. Из-за дварфских окуляров, смотрящихся весьма комично на орочьей морде, Аурелия не может рассмотреть его глаз, но даже сквозь обсидиан она чувствует на себе испепеляющий взгляд. Лито с Хоупом тоже позаботились о защите от магии Хаоса и спрятали глаза за всё теми же окулярами. Ещё одно обстоятельство не остаётся незамеченным демоницей — вопреки местным правилам, все трое вооружены. Лито парой кинжалов, Хоуп шестопёром, а Бумног своим жутким боевым молотом «Кулак Молоха».
— Браво, браво! Великолепное шоу! — произносит Мартинес, хлопая в ладони. — Не знаю, как ты это сделала, но сдаётся мне, Наргаш не на гнилом яблоке поскользнулся и сломал ногу.
— Кто-то из уборщиков не выгреб дерьмо из опилок, и я в этом виновата? — возмущается демоница.
— Лично у меня нет претензий — я вообще ставил на Ганника. Только вот тут такое дело… Парни хотят с тобой поговорить, — кивком головы Лито указывает на сопровождающих его лидеров кланов.
