Лев, дракон и летучая мышь

В темнице Ричард пробыл не долго. Он сидел на каменной скамье в полутьме камеры, освещённой только тусклым светом из окошка под потолком. Зашёл отец. В парадном наряде при шпаге, с красным бархатным плащом. Он был готов к совету, который не состоялся. Его голос был мягок, он надел маску великодушия. Это означало, что Бальтазар будет особенно жесток. Виконт приготовился к худшему. — Ричард, сын мой. Ты наследник двух родов. И ты разочаровываешь меня и позоришь. Я упустил твоё воспитание, но хочу наверстать упущенное. Ричард не пытался оправдаться, уверенный, что отец специально подослал Сирила спровоцировать его. Не хотелось ещё больше унижаться. В комнату вошёл Готье. Палач, отвечающий за физические наказания. Его ненавидели многие. Он церемонно поклонился. Ричард посмотрел на палача, чувствуя холод в животе, но сохранил невозмутимый вид. Ему уже приходилось сталкиваться с палачом, но раньше Готье никогда не наказывал его самого. Слишком унизительно для дворянина. — Готье, юношу отвести на конюшню, раздеть, связать. Пороть розгами по заду. Пусть люди видят, что закон един для всех. Ричард почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он не мог поверить, что гнев отца зайдёт так далеко. Это было унижение, которое было сложно осмыслить. Он хотел возразить, но не смог произнести ни слова от негодования и страха. Готье молча повёл его на конюшню. Прохладный воздух вызвал дрожь. На секунду Ричарду показалось, что он снова стал маленьким мальчиком, которого отец клал на свои колени и шлёпал. Готье приказал ему полностью раздеться, после чего привязал руки к столбу. Ричард послушно стал перед столбом и снял одежду. Раздетым он чувствовал себя беззащитным и уязвимым. Руки, привязанные к столбу, стали не самым ужасным. Готье куда-то отошёл. Все, кто были на конюшне, рассматривали его наготу. Сирил стоял вдалеке и пожирал его глазами. И это было самым отвратительным. Ричард зажмурился, готовясь к боли, о которой он раньше фантазировал, но никогда не желал получить её с таким позором. Готье вернулся к нему с ведром, из которого торчали тонкие ивовые прутья. Готье взял несколько. Шепнул виконту: — Постарайтесь расслабиться, по мягкому телу не так больно. Ричард скривился от такой снисходительной заботы, но старался последовать совету, насколько возможно. Он вдохнул поглубже и приготовился к боли. Готье начал сечь. Прутья с силой обжигали кожу, но ещё не рассекали её. В толпе послышались смешки. В отцовском замке Ричарда не любили. Не любили его и в собственном замке покойной мамы, но там хотя бы уважали, он надеялся на это. С каждым ударом прутья все сильнее вонзались в кожу, и Ричард едва сдерживал стоны. Он упрямо молчал, не желая стать объектом смеха. Но тело уже предало его, и он задышал чаще. — Смотрите, у него стояк! — Виконту нравится! — раздались крики в толпе. Сирил хохотал и приблизился, чтобы видеть лучше. Юноша видел его боковым зрением сквозь пелену слёз. — Раз ты такой любитель острых ощущений, мальчик, советую принять моё приглашение: я могу устроить и погорячее, — глумливо произнёс мерзкий старик у него над ухом. Ричард почувствовал, как его щёки краснеют от стыда, тело реагировало на боль и внимание окружающих. Он молился, желая исчезнуть прямо сейчас. Вдруг раздался голос, перекричавший толпу: — Вы все! Перед вами всё ещё ваш будущий барон! Исчезли, быстро, или я пущу в ход шпагу, поверьте, это будет для вас бесславный конец. Ричард открыл глаза. Он не мог поверить, что кто-то вступился за него. Толпа отступила, почтительно и растерянно рассматривая незнакомца. Это был молодой мужчина в дорогом черной камзоле с золотой вышивкой и чёрном плаще. Его распущенные каштановые волосы развивал ветер. Незнакомец поднял вверх шпагу и люди разбежались. На Сирила он замахнулся отдельно, Ричард с наслаждением увидел, что тот едва не упал в обморок и тоже стремительно удалился. Мужчина подошёл, обратился к Готье: — Много ещё? Его тело для такого не приспособлено. Готье нахмурился, но послушно поклонился и ответил: — Осталось совсем чуть-чуть. Незнакомец хмуро смотрел, как задницу виконта рассекают последние удары. Ричард сжимал зубы от боли, но старался не издать ни звука. Последний удар прута был самым сильным, и Ричард заплакал в голос. Незнакомец достал нож, перерезал верёвку, поймал обессиленного юношу на руки, завернул в свой плащ. — Меня зовут Дориан. Я позабочусь о вас, Ричард. Дориан отнёс его в незнакомую чёрную карету, уложил себе на колени попой кверху и начал мазать бальзамом с запахом трав. Ричард лежал, чувствуя прикосновение его рук. Было унизительно, но совсем иначе, чем недавно перед толпой. Мазь холодила кожу и успокаивала боль, поэтому он тихо выдохнул. — Я просил о встрече, чтобы предупредить. Ты получал письмо? — Я думал это ловушка. Там не было герба. — Естественно я действовал инкогнито, — Дориан вздохнул. Заглянул Готье и принёс Ричарду одежду. Дориан посмотрел на Готье и положил вещи Ричарда рядом с ними. — А теперь исчезни и не попадайся на глаза, — сказал он палачу. Продолжал накладывать мазь на раны, осторожно касаясь кожи тонкими пальцами. Ричард с тихим стоном прикусил губу, едва чувствуя прикосновение прохладного бальзама. Голова кружилась, щёки краснели, насколько Дориан нежен в своих касаниях. Потом Дориан начал его одевать. Ричард позволил надеть на себя одежду, чувствуя смущение. Он не осознавал того, как голоден был до нежности и внимания. В этот момент он осознал, что точно не женится. Дориан улыбнулся, впервые с их встречи. — Обещаю, виконт, если наказания и встретятся в вашей жизни, они больше не будут такими унизительными. А теперь возвращайтесь к отцу. Незнакомец вышел из кареты и как будто исчез. Дориан. Ричард не знал ничего кроме его имени.